Последнее время Зилбагиас вёл себя странно. Настолько странно, что Лайла никак не могла представить, будто заметила это только она одна.

Принц сидел у окна с книгой по землемерию на коленях, но мысли его были где-то далеко. Лицо стало отрешённым. Будто тяжесть обстоятельств загнала его в угол.

Нельзя было сказать, что Лайла знала Зилбагиаса давно, но даже она чувствовала: что-то было не так. Конечно, для него не было редкостью погружаться в мысли, когда он бился над какой-нибудь проблемой, но обычно через несколько минут он приходил в себя. А вот чтобы так надолго потеряться в размышлениях? Такое случалось редко. По крайней мере, так говорили София и Вине. Уж им-то, слугам, растившим его с детства... ну, с более раннего детства, было виднее. Ребёнком он всё ещё оставался и сейчас.

Странное поведение Зилбагиаса началось после визита на базу нежити.

— Трудно представить, что дело в этом, но возможно ли, что на него повлияло изучение некромантии? Или, того хуже, нежить что-то с ним сделала?

Тревога эрцгерцогини Пратифьи была понятна, но Анте и София быстро это опровергли.

— Одного моего присутствия достаточно, чтобы отражать любые атаки на его душу. Я гарантирую: на его разум ничто не воздействовало.

— Я тоже почти всё время была рядом с ним. Признаков наложенного проклятия нет.

Хотя Софию на короткое время отвлекло хранилище знаний лича, Анте всё это время оставалась внутри него. Ясно, что с ним ничего не сделали.

— Если ты внутри его души, разве не можешь понять, о чём он думает? — Пратифья попыталась вытянуть информацию из дьявола, но Анте лишь пожала плечами и заявила, что ставит желания своего подрядчика выше чужого любопытства. В итоге оставался только один вариант: спросить самого принца напрямую. Пратифья так и сделала — попросила своего умного, сообразительного сына объясниться.

— Прости, но кое-что я предпочёл бы оставить при себе, — и, к всеобщему потрясению, он отказался. — Когда разберусь у себя в голове, расскажу.

В его голосе слышалась отчаянная нота. Пратифья, уважая желание сына, отступила. Но даже через неделю ничего не изменилось. Вернее, стало только хуже.

Странным образом эта рассеянность мешала учёбе, зато на тренировках делала его куда яростнее. Обычно для своего возраста он и без того проявлял почти ненормальные стойкость и самоотдачу в этом кровавом занятии. Но в последнее время он бросался в тренировки с новой одержимостью, и выражение его лица стало таким жутким, что даже собственная мать невольно ощущала давление.

— Как... многообещающе.

По словам Пратифьи, само по себе это было хорошо. Даже в пять лет напор и нервы, которыми он обладал, были способны давить не только на эрцгерцогиню, но и на собственную мать. Более того, он сумел одной лишь силой воли переломить её проклятие боли. Несомненно, и раньше он уже был весьма искусен, но теперь его способности росли с бешеной скоростью, стремительно оттачивая его как демонического воина.

И всё же казалось, будто этот прогресс покупался ценой его самого: будто он отбрасывал собственное благополучие из-за какого-то глубокого отчаяния. Это была не та устремлённость, которую можно назвать «искренним усердием», и смотреть на это было больно. Когда он пытался вонзить копьё в мать, глаза у него были дикими, словно у одержимого.

Пратифья ясно понимала: с ним что-то не так. Поэтому она поставила звукоизолирующий барьер и снова вернулась к этой теме. Но на этот раз разговор вышел совсем коротким: Пратифья быстро пришла в раздражение и ушла. Даже беседуя с самыми близкими, он словно всё время отсутствовал мыслями. Что бы ни случилось, оно вцепилось в него, как зараза.

— Так что это вообще было? — спросила Лайла у Гаруньи, когда они разогревали ванну для слуг.

— Ну... — горничная-зверолюдка украдкой огляделась и ответила шёпотом: — Я знаю только с чужих слов, имей в виду.

— Хорошо.

— Я слышала, господин увидел нежить и сразу влюбился.

Ответ был настолько внезапным, что Лайла только потрясённо раскрыла рот.

— Что?

— По тому, что я слышала...

Энма познакомила его с одной из своих подчинённых. Едва он на неё взглянул, выглядел так, словно его ударила молния. И с тех пор, сам того не понимая, только о ней и думал. Поскольку опыта в делах сердца у него не было, начали подозревать, что это любовь с первого взгляда. Похоже, именно это Зилбагиас сказал своей матери.

— Так что неудивительно, что он сам запутался.

— Вот как...

— Конечно, он понимает, что влюбляться в нежить бессмысленно, и потому пытается разобраться с чувствами. Поэтому и бросился в тренировки с головой — чтобы забыться.

Это вполне объясняет реакцию эрцгерцогини Пратифьи, подумала Лайла. Такое объяснение разумно связывало и странное поведение Зилбагиаса, и его отказ говорить об этом. Раз даже Гарунья была в курсе, значит, среди слуг эта история уже наверняка стала общеизвестной. Поскольку за ним и так закрепилась репутация странного ребёнка, многие встретили новость потрясённым «опять?». Он и прежде отличался необычностью — например, привязался к Лилиане и проявлял редкое для демона отсутствие злобного предубеждения к другим расам. Поэтому никто не мог исключить, что он влюбился в нежить, которая когда-то была человеком. Самые болтливые слуги уже шептались, что он «второе пришествие Дайагиаса». Только, в отличие от Дайагиаса, Зилбагиас не предавался этим чувствам, а, похоже, изо всех сил пытался от них избавиться. Пратифья и прочие слуги смирились с тем, что будут наблюдать со стороны, пока он сам разбирается с этим вопросом.

Но... правда ли всё было именно так?

Лайла, однако, кажется, одна не могла принять это объяснение. В его далёком взгляде проскальзывала какая-то эмоция, совсем не похожая на любовную тоску. Если объяснение Зилбагиаса было правдой, то его безответная любовь вполне могла быстро обернуться разбитым сердцем. И всё же в глубине души Лайла чувствовала: дело не в этом.

Это было что-то гораздо тяжелее простой любви. Смирение, скорбь... будто чернила, пролитые в стоячую воду, медленно расползались по ней. Ярость. Ненависть. Вот что Лайла чувствовала в нём.

Почему ей так казалось? Наверное, потому, что её саму постоянно терзали те же чувства. И в отличие от всех вокруг, в отличие от Пратифьи с её умным сыном, в отличие от Гаруньи и ночных эльфов, преданных своему господину...

Лайла не доверяла ему слепо.

†††

Следующее событие произошло на следующий день после лётных тренировок Лайлы. Она уже начинала понимать, что значит летать. Теперь она могла подняться в воздух без разбега. И хотя в воздухе ей удавалось ускоряться, движения крыльев оставались слишком нестабильными, чтобы долго держать её на высоте. И всё же ей казалось: если продолжать, вскоре она сможет летать свободно.

Но затем к ней подошёл Зилбагиас и попросил поговорить наедине. Отослав остальных, он окружил их звукоизолирующим барьером и, сидя на диване, посмотрел на неё тихим взглядом.

О...

Сердце Лайлы забилось быстрее. Эти глаза. Этот взгляд, который все остальные, кажется, понимали неверно, но она одна — по крайней мере, ей так казалось — поняла, теперь был направлен на неё.

— Возможно, тебе будет неприятно говорить об этом, — начал он, наклонившись вперёд. — Но я правда считаю, что это нужно обсудить. Речь о твоём отце.

Лайла сглотнула. Он впервые заговорил с ней о её отце.

— Как ты знаешь, я изучаю некромантию.

Конечно, напоминать ей об этом не требовалось. Но какое это имело отношение к её отцу?

Постой... не может быть...

— Ты... хочешь его увидеть? — Лицо Зилбагиаса исказилось, словно от боли, и говорил он так, будто выплёвывал кровь. — Сейчас я уже способен его призвать.

Если Лайла захочет, он предложил вызвать душу её отца.

†††

В день, когда я снова встретил Клэр, после первой волны потрясения я попытался отшутиться...

— Ах! Принц, эта милая девочка украла ваше сердце? Хи-хи!

— Клэр! Ты разговариваешь с виконтом! Я могу говорить с ним свободно, потому что я граф!

— Погодите, виконт?! Ох, примите мои искренние извинения!

