Звук выстрела прокатился по лесной полянке. И пуля по касательной задела черепушку скелета. Тот дёрнул башкой, а затем бросился на меня, как на горячо любимого родича.

— Сука! — разочарованно выдохнул я и ловко встретил нежить ударом приклада.

Удар пришёлся в грудную клетку скелета и повалил его на спину. Но тот успел полоснуть меня по руке скрюченными пальцами, которые оказались едва ли не острее опасной бритвы. Я завопил от боли и лихорадочно посмотрел на левое предплечье. Его украсили четыре глубокие царапины. Горячая кровь сразу же закапала на траву, вытоптанную моими ногами. Но кость была не задета, так что я наплевал на боль и продолжил отчаянно сражаться.

Мы с дедом начали спина к спине торопливо отступать в направлении тропинки, старательно отстреливаясь от нежити. Но не все наши выстрелы достигали цели. Какие-то пули вырывали куски плоти из зомби, не причиняя им вреда, а другие — просто уходили в «молоко».

В воздухе же смешался резкий запах пороха и сладковатый аромат тухлого мяса.

Трупная вонь усилилась, когда старик поочерёдно попал в головы двух зомби. Их черепные коробки взорвались фейерверками из серых мозгов.

После этого Макар чертыхнулся за моей спиной и судорожно полез в карман за патронами.

А я выстрелил ещё раз и снова попал. Пуля вошла в глазное яблоко зомби и вырвала заднюю часть его черепа.

Мертвец рухнул на землю, но оставшиеся трое уже окружили нас. И за одним из них прятался скелет. Он будто командовал зомби и прекрасно понимал на что способно огнестрельное оружие.

И когда моя винтовка сухо щёлкнула, намекая на то, что я потратил все четыре патрона, восставшие мертвецы неожиданно прытко ринулись на нас, словно им вкололи некро-адреналин.

Дед от внезапности такого манёвра даже выронил патроны и растерянно замер. И зомби с остатками седой бороды сумел повалить старика на землю. Макар сдавленно охнул, ударившись головой о плоский камень, лежащий в траве, закатил глаза и потерял сознание. К его морщинистой шее сразу же потянулся раззявленный чернозубый рот трупа.

Я тут же с яростным криком со всей силы опустил приклад винтовки на затылок мертвеца, покусившегося на старика. Его черепушка выдержал мой удар и не раскололась. Зато хрустнула шея. И башка зомби повисла на почти истлевших сухожилиях и остатках мышц. Благо, что ему этого хватило для того, чтобы умереть во второй раз.

И уже в следующий миг я с хриплым выдохом впечатал приклад в оскаленную харю другого зомби. Во все стороны полетели выбитые пеньки зубов и мне в лицо попало несколько смрадных капель чёрной густой крови. Я содрогнулся от омерзения. А мертвец упал на спину. И я, не став мешкать, прыгнул в его сторону и ударил прикладом в покатый лоб. Череп зомби раскололся с музыкальным хрустом, но и приклад разлетелся на несколько частей.

— Млять! — взвыл я от отчаяния, чувствуя, как мои глаза выедает солёный пот.

Я принялся лихорадочным взглядом искать винтовку старика, но на меня уже нёсся последний мертвец. Он решил атаковать с тыла. И я еле-еле заметил его. Но мне всё же удалось резко развернуться и каким-то чудом вонзить дуло винтовки в раскрытую пасть зомби. Инерция его бега и приложенная мной сила дали свои плоды. Ствол винтовку прошёл сквозь хрупкий череп мертвеца. И тот лишился своей псевдо-жизни.

В эту же секунду я почувствовал страшный удар, потрясший мою спину. Там что-то треснуло, отдавшись дикой болью во всём теле. Я истошно заорал и упал на колени, видя перед собой лишь смазанные «мушки». Во рту появился насыщенный металлический привкус, и кровь тонкой струйкой принялась вытекать между губ.

