Огромный чёрный конь гарцевал, нервно переставляя ноги. Под переливающейся на солнце шкурой перекатывались упругие мышцы. Длинная грива ниспадающей волной почти касалась земли, а отливающие зеленью глаза смотрели дерзко и вызывающе. Конь словно приглашал подойти, дотронуться до него, чтобы лично убедиться в том, что подобная красота может существовать в реальности.

Злат Кожемякин нервно сглотнул и сделал шаг вперёд, протягивая руку, чтобы погладить коня, и в тот же момент у него перед лицом возникла лохматая кабанья нога, которую, хмуря брови, в руках держал князь Гостомысл.

— Тебе, непутёвому, мало было прошлого раза, когда я тебя из озера вытаскивал? Решил повторить? — прошипел князь на зависть любой змее. — Да сколько можно на одном и том же попадаться?

Злат потряс головой, и его глаза приобрели осмысленность. Он ещё раз взглянул на коня и вздохнул:

— Я бы и сам вылез из озера, невелика его магия, чтобы удержать меня. Это ж надо было такой красоте появиться…

— Да вся нечисть и нежить, что очарованием завлекает, очень красива, тебе ли не знать? — ответил Гостомысл и ткнул кабанью ногу в морду коню. — Забирай своё мясо, разбойник. Совсем совесть потеряли: где ж это видано, чтобы князь нечисть куском мяса завлекал? Узнает кто, позору не оберусь. И как я на подобное согласился?

Келпи вцепился зубами в мясо и рысью направился в угол огорода, где росла смородина. Через пару минут оттуда раздалось аппетитное чавканье.

В жизнь города Белозёрска конь влился без особых проблем, буквально за несколько дней. С одной стороны, необычная зверушка князя вызвала испуг у жителей, а с другой — опасная нечисть оказалась очень забавной и прожорливой и за кусок мяса могла дать полюбоваться собой без особых проблем. Местные были предупреждены, что руками трогать коня категорически запрещено: опасно для жизни. На том и порешили.

Кто-то пустил слух, что келпи — копия коня первомага, что похоронен под Белозёрском, могилу которого стерегут сильнее, чем границу с южанами. И всё: народ со всех Восточных Земель кинулся смотреть на отголосок великого прошлого, к радости владельцев постоялых дворов.

Злат Кожемякин проводил коня взглядом, уныло вздохнул и направился к терему князя Белозёрова. На крыльце их уже встречала Хельга, снисходительно улыбаясь. Она явно заметила очередной прокол мага земли.

— Дядюшка Злат, да сколько можно на него смотреть? Вы же келпи совсем разбаловали. Сколько его кормить будете?

— Жаль, под седло не поставить, — грустно вздохнул князь Кожемякин, — во главе бы конной дружины встал.

— А смысл? Как только ему надоест, он рассыплется брызгами, и вы останетесь с седлом между ног. А ещё хуже будет, если он девицей обернётся, — покачала головой Хельга, — всю дружину рассмешите. Враги так от хохота и полягут.

— Да понимаю я всё, — вздохнул Злат, — но как вижу его, так сердце замирает. А ты куда собралась?

— На озеро, — спускаясь с крыльца, ответила Хельга, — мне надо с русалками поговорить.

— Одна пойдёшь? — нахмурился князь Гостомысл.

— Я бы пошла с Забавой, но она так и не вернулась, хотя уже осьмица прошла, — Хельга поджала губы, — поэтому возьму келпи, он мне из озера русалок достанет.

— Аккуратнее давай, — ответил Гостомысл, немного поразмыслив. — И не лезь на рожон, помни, магии у тебя нет и защититься ты не сможешь. Обереги взяла?

Хельга подняла руку. На ней, как браслет, висела цепочка с четырьмя оберегами призыва, по одному на каждого из князей.

— Деда, да что со мной в городе случится? — улыбнулась девушка. — А ты Забаве вестника правда отправил?

— Отправил-отправил, — вздохнул князь, — не дала ты нам лето спокойно дожить.

— Да ладно, деда, вечно ты преувеличиваешь. Забава очень хорошая, — отмахнулась Хельга и направилась в угол огорода, откуда доносилось чавканье и хруст костей. — Келпи, ты опять сырое мясо ешь?

— Ем, — раздался довольный голос, — нужно же какое-то разнообразие. Вчера рыба была.

Хельга со скепсисом посмотрела на высокого парня, что появился из кустов чёрной смородины. Лицо его было заляпано красным.

— Иди хоть умойся, а то у тебя на лице вся нога свиная отпечаталась. — Девушка вздохнула и указала пальцем на купель. — Хочешь к озеру со мной прогуляться?

