20 октября (среда)

«Это зависит от тебя, Асамура…»

Почему я сказала тогда именно это? Речь ведь шла о том, продолжу ли я подработку. И то, что решит Асамура, не должно иметь к этому никакого отношения.

И всё же слова сами сорвались с губ. Почему?

На самом деле я почти сразу поняла причину. Даже если Сиори Ёмиури уволится из книжного из-за работы, там всё равно останется Кодзоно — милая девушка, которая так привязалась к Асамуре. Если вдруг получится так, что я одна уйду, а Асамура продолжит работать…

…тогда всё время, пока он будет на смене, я буду думать: что они сейчас делают вдвоём?

Мне было страшно. Я не хотела оказаться в положении, где уйду только я. Поэтому мне хотелось сначала узнать, что решит Асамура. Я понимаю, что такие мысли нездоровы. Невозможно знать всё, что делает человек, когда тебя нет рядом.

По дороге в школу или домой, когда наши смены не совпадают, когда он гуляет с друзьями — где угодно рядом с ним может оказаться другая девушка. Дело даже не в доверии.

Недавно я прочитала любовное эссе (кто бы мог подумать, что я вообще буду читать такое!). Там говорилось: если в сутках 24 часа, то треть времени человек спит, ещё треть работает. Даже если партнёр посвятит тебе всё оставшееся время, это будет лишь треть его жизни. Остальное время принадлежит ему самому. Как ни старайся, невозможно получить больше половины чужой жизни. Я понимаю это логически.

Но человеческие желания безграничны — и именно они делают нас несчастными. Я должна привыкнуть к ревности. Я не имею права, из ревности, ограничивать его и отнимать у него возможность выбирать свою жизнь. Я не хочу, чтобы он жил так, как удобно мне. Если я буду ждать этого… я стану такой же, как тот человек.

Асамура, похоже, не собирается увольняться с подработки. Во время экзаменов — точнее, с ноября до конца вступительных — он возьмёт длительный отпуск. Но если получится, даже после поступления в университет он хотел бы продолжить работать. Всё равно ведь будет постоянно ходить в книжный, так что удобнее, если работа тоже там.

Он сказал это так, будто само собой разумеется, что он будет всё время ходить в книжные. Честное слово. Он правда слишком любит книги.

Скоро закончится октябрь. Что же мне делать? Встречаться ли с тем человеком. Я не хочу. Но и создавать маме проблемы тоже не хочу. Мои переживания последних дней не имеют отношения к Асамуре. Он и так занят подготовкой к экзаменам. Я не хочу его беспокоить. Поэтому попросила маму никому не рассказывать — даже Таити. Значит, он не должен был знать. И всё же…

— Разреши хотя бы на таком расстоянии о тебе волноваться.

Сказал Асамура, когда я сидела одна во внутреннем дворике. И протянул мне горячий молочный чай. Мне кажется, тепло той чашки до сих пор осталось на ладонях.

Нужно скорее принять решение. Даже Кодзоно уже начала за меня переживать.

***

21 октября (четверг)

Сегодня на физкультуре я немного поговорила с Маей. Макихара из её класса и Ёсида из моего встречаются, но, похоже, в последнее время у них не всё гладко.

Причина ясна. Ёсида часто ходит к Макихаре домой, а вот она ни разу не была у него. И это её беспокоит. Но… почему?

Когда я так сказала, Мая только закатила глаза.

— Ты правда не понимаешь?

А что именно я должна понять? У каждой семьи свои обстоятельства. Может, у него есть причина, по которой нельзя приглашать людей домой.

— Саки, вообще-то в мире бывают огромные причины, из-за которых нельзя пригласить любимую девушку домой.

Она сказала это именно так. Хотя, между прочим, «огромные» и «большие» — это ведь почти одно и то же?

Когда я указала на это, Майя тяжело вздохнула и сказала что-то вроде: «Вот поэтому с тобой сложно. Живёшь под одной крышей со своим любимым братом и даже не понимаешь, насколько ты счастлива и везуча!»

…Но ведь именно потому, что мы живём в одном доме, есть вещи, которые тоже не так-то просто сделать.

Майя сказала: если есть какие-то причины, о них просто нужно рассказать. Потому что больше всего Макихару ранит именно молчание.

Если есть причина — скажи… Если бы это было так просто.

***

22 октября (пятница)

Ёсида и Макихара сегодня обедали вместе. Ещё вчера между ними чувствовалась неловкость, а сегодня они уже помирились.

Вот ведь. Зря переживала. Хотя, конечно, это хорошо.

