Удивительно, но женщина действительно просто села, успокаиваясь. Потерев переносицу, как это обычно делал Михаэль, она устало посмотрела на меня своими холодными светлыми глазами. В них стояло такое отвращение, будто матушка лишь от одного только моего вида была готова вывернуть свой желудок прямо сейчас.

— Я готова выслушать вас, мальчики. Но только при том условии, что это существо покинет зал и впредь не будет появляться перед моими глазами. Он заразная опухоль, нахождение с которой отравляет меня. Уже сейчас, слышите, я ощущаю, как мои руки начинают холодеть, а сердце — болеть…

Глаза матери наполнилось слезами, а вид стал таким жалким, будто бы она и правда потихоньку умирала, находясь рядом со мной. Руку она прижала к груди; сверкнули драгоценные камни на золотых кольцах; женщина еле заметно дрожала.

Удивительно, но только сейчас я в полной мере ощутила, как всё это время реагировало моё собственное тело на близость этой, по сути, чужой женщины. Внутри меня что-то медленно, но верно затягивалось и жутко ныло, всё сильнее и сильнее отдаваясь ломотой. Руки сами собой сжались в кулаки, отчего пальцы стремительно бледнели от напряжения. А лицо больше напоминало маску, подконтрольную телу, которое желало скрыть как можно больше эмоций за безразличием. Его я в полной мере оценила, когда заметила собственное отражение в одном из зеркал.

Ольгерту — или его телу, остатку души, чем бы это ни являлось — было больно. Даже не так, слова с самого начала выводили его из себя, всё сильнее раня и возбуждая какое-то жуткое новое чувство, резко контрастирующее с уже знакомыми, не менее острыми ощущениями. Обида. Не за слова матери, а за то, что не успел её прикончить. И в этом коктейле из непринятия, односторонней любви, похожей на одержимость, и жажды крови я и застыла. Застыла, не зная, как это вообще переварить. Я рвалась одновременно к ногам женщины, чтобы попросить прощения, и к её горлу, желая задушить. А ещё хотела убежать, закрыться, рассмеяться и заплакать. Но вместо этого стояла, гипнотизируя пустым взглядом медленно закипающую женщину, готовую в любой момент вновь сорваться на крики и оскорбления.

— …Ольгерт! — видимо, позвав меня уже не в первый раз, крикнул Михаэль.

Отмерев, я посмотрела в его обеспокоенные глаза. Признавать, что не слышала Михаэля из-за переизбытка чувств, не хотелось. Но он не стал расспрашивать меня.

— Выйди и отобедай с другими слугами. А после приходи ко мне в кабинет. Понял?

— …Да, слушаюсь.

Я рвано кивнула на прощание, а затем на негнущихся ногах вышла из зала, едва сдерживая облегчение. Закрыв за собой дверь, подошла к ближайшей стене и, опершись о неё спиной, медленно опустилась на пол. Прижав к груди колени, положила на них холодные руки. Их пробирала дрожь.

— Сумасшествие, — тихий вздох сорвался сам собой.

За стеной раздался крик матери — каждая моя мышца мгновенно напряглась. Я замерла на вдохе и рефлекторно задержала дыхание. Мимо тенью проскользнул дворецкий, бросая в мою сторону лишь косой взгляд, полный недовольства, и скрылся в зале. Запоздало отметила в его руках поднос с письмом. Не в силах подняться на ноги, я откинула голову к стене и прислушалась к разговору, который развернулся в обеденном зале. Оказалось, дворецкий пришёл передать письмо с любопытным содержанием: монстры прорвали стену на границе империи и начали терроризировать окрестности. Император приказал прислать на помощь в этом трудном деле или своих людей, или члена семьи Мир. Кажется, совсем не важно кого: люди были нужны срочно, и их умения играли не первую роль. В конце письма был намёк на возможность начала военных действий с главными врагами империи, что ещё сильнее нагоняло трагичности на и без того безрадостные строки.

Похмыкав, я удостоверилась, что тело наконец-то снова целиком и полностью мне подвластно. Этому способствовало то, что я практически не слышала отравляющий тело голос матери, а братья спокойно обсуждали письмо, иногда умудряясь даже шутить. Хотя, казалось бы, тема более чем серьёзная.

Устало поднявшись, отряхнула несуществующую пыль. Желудок жалобно заурчал, напоминая о застрявшем где-то на заднем плане голоде, так что я бодро пошла обедать в столовую для слуг, не желая ни секунды больше слушать эти булькающие звуки.

Я спокойно поела недурную похлёбку. Что удивительно, никаких угроз или попыток навредить мне не было, слуги одарили меня лишь внимательными взглядами. После обеда удалилась в кабинет Михаэля помогать тому с бумажными делами. Всё это продлилось до вечера, а тему матери мы не поднимали: этого не хотела ни я, ни он. Габриэль же следующие пару дней оказался заперт наедине с истеричной женщиной и совсем не показывал носа, лишь пару раз передал главе записки с просьбами убить его.

***

«Я ведь действительно могла не участвовать в том обеде…» — та ситуация не оставляла меня даже через пару необычайно тихих дней.

