Хельга закончила рассказ и стала ждать. Четверо мужчин, сидящие за столом, молчали, переваривали услышанное.

Наконец Злат, взглянув сначала на Гостомысла, потом на Наволода и осторожно на Светлояра, поинтересовался:

— Вы раньше слыхали о том, чтобы кому-то удалось переместить сущность оборотня?

— Где я, а где оборотни, — покачал головой Наволод, возвращая взгляд Злату. — Вообще их магией не интересуюсь, чтоб им пусто всем было. Даже слышать не желаю.

— А на меня чего уставился? Я лекарь, если ты не забыл, — едко ответил Светлояр. — С точки зрения любого мага подобное считается невозможным. Ну, считалось…

— Хотя некоторые и пробовали переместить сущность оборотня, никому из них не удалось выжить, — произнёс Гостомысл. — Если такое и возможно, то об этом знают оборотни, ну и Кощун с Ягайлой, раз предлагали вернуть сущность владельцу. А вот насчёт того, кто пришёл с последней молнией, вряд ли что известно. Я наизусть помню записи Наргаста, и ничего подобного там не было.

— Не верю я Кощуну. — Хельга вздохнула и, увидев вопросительные взгляды на себе, пояснила. — У Ягайлы в доме живут три бывшие сущности оборотней, а может, и четыре, ворона ещё была. Кощун правда не дал им развеяться, да только и телом другим обеспечить не смог. Получается, врёт.

— Или нужно тело, в котором сущность была изначально, — не согласился Гостомысл, — только это всё предположения наши. Навещу я сегодня Рорика, поговорю с ним — может, он или шаман их что подскажут. А про того, кого ты зовёшь Головастиком, лучше никому не говорить. Решим сначала проблему с Ингваром.

— А Ингвар-то где? — Хельга цепким взглядом окинула присутствующих. — Наверное, надо сказать ему, что зверь цел. Для оборотней это важно.

— Нет его. Как исчез сразу после случившегося, так и не появлялся, даже на церемонию совершеннолетия зимой не объявился. — Гостомысл пытливо взглянул на внучку, но та спокойно кивнула головой.

— Торопиться надо, Тёмный. — Злат Кожемякин встал из-за стола и направился к домашнему порталу. — Я займусь поисками нашего непутёвого Радборта, причём лично: может, мои соглядатаи что и упустили.

— Я поищу информацию в старых свитках и отвар приготовлю, надо что-то делать с голосом Хельги. — Светлояр встал вслед за другом и тоже последовал к порталу.

— А я в Ижеславль, — не отставал Наволод, — авось найду что-то про отца Жданы, не так много нечисти, пусть и высшей, что сущность оборотня в себе удержать может.

— И кто, например, может? — полюбопытствовал Гостомысл.

— Отец Жданы — однозначно, раз даже его внучка способна, — съязвил Наволод. — Ладно, я тоже не знаю, но вдруг в предсказании есть хоть что-то, попробую найти полный текст.

— Мастер Лад, — Хельга подскочила с лавки, — вы у дядюшки Архипа спросите, уж он должен знать, кто заставил его взять меня на воспитание. Кроме того, у матушки глаза были странные, с вертикальным зрачком. Я такие у Полоза видела, когда он в человеческую форму перешёл. На вид вроде и человек, а в глаза глянешь — нечисть. Я, когда его увидела, предположила, что и дед мой был чем-то похожим.

Наволод заинтересовался: «Очень давно я не встречал нечисть лесную, способную человеческий облик принимать. Надо потом поподробнее расспросить, а может, и зарисовать. А эта разумная сущность, которую неизвестно откуда притащил обряд? Как интересно! Я-то думал, жизнь меня уже не сможет удивить».

— Хорошо, — кивнул он, — через пару дней вернусь, расскажешь детальнее.

Проводив друга взглядом, Гостомысл ткнул пальцем в сторону скамьи, мол, садись, Хельга. Разговор предстоял серьёзный.

Зато девушка думала совсем иначе. Она подбежала к сидящему князю со спины, обняла его за шею и лбом уткнулась в затылок.