Кто же меня так приложил? Хитрый скелет с зачатками разума? Да, несомненно, он.

Скелет дождался момента и повредил мою спину. А сейчас он обошёл меня, распахнул пасть и вцепился в моё плечо.

Я во всё охрипшее горло завопил от боли. Нежить же вырвала клок мяса и отпрыгнула. Глаза скелета ещё сильнее вспыхнули зеленью, а челюсти принялись пережёвывать мою плоть, ткань косоворотки и кожу. Получавшийся фарш падал на траву.

Я с ужасом глядел на эту картину и даже не мог защититься. Тело отказывалось служить мне. Более того — я безвольно упал на четвереньки и кровотечение усилилось. Бордовая жидкость толчками выплёскивалась из моего рта. А затихающее сердце начало барабанить: это конец… это конец… Второй раз я не выживу. Второго такого амулета у меня нет. Но… я не хочу… не буду! Я не умру! Я всех порву, всем отомщу!

Перед моим мысленным взором встало презрительно смеющееся прыщавое лицо Хрюнова-младшего. Оно вызвало в моей душе такой гнев, что я аж перестал чувствовать боль! Вместо неё пришёл пронизывающий до костей холод. Меня будто голышом засунули в ледяную пещеру.

И я вдруг с изумлением услышал, как позвонки с тихим шелестом встают на место, и как потрескивают рёбра, возвращаясь в исходное положение. Кровь же перестала литься из моего рта.

Да и мой взгляд немного прояснился. И я увидел, что трава вокруг меня стала серой и ломкой. Она словно состарилась за миллисекунды.

Что со мной происходит?! И почему скелет не нападает?! Я с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на него. И в это мгновение раздался выстрел. Пуля разнесла череп нежити, словно глиняный кувшин. Во все стороны брызнула зелёная слизь. И скелет сразу же развалился на десятки фрагментов, которые грудой упали на землю.

Макар отбросил винтовку, с трудом поднялся на ноги и взволнованно похромал ко мне.

— Вань, Ванюшь, ты как? — заголосил дед.

— Бывало и лучше, — прохрипел я окровавленными губами и сумел взгромоздить себя на ноги.

Меня шатало из стороны в сторону, как во время шторма, но я, вроде бы, не собирался помирать. Правда, благостный холод потихоньку уходил, а вместо него ударными темпами нарастала слабость и боль. Но как я выжил? С такими травмами, которые были у меня, долго не живут. Что же млять происходит? Я, конечно, не против такого чудесного исцеления… Но мне хотелось докопаться до истины. Да только мозг стала заволакивать какая-то пелена. И мысли начали путаться между собой.

Я качнул вперёд и едва не упал. Расторопный Макар успел подставить мне плечо. Следом он обхватил меня за пояс и потащил по лесу, прилагая немало усилий. Сам я еле шёл. Ватные ноги не хотели слушаться меня. И даже слух работал как-то неохотно. Причитания деда доносились до меня, словно издалека:

— Как же нас с тобой, Вань, угораздило попасть на такую старую нежить? Скелет же не один год зрел. У него же в черепушке эктоплазма образовалась. И что-то пробудило его. Скелет бы просто так не встал, да ещё и не поднял бы своих немёртвых рабов. Ты, главное, Вань, глаза-то не закрывай. Слушай меня, слушай. Я тебя сейчас до телеги-то доведу, а там уж проще будет. Лишь бы к лекарю успеть. А если надо будет, то и к Смирнову пойду! Он — единственный на весь город маг жизни. Мигом тебя на ноги поставит.

— Да я может и так оклемаюсь, — прошелестел я, с удивлением обнаружив то, что моё тело довольно быстро восстанавливалось. Слабость куда-то стремительно исчезала. А рана на руке уже покрылась запёкшейся кровью. Да что же это такое происходит со мной?