Я осторожно раскладывала документы, пробегая глазами по ровным строчкам текста и определяя, в какую категорию отправится та или иная бумага. В голове всплывали фрагменты прошлого, от которого было невозможно отмахнуться. Возможно, от этого я и была необычайно хмурой и рассеянной.

— Ты всё никак не придёшь в себя, — неожиданно подал голос брат.

Я повернулась к главе, который сверлил меня раздражённым взглядом прямо поверх спущенных на кончик носа очков. Потянувшись, мужчина достал сигарету и закурил. Я не любила эту привычку главы, да и запах табачного дыма меня порядком раздражал: им пропитывались документы, отчего некоторые из них приходилось брызгать духами. Поэтому незамедлительно отложила бумаги и подошла к окну, распахивая его настежь. Свежий воздух ворвался в кабинет прохладным потоком, а синева неба на мгновение ослепила. Послышались крики птиц и лёгкий запах цветов.

— Да. Я не понимаю, почему изначально прислуживал на том обеде, брат, — отворачиваясь от красоты за окном, сказала я.

— Просто забудь. — Глава поднялся со своего рабочего места и подошёл ко мне. Выдохнув клуб дыма в окно, он глянул на меня с какой-то затаённой теплотой. Мало кто смотрел на меня такими глазами, поэтому я смутилась, потупив взгляд. — Ты наш брат. Матушке следовало изначально привыкнуть к тому, что ты есть в этом доме. Да, Габриэлю теперь приходится нелегко, но он сам заврался перед матерью, решив, что мы отпустим тебя после того, как вновь выйдем в свет.

— Но… разве не ты согласился на моё появление лишь на этих условиях? — вскинулась я.

Брат опустил ладонь на мою макушку, путая волнистые волосы и неловко поглаживая, словно я была псом. Его ладонь была тёплой и пахла табаком.

— Кто же знал, что ты больше не монстр?

Губы дрогнули в лёгкой улыбке. Я зажмурилась, принимая братскую ласку.

«Не знала, что всё так хорошо сложится. У меня появился дом, семья, работа; меня уважают и не дают в обиду. Да, я не в своём теле, в чужом мире, но как же приятно…»

Меня резко дёрнуло. Пошатнувшись, я начала оседать на пол: связь с давно уснувшим телом великого святого вновь завибрировала, вызывая моё внимание в совсем другое место. Я лишь отдалённо слышала, как ругается глава, выбрасывая в окно сигарету и подхватывая меня. Всё моё внимание было уже не в кабинете с братом. Я хотела, правда хотела, как и было в моей памяти, разделиться на два автономных сознания, но это было невозможно. Одно подавляло другое с такой силой, что едва ли не отключало его насовсем.

Я ощутила пьянящий аромат, разлитый подле гигантского тела великого святого. Распахнув тяжёлые веки, обнаружила себя всё там же, на сеновале, в гигантском неуклюжем теле. Руки и ноги слегка покалывало, оттого что я давненько их не использовала. Желудок крутило от настолько сильного голода, что из горла сам собой вырвался чудовищный рёв. Невероятно вкусный аромат чего-то сладостного и питательного кружил голову. Но вместо него, этого невозможного блюда, я видела лишь группу попов и страшного зверя, напоминающего помесь волка и оленя, настолько израненного, будто его молотили дубинками не одни сутки.

— Обед прибыл! — выдал один из мужчин и сразу же рассмеялся .

Монстра подвели поближе. Он упирался лапами в пол, но так измотался, что просто-напросто не мог противостоять этим святым мужам.

— Да ты остряк, — бросил с сарказмом один из попов, которые тянули монстра вперёд.

— Люциус Мор скоро пожалует, ему пригодятся силы. Давайте побыстрее покончим со всем этим непотребством и наведём здесь порядок.

Волк-олень завыл и начал кидаться на попов, но тяжёлый удар дубины заставил чудовище потерять сознание.

С опозданием до меня дошло: самый аппетитный запах, который я когда-либо чувствовала, доносился именно от этого уродливого монстра. И попы намеревались накормить меня им. Стон брезгливости вырвался сам собой. Я отпрянула назад, упираясь в стену. Здание слегка затряслось, а вибрация от удара пошла по стенам и потолку.

— Почему он не ест? Таких тварей трудно добыть, а он… спокоен? — послышался вопрос в образовавшейся тишине.

— Подозрительно это. Его предшественник был менее разборчив. Может, не голоден?

— Да ты шутишь?! Он ещё ни разу никого не ел, с чего бы ему быть сытым?

Мужчины спорили, а я смотрела на ароматную добычу. Рот наполнился слюной, а желудок призывно заурчал. Руки сами собой потянулись к пище, но я их отдёрнула.

— Я понял, — послышался голос из небольшого входа в мою обитель, — он сопротивляется. Удивительно крепкий разум. — К нам шёл уже знакомый мне тощий поп. Даже с такого ракурса мне удалось его узнать. Возможно, дело было в голосе, осевшем в памяти, или же в одеждах, немного отличных от его собратьев. — Нанесите великому святому как можно больше ран.

