— Что странного в выражении моей благодарности? — спросила Рише, стоя перед входом в зал, в ожидании начала банкета.

Арнольд, сидевший на стуле, поднял глаза:

— Что ты имеешь в виду?

— Разве не вы говорили, Ваше Высочество, когда я впервые встретила вас, что движения моих ног не такие, как у обычной молодой леди?

— А-ах.

Тогда Рише столкнулась с Арнольдом, по ошибке назвала его “императором” и чрезвычайно вежливо поклонилась. На что он усмехнулся и отметил, что движения ее ног находятся на уровне неплохого мечника.

Арнольд положил подбородок на подлокотник, по-видимому, вспоминая то время.

— Я не говорил, что это странно. Я просто указал, что это было движение не обычной дворянки, а скорее рыцаря или фехтовальщика.

— Правильно. Я действительно “обычная дочь аристократа”.

Дни, которые Рише провела как “дочь герцога”, были еще до временной петли. Для нее, которая проживала это снова и снова, то время казалось далеким прошлым.

“Возможно, попробовав себя в различных профессиях, я разучилась вести себя как молодая леди”.

Если так, то это очень важно.

— Если в моих движениях есть что-то неестественное, то я должна это исправить. Иначе это может оказаться моим позором как невесты Его Высочества принца Арнольда.

Сама Рише считала, что если движения фехтовальщика запечатлены в его теле, то этим можно гордиться. Ей было все равно, повлияет ли это на ее репутацию. Но на этот раз она была наследной принцессой. А будучи невестой она не должна доставлять Арнольду неприятности.

— Это не отразится на мне.

— Вы снова это говорите. Тем не менее, есть те, кому найдется что сказать против Его Высочества принца Арнольда за выбор герцогини из слабой страны, не так ли?

Рише стояла перед Арнольдом и теребила подол своего бледно-голубого платья. Затем, поклонившись, она подняла голову и продолжила:

— Не стесняйтесь указывать на это. Нужно ли исправить движение, когда я отвожу ногу назад? Или то, как я смещаю центр тяжести?

— Я не знаю.

— Давайте же, Ваше Высочество! — запротестовала Рише, когда Арнольд внезапно отвернулся. — Я сама этого не узнаю, поэтому вы должны взять на себя ответственность за то, что указали на недостатки.

— Извини, если тебя это задело, но нет необходимости ничего исправлять.

— Но я же сейчас, должно быть, выгляжу не женственно? Я много раз смотрела в зеркало, но так и не смогла понять, в чем дело. Я знаю, это может быть затруднительно, но я хотела бы попросить Ваше Высочество…

Арнольд вздохнул, пока Рише продолжала лепетать.

— Кажется, моих слов недостаточно…

— А?

Рука в черной перчатке схватила Рише за запястье. Арнольд посмотрел прямо на нее и, не отводя взгляд, сказал:

— Ты прекрасна, поэтому я прошу, не нужно ничего менять. Оставь все, как есть.

Рише сглотнула.

Спустя мгновение, почти допустив странное недопонимание, она вспомнила контекст разговора. Истинный смысл того, что пытался донести Арнольд, обрушился на нее как гром среди ясного неба.

“Осанка?!”

Внезапно осознав, она тут же выпрямила спину.

Арнольд отпустил руку Рише и спокойно заговорил своим будничным тоном:

— Не думай о таких пустяках, будто ты можешь меня опозорить. Просто веди себя так, как ты всегда ведешь себя.

— Но…

— Люди в банкетном зале не поймут, что движения твоего тела – это движения фехтовальщика. Можешь быть уверена, что я единственный, кто это понимает.

— П-понятно.

— О, да. Так что не стоит насильно скрывать достоинства, которые ты приобрела в своей жизни, только потому, что ты собираешься стать наследной принцессой.

— Тогда я и впредь буду вести себя достойно как фехтовальщик…

— Хах, — выражение лица Арнольда смягчилось. Кажется, он остался удовлетворен. — Это хорошо.

“Не выгляди таким любезным!!!”

Не в силах сказать, что у нее на уме, Рише присела в кресло. Им придется еще немного подождать, пока не начнется банкет.