Я взволнованно покосился на Макара и увидел, что его лицо посерело, лоб покрыли капельки мутного пота, а скулы заострились. Дышал же старик тяжело и с хрипами. Из него будто с каждым новым шагом уходила жизнь.

Мой воспрянувший мозг быстро проанализировал ситуацию и сложил два плюс два. Я тотчас отпрянул от старика и решительно заявил:

— Всё, дальше я сам.

— Но как же? У тебя же такие… раны, — дед осёкся, скользнув изумлённым взглядом по моей руке и плечу. Потом потряс головой и скорбно выдохнул: — Чёртова старость. Глаза уже подводят меня. На поляне мне казалось, что скелет сильнее подрал тебя.

— Всего пара царапин, — наигранно беспечно отмахнулся я, взвинчено покосившись на плечо.

Сквозь прореху в косоворотке были видны мягкие ткани, покрытые нежно-розовой кожей. Моя плоть довольно быстро регенерировали, заменив собой откушенный скелетом кусок. Однозначно, это была работа магии. Кажется, я догадываюсь, что произошло… Но надо будет поговорить с Сашкой, чтобы окончательно расставить все точки над i.

Пока же я на всякий случай прикрыл плечо уцелевшей частью косоворотки и внимательно посмотрел на деда. Тот порозовел, на впалые щёки вернулся румянец, а шаги, как и прежде, стали пружинистыми.

И ещё Макара начало отпускать дикое напряжение. Оно уступило место восторженно-возбуждённому состоянию. Из-за чего старик по пути к телеге начал неудержимо трещать, сверкая глазами:

— Ты настоящий богатырь, Ивашка! Спас меня, старика. Вот что бы Сашка делал без меня? А Марья Петровка кого гоняла бы? — дед щербато улыбнулся и продолжил горячо пулять слова: — А я знаешь, всегда хотел сына Иваном назвать. Хорошее русское имя. К сожалению, у меня по причине старости уже не будет отпрысков. Ежели только…

— Ежели только? — отвлечённо повторил я, гоняя в голове сотни мыслей и не особо слушая Макара.

— Приёмыш. Что если мне оформить тебя, как своего приёмного сына? Ну, если ты сам захочешь. И ежели память к тебе не вернётся.

— Не, не вернётся, — пробормотал я, хмуря брови. А затем до меня дошёл смысл сказанного стариком и я радостно выпалил: — Замечательная мысль, Макар Ильич! Просто блестящая!

— Только енто… надо чтобы князь дал добро, — почесал плешь дед и немного скис. — Он сейчас в Калининске. Авось не откажет. У меня есть кое-какие заслуги перед ним. Да и ещё кое-что… Уж не обессудь, но наследство моё получат Сашка, Алёшка и Илья.

— Супер! — нисколько не расстроившись, заявил я, широко улыбнувшись. — Меня такой вариант вполне устраивает.

Это же всё равно огромный подарок судьбы! А мне ведь сегодня, кажется, привалил ещё один презент. Жаль только я едва не погиб и перетрухал так, что колени до сих пор подрагивают.

— На этом и порешим, — удовлетворённо кивнул дед и следом поинтересовался: — Только я не понял… что такое супер?

— Да хрен его знает. В памяти всплыло.

— Наверняка заморское словечко, — угадал Макар и просиял лицом, когда увидел свою телегу.

Вот только лошадь не обрадовалась нашему появлению. Она стала испуганно прядать ушами, раздувать ноздри и тревожно переступать ногами.

А когда я подошёл к ней, то и вовсе — начала истово ржать и крутить головой, будто хотела оборвать вожжи и умчаться куда глаза глядят.

Макар быстро протараторил, отгоняя меня рукой, словно надоедливую муху:

— Отойди, Вань. Не видишь, что животное крови испугалось? У тебя же вон вся рука, да и на плече что-то осталось. Уйди в сторонку и листвой хотя бы оботрись, а я пока её успокою.

Я хмыкнул и отошёл к деревьям. Там взял охапку опавших листьев и стал оттирать кровь.