— Но, ваше преосвященство… скоро прибудет Люциус Мор, — робко встрял служитель церкви.

— Думаете, помятый вид великого святого смутит нашего героя, и он откажется от силы? Не смешите меня. Тем более мы специально подготовили такого сильного монстра, а не действовали как обычно.

Мне почему-то не хотелось знать, как они действовали обычно, да и задерживаться в этом теле ещё хоть на минуту я тоже не желала.

Тем временем служители бога договорились друг с другом и начали мутить что-то магическое и неприятное. Я рефлекторно попыталась вырваться, чувствуя, что дальнейшее мне не понравится, но огромное тело было достаточно хорошо замотано цепями. Единственное — моя рука и торс могли слегка шевелиться, впору, чтобы схватить валяющегося у моих ног монстра или ещё раз с силой удариться спиной о стену.

Огненный шар ослепительно-золотого цвета врезался в плечо. Со свистом в живот влетел второй, а после него и третий, четвёртый…

Громогласный вой и вонь жареной кожи едва ли были заметны на фоне той боли, которая выжигала в моём теле расплавленные вмятины. Меня будто раз за разом клеймили, но боль быстро отступала, а тело регенерировало почти сразу. Однако шары всё летели и летели, попадая даже в лицо и выжигая его до костей.

«Как только насилие закончилось для одного тела, так сразу обрушилось на второе. Что за напасть…»

— Остановитесь! — знакомый голос оборвал поток огня.

Я не могла посмотреть на того, кто остановил эту пытку: глаза сильно повредило магией. Накатывала усталость; голод становился невыносимым; тело медленно, из последних сил, тратило вложенную внутрь магию, приближая меня к тому сладостному моменту отделения от разума великого святого. Но руки сами собой нащупали монстра, который до сих пор лежал у моих ног. Я так хотела засунуть его себе в рот и проглотить, чтобы меня заполнила сила и стало легче, но всё ещё останавливала себя.

— Что здесь происходит? — знакомый голос продолжал допрос. Был он немного повреждённым, будто бы голосовые связки…

«А, это он», — наконец до меня дошло.

Глаза восстановились, поэтому я смогла их распахнуть. Зрение всё ещё было замыленным, но самую малость — и оно придёт в норму.

— Вы, должно быть, всё не так поняли, герой… — пропищал один из попов.

— Господин Люциус, мы рады вашему визиту. Давайте пройдём в кабинет, пока братья приводят в порядок великого святого. После же вернёмся сюда и вас одарят силой.

— Нет, не нужно. Я бы хотел покончить со всем прямо сейчас. Дома меня ждёт жена. Не хотелось бы зазря покидать её перед долгой разлукой.

— Вы так романтичны, господин Люциус. Но, чтобы передать вам силу, нам всё же придётся подождать, пока великий святой поест.

Худощавый поп взмахнул рукой — и зрение наконец-то полностью вернулось ко мне. Да и тело больше не болело.

— Как я понимаю, с этим есть проблемы? — спросил Люциус, с удивлением вскидывая голову и смотря на меня своими сияющими глазами. От него тоже вкусно пахло, но не так, как от волко-оленя.

— Да, сознание всё ещё противится новому облику, — пояснил поп.

— Тогда с этим ничего не поделать. В любом случае светлая магия на тех землях не помощница, — вздохнул Люциус, отступая.

— Мы не можем подвергать вас такой опасности. Прямо сейчас великий святой поест, хочет он того или нет. Это его жертва, отнеситесь к ней с уважением, прошу вас, — тощий поп не унимался.

Меня клонило в сон. Параллельно всё нутро сводило от голода. Больше не было сил сопротивляться манящему запаху, но есть «это» мне хотелось меньше всего на свете.

«Нет, меньше всего на свете я хотела оставаться связанной с этим телом ещё хоть один день», — поправила себя я.

Только вот рука сомкнулась на лёгкой тушке. Подобрав, я поднесла её к лицу. Рот открывался сам собой, хотя я сжимала челюсть из последних сил. Хруст дробящихся костей отдавался в ушах, а магия волнами наполняла нутро.

— Он… плачет? — спросил Люциус.

Я опустила голову и встретилась с ним взглядом. Становилось легче, голод отступал. А мои глаза в самом деле были мокрыми, хотя сначала я даже не заметила этого. Проглотив мерзкую на вкус тушу, я едва удержалась от того, чтобы не очистить желудок. Вместо этого обмякла, ощущая, как постепенно падаю в сон. Последним, что я ощутила, было прикосновение к огромной руке чего-то настолько малого, что это можно было бы спутать с мухой. А потом из меня стала выливаться только что приобретённая сила, и я провалилась в черноту.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Поддержать авторов материально, помочь развивать команду, а также получить ранний доступ к главам вы можете в нашей группе в ВК.

----------------------------------------------------

Издательство: Империя Илин

Главный редактор: Андрей Гайда

----------------------------------------------------

Автор: Елена Омут

Редактор: Андрей Гайда

Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви

----------------------------------------------------

Художник: Fatuum Apery

Дизайн: Владимир Ким