— Но ты знала, что он принц! Ты ведь нарочно, правда?! Какой бы бесстрашной ты ни была, нужно знать пределы! — Пока Энма отчитывала её, Клэр со смешком показала язык.

Эта оживлённая перепалка казалась до боли знакомой. В розовой, вычурно украшенной комнате я сидел за чайным столиком вместе с двумя милыми человеческими девочками — или, во всяком случае, так они выглядели. Одна была моей подругой детства, теперь уже взрослой. Лицо Клэр меняло выражение за выражением, втягивая Энму в комедию собственного сочинения — совсем как когда-то она втягивала меня. Казалось, голова вот-вот взорвётся. Будто само моё ощущение себя ускользало.

— Кхм. В любом случае, раз уж наконец удалось пригласить вас к нам домой... — Но после одного глотка чая Энма вернулась к обычной себе. — Как насчёт потренироваться в том, что нельзя делать на поверхности? Сегодня будет практический зачёт, Зил. — Она сверкнула злой улыбкой.

Глубоко под землёй, в логове нежити, их мерзкие ереси были выпущены на волю.

— Мы подготовили для вас гоблина.

— Та-дам! Свежий и бодрый! — добавила Клэр, играя ассистентку при профессоре Энме. Перейдя в другую комнату, мы обнаружили гоблина в цепях. Связанный и с кляпом во рту, он отчаянно бился в путах, всё ещё пытаясь сбежать.

— О, кстати, это дезертир. Так что не волнуйтесь, всё совершенно законно.

Похоже, на нём мы должны были испытать самые разные вещи.

— Для начала попробуем вытянуть душу из живого тела...

— О, профессор! Выберите меня! Я хочу! — Клэр вскинула руку, вызвавшись добровольцем.

— Конечно, давай. Я знаю, как ты любишь гоблинов.

— Эй, не говорите так! Люди ещё неправильно поймут! — Лицо Клэр расплылось в ухмылке. Очень похожей на ту заговорщицкую улыбку, которая прежде почти всегда играла у неё на лице... но теперь в ней было что-то куда более зловещее. Что-то чужое. — Больше всего я люблю ломать гоблинов.

Клэр плавно прочла заклинание, и из неё протянулась рука тёмной магии, вырывая душу гоблина из тела. Прозрачная душа была отчётливо видна. Скованная тёмной магией, она металась взглядом во все стороны.

— Как вы знаете, некромантия не самая быстрая магия. Но, как видите, против низших рас без сопротивления магии можно с лёгкостью отнять жизнь. Хотя технически тело всё ещё живо. — Пока Энма читала лекцию, тело гоблина продолжало биться в судорогах. — Ладно, попробуй вернуть её обратно.

— Да, госпожа! — Клэр грубо запихнула душу гоблина обратно в тело, и тот снова начал жадно хватать воздух.

Дрожащий от страха, отчаянно задыхающийся гоблин поднял на нас взгляд.

— А-ха-ха! Даже тупой гоблин понял, что сейчас чуть не умер! — Клэр смотрела на него сверху вниз с сияющей улыбкой. — Ну как? Страшно? Больно? — сказала она, присев рядом. — Не волнуйся. Это только начало. — Её стеклянные глаза переполняла радость. — Профессор сказала, что сегодня мне можно оторваться по полной!

И именно это и произошло. Заклинание, вытягивающее душу. Заклинание, останавливающее сердце. Заклинание, связывающее душу. Заклинание, причиняющее боль прямо душе. Заклинание, дарующее удовольствие прямо душе. Заклинание, лишающее цель чувств. Заклинание, разрушающее ощущение собственного «я»...

— А-ха-ха-ха-ха! Посмотрите, принц! Видите эту рожу?!

Тёмная магия дополнительно зажала душу гоблина чем-то вроде тисков, к великому удовольствию Клэр. Связанный по рукам и ногам, гоблин беззвучно кричал и яростно бился, всеми силами пытаясь вырваться. Его душа изгибалась, скручивалась, деформируясь ровно настолько, чтобы не дойти до точки разрыва. Боль, которую он испытывал, должно быть, была невообразимой.

— Довольно безвкусно, правда? Бессмысленно причинять боль — не совсем в моём вкусе, но... пожалуй, чувства Клэр я тоже могу понять. И вам важно знать, как делать подобные вещи... — пробормотала Энма, со вздохом наблюдая за выходками Клэр. — Но этот уже почти на пределе. Отпусти его, Клэр.

— Да, госпожа, — сказала Клэр и следом, с разочарованной интонацией, произнесла заклинание. Душа гоблина тут же разлетелась на осколки, рассыпаясь пылью. Затем она открыла врата и втянула остатки души, словно просто убирала мусор. — Вот и всё! Просто, правда, принц? — В улыбке Клэр была одна лишь невинность.

Да, Клэр всегда была большой проказницей и в этом смысле немного хулиганкой. Но она не была из тех девочек, что отрывают насекомому лапки просто ради того, чтобы посмотреть, как оно мучается...

Будучи одной из подчинённых Энмы, она была нежитью, сохранившей самосознание. Значит, в каком-то отношении она должна была разделять чувства Энмы.

«Людям лучше быть мёртвыми».

Должно быть, она пережила что-то по-настоящему ужасное, раз пришла к такому выводу. Я даже не хотел представлять, какими были её последние мгновения как живого человека.

†††

После всего увиденного мне стало невероятно трудно просто продолжать жить как ни в чём не бывало. Я чувствовал себя идиотом, неспособным ничего сделать. Но и открыть свои чувства я не мог. В отчаянной попытке придумать оправдание я сказал всем, что влюбился в нежить. Ну, если говорить о силе первого впечатления при встрече, это было не совсем ложью. Благодаря моей репутации чудака большинство поверило.

Я продолжал изучать некромантию. Наверное, мне стоило сделать вид, что ничего не произошло, и вовсе бросить некромантию. Но я не мог.

— Поскольку все эти заклинания довольно похожи, бывает сложно их не перепутать. Но если расставить их вот так, можно превратить запоминание почти в игру с рифмами!

— Хм. Я никогда так об этом не думал.

— Правда? Так ведь гораздо легче запомнить, да? Ой... э-э... возможно, так вам будет легче их запомнить, мой принц.

— Расслабься, не нужно заставлять себя говорить со мной официально.

— А-ха, как и ожидалось от принца! Профессор была права, вы правда всё понимаете!

Несмотря на то, как сильно она изменилась, и несмотря на то, как теперь себя вела, это без сомнения была та самая Клэр, которую я знал. Будто меня перенесло обратно в детство. В каком-то смысле это было... весело. Даже если вместо придуманных шалостей против других деревенских детей мы теперь изучали ереси и играли душами как игрушками.

Я продолжал погружаться в запретное. Случайно вытягивал из духовного мира души людей и тренировался на них. Вытаскивал души умерших лесных эльфов, запирал их в костях, а затем управлял ими. Я впитывал всё, что мог, о некромантии.

— У тебя невероятный талант, Зил. Возможно, ты даже превзойдёшь мои первоначальные ожидания!

— Вы потрясающий! Демоны правда совсем другой породы, да, принц?

В каком-то смысле я онемел. Будто уже был неспособен ни на что и застрял в тупике. Так что, естественно, получил соответствующее наказание.

— Думаю, пора перейти к душам более высокого уровня, — как-то внезапно сказала Энма, массируя мне плечи. — Кстати, вы ведь убили вождя драконов? Фаравги, кажется?

Я почувствовал, как вся кровь отлила от лица.

— Конечно, все материалы у вас есть, верно? Тогда в следующий раз... — прошептала Энма мне на ухо. — Давайте вызовем Фаравги и кое-что попробуем.

С того самого мгновения, как Энма положила на меня глаз, всё уже было решено.

Внимание Энмы переключилось на Фаравги.

†††

Теперь я лежал в постели и разговаривал с Анте. Когда мне передали Лайлу, я хотел, чтобы она стала не питомцем, а союзницей. Поэтому нужно было разобраться с проблемой Фаравги.

— Это понятно, — раздражённо вздохнула Анте. — Убить её отца — уже достаточно. Если ты ещё и станешь обращаться с его умершей душой как с игрушкой, о её доверии можешь только мечтать.

Чего бы это ни стоило, мне нужно, чтобы она стала настоящей союзницей. Её мобильность может позволить освободить Лилиану и передать информацию Альянсу. Она единственный дракон, который способен помочь с этим. Остальные никак не смогут хранить мой секрет. Только Лайла, возможно, сможет...!

