Глава 2. Мой бедный мальчик Хир (1)

Первой жертвой трансформации Лайлы стал ее пасынок.

Она пренебрегала им до такой степени, что не обращала на него абсолютно никакого внимания, будто его никогда не существовало. Миссис впадала в дичающую ярость из-за сущих пустяков, и козлом отпущения всегда был маленький невинный мальчик. Вскоре границы нравственности и морали у мачехи размылись окончательно, и она прогнала мальчишку, напрочь вычеркивая даже мысли о его существовании.

Думая об этом, женщина, державшая книгу в руках, поймала себя на мысли:

«Мой бедный мальчик, Хир. Я бы лучше обращалась с тобой на месте Лайлы. Как она могла быть так жестока к такому прекрасному сыну?»

Ей никогда не нравилась первая часть романа, часть, где Хир должен найти способ выжить, расти и развиваться самостоятельно за пределами комфортного дома. Но каждый раз, перечитывая роман, она ловила себя на мысли, что делает это лишь для того, чтобы узнать больше о Хире, как персонаже.

Можно сказать, что она была привязана к персонажу Хира в романе главным образом потому, что нашла его близким и очень похожим на нее во многих отношениях.

Но почему она стала слишком эмоциональной сегодня? Женщина размышляла про себя, пока ее руки бездумно перелистывали страницы романа.

«Я хотела бросить книгу на землю и сжечь ее за то, как обошлись с Хиром!»

События из прошлого пронеслись у нее в голове, медленно наполняя мрачными воспоминаниями, пытаясь полностью поглотить женщину, как вдруг…

БИП-БИП!

Таймер духовки несколько раз сработал, вырывая из размышлений.

Книга должна считать себя очень везучей, что внимание женщины переключилось с нее, иначе сегодня одна книжёнка превратилась бы в пепел!

"Дело сделано."

Насыщенный и маслянистый аромат свежеиспеченных мадлен, цвета молочного шоколада, становился отчетливее по мере ее приближения.

«Кажется, сегодня получилось лучше.»

Она наклонилась, чтобы посмотреть на свою работу. Они очень аппетитно поднялись, во всяком случае, визуально были невероятно воздушными. Печенье золотисто-коричневого цвета, запеченное до совершенства, было присыпано какао-порошком, делая выпечку ещё более аппетитной и желанной.

Осталось только покрыть одну сторону сладким растопленным шоколадом, и мадленки готовы.

Она уже собиралась было открыть духовку, когда серия громких ударов сотрясла дверь.

БАМ! БАМ!

Женщина сразу сообразила, кто это, по непрекращающемуся стуку. Кто же, как не человек, способствовавший ее рождению! Ее отец. Она пыталась воздержаться от того, чтобы не называть его так; но не могла придумать никакой цензурной замены слова.

«Как он узнал, где я?»

В любом случае, не имеет значения знает или нет, игнорирование самый хороший способ избавления от лишних проблем подобного типа. Он продолжал стучать в дверь и, судя по всему, выглядел довольно нетерпеливым. Должно быть он здесь из-за денег.

*грохот-грохот*

Женщина оставила раздражающий шум позади себя, полностью сосредоточившись на изъятии мадлен из духовой камеры.

«Сегодня дверца духовки кажется немного тяжелее, чем обычно…»

БУМ!

Из печи повалил черный дым вместе с оглушительным звуком взрыва. Кухня была затуманена дымом, который повалил из печи. Воздух был настолько загрязнен, что очертания кухонных стен уже не были видны. Дым заполнил легкие женщины, когда она случайно, по неосторожности, сделала глубокий вдох. Тело не выдержало обжигающе-ядовитого дыма и потеряло равновесие, она упала на пол. Лишь рваные обрывки искаженного от пожара мира были последним, что она успела увидеть перед тем, как темнота застелила взор.

«Я ничего не вижу...»

Это была последняя мысль перед тем, как потерять сознание.

***

Женщина изо всех сил пыталась прийти в себя.

«Произошел ли взрыв…? Больно-»

Похоже, к ней вернулось зрение. Хотя немного размыто, но она могла разобрать, где она была.

Боль захватила ее тело, лишая возможности не то, что встать, даже пальцем пошевелить.  Она хотела закричать, позвать на помощь, но казалось, что даже воздух, некогда наполнявший ее легкие, покинул ее…

Собрав крупицы сил и превозмогая боль, она повернула голову к входной двери, ища человека, пришедшего к ней в гости. Но пламя уже пожрало половину кухни и стремительно перебиралось дальше, облизывая двери. Жадные языки буйной стихии так же не обошли стороной и женщину, оставив после себя лишь почерневшее тело, напоминающее больше силуэт или отброшенную тень, нежели живого человека.

«Так больно…»

Вскоре полыхал уже весь дом, горело все, кроме недавно открытой книги. Она так и осталась в идеальном состоянии.

***

Мучительная головная боль дала о себе знать, когда женщина попыталась открыть глаза. Такое ощущение, что вчера вечером она напилась низкосортным алкоголем, не приняв никаких обезболивающих, чтобы облегчить надвигающееся похмелье. Создалось впечатление, что голова вот-вот разойдется на пополам, перестав быть единым целым.

Раньше она думала, что смерть будет быстрой и безболезненной, что она быстро все закончит, как цветок, унесенный ветром. Казалось, что эта боль явно перенесется даже в загробную жизнь, поскольку с того момента, как она открыла глаза, она не чувствовала ничего, кроме физической агонии.

Доброго времени суток, уважаемые читатели!

Я взялась за редактирование мелких ошибок и погрешностей, а так же тавтологии в данной новелле. Если есть какие-то замечания, я искренне буду рада увидеть об этом в комментариях, хоть под главой, хоть под тайтлом, хоть в личных сообщениях.

P.s. Nura_Riko.