Староста и Сато позвали даже Асамуру пообедать вместе. После культурного фестиваля такое случается всё чаще. Асамуре, наверное, тяжело есть под давлением трёх девушек сразу. А мне достаточно того, что он просто попадает в поле зрения.

Я должна быть рада. И я рада…

Но иногда мысли всё равно возвращаются к тем проблемам, которые мучают меня последние дни. Хочу, чтобы октябрь поскорее закончился.

На подработке после школы сегодня снова собрались «Ёмиури-джуниоры».

То есть Ёмиури-сэмпай, Асамура, я и Кодзоно. Разговор зашёл о Хэллоуине на следующей неделе. А потом — о том, как отличается нынешний Сибуя от прежнего. Я хорошо знаю Сибую с того момента, как родилась, до сегодняшнего дня. Но каким он был до моего рождения — понятия не имею.

Говорят, Сибуя времён молодости мамы выглядел совсем иначе. Когда мне говорят «Сибуя эпохи Сёва», в голове возникает лишь расплывчатый образ чего-то, чего я никогда не видела.

По дороге домой с подработки Асамура пригласил меня на свидание на выходных. Я сразу поняла, что он просто переживает за меня. Мне стало немного неловко… и в то же время показалось, что это хороший шанс.

Когда мы говорили о прошлом и настоящем Сибуи, я вспомнила одно место.

— Краеведческий музей.

Я предложила сходить туда вдвоём. Когда-то я читала о нём и решила, что там почти не бывает толп. Наверное, именно поэтому всё откладывала. Но теперь… Это хорошее место, чтобы побыть вдвоём.

***

23 октября (суббота)

Давно у нас с Асамурой не было свидания. Краеведческий музей оказался не таким уж большим, но для неспешной прогулки в выходной день он подходил идеально. К тому же там, похоже, регулярно меняются временные выставки — так что, возможно, когда-нибудь мы придём сюда снова.

Когда мы проходили по залу, посвящённому писателям, связанным с Сибуей, Асамура, как обычно, начал делиться своими знаниями. На этот раз — о Сиге Наое. Оказалось, за свою жизнь этот писатель переезжал больше двадцати раз.

Настоящий маньяк переездов. А я-то еле пережила один-единственный переезд — когда переселилась в дом Асамуры.

Переезд…

Вообще-то, поступив в университет, я собиралась съехать из дома. Но в последнее время сомневаюсь. Мне хочется ещё немного пожить с семьёй. Хочется продолжать жить вместе с Асамурой.

…Наверное, я слишком избалована. Ну и пусть. Это ведь всего лишь дневник.

В парке, куда мы зашли по дороге домой… Я наконец рассказала Асамуре о том человеке. Если честно — я не хочу с ним встречаться. Мне даже кажется, что и он на самом деле не хочет видеть меня.

Просто ему хочется играть роль «хорошего отца», который даже после развода продолжает заботиться о дочери. Иногда мне так и кажется. И от того, что я думаю о нём так цинично, мне становится противно самой от себя.

Октябрь почти закончился. Если встречаться, то только на следующих выходных. После этого Ито Фумия вернётся в Америку, где сейчас живёт. Но если я продолжу отказываться, виноватой окажется мама — ведь она всё это время меня прикрывает.

Я объяснила Асамуре всю эту ситуацию. И тогда он предложил совершенно безумную идею.

Побег с разрешения родителей.

Пока я стояла, ошарашенная тем, что он сказал, Асамура уже начал строить план.

Атами… Поездка вдвоём. Мы ведь старшеклассники! Даже если мы брат и сестра…

Что мне теперь делать? Он такой упрямый, дурак.

…Но я всё равно рада.

***

30 октября (суббота)

Всё произошло стремительно. Я даже не ожидала, что мама и Таити так легко дадут разрешение. Наверное, потому что они знают, что я не хочу встречаться с тем человеком. В любом случае — спасибо им.

Мы собирались в поездку на одну ночь. Поскольку это «учебный лагерь», главное — взять всё для подготовки к экзаменам. С одной стороны, хорошо, что не пришлось думать о развлечениях. Но всё же… не стоит думать, будто девушка может собраться в поездку за два часа. Правда.

О том, что произошло в поездке, я писать не буду. Разумеется, ничего не произошло. Это была сплошная учёба — и именно это я хочу здесь подчеркнуть. Ничего такого, о чём могли бы беспокоиться родители, не случилось. Клянусь. Но если я начну описывать всё подробно, а вдруг кто-то когда-нибудь прочитает этот дневник, — можно будет всё понять неправильно.

