Задняя лестница, куда почти не заходят хозяева и слуги поместья.

Не потому ли это место стало основным для пересудов среди прислуги?

«Охох.»

Симона, осматриваясь в поисках портрета, одновременно прислушивалась к разговору двух людей. На кого же они ругаются, что даже не замечают, что кто-то есть внизу?

«Герцог Иллестон? Флориэ? Я? Или Келле?»

Как видно, даже в таком, казалось бы, сплочённом поместье находится место сплетням. Похоже, человеческие отношения везде одинаковы.

— А, нашла.

Примерно тогда, когда Симона достигла промежуточного пролёта между первым и вторым этажом, она увидела большой женский портрет, висящий на стене. Портрет тихо повёл глазами и уставился на Симону. Похоже, раз уж проклятие активировалось, найти его не так уж сложно.

— Но сама она, кажется, исподтишка хочет ввязаться в это дело!

— Правда? А тебе она разве не говорила: «Не лезь в это дурацкое дело»!

— Вот именно! Просто бесит! Она всегда такой была. Мне казалось, она меня одну невзлюбила! Я уж думала, не совершила ли я какой оплошности, но, похоже, она просто истерит без причины

— Чёртов призрак! Лучше бы он её забрал! Тогда, вместо Анны, именно её бы схватили и убили!

Симона мельком взглянула наверх по лестнице, затем снова осмотрела портрет. Когда сплетничаешь, злость не утихает, а, наоборот, становится только сильнее, и рождается ненависть, которой прежде не было. Их разговор становился всё злобнее.

«Пора бы уже заканчивать, не хочу это слушать.»

По крайней мере, этот портрет лишь следил за Симоной, двигая глазами, и не казался особо опасным проклятием. Симона достала талисман и прикрепила его к картине. После этого портрет без всякого сопротивления медленно растворился и исчез.

«Проще некуда.»

В тот момент, когда она уже собиралась с лёгкой улыбкой спуститься по лестнице, успешно завершив снятие проклятия по плану...

— Она что, возомнила себя кем-то особенным, чтобы так презирать людей? Мне так тяжело...

— Что же делать? Может, рассказать старшему дворецкому? Попросить, чтобы нам сменили руководителя.

— Да кто угодно не выдержит! Как с ней сладить? Госпожа Симона поначалу тоже её игнорировала, но после того, как та её хорошенько отчитала, и пикнуть не смеет! Честно, насколько же легко стало на душе после этого!

Шаги Симоны остановились.

«Я?»

Так они говорили о ком-то из моих людей? Выражение лица Симоны постепенно стало суровым. Она инстинктивно скрестила руки на груди и прислонилась к стене.

«Давай послушаем, о ком же речь.»

— Фу-ух.

Они, не слыша глубокого вздоха Симоны, продолжили разговор.

— Поэтому я хочу попробовать это.

— Это? ...Неужели!

— Да, именно. Всё равно терять нечего! Тем более в таком месте!

«Это»? Что такое «это»?

«Что, у них тут что-то вроде книги жалоб есть?»

Когда рассерженная кем-то горькая речь излилась, собеседница, напротив, испуганно воскликнула.

— ... Но разве так можно? В э-этом особняке же это наверняка сработает...... Если с сестрой Кейли что-то действительно случится нехорошее...

«А? Кейли?»

Симона вздрогнула от неожиданно услышанного имени и выпрямилась.

— Всё равно сделаю. Я просто не могу больше работать под её началом! Она годами следит за мной и отчитывает, просто ужас! ...Я сделаю это.

Если речь о Кейли, то те, кто разговаривает там, должны быть слугами из комнаты Симоны.

Хмм? Это нехорошо. Они что, задумали что-то неладное?

Едва у Симоны промелькнула мысль: «Кто-то собирается сделать что-то плохое с Кейли», как она громко затопала ногой.

Топ-топ-топ!

— Ах!

— Ой!

— П-простите!!!

Послышались испуганные возгласы и звук убегающих вверх по лестнице.

— Ой-ей...

Симона вздохнула и спустилась по лестнице. Она намеренно подала знак, чтобы прервать тот разговор, но теперь узнала довольно неприятную новость о разладе среди слуг, которые о ней заботятся.

Когда Симона спустилась, Анна и Клэр уже ждали ей и сразу подошли.

— Симона!

— Г-госпожа Симона...

— Вы нашли портрет? Если и в этот раз не было, то я—

Симона схватила Анну, которая, не дослушав ответа, уже собиралась подниматься по лестнице.

— Был. Нашла и уничтожила. Было легко.

— Правда? Какое облегчение.

— З-значит, мне больше не нужно подниматься по лестнице? Фу-ух!