Дед же принялся что-то ласково шептать на ухо лошади и нежно поглаживать её по шее, пропуская между узловатых пальцев пряди блестящей на солнце гривы. Животное постепенно успокаивалось, но всё равно иногда испуганно косилось на меня.

Всё же спустя пару минут коняга совсем успокоилась. И тогда я торопливо забрался на телегу. А старик сел на козлы и направил нашего трусливого скакуна в сторону города.

По пути к Калининску я, скрипя от натуги мозгами, размышлял над тем, что случилось на поляне. Но без Сашки я во всей этой хреновине разобраться не смог. Так и придётся с ним поговорить.

И вскоре мне выпала возможность пообщаться с Шуриком тет-а-тет. Правда, случилось это ближе к вечеру, когда я успел поесть, искупаться и три раза в кругу будущей семьи в подробностях поведать о том, что произошло в лесу. Марья Петровна во время моего рассказа бледнела, Сашка таращил глаза, а дед всем свои видом показывал, что он ещё тот орёл. Рано его списывать со счетов.

Хорошо хоть после третьего раза Макар Ильич отправился к князю, а Марья Петровна вспомнила, что у неё тесто к пирожкам подходит. Шурик же пошёл в свою комнату. И я через несколько минут шмыгнул за ним.

Корбутов-младший, сгорбившись, сидел на стуле. А на столе перед ним лежал потрёпанный учебник. Парень сосредоточенно читал его в свете керосиновой лампы и порой что-то писал в тетрадке. Он почти всё своё время проводил за подготовкой к академии. Так что если мне с ним когда-нибудь и придётся конфликтовать, то только из-за того, что я скажу «ложить» вместо «класть».

Да и по натуре Шурик был скромным и не вспыльчивым. В этом тучном семнадцатилетнем парне совсем не оказалось места для гневливости и злости.

Физиономия же у Шурика была круглой, с крупными чертами, большими небесно-голубыми глазами и пухлыми щёчками херувима. А его кудрявые средней длины волосы имели цвет соломы. Ну, вылитый чувак из глубинки. Он бы мог спокойно играть в кино Иванушку-дурачка или ещё какого-нибудь сказочного героя. Но на самом деле Санек был довольно умным и начитанным парнем. И сейчас мне очень пригодятся его знания.

Но сперва я заглянул через его плечо, посмотрел на учебник и дружелюбно проронил:

— Что учишь?

— Математику, — нехотя буркнул парень. Он не любил, когда его отвлекают в такие моменты.

— А чего букв так много?

— Высшая, — гордо заявил он, облизал указательный палец и перевернул страницу.

— А-а-а, — глубокомысленно протянул я и присел на скрипнувшее кресло. Оно стояло в углу комнаты около подоконника.

Шурик, не обращая на меня внимания, продолжил заниматься. А я нахмурился и громко покашлял в кулак. Парень даже головы не повернул в мою сторону. Тогда я покашлял ещё сильнее, ощущая, как уже по-настоящему запершило в горле.

— Водички попей, — заботливо посоветовал Санек, не отрывая внимательного взгляда от учебника.

— Да отвлекись ты уже! Поговорить надо! — взорвался я, вытерев слюну с губ.

Юный дворянин тяжело вздохнул, словно в одно рыло поднял на десятый этаж мешок цемента. Вопрошающе уставился на меня покрасневшими глазами и мягко проговорил:

— Вань, если ты о том, что сегодня произошло, то я не против затеи батьки. Даже мамка одобрила её. Мы хотели бы видеть тебя в нашей семье. Осталось только получить разрешение князя. Надеюсь, он его даст. А то ведь я в академию уеду, и тогда подле родителей никого не останется, а так хоть ты будешь.

— Спасибо за оказанное доверие и за «хоть», — саркастично пробурчал я, принявшись барабанить пальцами по подлокотнику, исцарапанному котом Васькой. — Ты мне знаешь что скажи… Вот Хрюнов-младший. У него какой дар открылся?