— Итак, суть вопроса... — тихо сказала Анте. — ...так ли это необходимо?

Что ты имеешь в виду?

— Чего именно ты добьёшься, освободив святую? Или, скажем, передав информацию Альянсу? Неужели это действительно необходимо, чтобы сокрушить королевство?

Мне нечего было ответить.

— Твой недавний рост, без преувеличения, невероятен.

Анте коротко хохотнула.

— Мне даже хочется показать, какую часть твоей силы я до сих пор сдерживала.

«Награда» за мои табу.

— Такими темпами через несколько лет, а может, через несколько десятилетий ты, возможно, станешь достаточно силён, чтобы победить Короля демонов в одиночку. Так правда ли всё это необходимо? — Иллюзорная Анте смотрела на меня сверху вниз. — Тебе правда нужна помощь этой девочки?

Разве я не смогу справиться сам?

Мне нечего было ей ответить. Потому что...

— Верно. Ты уже понимаешь.

Я спешил...

— Ты всё ещё думаешь, что успеешь, правда?

Хватит смотреть на меня так, будто тебе меня жаль!

— Конечно, мне тебя жаль. Посмотри, как ты мучаешься. У тебя ещё есть возможность устроить ей встречу с отцом. Настоящую встречу, где он не будет отличаться от себя при жизни. Не такую, как твоя встреча с подругой детства. Именно об этом ты думаешь, верно?

И снова мне нечего было ответить.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Мы с тобой едины. Я понимаю тебя до боли хорошо. — Она коснулась моей щеки иллюзорной ладонью. — Но... какова твоя настоящая цель?

Победить Короля демонов. Спасти человечество.

— Не теряй это из виду, герой.

Верно. Что бы ни говорил кто угодно... я был героем...

†††

С этими мыслями, терзавшими меня, я всё хуже и хуже мог сосредоточиться на учёбе.

Поэтому, пытаясь забыться, я бросился в тренировки. Обрушивал на Прати всю силу до последней капли, будто просто срывал злость. Физическая боль была не более чем предупреждающим сигналом. Перед настоящим страданием она не значила ничего. Я чувствовал, как моя воля словно превосходит плоть. Боль для меня ничего не значила. Более того, любую магию, пытавшуюся вмешаться в моё физическое тело, я легко мог разорвать грубой силой. Даже когда я явно перешёл черту, даже когда пальцы начали кровоточить от перенапряжения, я ничего не чувствовал. Дойдя до этой точки, остальное стало простым.

Я стал сильным. Теперь я был силён! Сам не заметив, я начал смеяться. Видеть, как Прати отступает передо мной, наполняло меня радостью. Казалось, моя бессмысленная повседневность сгорела дотла. Тёплый солнечный свет, который я когда-то любил, начал казаться ослепительным, обжигающим. Я был принцем демонов, так что, наверное, это было достаточно нормально.

Такими темпами однажды...

Ха.

А-ха-ха.

А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Довольно. — Однажды, когда приближался следующий урок некромантии, Анте заговорила. — Похоже, твоя воля стала слишком сильной. Обычно твоя спутанная, изорванная душа выглядит так, словно вот-вот разорвётся на части... но это было лучше альтернативы. Иначе твой разум окончательно сломается. Делай как знаешь.

Бог-дьявол уступил.

†††

Немного придя в себя, я снова смог поговорить с Анте, и мы пришли к компромиссу. Чтобы попытаться склонить Лайлу на свою сторону, я подниму тему её отца. Пока что я не стану раскрывать ей свою истинную природу. Так мы решили.

Я понятия не имел, смогу ли удержать Фаравги от безумного буйства, не сказав ему правду. Само собой, вызвать его дух было не просто опасно, а крайне опасно. Но если рядом будет Лайла и если она обратится к нему, возможно, Фаравги удастся успокоить. Если мы сможем поговорить с Фаравги, я, может быть, сумею защитить его душу, запечатав её в его останках. Это помешает вызвать его душу обратно во время урока Энмы. После этого можно будет просто отмахнуться: мол, душа была настолько слаба, что уже исчезла.

— Сейчас я уже способен его призвать. Твоего отца, Фаравги. — Но это было это, а то — то. — Если ты захочешь.

Всё зависело от её ответа.

После долгого, долгого молчания она наконец заговорила:

— Почему?

Сидя на стуле напротив меня, опустив взгляд к собственным коленям, она нерешительно подняла глаза на меня и крепко сжала пальцы.

— Почему сейчас?.. — В её взгляде была какая-то робость, но да, я увидел там и другое.

В её глазах, вместе со страхом и смирением, сияло то, что она не могла до конца подавить.

— Почему... почему именно сейчас?!

Несомненное пламя гнева и ненависти.

†††

Она знала, что не должна этого говорить.

— Почему... почему именно сейчас?!

Но не смогла остановиться. Сказала. Перешла черту.

Кровь у неё в жилах похолодела. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз так возражала кому-то? Наверное, ещё в детстве, когда капризничала перед родителями. До встречи с Зилбагиасом она бы и представить не могла, какое наказание получит за такие слова.

Но... Зилбагиас молча принял её слова. Не рассердился. Лишь крепче сжал губы, словно ему было больно.

Ты ведь всё это знала, правда? — заговорила холодная, циничная часть её самой. Часть, пугающе похожая на короля тёмных драконов Оруфена. Ты знаешь, что этот принц тебя не тронет.

И потому она выплеснула весь свой гнев. Она была трусихой. Именно так. Лайла задрожала от осознания собственной дерзости. Никогда прежде она не думала сказать что-то подобное. Она была глупой, бесполезной и грязной дочерью предателя. Поэтому все нападали на неё не без причины. Вся жестокость, которую она получала, оправдывалась этим, и она смирилась. Гнев и ненависть были далеки от того, что она позволяла себе чувствовать.

Но... теперь она была в новом месте. В тёплой среде. Её потрескавшееся, высохшее сердце начало исцеляться. Раньше мир словно был укрыт серой дымкой, и она всё время вздрагивала от каждой тени, не отрывая взгляда от собственных ног. Теперь она могла поднять голову и идти увереннее.

И вместе с кровью, вновь побежавшей через сердце, вернулась уродливость её эмоций. Посмотрев на себя, она наконец заметила: вместе с благодарностью и привязанностью к Зилбагиасу, давшему ей это место...

...она всё ещё злилась. Она всё ещё ненавидела его за то, что он убил её отца.

Она делала всё, что могла, чтобы спрятать этот факт от самой себя. После всего, что он ей дал, она считала себя обязанной хотя бы на это. Она знала, насколько великодушен Зилбагиас. Во всём мире не было другого такого демона. В культуре, где милосердие и сострадание считались признаками слабости, он принял дочь врага и обращался с ней бережно. Он был чудом.

Я ужасна.

Она не помнила, сколько раз повторяла себе это, засыпая. В глубине души она понимала: нужно отбросить эти отрицательные чувства, пока они не превратили её в жалкое, несчастное существо. Но сколько бы она ни отворачивалась, чувства продолжали подниматься внутри.

Кошмары, мучившие её, всегда заканчивались тем, что Зилбагиас ухмылялся над отрубленной головой её отца. Хотя своими глазами она никогда не видела, чтобы он так вёл себя с кем-либо, не говоря уже о ней.

— Почему...

И потому она не могла не бросить свои страдания к его ногам. Почему он заговорил о её отце сейчас? Как бы она ни старалась забыть и делать вид, будто ничего не знает, именно виновник сам поднял эту тему. Значит, ей пришлось взглянуть на всё прямо...

— Прости, — Зилбагиас опустил голову.

Лайла почувствовала странную отстранённость и с любопытством подумала: почему принц склоняет голову перед такой, как она, будто этот жест предназначен вообще кому-то другому? После столь щедрого предложения дать ей увидеть отца снова он вполне мог прийти в ярость. Никто бы и глазом не моргнул, если бы он избил её за такое отношение.

— Сколько бы я ни извинялся, это не вернёт твоего отца. Я прекрасно понимаю, насколько это бессмысленно. У тебя нет причины принимать мои извинения. — На мгновение он закрыл глаза, и Лайла увидела, как его лицо напряглось. — Почему я заговорил об этом сейчас? Из-за моих уроков некромантии.

Но какое отношение это имело к ней? Ей казалось, будто она подслушивает чужую жизнь.

