Абсолютное одиночество — это всё что было со мной в тот период, когда я был заморожен.

Понятия не имею, сколько времени уже прошло с момента начала эксперимента. Такое чувство, будто я нахожусь без сознания уже сотни и тысячи лет. Каждое мгновение — невероятная пытка, ведь неизвестно, когда я смогу пробудиться от этого сна.

Блуждая в своих то появляющихся, то исчезающих мыслях, я пытался находить воспоминания, за которые можно ухватиться, чтобы не сойти с ума, ведь ежесекундно в моей голове проносился бескрайний дол фрагментов памяти о моей жизни: детство, юношество, все проступки, счастливые моменты и то, о чем не хотелось бы вспоминать.

Я представлял как бы жил, если бы ядерная бомба взорвалась в другом городе. Скорее всего, я бы продолжил нудное обучение в школе, продолжал гулять с друзьями, а потом поступил в высшее образовательное учреждение, где обзавелся ещё большим количеством знакомств, и, может быть, нашел свою вторую половинку. Однако, сколько бы я не прокручивал эти несбыточные события в своей голове, все равно приходил к суровой реальности, где заточен в ледяную капсулу, из которой бог лишь знает, когда смогу выбраться.

Однако, были и плюсы. За все время моего осознанно бессознательного состояния я научился «копаться» в своих воспоминаниях, но залезть в ту часть мозга, контролирующую автоматическую регулировку всех процессов в организме, мне так и не удалось.

”А это что?“ — задался я себе вопросом, отыскав в своем подсознание дверь, намертво вмонтированную в пространство моей памяти.

Эта дверь была сделана из естественно-белоснежного дерева. На ней были высечены снежинки, а ручка вообще была сделана из огранённого голубого льда.

Мне не оставалось ничего, кроме как открыть и войти в неё, ведь это было, наверное, одно из немногих воспоминаний, которые ещё ни разу не встречались мне в момент моего заточения.

”Эта дверь... Кажется, я изучил уже все свои воспоминания, так откуда здесь взялся этот «коридор»?...“

Как только я взялся за ручку и дёрнул так, что дверь открылась на распашку, что-то произошло снаружи моего сознания, но тогда я не понял что.

Прямо как и узоры на двери, за ней скрывался снег. Его было настолько много, что через порог он вываливался в бездонное пространство подо мной.

”Это же... Рай?..“

Среди всего этого пейзажа, целиком и полностью покрытого толщей снега, я различил едва узнаваемые знакомые места. Теперь рай был погребён в пучину холода, пробиравшего до мурашек даже меня, ещё не переступившего порог и не обрёвшего физическое тело. С неба и заснеженных хвой на землю падали хлопья снега, а вокруг царила гробовая тишина.

Перешагнув через порог, мое тело материализовалось, и, совсем голый, я оказался стоять в хрустящем слое снега, где было ещё холоднее.

В этот раз дверь не захлопнулась, но я не придал этому особого значения и начал обходить её, прикрывая своё достоинство, ведь ожидал увидеть за ней девочку в беседке. Беседка действительно стояла на своем прежнем месте, но девочки в ней не было.

Оглядываясь вокруг и изучая видимую местность, я убедился, что больше тут нет ничего, где могла бы быть моя «ангел», поэтому я направился к беседке. Тот же чайный стол оказался погребён в снегу, но весь сервиз остался на своих местах.

Смахнув снег со всего чайного сервиза, под кружкой пропавшей юной леди я обнаружил торчащую записку, написанную на каком-то старом, пожелтевшем куске пергамента.

«С приходом зимы я покинула это место и отправилась искать для себя новый рай, где смогу проводить свои дни как прежде. Явен, не переживай за меня, я обязательно найду то, что ищу, а после мы снова встретимся, обязательно поговорим и всё обсудим!»

После прочтения этой записки со мной ничего не произошло. Меня не выкинуло изо сна и никуда не отправило.

”Значит, когда-то здесь началась зима, и она отправилась искать для себя новый... Рай?“ — размышлял я про себя. — «Но ведь я до сих пор не встречал её в своем сознании? Куда она могла уйти...»

Раз за разом перечитывая содержимое бумаги, я сдался искать в ней возможные зацепки и подсказки, поэтому проверил оставшийся сервиз, но ничего более кроме чайничка, наполненного какой-то голубой жидкостью, я не нашел.