— Деда… ты бы знал, как я скучала, — тихонько произнесла она. — Думала, больше и не встретимся. Там так страшно было, а у меня магия пропала — за себя не постоишь.

— Задушишь деда, кукла. — На лице Гостомысла появилась редкая улыбка. Он легонько похлопал девушку по руке. — Давай, садись, разговор серьёзный будет.

Хельга уселась рядом, всем своим видом показывая, что любое желание князя будет моментально исполнено.

Гостомысл тяжело вздохнул: «И вот как ей отказать в чём-то?»

— Хеля, — начал он, — тебе Тавинка в общих чертах рассказала, что было после обряда? В подробностях узнаешь у Злата. То, как тебя лечили, расскажет Светлояр. А Наволоду уже ты должна рассказать: как проходил ритуал. Вам с ним придётся заняться этим.

Хельга согласно кивнула.

— У меня в комнате найдёшь свитки по всем делам рода. — Увидев удивление в глазах Хельги, князь пояснил. — Буду готовить тебя на место главы рода и нашей семьи.

— Деда, я не могу стать главой семьи раньше отца. — Хельга замотала головой. — Да и отец ещё не стар — может, женится, и у него сын родится, ему и быть наследником.

— Вот когда женится, тогда и будем говорить, а сейчас ты у нас одна. — Гостомысл задержал взгляд на внучке: «Ей бы с подружками на гулянье бегать, а придётся взвалить на неё заботу о семье». — Я знаю, что Эйрик учил тебя дела вести, но ты пропустила год. Начинай знакомиться с изменениями. И ещё: пришлю тебе список женихов, кто может войти в нашу семью, под нашу фамилию.

От последней фразы Хельга вздрогнула.

— Может, стоит брата вернуть?

— Он вычеркнут из рода, его не примут в Восточных Землях, да и в других тоже: предателей рода не принимают нигде, забудь про него. — Князь покачал головой и вздохнул. — Он поставил всё на этот обряд — и проиграл, как и те, кто был с ним. Думаешь, их жизнь сейчас имеет какую-то ценность? Да, мы выплатили виру за смерти, но те, кто потерял близкого, никогда не забудут произошедшее и не простят Антошку. Ему лучше держаться подальше от Восточных Земель, как и его жене.

— Деда, я постараюсь всё выполнить, но не сразу. — Хельга задумчиво выводила пальчиком на столе круги. — Я приму все дела семьи, помогу тебе и батюшке, а осенью снова пойду учиться, только в Новогород. Мне нужно познакомиться с теми, кто в будущем будет представлять правящие семьи в Восточных Землях. Пару лет, ладно? А потом я решу с остальным.

— Думаешь, Ингвар откажется от своей семьи и перейдёт в нашу? — понял всё Гостомысл.

Хельга нахмурилась. Она не старалась держать лицо, и было видно, как эмоции сменяют одна другую. Через некоторое время девушка подняла взгляд, и он оказался решительным.

— В любом случае без него мы не решим ничего. Деда, Ингвар и его зверь держат мою жизнь в своих руках. Пока я не верну сущность обратно, моя жизнь не имеет ценности и может оборваться в любую минуту. — Хельга улыбнулась: ей фраза показалась забавной. — И у меня перед зверем долг жизни. Мы с тобой можем многое решить, но его слово будет последним.

— Последним будет моё слово, — строго ответил князь. — Ингвар без моего согласия не сделает и шага в твою сторону, как и ты в его. То, что я обещал ему подумать, не значит, что я дал своё согласие.

— Так он приходил? — Хельга вскочила и снова радостно повисла на князе. — Деда, а что Ингвар сказал?

— Приличные девицы о подобном речей не ведут. — Гостомысл слегка щёлкнул внучку по носу, та протестующе пискнула. — Я отдал ему твою ленту, а всё остальное отложил до того момента, когда ты вернёшься.