— Хочу, — моментально согласился парень, — надо, чтобы кусочки в животе уложились. Что может быть лучше неспешной прогулки? Как мне идти?

— Да как угодно. — Хельга пожала плечами. — Хотя лучше в обычной форме, а то, если будешь парнем, народ сплетничать начнёт, а если девицей, то Забава потом шуметь будет.

Келпи обернулся конём, и вдвоём они вышли за ворота.

Конь неспешно шёл рядом, очаровывая окружающих. Мысленно келпи прикидывал, сколько вкусностей можно будет извлечь из местного населения и как хорошо он поступил, сбежав из владений старухи.

Стоило им дойти до центральной площади, неожиданно раздался собачий лай, а через секунду на Хельгу налетел вихрь, чуть не сбивший её с ног.

— Хеля! Вернулась!

— Забава! — Девушка непроизвольно расплылась в улыбке и погладила по голове повисшую на ней подругу. — Почему так долго?

— Ай, дед мой упёрся и отпускать не хотел. — Забава поморщилась. — Но я как вестника получила, так Жучка в охапку — и обратно в Белозёрск. Посмотрела бы я, кто такой смелый смог бы у меня на пути встать. Сама не справлюсь, так Жучок поможет.

— Жучок? — спросила Хельга.

— Да вон он. — Забава махнула рукой в сторону.

Хельга посмотрела туда и забыла, что хотела спросить. Жучком оказался огромный волкодав, размером с телёнка. Он, скаля зубы и взъерошив на загривке шерсть, рычал на келпи.

— Правда миленький?

— Забава, та лошадь — мой питомец, у него тоже характер задиристый. Они с Жучком драку не учинят? — Хельга боязливо посмотрела на огромную собаку, такая и руку спокойно перекусит.

Зато келпи заинтересовался псом. С удовольствием на морде он поднял копыто, пытаясь тем самым показать, кто тут хозяин города. Пёс отскочил в сторону, правильно оценив обстановку.

— Да ладно? — Забава с восторгом посмотрела на келпи. Девушка, видимо, уже прикидывала, в какой пакости можно использовать это существо. — Так и знала, что твой питомец будет не хуже. Покатаемся?

— Келпи для этого не годится, — Хельга развела руками, — он водяная лошадь. Всё веселье закончится в озере. Помнишь, мастер рассказывал про древнюю нечисть.

— Да кто ж его, кроме тебя, слушал? Древняя нечисть на то и древняя, что больше не встречается — значит, и голову ей забивать не стоит, — назидательно ответила Забава и тут же расплылась в улыбке. — Кстати, насчёт озера, я тут по дороге кое-что увидела. Хеля, идём, я знаю, как обогнать ветер. Попробуем?

Хельга в задумчивости чуть наклонила голову. Звучало здорово, но можно было не сомневаться в том, что если дело не выгорит, то убегать им от разъярённых жителей, зверей или нечисти.

— Хорошо, — наконец согласилась Хельга и показала Забаве наручи, блокирующие магию, — но учти: у меня магии нет. Если что, или убегаем, или колдуй и вытаскивай нас сама.

***

То, что меч в руках Ингвара был явно не для красоты, хольд Агвид понял сразу после того, как они обменялись парой ударов. Парень был слишком ловок и слишком силён для мальчишки пятнадцати лет. Он легко блокировал удары Агвида, а ответные были настолько сильны, что только огромный опыт в битвах не давал хольду проиграть.

— Твой учитель неплохо поднатаскал тебя, — с уважением произнёс Агвид, в очередной раз отступив на пару шагов.

— Он был бы недоволен таким поединком, — ответил Ингвар, вкладывая силу в удар. — Брат всегда говорил, что меч покидает ножны, только чтобы забрать жизнь врага. В противном случае он не должен видеть свет.

— Моё уважение твоему брату, — блокируя удар, сказал Агвид и нанёс ответный удар.

Ингвар ушёл с линии атаки, отбил выпад и, быстро сократив расстояние, нанёс рубящий удар сверху вниз. Хольд принял его на щит, который, не выдержав, развалился пополам. Однако в этот момент нога Ингвара поскользнулась на влажной глине, и он упал на одно колено. Из-под рубахи выскользнул небольшой мешочек на тонкой цепочке.

Агвид атаковал широким ударом с разворота, но Ингвар, словно ласка, отклонился назад. Удар прошёл мимо, но взметнувшийся вверх мешочек был рассечён пополам — и зацепившаяся за кончик меча лента взвилась в воздух огненным росчерком.

Все в удивлении замерли, уставившись на переливающуюся в лучах вечернего Ярилы ленту. Откуда подобное богатство взялось у обычного хольда?