Присев на стул, я поник, оперевшись руками об стол. Всё, что мне оставалось — это зайти обратно в дверь и продолжить скитаться в своем бескрайнем сознании.

”Что это за чувство? Жажда?.. Но... Как это вообще возможно? Мало того это чувство, я ведь не должен ощущать даже холода, так почему!..“ — ощутив распространяющееся в горле пересыхание, я вспомнил про чайник, поэтому вывалил из своей кружки весь снег и налил в нее эту голубую жидкость, не похожую на чай.

«Гха-гха!» — закашлялся я, сделав глоток жидкости из кружки. ”Почему так печёт?!“

Я схватился обеими руками за горло. Жидкость проникала в глубины моего желудка и обжигала окружающие ткани. Тогда я попытался вызвать рвоту, но заместо этого жидкость стала течь по пищеводу ещё быстрее.

Спустя мгновения каждая клетка моего тела будто бы горела. Боль начинала утихать, но в одно мгновение словно миллион иголок вонзился в мое тело, создав такую боль, что мой рассудок моментально отключился.

***

«Агх!» — вскрикнул я от внезапной острой боли в районах всего тела. Похоже, созданная в «рае» боль всё же выпроводила меня оттуда.

Откуда-то сквозь мои закрытые веки просачивались яркие белые лучи, вызывая раздражение в глазах.

”Неужели я очнулся?..“

Попытавшись протянуть руки к глазам и протереть их, у меня ничего не вышло. Руки оказались настолько тяжёлыми, что я банально не мог двинуть ими. Но глаза открыть получилось, и яркие пучки света тут же ослепили их, заставив веки судорожно закрыться.

Видимо, сознание пробилось от паралича пламенного льда сразу после выпитой жидкости во сне. Теперь я могу ощущать слабый холодок, прилегающий к моему телу.

Стеклянный корпус капсулы, в которой я находился всё это время, треснул, и вместе с осколками стекла и голубого льда я валялся на полу.

Прямо сзади моей капсулы, в стене, зияла сквозная дыра, через которую в комнату наваливал снег, а в стене торчали каркасные арматуры, выгнутые вовнутрь. Это выглядело так, будто в стену влетел грузовик. Но самое страшное находилось за этой дырой. Двое существ исполинских размеров, целиком и полностью покрытых белой шерстью с изредка встречающимися черными пятнами, отмахивались своими длинными массивными руками от нескольких летающих дронов, обстреливающих их шквалом пуль.

Пули попадали по металлическому корпусу комплекса, вызывая необычайно громкий гул. В тот момент я не мог передвигаться на ногах не только из-за шока, но и, вероятно, из-за атрофировавшихся мышц и нескольких свежих пулевых ранений в них. Из ран текла горячая кровь, скапливающаяся лужицей на полу. Видимо, именно эти дроны поспособствовали расколу моей капсулы.

”Что случилось, где все?!..“

Сейчас агенты организации должны были перенести меня в реабилитационный центр, но этого не случилось. Во мне не было абсолютно никаких сил. Я был полностью истощён, однако с опасением, что в меня может прилететь шальная пуля и в миг окончить мою только возобновившуюся жизнь, я старался изгибаться всем своим телом, как червяк, и ползти дальше от сквозной дыры.

Дроны продолжали обстреливать существ, а те, уже вымотанные схваткой, устало отбивались от них. Видимо, шкура этих существ была достаточно прочной, чтобы пули не могли пробить её. В конце концов, на их шерсти не было следов крови.

”Как же всё так обернулось... Почему холодки до сих пор не забрали меня!..“

Сразу после того, как я дополз до закрытого участка стены, я постарался перевернуться набок, чтобы в моем обозрение оказалась вся комната, и, к несчастью, ничего хорошего я не увидел. Все 58 крио-капсул лопнули, и под ними лежали замёрзшие тела, по всей видимости — уже мёртвые.

Соглашаясь участвовать в этом эксперименте, я представлял всякое, готовился ко всему, постепенно отдалялся от всех своих друзей и знакомых, чтобы в случае чего наше расставание не было слишком болезненным. Но тогда я и представить не мог, что мои предположения воплотятся в явь, а реальность окажется куда жёстче и суровее.