— Я вернулась…

— А он нет. И неизвестно, когда появится, поэтому иди и займись делом, а я пойду к Рорику. Узнаю, как проходит обряд возврата зверя, если такой есть. — Гостомысл убрал руки Хельги со своей шеи и встал. — Кукла, ты всегда должна помнить, кто ты и что за семья за тобой стоит.

— А я никогда и не забывала. — Хельга хитро улыбнулась. — Деда, сейчас никому не нужно знать, что магии у меня нет. Я хочу наручи, блокирующие магию, как у тебя. Пустим весть, что после обряда моя сила стала очень нестабильной и её ограничили. А сами тем временем будем разбираться, что случилось.

— Хорошо, если тебе так будет спокойнее, — согласился князь. — Выбери любые в оружейной. А почему именно такие, как у меня?

— Для солидности. — Улыбка на лице Хельге просто излучала удовольствие. — Пусть думают, что я равна тебе. Меньше задирать будут.

— Ох лисица! — Гостомысл покачал головой, потрепал девушку по голове и направился к порталу.

— Деда, а можно мне домашнего питомца завести? — Уже у самого перехода задала вопрос Хельга. — Мне сказали, у Забавы собака есть. Я тоже кого-нибудь хочу.

— Заводи, — отмахнулся князь, решив, что можно и порадовать внучку таким пустяком. — Если найдёшь того, кто у нас приживётся.

«В самом деле, ну кого она притащит? — подумал Гостомысл, уходя к порталу. — Простые животные не переносят мою тёмную магию, а лесная нечисть в городе не живёт. Не птицу-сирин же она в лесу отловит? Да и если отловит, то ничего страшного, отстроим ей сарай».

Хельга проводила деда взглядом и обратилась к выглянувшему домовому:

— Вот видишь, а ты утверждал, что не разрешат.

— Это потому, что князю и в голову не пришло, что речь о подобной пакости, — надулся Прошка. — Оно же не ест, а жрёт, да ещё и мясо. Мы так побираться пойдём.

— Не пойдём. Ты с охотниками поговори, кабанина у них не дорогая, — посоветовала Хельга. — Я думаю, келпи не будет возражать, но ты сначала узнай, сколько и чего он за месяц съедает. Кстати, а где Забава? Я думала, она с утра примчится.

— Да где она может быть… Её в начале лета на Медвежьи Сопки отправили вместе с собакой. Ждали, что медведи местные переговорщика пришлют, чтобы Забаву забрали обратно, — Прошка ехидно ухмыльнулся, — но пока тихо. А городу счастье: хоть спокойно пожить можно.

— Так! Отправь дядюшке Эйрику весточку, что я к вечеру зайду. — Хельга направилась на второй этаж терема. — Затопи баню, и пусть Тавинка приготовит сарафан на простой выход, кокошник низкий да накосник с речным жемчугом.

— Баня так баня, — кивнул Прошка и направился было на выход, как вдруг остановился и резко подбежал обратно. — Хозяюшка, там же эта лошадь водяная! Она меня сожрёт!

— Думаешь? — Хельга попыталась вспомнить, что им рассказывали про келпи. — Ты его, главное, руками не трогай, и ничего не будет. И вообще, ты управляешь этим домом, так что пусть он слушается, а то пойдёт на вольные хлеба.

Домовой недоверчиво хмыкнул, всем своим видом показывая, что он хоть и хозяин, но весьма осторожный, а водяная лошадь не анчутка, которую можно с участка за ухо вытащить. Тем не менее, увидев, что хозяюшка не собирается его сопровождать, Прошка ещё немного побурчал и отправился топить баню.

Хельга окинула взглядом заставленный тарелками стол и по привычке щёлкнула пальцами, чтобы отправить посуду в лохань мыться, но ничего не произошло, магия не сработала.

Сколько бы девушка ни говорила себе, что люди прекрасно и без магии живут, а всё равно всё уже было не так. У неё забрали что-то настолько же важное, как рука или сердце.

Хельга прикусила губу, чтобы не зареветь, но только пуще рассердилась. Схватив первый попавший под руку нож, она метнула его в стену и в довесок от души пнула скамейку.