— Лич, которая меня обучает, хочет, чтобы я практиковался на душах высокого уровня... и сказала, что в следующий раз я буду пытаться призвать Фаравги.

Его следующие слова ударили её словно кулаком в лицо.

Новость о том, что он изучает некромантию, сама по себе могла вызвать у обычного здравого смысла лёгкое отвращение, но Лайлу это не особенно задевало. Мысль об игре с душами мёртвых была неприятной, но её не касалась.

Теперь она поняла. Они хотели использовать душу её отца? Пусть Лайла ничего не знала о некромантии и не представляла подробностей, этого было достаточно, чтобы предположить: ничего хорошего из этого не выйдет. Он уже был мёртв. Его уже убили. Неужели им нужно было ещё и осквернить его? Неужели нельзя было хотя бы дать ему покоиться с миром?!

— Но...! — Глаза Лайлы широко раскрылись, лицо побледнело, губы задрожали. Значит, прежде чем они это сделают, он хотел дать ей шанс попрощаться с отцом?

Что мне делать? Как мне ответить?

Она хотела спасти душу отца и не хотела, чтобы он страдал даже после смерти. Но что она могла сделать? Что могла сказать? Она начала паниковать.

— Пожалуйста, успокойся. Я хочу... спасти твоего отца. Я знаю, это звучит нелепо из моих уст, но... — Мысли Лайлы замерли при виде его самообвиняющего, печального взгляда. — Да, я изучаю некромантию, но мой интерес чисто академический. Да, я касаюсь всех этих табу, но не потому, что хочу заставить тебя страдать! — По какой-то причине, когда Зилбагиас говорил это, казалось, страдал именно он сам.

— Энма знает о твоём отце. С этим мы уже ничего не сделаем. Возможно, я могу попросить отложить урок или приказать ей оставить Фаравги в покое, но нет гарантии, что хоть что-то из этого сработает. Вызвать душу из духовного мира для неё так же просто, как снять книгу с полки. — Нельзя было знать, когда она вздумает вызвать Фаравги просто по прихоти. И нельзя было знать, что она с ним сделает, когда вызовет.

— Поэтому, если мы хотим защитить душу твоего отца... это наш единственный шанс, — сказал он. Если вызвать душу её отца и поместить её во что-то в вещественном мире, никто другой не сможет его призвать. Значит, его намерение заключалось не в том, чтобы дать ей последний шанс попрощаться. Он действительно поднял эту тему ради неё.

— Если вы так говорите... я едва ли могу отказаться... — ответила она, опустив глаза. Хотя ей следовало поблагодарить его за заботу, она не могла заставить себя это сделать.

Не веди себя как ребёнок. На самом деле ты хочешь сказать: «Как вы смеете спрашивать у меня разрешения, зная, что я не могу отказаться», верно? — снова усмехнулась холодная часть её самой. Разумеется, это осознание сопровождалось волной сильнейшей вины. И всё же она никак не могла просто сказать: «Спасибо, что вернёте душу моего отца». Эти слова она не могла произнести человеку, который отнял у отца жизнь.

— Прости...! — Зилбагиас снова склонил голову.

Пожалуйста, перестаньте извиняться! Лайла была на грани слёз. Вы ничего плохого не делаете. Это я ужасная...

†††

Достав какой-то белый порошок, Зилбагиас начал читать заклинание. Поток тёмной магии хлынул из него, заставляя порошок сдвигаться и выстраиваться на полу в окружённый узор. Похоже, порошок был костной мукой и мог служить барьером, удерживающим души мёртвых.

— Сейчас я призову дух твоего отца, — тихо сказал он. — Хотя я принял меры предосторожности... поскольку убил его именно я, он, скорее всего, попытается ответить тем же.

Лайла крепко сжала руки у груди.

— Если он полностью потерял разум, то может сразу использовать дыхание. А этим светом он просто сотрёт самого себя. — Принц горько усмехнулся. — Поэтому... мне нужно, чтобы ты его убедила. Меня он точно не послушает. — Он посмотрел на неё багровыми, похожими на драгоценные камни глазами.

— Хорошо, — наконец ответила Лайла, кивнув. Встретиться с отцом в таком обезумевшем состоянии было страшно.

Но... она хотела его спасти. И это был единственный способ.

Тёмная магия снова вздыбилась вокруг Зилбагиаса.

— Аорат Тейхос По Хоризи... — началось заклинание. С помощью круга из костной муки открылись врата в духовный мир. В тот миг рука тёмной энергии протянулась от принца в глубины бесконечной пустоты. — Фаравги. — Зилбагиас назвал его имя.

И дракон ответил.

Из-за предела.

Лайла почувствовала приближение знакомого присутствия... знакомого, но почему-то более жёсткого. Внезапное предчувствие опасности вырвалось из невидимых врат. Чистая, ничем не разбавленная жажда убийства. Оглушительный рёв наполнил воздух, возвещая о прибытии из духовного мира знакомого и в то же время чужого лица — дракона, окутанного густой чёрной тёмной магией. Не колеблясь ни мгновения, он попытался вцепиться в Зилбагиаса, но барьер принца остановил натиск. Похоже, в драконьем облике он не мог полностью пройти через врата, и потому наружу материализовалась лишь его голова, словно в какой-то больной шутке. От этого зрелища Лайла в ужасе прикрыла рот.

Зилбагиас глухо застонал, вливая магическую энергию в барьеры и пытаясь восстановить их.

— Лайла! Быстрее! Я его не удержу!

От отчаянной мольбы принца Лайла вздрогнула, но сейчас было не время бояться.

— Отец! — Лайла заставила себя позвать его, но...

— Гра-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — Решимость её отца была непоколебима, и он продолжал яростно биться о барьер.

— Убить! Тебя! Обязательно! Убить! Убить убить убить!

— О-отец! Это я!

Рёв Фаравги заставил всю комнату дрожать. Хотя физического тела у него не было, его ярость ощущалась вполне явственно. Не то что барьер из костной муки — даже звукоизолирующий барьер мог обрушиться.

— Верните! Верните мне жену! Проклятые демоны! Тёмные драконы! — В его безумно вспыхивающих глазах не было ни следа рассудка.

Фаравги широко раскрыл пасть, и ситуация стала ещё опаснее.

— Он пытается выдохнуть! — Голос Зилбагиаса сорвался на визг. Если Фаравги, чья душа была восстановлена тёмной магией, использует своё световое дыхание, он сотрёт сам себя!

— Отец! Это я! Пожалуйста, выслушай! — Лайла отчаянно замахала руками, пытаясь привлечь его внимание, но он её просто не замечал. Может, в человеческом облике он её не узнавал? Несмотря на её крики, он всё равно не замечал собственную дочь?

Пустота, вызванная некромантическим призывом, скорбь, вид отца, охваченного таким безумием, — всё ударило по Лайле разом, доводя её почти до слёз.

— Га-а-а-а-а! Верните! Верните мою Лайлу! Верните мою дочь!

И тогда, когда Лайла стояла прямо перед ним, он взревел её имя.

— О-отец...! Я же уже сказала, это я!

Её жалкая беспомощность достигла предела...

...и она сорвалась.

Теперь она вспомнила: таким её отец был всегда, даже при жизни. Упрямым, со склонностью терять из виду главное!

— Твоя дочь прямо здесь! — крикнула она ему сквозь слёзы. Внутри неё что-то закипало. Он всегда был таким. Всегда! — Идиот!!!

Лайла закричала, и вместе с криком из её рта вырвалась вспышка света. Поток света пробил барьер и ударил духовное тело Фаравги прямо в лоб. Воздух наполнился шипением, будто вода попала на раскалённую сталь. Фаравги с криком отшатнулся, а Зилбагиас уставился на Лайлу в чистом потрясении. Совершенно не понимая, что только что произошло, Лайла закрыла рот ладонью.

— Драконы могут использовать дыхание в человеческом облике?!

— М-могут?.. — Это был единственный ответ, который растерянная Лайла смогла выдавить перед широко раскрытыми глазами принца.

— То есть ты только что использовала... — пробормотал он, будто в оцепенении. Наверное, он был прав, пусть удар и вышел слабым, как у младенца. Но дыхание в человеческом облике? Лайла никогда о таком не слышала. Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

— Лай... ла?.. — Этот миг прервал звук, похожий на скрежет двух металлических пластин.

— Отец?!