Зато Ингвар зарычал, словно зверь, резко вскочил на ноги и неуловимым глазу движением подкинул ленту ещё выше, а потом резко обрушил на Агвида град ударов. Хольд всё-таки пропустил один — меч Ингвара рассёк его рубаху и оставил на плече длинный порез.

— Кровь пролилась. — Магнус сразу остановил бой, не желая терять своих лучших воинов. — Ингвар победил, все обвинения с него сняты.

Агвид опустил меч, а оборотень быстро поймал ленту. Та была не меньше сажени в длину и игриво блестела золотом и красным шёлком, заставляя людей завистливо исчислять её стоимость. Все молчали. Подобное сокровище стоило как несколько хороших боевых коней. Но дело было даже не в этом: такую ленту просто негде купить на всём побережье Варяжского моря. Значит, парень привез её с собой с Восточных Земель. Так всё-таки, кто же он такой?

Ингвар явно не собирался удовлетворять любопытство окружающих, особенно местных девиц, глаза которых жадно заблестели при виде шёлковой ленты. Он сердито зыркнул в их сторону.

— Я хочу её! — сказала Мерит, стоявшая возле Магнуса, и указала пальцем на ленту в руках Ингвара. — Дядя, пусть он продаст нам её.

— Даже думать не смей. — Голос Ингвара внезапно стал хриплым, парень убрал ленту за пазуху.

— Дядя! Заставь его отдать эту ленту! — Мерит капризно затопала ножками, форинг закатил глаза. — Я такой никогда не видела.

— Я тоже много чего не видел, но это не значит, что другие должны отдавать всё, что мне понравится, — осадил племянницу Магнус.

— Ингвар — парень, зачем ему лента? — не сдавалась девушка.

— Она принадлежит моей будущей жене. Вопросы ещё есть? — Ингвар недовольно уставился на Мерит. Мало того что та бегала за ним, как собачонка, так теперь ещё и тянет свои загребущие ручонки к тому единственному, что у него осталось на память о Хельге.

Хольды и дренги переглянулись. Вот тебе и неприступный как северные скалы. Оказывается, у него была невеста, поэтому он и не смотрел в сторону местных девиц. И судя по ленте, невеста Ингвара настолько богата, что даже у Мерит, несмотря на её приданое, нет никаких шансов на благосклонность молодого мага.

На лицах молодых дренгов расплылись хитрые улыбки. Теперь юному хольду не отвертеться, они вытрясут из него все подробности.

— Твою победу надо обмыть, — хлопнул Ингвара по плечу один из дрегов, — ты угощаешь.

— Хорошо, — вздохнув, произнёс Ингвар. — Предлагаю занять одну из харчевен в Хедебю. Только никаких вопросов про мою личную жизнь.

— Коне-е-ечно, — согласилась молодёжь, ничуть не сомневаясь, что обещание будет нарушено после первой же чарки.

Все радостно загоготали, ночь намечалась весёлая.

Магнус посмотрел на удаляющихся воинов и Ингвара. Рядом рыдала Мерит, не получив ни ленты, ни внимания Ингвара, хотя оделась сегодня в лучшие одежды.

Форинг почесал затылок: «Надо ситуацию с племянницей и Ингваром решать кардинально. Беда с этими девицами, вот как втемяшат себе в башку какую-то любовь, так никаких доводов от старших не слушают. Да и Ингвар не так прост, головы ни перед кем не склоняет, оружием любым владеет, несколько языков знает, да ещё эта лента, которая смело на княжеский подарок тянет. Попробуй надавить на такого — объявится родня, бряцая мечами, а сражаться с Восточными Землями? Нет уж, увольте. Несколько раз ходили с их дружинам в набеги, я своими глазами видел, на что они способны. А про оборотней и говорить не хочется: в дружинах Рорика лучшие из лучших, с такими надо встречаться на пиру, а не в бою».

Магнус долго думал, как же поступить в сложившейся ситуации, и наконец придумал: «Конунг собирает большой набег на франков и призывает союзников. Это займёт не один месяц. Отправлю туда Ингвара с отрядом, а за это время выдам Мерит замуж, засиделась в девках, вот и капризничает».

***

— Забава, я думаю, после попытки обогнать ветер нас не всякий знахарь соберёт, а ещё всыплют нам так, что век помнить будем. — Хельга задумчиво оглядела крутой спуск: внизу петляла дорога, дальше виднелся заливной луг, а за ним уже блестело озеро.