Нож, пролетев через всё помещение, ушёл в бревно почти по рукоять, а взлетевшая вслед за ним скамейка с треском врезалась в стену и разлетелась в щепки.

Хельга застыла в шоке.

— Тебе бы силу свою контролировать, а то прибьёшь кого-нибудь ненароком, — раздался рядом тоненький голос Тавинки. — Смотри, что устроила, скамейку теперь надо новую.

— Что это было? — Хельга повернулась к домовушке. Та стояла на скамье, у стола, и отправляла грязную посуду в лохань.

— Ты что, никогда силу поляниц не видела? — удивилась уже Тавинка. — Тётка твоя мужика здорового может за шиворот одной рукой поднять.

— Да она при мне ничего тяжелее корзины не поднимала, — машинально ответила Хельга. — В любом случае тётушка родилась поляницей, а я всего на четверть. К тому же не было у меня никогда силы такой, сама знаешь.

— Так и поляницы не рождаются с такой силой, всему своё время. Может, твоей силе не давали проснуться печати, которые на тебя твой дед повесил? — предположила Тавинка и, щёлкнув пальцами, отправила крапивную мочалку в лохань мыть тарелки.

— Отлично. — Хельга, расстроенная, уселась на целую скамейку. — И зачем мне это? Чтобы воду было удобнее таскать, сразу бочкой? Или в кулачных боях участвовать? Или поленья колоть прямо от бревна, чего уж мелочиться? Может, в лесорубы податься?

— Можешь заявить о правах на место главы рода поляниц, — совершенно серьёзно ответила Тавинка. — Ты принадлежишь к старшей ветви, за тобой кровь князя Гостомысла и Ходящей По Снам. Милице такое и крыть нечем.

— Ага, ждут меня там, у ворот встречают, — удручённо произнесла Хельга. — Уж если тётка Неонилла, прямая наследница, не стала бороться за это место, то мне вообще ничего не светит. Да и глава рода — дедушка, ему от матушки это место как приданое перешло. Но он тем не менее даже не объявил об этом.

— С чего вдруг Неонилла — прямая наследница? — удивилась Тавинка. — Прямая линия по старшей идёт, и она не прерывалась: Ладимира, Заряница, Ждана и ты.

— Всё равно не хочу. — Хельга сморщила нос. — Может, тётке моей Милица и не нравится, да только в других землях её уважают и боятся, и земли их степняки и прочие стороной обходят. Стоит ли смуту вносить?

— Так это не Милицу уважают и боятся, а матушку твою. — Тавинка закончила с посудой и теперь раскладывала её на вышитый рушник. — Так что, как только откроется правда, быть беде.

— Вот тогда и будем думать.

Хельга решила отложить вопрос со своей силой до вечера: «Спрошу у деда, а ещё лучше у дядюшки Злата: у него жена поляница и внуков толпа, он лучше всё объяснит».

— Тавинка, я в оружейную, а потом свитки посмотрю по дани за этот год да договоры с купцами. — Хельга направилась на второй этаж. — И ещё: Прошка ведь был тут, когда Ингвар приходил? Узнай, о чём они с дедом говорили.

— Вот ещё! Глупости. — Тавинка неодобрительно посмотрела на девушку. — Такие дела мужчины решают, девицам и знать нет надобности.

— Тавинка… — Хельга обернулась. — Или ты узнаешь, или я пойду Ингвара искать! Сама!

— Вот полошённая. — Домовушка вздохнула, но согласилась. — Хорошо, узнаю. Только оборотень твой…

— Знаю, знаю… — Хельга улыбнулась. — Он мне не пара, и не положено магу с оборотнем быть. Всё знаю. — И, смеясь, убежала по лестнице.

Тавинка переместилась к бане, где обнаружила келпи, который, превратившись в парня, держал за шиворот Прошку.

— Отпусти его! — Тавинка сердито махнула рукой в сторону водяной лошади. Раздался треск, и парень рассыпался водяными брызгами, а домовой плюхнулся на землю. — Что вы тут устроили?