Вернув внимание к кругу, Лайла увидела, как голова её отца качается из стороны в сторону, будто его резко вырвали из глубокого сна. Тёмная магия дымом клубилась у него вокруг лица, но...

— Этот голос... это... Лайла?.. — По большей части рассудок к нему вернулся. Лайла почти не верила своим глазам.

— Да, это я! Отец... слава богам... — Лайла в изнеможении опустилась на пол.

— Где... я?..

— В замке Короля демонов. — Зилбагиас шагнул вперёд. — Я использовал некромантию, чтобы пробудить твою душу, вождь белых драконов Фаравги.

— Ты, ублюдок...! — Фаравги оскалил клыки и начал рычать. Лайла боялась, что он снова сорвётся в ярость, но в его враждебности теперь была тень замешательства.

Возможно, дело было в том, сколько времени он пробыл во сне духовного мира. Но казалось, причина в чём-то ещё. В чём-то как будто... ином.

— Принц демонов Зилбагиас, верно? — осторожно заговорил дракон, словно его безумие было лишь сном.

— Верно, — напряжённо кивнул Зилбагиас.

— Я не понимаю, — пророкотал Фаравги. — В последние мгновения я это видел, Зилбагиас.

Лайла с недоумением склонила голову. Что он видел? И почему одна мысль об этом заставила Зилбагиаса полностью окаменеть?

— Ты демон, разве нет? Тогда как... — глаза Фаравги подозрительно сузились.

— Как ты использовал святую магию?

†††

Мне конец. Пока по лицу начал струиться холодный пот, Лайла лишь смотрела на меня в недоумении. Похоже, она не поняла слов отца.

Как-нибудь, хоть как-нибудь, нужно придумать отговорку. Это последний шанс!

— О чём ты говоришь?

— Не прикидывайся дураком, — прорычал Фаравги в ответ на мою попытку отмахнуться. — В последние мгновения я видел серебряный свет, исходивший от твоего клинка. И жжение, когда он рассекал мою шею...!

Краем глаза я увидел, как Лайла напряглась.

— Без всякого сомнения, это была та самая святая магия, которой пользуются герои!

— Уверен, что тебе не показалось?

— Невозможно! Я видел такую святую магию бесчисленное множество раз! Она была точно такой же!

Он не собирался уступать. Этот тип такой упрямый! Он не ошибался, но даже если бы ошибался, ни за что бы не отступил. Как же с ним хлопотно!

— Хм... теперь я вспомнил ещё кое-что. Ты ведь даже сумел заблокировать моё дыхание полной силы щитом?!

— А что мне ещё оставалось?

— И у тебя в комнате валяется меч!

Как назло, его острые глаза заметили Адамас, лежавший в углу комнаты. А потом, будто поражённый молнией, он снова резко перевёл на меня потрясённый взгляд.

— Ты... ты герой, ставший демоном?!

Я потерял дар речи. Фаравги был слишком порывистым. Он следовал за эмоциями без малейшего колебания, к каким бы выводам они его ни приводили. Наверняка в прошлом это не раз заводило его в самые разные ошибки и заблуждения. Однако на этот раз они привели его прямо к истине.

Мне нужно было что-то придумать, но в голову ничего не приходило. Я подумал захлопнуть врата, но с огромным телом Фаравги, похоже, это не вышло бы. Проклятье. Хотя, погоди, если я сейчас просто вышвырну его обратно, то практически признаю, что он сказал правду. А теперь, когда он знает, я не могу позволить ему вернуться в духовный мир! Его подозрения в любой момент могут просочиться наружу! Что мне вообще делать?! Я судорожно искал решение.

— О... — Сбоку раздался голос, похожий на вздох. Повернувшись к Лайле, я увидел, как она смотрит на меня снизу вверх... и в её глазах появилось новое понимание. Почему я так хорошо обращался с дочерью предателя? Ей, наверное, всегда было странно. Почему я так привязался к святой Лилиане? Почему так люблю мечи?

Если я герой, тогда... всё сходилось.

— Что здесь вообще происходит? — простонала Анте. — Как всё могло дойти до такого? Хотя теперь бессмысленно сокрушаться. Это на порядки лучше, чем если бы правда раскрылась при Энме.

И правда. Если бы я не принял сегодняшнее решение, это случилось бы на одном из уроков Энмы.

— Мы зашли так далеко, теперь пора собрать волю в кулак, Александр, — торжественно объявила Анте. — Либо сделай их союзниками... либо заставь замолчать навсегда.

У меня было только два выбора. А значит, выбор на самом деле оставался один. Я вздохнул. Долго, протяжно.

— ...Верно. — Снова проверив звукоизолирующий барьер, я сдался и кивнул. Расслабив плечи, я вновь посмотрел на Фаравги — уже не глазами надменного принца демонов, а взглядом старого товарища. — Я был человеческим героем. Тем, кто вместе с тобой штурмовал замок Короля демонов.

Глаза Фаравги и Лайлы широко раскрылись.

†††

Лайла не могла поверить своим ушам. Зилбагиас рассказывал о прошлом, о своей истинной личности. Теперь стало понятно, почему он никогда не казался пятилетним ребёнком. На самом деле он был старше неё.

— Как такое вообще произошло?.. — Хотя отец сам угадал его истинную личность, откровение о перерождении Зилбагиаса потрясло его не меньше. — Почему?! Тогда! Почему ты ничего не сказал?! — И, естественно, он разозлился. — Разве мы не могли стать союзниками?!

— Это ты использовал дыхание сразу после нашей встречи! — процедил Зилбагиас сквозь зубы. Это тоже удивило Лайлу. Обычно принц был так спокоен, так собран. Впервые она увидела, как он выплёскивает сырую эмоцию. И одновременно поняла: всё его поведение, которое она знала, было маской.

— К тому же... я не мог ничего сказать, — продолжил он, и лицо его исказилось в гримасе. — Ты никак не мог знать, но на приличном расстоянии за нами наблюдали демонические сопровождающие. Они увидели твоё дыхание и начали паниковать. Более того, вскоре после этого появился ещё один принц демонов с заданием уничтожить тебя, — почти выплюнул он, говоря о собственном брате. — Конечно, я хотел сотрудничать с тобой. Но... единственный способ сделать это — убить всех моих подчинённых и стражников. До единого. Никого нельзя было оставить в живых.

Именно такое решение ему пришлось принять. Бросив взгляд на Лайлу, он помрачнел, но всё же продолжил говорить ясно.

— Я взвесил риски и выгоды обоих вариантов. И в конце... решил, что моё нынешнее положение, моя нынешняя позиция дадут лучший шанс! Поэтому я убил тебя! Всё ради того, чтобы...

Ради того, чтобы победить Короля демонов.

Фаравги зарычал; его челюсть задрожала, словно он вот-вот снова сорвётся в ярость. Но, понимая сложность положения принца и учитывая, что их конечная цель совпадала, он сумел сдержаться — пусть едва-едва.

— Нам просто... не повезло до предела, — пробормотал Зилбагиас. — Почему ты сразу не ушёл?

— Если бы у меня было ещё несколько дней, я накопил бы достаточно силы, чтобы стряхнуть проклятие с крыльев. — Фаравги закрыл глаза, и по его лицу прошла горечь. — Обычно я бы поспешно бежал и спрятался, но... я был уже так близко. Впрочем, если правда, что вскоре после этого прибыл другой принц, это, пожалуй, всё равно ничего бы не изменило...

Несмотря на огромную разницу рас, выражения у них были на удивление похожи.

— Отец... — наконец позвала Лайла, когда разговор стих.

— О, Лайла. — Фаравги болезненно улыбнулся ей. — Прости за те великие беды, которые я на тебя навлёк.

— Отец... почему ты покинул замок?

Оруфен всегда говорил ей, что отец забрал белых драконов и сбежал. Её всегда заставляли верить в это, но теперь она едва могла поверить, что её отец, пусть и порывистый, мог настолько безрассудно отбросить будущее своего народа.

Глаза Фаравги наполнились гневом, из горла снова поднялось рычание.

— Оруфен, проклятый тёмный дракон...!

— О-отец! Пожалуйста, успокойся!

— П-прости! — Испуганный голос дочери быстро вернул его к реальности. — В этом состоянии эмоции легко берут верх... холодная тьма словно пытка...

Это было понятно. И глубоко в сердце Лайла тоже это понимала. Несмотря на то что он был созданием света, его окутывала такая плотная тёмная магия.