Поэтому просто напишу: ничего не произошло. Но мне кажется, что я чуть лучше стала понимать саму себя — Аясэ Саки.

И чтобы окончательно это проверить…

Я должна встретиться. С тем человеком.

***

31 октября (воскресенье)

У нас в номере была собственная ванна. Я хотела тихо принять её до того, как проснётся Асамура, но, похоже, у меня не получилось быть настолько тихой. Когда я уже вылезла из воды и накинула юкату, из спальни послышалось, что он просыпается. Впрочем, волосы всё равно нужно было сушить феном, так что, наверное, я бы его всё равно разбудила.

Я села на стул у окна и включила фен. Пока тёплый воздух сушил волосы, я вспоминала, что сделала сразу после пробуждения.

Сообщение, которое отправила маме перед сном. Утром уже пришёл ответ. Она, похоже, не спала, поэтому мы созвонились и всё обсудили. Отступать уже нельзя. Асамура устроил мне настоящий побег, а я…

Пока я пыталась придумать, как об этом сказать, он сам подошёл ко мне и спросил. И я призналась. Я сказала, что всё-таки встречусь с отцом. Завтра уже ноябрь, но утром ещё можно выкроить немного времени для встречи.

Асамура сказал, что мы с отцом — разные люди. И чтобы убедиться в этом, мне нужно увидеться с ним ещё раз. Завтра утром, в семь. В одном кафе в Сибуе.

— Я пойду с тобой, — сказал Асамура.

Я думала, можно ли позволить себе так на него опираться… но рядом с ним мне казалось, что всё будет хорошо. Он даже высушил мне волосы феном. Пока тёплый воздух убаюкивал меня, я думала — как вообще можно отплатить за такую заботу?

По дороге домой мы купили мороженое. Мы так торопились, что ели его на ходу, и у меня так сильно заныло в голове от холода, что я почти всю дорогу до станции Атами ехала с закрытыми глазами.

Надо всё-таки думать, прежде чем есть. Я ведь уже не ребёнок. Но…

Может, иногда и можно побыть ребёнком.

***

1 ноября (понедельник)

Когда я снова увидела его, он совсем не был похож на того человека, который потерял уверенность в себе сразу после развода с мамой. Хотя после короткого разговора стало ясно — в своей сути он не изменился.

Он не смотрит на людей вокруг. Наверное, он их видит, но не пытается наблюдать, как это делает Майя. Наверное, он слышит их слова, но не пытается читать между строк, как Асамура. И всё, что его по-настоящему волнует — это соотношение сил между ним и другим человеком.

Если он чувствует себя сильнее — он уверен в себе. Если понимает, что слабее — сжимается и начинает бояться. Наверное, он просто слабый человек. Поэтому и старается казаться сильным.

Асамура был сильным. Он даже не пытался выглядеть сильным — но был. По-настоящему взрослым. Это ведь была не его проблема. Не его семья. И всё же он встал перед взрослым человеком и спокойно сказал то, что считал правильным.

И, глядя на него, я вдруг почувствовала досаду. Будто только он поднимается по лестнице взросления, а я остаюсь ребёнком. Я тоже должна была сказать своё. По-взрослому. Лицом к лицу с отцом.

И тогда слова, которые раньше никак не получалось произнести, сами начали слетать с губ. Спасибо тебе, Асамура. Но знаешь… я тоже не собираюсь проигрывать, Асамура.

Странно. Раньше я никогда так не чувствовала. Не столько хочу победить — сколько не хочу проиграть. Потому что если я проиграю… Асамура навсегда останется для меня «братом Ютой».

Быть его младшей сестрой, наверное, легко. Он позволил бы мне бесконечно на него опираться. И пока я чувствую так — я остаюсь младшей сестрой. Но именно поэтому мне не хочется принимать это.

Я хочу однажды назвать его с гордо поднятой головой: Юта.

Потому что если вдруг когда-нибудь… Как у мамы и папы. Как у мамы и Таити. Если у нас с ним будет будущее, где мы станем партнёрами по жизни… Я хочу быть рядом с ним по-настоящему на равных. Не только чтобы он помогал мне — но и чтобы я могла помогать ему. Не только чтобы я могла на него опереться — но и чтобы он мог опереться на меня.

Чтобы я могла спокойно показывать ему свои слабости. И чтобы он тоже мог показывать свои. Давать и принимать. Делиться друг с другом. И когда я буду уверена, что это возможно… Тогда я скажу сама: «Давай жить вместе. Пойдём представимся родителям».

…Ну, это я так.