Девушки стояли возле большой телеги, с помощью неё на высокий склон поднимали камни для ремонта городской стены. Почему телегу бросили тут, было неизвестно — то ли ремонт не закончили, то ли хозяин телеги не объявился, но она стояла одиноко, почти на самом краю крутого склона. Бесхозный предмет приковал к себе внимание Забавы Белозёровой, и теперь она восхищённо рассказывала Хельге о перспективах спуска с холма. Младшая сомневалась, что это хорошая идея. Говорила, мол, телега выглядит хлипкой, и склон довольно крутой, а ещё магии у меня нет, подстраховать нечем.

— Да не бойся, я теперь одна из лучших магов в училище, — привела Забава последний аргумент.

— Щит покажи, — моментально заинтересовалась Хельга.

Забава улыбнулась и правда наколдовала неплохой защитный купол. Хельга сдалась.

— Келпи, ты едешь? — поинтересовалась она у коня.

Тот явно не понимал, что им предстоит, но был за любую активность, кроме голодовки.

— А то! — Конь превратился в девицу и подмигнул, обомлевшей от подобного перевоплощения Забаве. — А твой пёс так не умеет!

— Не умеет, — с восхищением в голосе согласилась Забава, наблюдая за тем, как келпи смело усаживается в телегу.

Хельга тоже ловко запрыгнула и крепко вцепилась в край. Главное, не вывалиться по дороге.

— Ну, Забава, не тяни, — распорядилась она.

Белозёрова-старшая уселась впереди всех, взмахнула рукой — и накренившаяся телега, получив ускорение, словно лавина, понеслась с холма.

— А-а-а-а-а-а! — от восторга визжала Хельга.

— У-у-у-у-у! — вопила Забава, пытаясь управлять телегой.

— И-и-и-и-и! — радовался келпи, ещё ни разу в жизни не участвовавший в подобном безобразии.

Телега неслась по склону, действительно обгоняя ветер. Поняв, что управлять ей не получится, Забава бросила это неблагодарное дело и тоже вцепилась в край, боясь вылететь. Казавшийся ровным склон на деле оказался в колдобинах, и подкидывало затейниц вверх чуть ли не аршин.

Склон кончился, и телега вылетела на дорогу, смачно хрустнув надломившейся осью. По дороге не торопясь ползли крестьянские и купеческие повозки, возницы которых явно не ожидали такой напасти, что с криками и улюлюканьем вылетела на них. А за ними, с громким лаем, нёсся огромный волкодав, пугая тех, кто не впечатлился одной телегой.

— Наро-оде-ец! Эй! Посторони-и-ись! — раздался из телеги знакомый всем голос.

Возницы покачали головами: белозёрский ужас вернулся домой, прощай спокойная жизнь.

Дождей не было давно, и вылетевшая на дорогу телега подняла облака пыли, которая с удовольствием осела на лицах и одежде девушек.

У озера дорога сделала поворот, но неуправляемая телега продолжила лететь вперёд, прямо в воду, через заливной луг. И, может, в озере она бы и остановилась, но яма, притаившаяся в траве, изменила всё. Влетев в неё, заднее колесо хрустнуло и отломилось — и дальше телега уже неслась, разваливаясь на ходу, теряя доски.

Наконец, влетев передними колёсами в очередную яму, телега резко остановилась и перевернулась, придав ускорение своим пассажирам. С визгом и смехом девушки полетели в озеро.

Забава успела наколдовать защитный купол, и тот спас их от остатков телеги, но не от воды. Троица плюхнулась в озеро.

— Ух! — выныривая из воды, только и смогла произнести Забава.

— Ага, — согласилась всплывшая рядом Хельга.

— Надо повторить, — поддержал девушек келпи в образе девицы.

— Нам ещё за эту телегу влетит, ненадёжная попалась, — произнесла Хельга. — Вылезаем, надо хоть как-то подсушиться, не пойдёшь же в таком виде домой.

— Без проблем, — хмыкнул келпи, рассыпался брызгами и собрался снова девицей, но уже в чистой сухой одежде.

— А нас так? — потребовала Забава.

— Мечтай, — покачала головой Хельга, вылезая на берег, — нам придётся по старинке.

— По старинке так по старинке, — согласилась Забава, колдуя заклинание.

Золотистый огонёк окутал девушек, вода начала испарятся — и через некоторое время сарафаны высохли.

— Забава, это что? — поинтересовалась Хельга. Её сарафан изрядно сел и стал немногим ниже колена. — В таком виде и подавно в город не пойдёшь.

— Ой, ошибочка вышла, — отозвалась Забава, ничуть не смутившись. Её сарафан тоже изрядно сел. — Твои предложения?

— Предлагаю потрясти твоё приданое, — ответила Хельга, чуть подумав. — Шли вестника к Игнату, пусть притащит пару сарафанов.