— Он первый начал! — наябедничал келпи, снова собравшись в человеческую форму. — Пришёл тут, командует. Это моя купальня!

— Не твоя, а князя Гостомысла, — кряхтя, ответил Прошка. — И хозяюшка велела баню истопить, а ты так и не очистил купель.

— У Хельги дел выше крыши, а вы ручей поделить не можете. — Тавинка сердито топнула ножкой. — Так! Один затопит баню, а другой с водой разберётся!

Келпи фыркнул, превратился в коня, топнул копытом — и вода стала кристально-прозрачной, а потом поднявшиеся из купели капли упали в бочки, наполнив их.

— Я всё сделал, — заявил он, — пойду погуляю по округе.

— Постарайся не попадаться местным на глаза, — предупредила Тавинка. — И русалок не гневи, иначе проблем не оберёмся.

Конь снова фыркнул, рассыпался брызгами и исчез в ручье.

— Ты его совсем не боишься? — Прошка с уважением во взгляде посмотрел на Тавинку.

— Попутешествуй с моё, и тебя бояться начнут, — хмыкнула Тавинка. — Да этот келпи молодой совсем, глупый, дальше своего болота и не выходил. Ты мне лучше расскажи, как так получилось, что князь ленту хозяйки оборотню отдал? Чем он подкупил его?

— Откуда знаешь? — опешил Прошка.

— Я много чего знаю. Ладно, Хеля рассказала. Хочу понимать, что происходит, чтобы защитить эту глупую от её самой. — Тавинка уселась на крылечко бани и постучала по месту рядом, мол, садись.

— Да и я про это же думаю! Ну какая он пара хозяйке? — Уважение во взгляде Прошки сменилось на интерес. — Второй раз приходил. В первый князь без раздумий отказал. А вот во второй… Тут сложно всё. Её спас зверь, не сам Ингвар, с чего бы ему что-то требовать? А зверя больше нет, чтобы долг за спасение жизни взыскать. Но мальчишка утверждал, что Хельга сама обещала, что будет с ним. А кто ж такое обещает без согласия родных? Может, врёт он?

— Не врёт, — Тавинка задумчиво почесала лоб, — Хеля мне это говорила. Только она молодая и глупая, а оборотень смазливее любой девицы, вот и запудрил ей мозги. Так, давай подробнее рассказывай, авось и придумаем чего.

Прошка кивнул. Он уже убедился, что Тавинка — девица серьёзная и решать дела умеет. Вместе они спасут Хельгу из лап хитрого оборотня.

***

— Князь? Мастер? — удивился Рорик внезапному визиту Гостомысла. — Давно ты лично не бывал, всё вестников или гонцов шлёшь.

— Дел много. — Гостомысл взглянул на абсолюта, тот сдал за последний год: похудел, в волосах появились серебряные нити.

— Ты по делу или просто зашёл? — В голосе Рорика чувствовалась усталость.

— По делу, только личному, и касается оно лишь тебя и меня. Прикажи стол накрыть. Чует моё сердце, без наливки мы не разберёмся. — Гостомысл мысленно усмехнулся, увидев, как округляются глаза правителя.

Рорик если и удивился, то буквально на мгновение — хлопнул в ладоши, и у двери появился стражник.

— Накрыть нам с князем стол у меня в комнате. И бочонок с яблочной наливкой достать, — быстро распорядился он. — И чтобы не мешал никто, хоть небо на землю упадёт.

Стражник кивнул и исчез за дверями.

— Остальные придут или разговор с глазу на глаз?

— Не придут. — Гостомысл окинул взглядом гридницу, ничего за год не поменялось. — У них свои дела.

— Ты, князь, меня не пугай. — Рорик насторожился. — Что случилось? Знаешь ведь, если нужна моя помощь, я не откажу.

— Хельга вернулась.

Абсолют растерялся, не зная, как отреагировать на эту новость.

— Идём, посидим, — махнул рукой Рорик, приглашая пройти за ним.

Там уже был накрыт стол: нарезанное мясо, сыр, блюдо с отварными грибами с укропом, пареная брюква и гречневая каша. Посреди стола стоял вёдерный бочонок яблочной наливки.