***

Каждое пройденное мгновение, каждое биение сердца, каждое очередное попадание пули по металлическому корпусу приводило меня в чувства, не давая потерять сознание. Сочившаяся из ран кровь остановилась, но за то время, что рана затягивалась, я успел потерять слишком много крови. К тому же цена этого заживления была слишком большой, ведь для этого организм сжёг последние крохи оставшихся питательных веществ, и теперь для поддержания жизнедеятельности сжигал сам себя.

Спустя какое-то время звуки стрельбы и рёва существ прекратились. Вокруг стало темнее. Мне было необходимо проглотить хоть какую-то жидкость и пищу, но я уже не мог двигаться.

”Почему меня никто не встретил... Неужели нас всех бросили здесь?..“ — мысленно я задавался себе всевозможными вопросами.

К тому моменту, когда солнце зашло за горизонт и началась ночь, поднялась метель, а я всё ещё находился в сознание. Сейчас для меня было бы выгоднее всего уснуть, чтобы организм тратил меньше энергии и сил для поддержания жизни, но уснуть не получалось.

”Холодно... Чёртов снег...“ — из-за дыры доносился громкий свист ветра. Стало ещё холоднее. У меня не оставалось вариантов, кроме как остаться лежать на этом мёрзлом полу и замерзнуть за эту ночь — думал я, когда метель сменила свое направление, занося мое тело снегом. ”А... Снег?.. Снег... Снег!“

В один момент до моего работающего из последних сил мозга дошло, что я могу проглотить лежащий на мне снег, и, недолго думая, я приступил к реализации нового плана, размыкая челюсти и захватывая снег языком.

«Гха-гха-гха!..» — закашлялся я, проглатывая мерзкий на вкус холодный снег. К сожалению, снег на моем лице кончился слишком быстро, но, к счастью, он всё ещё продолжал попадать на меня сквозь дыру.

Мало-помалу, но всё же я смог утолить свою жажду. Не знаю, был ли этот снег кристаллизованной водой, а не чем-то ещё, но почему-то тело начало греться.

Какое-то время спустя метель снова сменила свою траекторию, перестав засыпать меня, и к тому же времени я сумел доползти до раскрошившейся входной двери в эту комнату. Мне пришлось проползти через осколки стекол и льда разбившихся капсул, из-за чего в меня впились сотни осколков, однако мое окоченелое тело замёрзло настолько, что я не чувствовал никакой боли.

Внезапно я вспомнил, как на военной подготовке нас учили выживать, оставшись без еды в лесу. Для начала необходимо осмотреться на наличие ягод, грибов или зверей. Если съедобной растительности и животных по близости нет, то необходимо срезать молодую кору деревьев, измельчить её ножом и разжевать во рту, после чего глотать. В этом случае расщепление целлюлозы для организма человека не станет проблемой. Мы даже практиковали такой способ выживания в окрестностях комплекса. Некоторые отравились ядовитыми ягодами и грибами, а другие получили несварение из-за съеденного сырого зайца или неправильно нарезанной древесины.

Пусть от этой двери и остались лишь замерзшие щепки, они по-прежнему состоят из углеводов, поэтому я начал загребать их в рот, подхватывая каждую новую щепку языком.

”Как же это жалко выглядит...“

Постепенно безжизненная древесина наполняла мой желудок. Расстройство его мне вряд ли грозит, ведь мой иммунитет заботится о каждой новой болячке. Хотя, боюсь он, истощенный, не сможет переработать всю эту рухлядь.

Вымотанный поеданием раскрошившейся двери, мой разум наконец начал мутнеть. Глаза закрылись сами по себе, а тело начало согреваться. Наконец, я уснул прямо на обломках двери.

***

•В то время снаружи•

«...Они улетели?» — раздался громкий вопрошающий рёв.

«...Да. Думаю: скоро они прилетят снова», — ответил второй громкий рёв другого тона.

«...Что нам делать с мальчишкой?»

«...Охранять, как было приказано.»

«...Может, он уже проснулся?»

«...Возможно. Пойди проверь.»

Один из гигантов тяжело поднялся с земли, направившись в сторону стены комплекса, за дырой в котором без сознания лежал Явен.

«...Кажется, он выбрался из бочки. Кажется, он снова спит», — проревел гигант.

Поднимаясь с земли, второй гигант направился к стене.

«...Двинься», — проревел второй гигант первому. «Всё, как и говорила госпожа. Он проснулся обессиленным.»

«...Принести еды?»