— Тёмные драконы нас обманули, — начал он объяснять. С белыми драконами несправедливо обходились при распределении ресурсов и назначении на фронтовые поля боя. Фаравги собрал лидеров их фракции, чтобы подать официальный протест, но тёмные драконы устроили им засаду и, пока они были в человеческом облике, наложили на них проклятие безумия.

Фаравги едва смог ему сопротивляться, но другие, более молодые драконы не справились: вернулись в драконий облик и, к счастью, начали яростно бросаться на напавших тёмных драконов.

— Это было не похоже на наши обычные столкновения. Это была настоящая битва насмерть.

В этой схватке погибло немало молодых драконов, а также жена Фаравги, Фрейя. Услышав имя матери, Лайла прикусила губу.

— Когда бой разгорелся сильнее, появился этот ублюдок Оруфен! И держал тебя заложницей! Он сказал, что бой закончится только если мы уйдём... так что у нас не осталось выбора, кроме как оставить тебя и бежать!

Пока дракон говорил дальше, из его глаз полились чёрные капли.

— Прости меня...! Из-за моей слабости тебе пришлось столько вытерпеть...! Тогда, как бы мы их ни ненавидели, мы всё ещё считали их братьями. Но они явно видели в нас лишь врагов.

И белые драконы этого не заметили. Фаравги полностью брал на себя ответственность за то, что они ослабили бдительность.

— Все твои страдания — моя вина... Прости... прости меня...! — Хотя барьер не пускал его, Фаравги пытался прижаться мордой к дочери как можно ближе.

— Отец...! Это не твоя вина! — ответила она дрожащим голосом, и слёзы полились из её глаз.

— А потом... чтобы отомстить, мы объединились с людьми... — Взгляд Фаравги вернулся к Зилбагиасу. — Остальное тебе известно. Уверен, мы причинили тебе ещё больше хлопот. По правде говоря, я должен радоваться, что ты всё ещё жив... — И тут он, кажется, понял кое-что. — Но... почему Лайла с тобой?

— Пожалуйста... я объясню, только постарайся сохранять спокойствие, — медленно сказал Зилбагиас. — В качестве извинения за то, что на меня напал дракон, Оруфен подошёл ко мне как представитель всех драконов и отдал её мне как мирное подношение.

Челюсть Фаравги отвисла. Потребовалось мгновение, чтобы смысл этих слов дошёл до него.

А когда дошёл, рёв Фаравги не заставил себя ждать.

— Будь ты проклят, Оруфен!!! — Он взорвался. Его ярость едва не разбила барьер на куски. Но когда эта ярость начала переходить в дыхание, собственная световая магия обожгла его, и потрясённый Фаравги вернул себе хотя бы подобие спокойствия.

Он выплюнул облака дымного осадка, лицо исказилось от боли. Зрелище было жалким, совсем не подобающим главе белых драконов. В этом состоянии он не мог контролировать даже собственный нрав.

— Я делал всё возможное, чтобы... хорошо с ней обращаться. — Зилбагиас склонил голову. — Поэтому я и призвал сегодня твою душу.

— Что ты имеешь в виду?

— В последнее время я изучаю некромантию... — Фаравги снова потрясённо слушал, узнав, что должен стать материалом для следующего урока Зилбагиаса. Учитывая ужас, который Лайла испытала, услышав эту новость, она даже не могла представить, что чувствовал её отец.

— Т-тогда... что со мной будет?

— Успокойся. Я не собираюсь причинять тебе вред. Честно говоря, теперь, когда ты знаешь мою истинную личность, я всё равно не могу позволить твоей душе свободно бродить где попало.

Лайла и Фаравги одновременно посмотрели на принца.

— Собственно... я собирался запечатать твою душу во что-нибудь, чтобы защитить её. Ну, если ты согласишься.

Её отец — Фаравги — умолк и посмотрел на дочь. Лайла нервно сглотнула.

— ...Понимаю. — Наконец он поднял взгляд. — Я благодарен тебе, герой.

Лайла облегчённо выдохнула, услышав ответ отца, —

— И всё же я отказываюсь.

— но его следующие слова заставили и её, и принца потрясённо уставиться на него.

Лайла совершенно растерялась. Почему? После всего, что Зилбагиас сделал, чтобы дать ей ещё один шанс побыть с отцом, почему?

— Фаравги... я понимаю твою драконью гордость. — Зилбагиас первым пришёл в себя и говорил почти так, будто пытался успокоить дракона. — Стать слугой-нежитью унизительно, я знаю. Понимаю, но если ты сможешь вынести это ради дочери...

— Дело не только в этом, — перебил его Фаравги. — Не только в этом, герой. — Лицо его было удивительно спокойным. — Тебе не понять. Это чувство, будто моё «я» сдирают с меня — понемногу, миг за мигом. Это чувство утраты будет длиться вечно. Возможно, эту утрату можно было бы чем-то восполнить, но то, что останется, уже не будет мной.

Лайла и Зилбагиас сглотнули. Световая магия, из которой состояла его душа, и тёмная магия, лежавшая в основе некромантии, были слишком различны.

— Чем больше проходит времени, тем сильнее я превращаюсь во что-то совсем иное. Достаточно подумать о том, что будет потеряно... — Фаравги закрыл глаза. И затем внутри него начала подниматься световая магия.

— Подожди, что ты делаешь?

— Лайла. — Не обращая внимания на запаниковавшего Зилбагиаса, он повернулся к дочери. — Когда я смотрел смерти в лицо, больше всего я жалел о том, что не смог ничему тебя научить. Ты была слишком мала, чтобы учиться магии нашего рода. Как по положению солнца и звёзд находить путь. Даже как плавать... Я не успел научить тебя ничему из этого.

Лайла тоже начала паниковать, но Фаравги мягко рассмеялся.

— Знаешь ли ты, что мы, драконы, умеем плавать даже в море? Наверное, ты его ни разу не видела. — Его взгляд стал далёким. — В молодости я много дней проводил с твоей матерью, играя в воде. Мы грелись на песке и плавали сколько хотели. Мы всегда надеялись, что когда-нибудь, когда ты подрастёшь, отправимся туда всей семьёй...

— О-отец? — Лайла почувствовала: сейчас произойдёт что-то ужасное. Почему её отец так спокоен? Это было похоже... Похоже...

— Поэтому, Лайла, — мощным голосом произнёс Фаравги, — всю мою магию, все мои знания я передам тебе!

Вспыхнула световая магия. Воздух наполнился шипением: она начала выжигать душу Фаравги.

— Эй! Что ты делаешь?! — закричал Зилбагиас. — Если используешь световую магию, ты уничтожишь собственную душу!

— Остановись, отец! — Лайла попыталась схватить отца, чтобы остановить, но барьер Зилбагиаса не позволял ей приблизиться.

— Ха-ха-ха! Оставить собственному ребёнку всё до последней крупицы себя — вот моё истинное желание! И тебе это, конечно, тоже послужит! — Хотя пламя только усиливалось, Фаравги посмотрел на Зилбагиаса с довольным выражением. — Если моя душа погибнет так, никакая некромантия не сможет вытащить твой секрет!

Глаза Зилбагиаса снова расширились.

— Подожди, не спеши! А как же антроморфия?! Если ты сможешь пользоваться ею как нежить, возможно, будешь жить в человеческом облике! Тогда тебе не придётся вот так себя ранить...

— Глупец! Я гордый белый дракон! Хотя я ценю твои намерения, герой, я отказываюсь подчиниться такой «жизни» в качестве твоего питомца-нежити! — Фаравги гордо рассмеялся.

— Парадейсос Космос!

Я — воплощение света!

Свет, настолько ослепительный, что трудно было поверить, будто он исходит от угасающей души, наполнил комнату.

— Эгокентури Империфас!

Запечатлей это зрелище в своих глазах!

Он сиял ярко, как полуденное солнце.

— Оте— — Весь свет хлынул к Лайле. Влился в неё. Все знания её отца, все его навыки, вся его магия. Все его чувства. Всё напрямую влилось в её сердце, несясь на этом сияющем потоке.

Она узнала, как читать звёзды, как её отец учился этому у старших драконов. В своей памяти она сидела рядом с юным отцом на горном склоне ночью и слушала, как старейшины объясняют созвездия.