— Хорошая идея, — согласилась Забава, быстро соорудив вестника. — Кстати, Хель, а ты куда вообще шла до того, как мы встретились?

— На озеро, к русалкам. Поговорить хотела, — моментально ответила Хельга.

— О! А мы уже как раз тут. — Забава окинула рукой озеро. — Давай заодно твои дела сделаем, чтобы время не терять. А как ты русалок без магии притянешь?

— Келпи, поможешь? — обратилась Белозёрова-младшая к стоящей рядом девице. — Я тебе пирожков с мясом испеку.

— Да за пирожки я сама их из озера вытащу! И водяного, и рыбу, и рыбаков вместе с лодками, — возмутилась Забава.

— Опоздала, — хмыкнул конь и, превратившись в воду, исчез в озере.

— Вот это зверюшка! Всем на зависть, — восхитилась Забава, поглаживая волкодава Жучка. — Только наверняка проблемная.

— Да, — согласилась Хельга, — он же нечисть, а когда с ней проблем не было?

Белозёрова-старшая кивнула: вся нечисть, что они раньше пытались притащить домой из леса, реки или поля, доставляла только неприятности. Последняя полудница сожгла овин, в который её поселила Забава, а что может водяная лошадь, и представить сложно. Это Хельге нравится укрощать подобное, а она, Забава, любит жизнь попроще и повеселее.

— Забава, а где Пересвет? Что с вами вообще было после того, как меня из шатра утащили? — задала Хельга давно интересовавший её вопрос.

— Да чего с нами было? Бегали, как белены объевшись. Я пыталась узнать, что с тобой, Пересвет трясся над Ингваром, тот в сознание не приходил. — Забава грустно вздохнула, вспоминая те дни. — А потом вообще всё под откос пошло: тебя увезли неизвестно куда; Ингвар сбежал, бросив тут всё и невесту в том числе; Пересвета дед Злат отправил на южную границу, а мне оставалось только учиться, чтобы стать лучшей. Я ведь знала, что ты вернёшься и мы пойдём учиться в Новогород. Ты же не забыла, что пообещала мне?

— Не забыла, по осени будем в Новогороде. Про невесту Ингвара поподробней расскажи, — потребовала Хельга. — Это та, с которой он якобы сбежал?

— Она самая, — кивнула головой Белозёрова-старшая. — Видела я её в Новогороде, на ярмарке. Ходит, строит из себя лебедь белую, а у самой рожа такая, будто скалкой в одном направлении раскатали, — уродливей бобрового хвоста.

— Забава! — фыркнула Хельга, пытаясь скрыть смех. — Наверняка Ингвару страшную девицу не подсунули бы. Но насколько верны разговоры об их помолвке?

— Да кто ж знает? Это дела оборотней, а они любопытных Забав не допускают в свою жизнь. Если тебе так интересно, спроси у Ярополка, он тебе и расскажет, а ещё лучше у его жены, Нежки, уж тебе она не откажет, — посоветовала Забава. — Ты знаешь, я не особо дружу с оборотнями. А ты, я смотрю, после Гледня не успокоилась, так и сохнешь по Ингвару. Хель, ну не майся ты дурью, какой прок от этого оборотня? Ну поцеловал он тебя разок-другой, и всё, забудь, не пара он тебе.

Хельга укоризненно взглянула на подругу и дала ей подзатыльник: вот кто главный распространитель сплетен о них с Ингваром.

— Целовалась ты с Пересветом, а я такого себе позволить не могу, — укорила подругу Хельга. — Советую тебе вступить в банду Прошки и Тавинки, они мне то же самое с утра поют: «Он тебе не пара, зачем тебе проблемы».

— Вот видишь! То, что ты ерундой занимаешься, даже домовым понятно, — ответила Забава. — Хеля, вспомни, какой ты была на Осенинах? Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Удушила бы кобеляку поганого!

— Подобное не повторится, — обиделась Хельга.

«Да почему мои желания и мнение никого не интересуют?!» — возмутилась она в мыслях.

— И тогда не было! — добавила Белозёрова-младшая. — Оставайся у меня ночевать, я тебе всё расскажу, а там решишь, виноват Ингвар или нет.

— Ночевать?! — Забава, радостно пискнув, повисла у Хельги на шее, чуть не свалив её с ног. — И мы, как раньше, будем разговаривать всю ночь?

— Ну не всю, спать тоже надо. — Хельга улыбнулась и расцепила руки Забавы.

Забава запрыгала вокруг Хельги, а та, сняв с волос речную ряску, подумала: «А жизнь-то налаживается».