— Огневик он, — мигом помрачнел Шурик, который с детства не любил этого рыжего урода.

— А холод и пожухлая трава — это признак какой магии? — принялся я раскручивать всезнайку на ответы.

— А где ты такое видел? — распахнул он глаза. В них блеснуло научное любопытство.

— Да так. По-моему, на базаре от кого-то слышал, — соврал я, уверенный в том, что моя ложь не раскроется. Ведь Макар не обратил внимания на серую траву, появившуюся на полянке. Не до того тогда было.

— Сии признаки присущи магии смерти, — многомудро покивал Санек, важно потирая один из подбородков.

— А маги смерти могут себя вылечить? Ну, например, выпив силу из другого человека?

— Ш-ш-ш! — испуганно выдохнул побелевший парень, судорожно приложив палец к пухлым губам. — Даже думать о таком не смей! Человеческие жертвы запрещены в Империи под страхом смерти.

— Но в теории-то? — не сдавался я. — Да и кого ты боишься? Кто нас может подслушать и потом донести в тайную канцелярию? Мыши? Или Васька?

— Всё равно лучше не болтать о таких вещах, — надулся Шурик.

— Ты мужик или баба с яйцами? — пустил я в ход детскую уловку.

Тот вспыхнул до корней волос и протараторил:

— Я дворянин!

— Так давай, братан, выкладывай. Что там да как с этой магией смерти? Уж больно мне любопытно о ней узнать.

Алексашка пожевал губы, поиграл бровями и сдался.

— Ладно, слушай. Вот тебе основы. Маги смерти могут использовать для заклятий не только свою кровь, но и кровь других живых существ. И чем сильнее жертва, тем больше она даст магической энергии. Даже некромант с плохоньким резервом может с помощью жертв создать довольно сильное заклятие.

— А без рун можно управлять магией?

— Нет. Но бывает, что магия сама вырывается наружу. Это происходит, когда просыпается дар. В такие моменты может многое произойти. Был случай, когда юный маг смерти прикоснулся к своей матери и полностью выпил её жизненную силу.

— А сломанный позвоночник может восстановиться во время обретения дара?

— Если только в теории. Я даже не знаю какой степени должна быть сила дара, чтобы такое произошло. Я вон по тому году, когда дар проснулся, случайно камень из земли поднял. А он четверть пуда весил, — подбоченился Шурик, самодовольно сверкнув глазами.

— Ясно, — пробормотал я, окончательно уверовав в то, что сегодня в лесу во мне проснулся дар. — А восставшие из мёртвых нападают на магов смерти?

— А как же? Они же на всё живое. Но маг смерти, он же некромант, может создать охранное заклятие. Но я, если честно, не очень по этой теме. Ты меня лучше о магии земли поспрашивай.

— Да подожди ты со своей магией земли. Как у вас к магам смерти относятся?

— Не любят, боятся. Их магия — хоть порой и может излечить даже самые страшные раны, но только ценой чужой жизненной силы. И животные не любят их. Примерно, как тебя Васька. Но если в роду объявляется кто-то с даром некроманта, то это считается большой удачей. Маги смерти — редкость. А работы у них полно. Некроманты с хорошим даром и вовсе — живут припеваючи, да невест себе выбирают из благороднейших родов.

— Вот оно что… — протянул я.

— Угу. Всё, оставь меня. Учить надо. Всего через декаду мне в Царьград ехать на экзамены. Не дай бог, я не поступлю. Что тогда будет? Батька с меня три шкуры спустит. И с тебя, за то, что ты отвлекал меня.

— Ухожу, ухожу, — пробормотал я, погрузившись в тяжёлые размышления. Самостоятельно я хрен выучусь на некроманта, а денег на академию у меня нет. Да и Макар тоже гол как сокол. Он еле-еле потянет Сашку. И что же делать?