«...Одному из нас нужно охранять его.»

«...Тогда я один схожу за едой», — проревел первый гигант, разворачиваясь в сторону леса.

«...Только не тащи зверей. Нарви съедобной травы. Этим крохам нельзя принимать мясо после сна», — повернув голову в сторону уходящего товарища, проревел гигант, снова продолжив наблюдать за Явеном. «Ребёнок, ты весь синий, ты замёрз.»

Гигант протянул свою громадную руку в дыру в стене и двумя пальцами, каждый размером со взрослого человека, подобрал с пола Явена, переложив в большую мохнатую ладонь и закрыв её.

«...Надеюсь, машины не прилетят раньше времени, не люблю лишние хлопоты.»

***

Издали раздавался нарастающий звук топота.

«...Я принёс, но к нам летят металлы!» — громче обычного проревел вернувшийся гигант.

«...Хорошо, но плохо», — ответил другой гигант, развернувшись лицом к корпусу и поместив Явена обратно на расколовшуюся дверь. «Положи еду рядом с ним.»

Первый гигант протянул в дыру свою руку, казавшуюся в несколько раз меньше второго, оставив рядом с Явеном кучку собранного.

«...Скоро прилетят?» — вопрошающе проревел второй гигант.

«...Скоро», — утвердительно ответил первый гигант, после чего оба присели на землю и стали дожидаться летящих к ним дронов.

***

•От лица Явена•

«Агх... Что это сейчас было, я как будто упал...» — хотя ночью была метель, я проснулся теплым. Всё тело стонало от боли.

Скручиваясь от спазмов в шее, я повернулся в сторону дыры, не ожидая увидеть чего-либо, но в паре метров от меня я обнаружил целую гору каких-то больших склизких плодов ярко-голубого или синего цвета. Самый маленький из всех их был размером с волейбольный мяч.

”Откуда это тут взялось?.. И, что это...“ — высматривал я появившуюся гору странных плодов. ”Это грибы?.. Разве они здесь были...“

Размышляя над тем, откуда и почему около меня появилась гора грибовидных плодов, я пополз к ним и неосознанно потянулся к одному грибу, и рука смогла двинуться! Видимо, во время сна организм использовал полученные вещества и восстанавливал мышцы.

Держать в руках этот плод я не смог, атрофия не позволяла этого сделать, поэтому я подтолкнул плод ко рту и надкусил его. На ощупь консистенция плода была склизкой и мягкой, но имела возбуждающий аппетит вкус, чем-то напоминающий абрикос. Из него сочилась синяя жидкость, от которой во рту появлялось слабое ощущение слабого жжения. Прямо как во сне перед пробуждением.

Так я умял один гриб и развернулся на левый бок, чтобы съеденное лучше переварилось, ведь обломки двери, скорее всего, до сих пор оставались в желудке. Попутно я пытался двигать руками и ногами из стороны в сторону, чтобы мышцы разминались.

Если бы я только смог научиться контролировать вегетативную нервную систему, отвечающую за неконтролируемую регуляцию всех процессов в организме, то попытался бы ускорить пищеварение и процесс усвоения всех питательных веществ.

”Странно... После пробуждения забылось всё, над чем я размышлял во сне...“

***

Спустя неопределенное время моего беспечного барахтанья на полу началось полноценное восстановление организма: потихоньку раны заживали, выталкивая из плоти осколки стекла; конечности и шея со спиной стали меньше болеть, и прилегающий к телу холод почти не ощущался, а то и вовсе перерастал в тепло.

”Как же так получается, что я не чувствую холода... Может, у меня переохлаждение?..“

В состоянии переохлаждения нервная система начинает умирать, поднимая температура тела. Из-за этого на морозе и появляется ложное ощущение теплоты.

Когда за комплексом начало светать, большинство осколков уже удалилось из кожи. Я попытался привстать, и с неимоверным трудом у меня получилось это сделать. Кости трещали, в прямом смысле этого слова, а мышцы содрогались в судорогах.

Рядом была лишь та же гора плодов, лопнувшие капсулы и трупы. Всего я обнаружил 56 тел. Если вспомнить, перед кристаллизацией пламенного льда одна из капсул лопнула, и из неё выпала девушка.