Она узнала, как её родители познакомились в юности. Сказав, что отправляются на охоту, они тайком ушли играть на пляж. Она ощутила морской ветер, которого никогда не чувствовала, и приятное ощущение плавания в солёной воде.

Она вспомнила, как они с друзьями соревновались, кто взлетит выше, кто сможет добраться до солнца. Вспомнила потрясение от того, что на такой высоте воздух настолько тонок, что крылья уже не могут его ухватить. Что холод так велик, будто каждый вдох наполняет горло льдом. До солнца они так и не добрались, и со смехом спланировали обратно к земле... к миру, который с этой высоты уже казался круглым.

Бесчисленные воспоминания, огромные объёмы знаний продолжали вливаться в Лайлу. Вместе с магией их народа.

Лайла родилась. Её милота была невыносимой. Каждое крошечное усилие, которое она делала, радовало глаз. Она пыталась летать и даже плеваться дыханием, хотя была всего лишь младенцем. Несомненно, однажды она вырастет и превзойдёт самого Фаравги — эта мысль наполняла его сердце гордостью. Казалось, она сможет долететь до самого края света.

— Лайла. Моя милая Лайла...

Сияющие, искрящиеся, тёплые воспоминания укоренились в её сердце. Она подошла ближе к отцу, подняла на него взгляд, и он склонился, чтобы потереться о неё носом. Гладя его чешую, она обхватила его руками.

— Ты смогла принять всё, что у меня было... Я так рад, — говорил он голосом человека, освобождённого от злого духа. — Пока всё не потерялось. Пока я не превратился во что-то другое. Ты получила всё...

— Отец... — Теперь она знала, насколько дорога была ему. Отец никогда её не бросал. Он отдал ей всё, даже ценой собственной души. Возвращение этого чувства беспомощности было невыносимым, и она заплакала.

— Всё хорошо. Я понимаю, Лайла. Теперь ты знаешь всё.

Лицо её сморщилось от рыданий, и Лайла прижималась к отцу так крепко, как только могла... но его могучее, величественное присутствие становилось всё слабее и слабее.

— Ах...

— Значит, это прощание. Настоящее.

Он исчезал. Её отец исчезал.

— Нет... — Когда отец начал таять, она попыталась вцепиться в него ещё сильнее. — Нет! Я не хочу! — закричала она. — Почему?! Почему?! Я ведь только теперь снова тебя увидела...!

Так не уходи. Он мог исчезнуть позже. В конце концов, он уже передал ей все воспоминания. Но ведь всё равно мог ещё немного остаться...

— Я хотела ещё поговорить с тобой! — Всё, что она хотела сказать, всплывало на поверхность и исчезало, так и не став звуком. Она могла лишь плакать и всхлипывать.

— И я тоже хотел, — сказал отец, и голос его становился всё дальше. — Но чем дольше мы будем вместе... тем больнее будет расставаться. Во всей своей драконьей гордости я сказал себе именно это. Поэтому и перешёл черту. — С горькой улыбкой он закончил: — Прости, что я такой жалкий отец.

Её руки уже не могли до него дотянуться.

— Отец! Не уходи! Отец!!!

Теперь он был по-настоящему далеко.

— Лайла... ты... — Последняя слабая частица отца коснулась её лба, словно последний нежный поцелуй. — Не думай о мести... не думай о гордости. Просто... будь счастлива...

Просто проживи радостную жизнь.

С этими словами и последним слабым смешком присутствие Фаравги наконец исчезло.

— О-отец... — прошептала Лайла.

Но ответа не было. И она понимала, что его уже никогда не будет. Горячие слёзы снова хлынули из её глаз, и она зарыдала.

Не думай о гордости. Просто проживи счастливую жизнь. Эти добрые слова всплыли на поверхность её сознания, остатки воспоминаний, оставленных в её сердце.

— Спасибо, отец... но... — шмыгнув носом, она заставила себя улыбнуться. — Но... я плохая девочка. Поэтому я не сделаю так, как ты сказал! — Вытирая слёзы, она подняла взгляд. — Я обязательно... когда-нибудь...!

Она обязательно превзойдёт даже собственного отца.

Она обязательно станет...

— ...гордым белым драконом!

†††

Я держался в углу комнаты, изо всех сил стараясь не вторгаться в их и без того слишком короткий семейный миг. Всего за одно мгновение Лайла унаследовала магию Фаравги. Это было слишком коротко даже для последнего прощания.

Лайла рыдала. Впервые я видел от неё такую открытую, необузданную эмоцию.

Что до меня... я испытывал к Фаравги лишь уважение: он позволил сиянию собственной жизни выжечь себя в её памяти. Ради дочери он без малейших колебаний стёр свою душу.

Невероятный отец. Поистине гордый белый дракон.

Я сделаю всё, что смогу, чтобы защитить Лайлу ради тебя. Поэтому, пожалуйста...!

Хотя я знал, что его душа теперь исчезла навсегда, я всё равно не мог не вознести последнюю молитву.

Покойся с миром!

— Итак, о том, как нам действовать дальше... — пробормотала Анте.

Да, пожалуй, теперь нужно беспокоиться ещё и об этом. Всё это едва ли было концом. Скорее можно сказать, это было начало.

Наконец вытерев глаза, Лайла подняла на меня взгляд. Её глаза сияли золотом, в них горел яркий свет. Такой сильный взгляд я никак не ожидал от неё увидеть.

— Лайла.

— Эм...

Мы оба попытались нарушить молчание одновременно.

— Говори.

— Нет, прошу вас.

— Ничего, я послушаю, — сказал я и опустился на колено, чтобы оказаться на одном уровне с ней, всё ещё сидевшей на полу.

Спустя короткое время Лайла тихо склонила голову.

— Спасибо. За то, что призвали моего отца. И... дали мне шанс попрощаться. — На её лице появилась слабая улыбка. — Спасибо.

Мне не казалось, что сделанное мной вообще достойно благодарности. Скорее я чувствовал себя жалким из-за того, что не смог сделать больше.

— Я рада, что наконец смогла это сказать.

Я отчаянно старался не дать лицу исказиться в гримасу. В отличие от меня, плечи Лайлы опустились, словно накопленное за годы напряжение наконец вышло наружу.

— Я правда вас ненавидела, — продолжила она. Хотя её спокойное признание едва не остановило мне сердце, в её словах звучала мягкость. — Даже несмотря на то, что вы были так добры ко мне. Несмотря на всё, что сделали для меня. Я не могла перестать думать о том, что вы убили моего отца. И не знала, что должна по этому поводу чувствовать.

— Это понятно. Не нужно себя за это корить, — наконец выдавил я. — Ты говоришь, что я хорошо с тобой обращался, но всё равно только как со служанкой. Это едва ли возмещает потерю отца...

— Я слышала от Гаруньи, что, если бы не путаница в документах, меня, скорее всего, передали бы другому принцу, — сказала Лайла, глядя в окно на ночное небо. — Если бы так вышло... насколько всё было бы иначе? Возможно, я умерла бы гораздо раньше... — Её взгляд резко вернулся ко мне. — Поэтому я благодарна. Правда. И к тому же, пусть всё было так недолго, вы дали мне шанс попрощаться с отцом...

В её глазах снова выступили слёзы, но она вытерла их.

— Я бы солгала, если бы сказала, что теперь всё хорошо и радостно... но я не могу тратить время, плача как ребёнок. Отец бы меня засмеял. — Она сама тихо рассмеялась. — Я стану драконом, которым мой отец сможет гордиться.

Что ж... похоже, это была не просто девочка, нуждающаяся в защите. Теперь она пыталась встать, пыталась расправить крылья сама.

— Поэтому я хочу сказать вам то же самое. Вам больше не нужно себя за это корить.

Ого. Похоже, мне с этой девочкой не сравниться, да? На это мне нечего ответить.

— Хорошо. Спасибо, Лайла. — Сердцу вдруг стало легче. Впервые я понял, какой груз всё это время нёс. — Спасибо.

Правда. Я никак не ожидал, что она сможет простить такого, как я.

Мы обменялись неловкими улыбками. К сожалению, этот невероятно приятный миг не мог длиться вечно.

— Думаю, нам нужно поговорить. О том, что будет дальше.

Лайла серьёзно кивнула.

— Хотя на полу сидеть незачем. Давай на диван.

— Ах, да. Спасибо.

Перебравшись на диван, мы смотрели на теперь пустой барьер из костной муки и обсуждали, что будем делать дальше.