Услышав слова Симоны, лица обеих просияли. Особенно Клэр была на грани слез от радости. Видимо, она очень боялась снова столкнуться с портретом. Симона, успокаивая её, дала понять, что можно расслабиться, и отослала Клэр обратно в комнату Джейса. И на обратном пути в комнату Анна, видя серьёзное выражение лица Симоны, с беспокойством заговорила:

— Э-э, Симона, что-то случилось, когда ты снимала то проклятие?

Симона покачала головой.

— Нет, с портретом ничего особенного. Шедевр, кстати. Жаль, такую картину испортили проклятьем.

— Да? А, аа... Понятно. Значит, это была хорошая картина. Возможно, проклятие наложили на реально существующее полотно.

Разговор между ними прервался. Анна снова посмотрела на выражение лица Симоны. Та выглядела крайне недовольной.

— Всё-таки что-то случилось, да? Может, я чем-то могу помочь?

Симона остановилась и улыбнулась Анне. Анна — действительно добрая и хорошая подруга.

— Тогда не поговорить ли нам немного в саду?

Изначально она планировала напрямую спросить у Кейли, что происходит между ней и другими слугами. Но, подумав, та вряд ли честно расскажет, что происходит, так что, наверное, сначала стоит спросить у Анны.

Анна, сидя напротив Симоны, наблюдала за птицами, весело порхающими среди струй фонтана.

Мирный и тихий сад. Самое красивое место в поместье.

— Анна.

Симона, рассеянно смотревшая на струи воды перед Анной, тихо позвала её.

— Да?

— Скажи, в моем крыле что-то происходит?

— ...Что?

Анна наклонила голову с видом непонимания. Симона повторила вопрос, чтобы та её лучше поняла.

— У Кейли не ладятся отношения с другими слугами?

Анна вздрогнула, смущённо улыбнулась и отвела взгляд от Симоны.

— Ну, это...

— Всё в порядке, говори честно.

Анна беспокойно заёрзала, отчаянно пытаясь отсрочить ответ, но, поскольку Симона молча и долго ждала, она неохотно кивнула.

— Да, вообще-то... Это дело слуг, и не мне рассказывать об этом...

— А-а.

Видимо, здесь принято, чтобы дела слуг решались между собой. Симона кивнула, и Анна, оглядываясь по сторонам, сказала:

— Дело в том, что... как бы сказать... Поскольку сестра Кейли поручает нам много работы, в процессе, естественно, накапливается недовольство...

Хотя Анна говорила максимально уклончиво и расплывчато, Симона сразу её поняла. Среди слуг Кейли была чем-то вроде промежуточного руководителя, связующего звена между старшим дворецким и обычной прислугой. Сама Симона на собственном опыте знала, насколько колючим и раздражающим мог быть тон Кейли. Слуги же, в отличие от неё, не смели сказать ни слова и должны были подчиняться, так что, несомненно, у них накапливался сильный стресс.

— Понятно.

Значит, именно поэтому о Кейли сплетничали на задней лестнице, куда та не ходит.

— Но почему ты об этом спрашиваешь...? — осторожно поинтересовалась Анна. Это была очень щекотливая тема, да и не то, о чём должна знать Симона, поэтому её вопрос вызвал недоумение.

— Я слышала, как на задней лестнице слуги говорили о Кейли.

Глаза Анны округлились.

— О сестре Кейли?

— Ага. О том, что они больше не могут терпеть её высокомерие.

— Понятно. Ты такая заботливая, вот и обеспокоилась.

«Заботливая? В каком это смысле?»

Симона сделала вид, что не слышала слова Анны, и спросила:

— Я подслушала их разговор, и они говорили о каком-то «это». Что это такое?

— ... «Это»?

— Я не знаю, кто именно, но тот, кто ругал Кейли, сказал, что собирается сделать с ней «это».

В любом случае, это вряд ли было чем-то хорошим для Кейли.

Но Анна лишь покачала головой, словно совсем не понимая.

— Прости, Симона. Я не знаю, что это. Не знаю, кто это сказал, но, наверное, мне бы не рассказали.

Анна говорила с очень виноватым видом.

— Я здесь не так давно... Я не так много общалась с другими сёстрами.

— Ясно...

Если подумать, Анна была новичком, которого в свое время другие слуги буквально вытолкнули ухаживать за Симоной, когда та только начала жить в особняке. Наверное, у неё ещё не сложились близкие отношения с другими слугами.

«Пожалуй, об этом стоит спросить саму Кейли»

Симона поднялась со стула и продолжила путь обратно в свою комнату.

[Сороковое: Не проклинайте других.]