— Предупредил бы заранее, побогаче стол накрыли бы, — произнёс правитель.

— На двоих и этого достаточно, — отмахнулся Гостомысл.

— Как она? — поинтересовался Рорик.

— Да как… одни глаза остались да коса, — ответил Гостомысл и зачерпнул ложкой грибы, — но это не так важно: были бы кости, мясо нарастёт.

— Тогда что не так? Ты хочешь плату за спасение Ингвара? Назови сумму, я торговаться не буду.

— Это меня мало интересует. Хочешь наградить, спроси у неё самой. — Гостомысл разлил наливку по кружкам. — Меня интересуют ваши звери. Если у вас есть возможность изгнать своего зверя, есть ли заклинание, способное вернуть его назад?

— Мастер, скажи, если человеку руку отрубят, есть возможность вернуть её назад? Или глаз? Зверь — такая же часть оборотня. Потеряв однажды, назад не вернуть. — Рорик покачал головой. — Но ты ведь не просто так разговор завёл?

— Ты знаешь, что Хельга сломала обряд и он не завершился. И так же знаешь, что Ингвар, чтобы спасти её, от зверя своего отказался. — Князь посмотрел на правителя, тот согласно кивнул. — А вот чего мы не знали, так это то, что Хельга смогла захватить остатки сущности и спрятала их в себе. Более того, пока мы пытались привести в сознание её, она сама спасала зверя твоего сына.

— …Что? — удивился Рорик. — Но такого быть не может. Как? Другой оборотень может подчинить чужую сущность только при специальном ритуале, да и то только при её полном согласии. А чтобы маг…

— О, так, значит, ритуал всё-таки есть? — заинтересовался Гостомысл.

— Есть ритуал, чтобы поглотить ещё не сформировавшуюся сущность. И он запрещён под страхом смерти. Я таких случаев за свою жизнь не видал. — Рорик провёл ладонью по лицу, князь заметил, что его пальцы слегка подрагивают. — Но раз ты говоришь, что зверь Ингвара у Хельги, то я заставлю шамана перетрясти все свитки и найти обряд полностью. Гостомысл, как она это сделала? Ты уверен, что Хельга не соврала?

— Кукла с ним вполне мирно общается, — ответил князь. — Скажи мне, как такое может быть? Я могу пообщаться с твоим медведем?

— Общается с ней? Бред какой-то. — Рорик зачерпнул наливку ковшом и, не разливая, выпил. — Так не бывает. Я могу поговорить с Хельгой?

— Каким образом? Помнишь, чем закончилось ваше последнее общение? Да и зверь Ингвара не особо с тобой дружен. Он старается спать, чтобы как можно меньше влиять на Хельгу, потому что для неё это очень опасно. И я с ним согласен. — Гостомысл отнял ковш у правителя. — Давай так: ты пока ищешь своего сына и трясёшь шамана, а я поговорю с Хельгой и узнаю, насколько для неё безопасно встретиться с тобой.

— Если всё это правда, я буду в долгу перед тобой, князь. — Рорик чуть склонил голову.

— Долг платежом красен, — ухмыльнулся Гостомысл. — И ещё: о том, что у Хельги есть сущность оборотня, никто знать не должен, как бы проблемы не появились. Уже один маг очень заинтересовался подобным. Ты и шаман — и более никто.

— Хорошо, думаю, ты, как всегда, прав, — кивнул Рорик, а потом грустно улыбнулся и произнёс. — А ты не боишься того, что будет, если мы вернём зверя Ингвару?

— Не боюсь, — хмыкнул Гостомысл. — Ты про его планы на мою внучку? Так хотеть и получить — разные вещи. А ты сам не боишься, что вернётся зверь, куда сильнее, чем твой и Первослава вместе взятые?

— Он мой сын, и я перед ним виноват. Спасибо, мастер. — Рорик смотрел взглядом, полным благодарности. Гостомысл видел от него такой только тогда, когда Радборт был совсем мальчишкой.