— Значит, ваш план...

— Да. Уничтожить демоническое королевство, — кивнул я. — Или, по крайней мере, убить Короля демонов и его преемников. После этого королевство вскоре должно рухнуть. Ради этой цели я собираюсь полностью использовать своё положение здесь.

— И кто ещё об этом знает?

— Анте, потому что она всегда внутри меня. Лилиана. И теперь ты.

Лицо Лайлы стало немного забавным.

— Эм... Лилиана?

— Да... даже с учётом её нынешнего состояния. — Я подумал о Лилиане, сидевшей за пределами комнаты, где я велел ей ждать. — Единственный способ вытащить её из тюрьмы ночных эльфов был временно запечатать её воспоминания. Хотя сейчас печать уже снята, э-э... похоже, она пока решила оставаться такой.

Когда я объяснил, что пережитое заставило Лилиану отвергнуть собственные воспоминания, по лицу Лайлы прошла печаль.

— В мыслях я всегда считала, что мне хуже всех. Видимо, это было наивно. Всегда найдётся рыба крупнее, наверное...

Ладно, я понимаю, у Лилианы ситуация супер трагичная, но твоя тоже была довольно плохой, знаешь ли?

— Не нужно устраивать из этого соревнование.

— Наверное. Простите.

— Ничего, тебе не за что извиняться. В любом случае, когда она восстановится, я собираюсь найти способ вывести её отсюда. — Я посмотрел Лайле в глаза. — Именно поэтому... мне нужен способ передвижения, совершенно независимый от других моих слуг. Что-то, что даст мне настоящую самостоятельность.

В голове Лайлы словно вспыхнул свет.

— Ах...! — Она крепко сжала руки. — Значит, здесь нужна я!

— Верно. Если ты сможешь помочь мне, когда придёт время, я буду бесконечно благодарен...!

— Конечно!

Слава богам. Я боялся, что она скажет что-нибудь вроде: «Гордый дракон никому не позволяет на себе ездить».

— Но... — Её лицо помрачнело. — Раз уж речь о ваших слугах... значит, однажды вы... предадите и их, верно? Вине и Гарунью тоже? — Она нанесла удар прямо в живот, выбив из меня воздух.

— Однажды... да. — Я сглотнул и признался сквозь зубы. — В прошлой жизни убили обоих моих родителей. Отца — руками четвёртого принца демонов, Эмергиаса. А мать — ночной эльф.

Теперь сглотнула уже Лайла.

— Более того, Альянс заражён информационной сетью ночных эльфов. Как колонией термитов: они сеют раздор и хаос повсюду. Поэтому моя месть не ограничивается демонами, она касается и ночных эльфов. — После всего, что произошло, не было смысла скрывать свои чувства. И всё же, как бы жалко это ни звучало, я не мог заставить себя встретиться с ней взглядом, произнося это. Я лишь терпел тяжесть её взгляда за пределами моего поля зрения. — Вине была добра ко мне с самого детства. Но... это совсем другой вопрос.

А ещё была Гарунья.

— Что до Гаруньи, я не хочу растоптать её великую доброту и верность. Правда не хочу. — К кошачьей зверолюдке у меня не было личной обиды. — Но зверолюди из племени белых тигров долго страдали от угнетения людей. Они нас ненавидят и держат сильную обиду. Примерно как моя ненависть к демонам и ночным эльфам.

Лайла слушала молча.

— Что делать с Гаруньей... я понятия не имею. И прекрасно понимаю, как жалко это звучит.

Я убью Короля демонов. Истреблю его потомков. Заставлю ночных эльфов заплатить и уничтожу Тёмный портал. Обращу демоническое королевство в пепел. Но когда речь заходила о зверолюдях... нетрудно было представить, что случится, когда они лишатся защиты демонов, но...

— Я не знаю, что делать. — Я нерешительно поднял глаза на Лайлу и встретил на удивление мягкое выражение лица.

— Если бы вы сказали что-нибудь вроде «какая мне до них разница»... это, наверное, было бы страшно. — Робко она протянула руку и положила ладонь мне на плечо. Её маленькая рука была неожиданно тёплой. Кажется, она не меньше моего не знала, что сказать.

И в этом был смысл. Будь ответ простым, мои страдания не были бы такими огромными.

— Пока что оставлю этот вопрос в памяти. — Я понимал, что лишь откладываю неизбежное, но всё равно двинул разговор дальше. — Таков мой план на будущее. Я хочу как можно лучше использовать роль принца, чтобы сокрушить демоническое королевство. Если появится возможность, я также хочу дать Лилиане свободу и передать информацию Альянсу. Насколько я могу судить, шпионская сеть ночных эльфов пока не проникла к лесным эльфам... — По иронии, хоть ночные эльфы и были мастерами маскировки, изобразить лесного эльфа они не могли.

— А что... с драконами? — нервно спросила Лайла.

— Это... сложно. Я сказал матери, что моё хорошее отношение к тебе — часть видимости...

— Вашей матери?

— Ох, точно. Эрцгерцогине Пратифье. — Я едва не ахнул от собственной оговорки. Ну же, я ведь должен быть Александром!

— Прати и другие высокопоставленные демоны боятся восстания драконов. Поэтому... — Я изложил Лайле «план» использовать её как символ, чтобы объединить бывшую фракцию белых драконов.

— Фракция белых драконов... — повторила Лайла, и по её мутному выражению казалось, что ей трудно всё это осмыслить. — Когда я жила в пещере с другими драконами... некоторые меня не травили. Просто наблюдали издалека. — По её лицу прошла тёмная, пустая тень. — Наверное, они принадлежали к той самой фракции, о которой вы говорите. — Тон её был таким, будто эта фракция не имела к ней никакого отношения.

— Честно говоря... как бы странно это ни звучало после заявления, что я стану гордым драконом... — Лайла словно сжалась. — Я так долго провела в этом облике... что почти не чувствую себя драконом. Отец и мать — другое дело... но драконы из пещеры кажутся мне представителями совсем другой расы...

Ну и что ты сделал с этой девочкой, Оруфен?

— Но всё же я не хочу никого ненавидеть. Это было бы... слишком больно, — сказала она, прижимая руки к груди. — И всё же я не могу сказать, что меня волнует, что будет с тёмными драконами. — Несмотря на колебание, она ясно выразила свои чувства. Ей было всё равно, что станет с тёмными драконами. — Конечно, я не хочу, чтобы те, кто на меня не нападал, пострадали больше, чем необходимо, но...

— Понятно. Честно говоря, я пока не слишком обдумывал эту деталь. В наиболее вероятном сценарии... я столкну тёмных драконов с демонами.

Лайла кивнула. В её серьёзном выражении не было ни тени презрения к тёмным драконам, ни удовлетворения от их будущей участи.

Бедные тёмные драконы. У них прямо на коленях лежал шанс на спасение, но они сами раздавили его своими руками. Возможности сожалеть об этой ошибке или задуматься над ней у них, скорее всего, уже никогда не будет.

— На этом примерно всё. Хотя мне хотелось бы обсудить ещё многое... если мы продолжим, остальные могут что-то заподозрить, — сказал я, думая о тех, кто ждал за дверью. — В любом случае, пожалуйста, держи всё это в тайне.

— Конечно. — Лайла снова кивнула, крепко сжав руки.

— Когда ты сможешь летать, мы, наверное, сможем использовать небо для тайных разговоров.

— Я научилась летать у отца. Так что, думаю, совсем скоро уже смогу! — заявила она с силой, которую редко можно было от неё увидеть. Правда, он передал ей настолько много?

— Отлично! Но, наверное, придётся объяснить это Прати.

Лайла склонила голову.

— Объяснить что?

— Нам понадобится доказательство, что тебе можно полностью доверять. Прати, э-э... довольно сильно переживает, что однажды ты нас предашь.

— Ах... — Лайла кивнула, ничуть не удивившись. — Но как нам это доказать?

— Насколько касается Прати, я собираюсь сказать ей, что научил тебя мыслить логически о будущем — твоём и драконов. И что единственный способ обеспечить это будущее — заручиться помощью союзников.

— Значит... нам нужно дать ей причину, показывающую, что я точно никогда вас не предам?

— Верно. Есть идеи? — спросил я, видя её задумчивое выражение и почти ничего не ожидая.

Лайла кивнула.

— А если мы поженимся?

Её неожиданное предложение заставило меня только беззвучно захлопать ртом.