Отяжелевшими, максимально аккуратными маленькими шажками я перешагивал через обломки капсул, добираясь до тел моих товарищей. Ледяное тело парня, Марка, было покрыто снежной коркой. Конечно, его сердце не билось, но я не мог знать: мертв он или по-прежнему под действием анабиоза. В его брюшной полости было семь сквозных ран от пуль.

”Если он до сих пор в параличе, после пробуждения долго продержаться не сможет.“

Ползти сейчас оказалось для меня лучшим способом перемещения, поэтому я переползал от тела к телу, осматривая каждого. Во всех них были пулевые ранения, задевающие самые разные части тела.

”В организации произошло что-то, из-за чего нас бросили?..“

Огорченный, я взглянул за дыру, откуда простирался вид на территории леса. За все пять лет, проведенные в комплексе, иногда нам устраивали вылазки в этот лес, лежащий прямо под мульти-комплексом организации.

”Зима... Угораздило же мне очнуться именно в этом сезоне...“

Стараясь не натыкаться на осколки стекла, я подполз ближе к пробитой стене, чтобы исследовать окрестности. Весь лес был покрыт снегом. На небе не было ни души, но вот живность под деревьями вела себя вполне оживлённо.

Я хотел было подползти ближе к дыре и посмотреть на комплекс снаружи, но прямо в этот момент передо мной поднялись два существа колоссальных размеров и развернулись обезьяними лицами в мою сторону.

Я замер всего на долю секунды. Тело бросило в жар, в глазах помутнело, сердце заколотилось быстрее прежнего. Во мне сработал инстинкт самосохранения. За долю секунды в крови возрос адреналин, сделав организм более мобильным, и я подорвался с места, побежав прочь из комнаты, наступая на осколки стекол и льда.

Позади раздался рёв этих существ, но мое внимание было сосредоточено на побеге. Я молниеносно выбежал из помещения, понёсшись в даль по длинному коридору, но вскоре свалился на колени из-за боли и усталости в них.

”Господи... Боже... Что за чертовщина здесь творится!“

Хоть я уже остановился, мои внутренности всё ещё сжимались, и из-за этого желудок сократился так, что меня вырвало всем его не переваренным содержимым.

Существа продолжали рычать, и на прежних чувствах я полз дальше по коридору, покрытому льдом и инеем. Он был темен и скользок, но я смог добраться до ближайшей комнаты с открытой дверью.

Эта комната являлась гардеробом для сотрудников, работающих в данном секторе, поэтому здесь было много ящиков, стендов, вешалок и зеркал. Здесь я чувствовал себя в большей безопасности, ведь в случае чего я мог либо запереть дверь, либо снова выбежать, заприметив через выходящую в холл панораму другую угрозу.

На полу лежали покрошившиеся от холода кожаные туфли, перчатки и дипломаты, а на вешалках висели рюкзаки и ветхие чёрно-белые плащи, но не такого типа, в каком я ходил раньше.

Так как большинство сотрудников организации проживало внутри комплекса и почти никуда из него не выезжало, им было необязательно носить с собой утеплённую одежду. Полученный от съеденных плодов эффект тепла пока что не пропал, но я был уверен, что рано или поздно он кончится, поэтому я собрал для себя наиболее теплые вещи и переоделся в них.

Уставший, я свалил на пол десяток плащей, разложив их так, чтобы ими можно было укрыться, и прилёг на них, рассматривая свои новые раны. Обе ступни были изрезаны, но осколков в них не было.

Раньше мне уже приходилось наблюдать, как мои раны затягивались прямо на глазах. Волокна мышц и плоть заполняются густой кровью и постепенно стягиваются, не образуя гематом и шрамов. Но сейчас цвет крови не был характерен для артериальной крови — она была темно-красной, с преобладающими синими оттенками, как будто это была венозная кровь.

”Я же проснулся совсем недавно, но уже хочу спать... Ах... Как сейчас живут мама с отцом... Надеюсь, что они в порядке...“ — размышлял я, попутно продумывая план дальнейших действий. ”Сейчас вздремну, и нужно будет вернуться в этот чертов «виварий»*. Я обязан забрать оттуда хотя бы пару этих грибов. Если эти обезьяны не съели их...“

Как бы то ни было, я не хотел снова умирать от голода и пожирать двери, поэтому был обязан проверить комнату проведения эксперимента.

————————————————————

Виварий* — помещение или здание, предназначенное для содержания подопытных животных в лабораторных условиях. В контексте имеет значение места, где происходит эксперимент.