Я провела расчёской по волосам, слегка поправляя причёску перед зеркалом, и кивнула самой себе – готово. Пора идти на кухню готовить завтрак.

Летние каникулы, да ещё и выходные – можно не спешить с утра, и это приятно. Таити тоже встаёт не торопясь. Я собрала волосы, завязала лямки фартука за спиной. Ну что ж.

Сегодня было решено, что готовить буду я – в последний раз это было довольно давно. Брат Юта по утрам предпочитает что-нибудь лёгкое, а сегодня ему ещё и на подработку днём, так что лучше сделать что-нибудь простое… – и тут я вспомнила.

Точно. Вчера перед сном брат Юта сказал: «Завтра мне завтрак готовить не нужно. Хочу продолжить учёбу. Обойдусь тостом».

А, ну да. Он же практически не ест.

Тогда…

Я поставила пакет с тостовым хлебом (нарезка по восемь ломтиков) на стол – так, чтобы было удобно взять. Сделав только это, я занялась завтраком для Таити и для себя.

Когда я раскладывала салат по глубоким тарелкам, послышались шаги – брат Юта встал. Пока он умывался и собирался, я поджарила хлеб и заварила кофе.

Наливая кофе в кружку, я рассеянно посмотрела на тарелку с одиноким тостом.

…Не маловато ли это?

Точно. Я открыла холодильник. Достала тонко нарезанную ветчину и ломтики сыра и аккуратно уложила их сверху. Овощей тоже бы не помешало, но тогда уже не получится есть одной рукой. Эх, надо было делать сэндвич…

Пока я думала об этом за завтраком, брат Юта уже вышел. Как и говорил вчера, он взял только тарелку с тостом и кофе и собирался уйти к себе в комнату. Он слегка изменился в лице – наверное, заметил ветчину с сыром.

Из-за того, что еды было так мало, Таити не на шутку встревожился, и брат Юта послушно сказал, что будет осторожнее. Всё-таки о нём заботятся.

– Одного тоста хватит? Может, ещё что-нибудь взять?

Но брат Юта сказал, что этого достаточно, и даже подумал о посуде. Честно говоря, раз он ест меньше обычного, то и мыть потом проще… Я так и сказала и проводила его взглядом, пока он возвращался в комнату.

– Хорошо, что он старается учиться, но я переживаю, как бы он себя не надорвал, – тихо сказал Таити.

Я кивнула.

– Может, у него появилось что-то, к чему он стремится? Саки, ты не знаешь?

Я растерялась. А ведь правда… о том, кем брат Юта хочет стать в будущем, я никогда не спрашивала. Но если он так усердно учится, значит, возможно, у него есть цель.

– Я тоже не знаю.

– Ну, старание – это хорошо, конечно…

Он сказал это так, будто в его словах было что-то ещё.

– Есть какие-то проблемы? – осторожно спросила я.

– М-м… ну…

Попивая чай после еды, Таити рассказал мне немного. Оказалось, что прежняя мама брата Юты была довольно жёсткой «мамой-отличницей». Его готовили к поступлению ещё в начальную школу, а потом и в среднюю.

– Я сам учился в обычной школе и не придавал этому такого значения, но она, похоже, считала, что из-за этого в жизни натерпелась трудностей.

– Вот как…

Честно говоря, мне было сложно понять эту психологию. Я тоже до средней школы училась в обычной школе – у нас просто не было денег на частные.

– Но в то время Юта не очень хорошо умел учиться. Он старался оправдать ожидания, но в итоге провалился везде и так и пошёл в обычную школу.

«Умение учиться» – странное выражение. Я слегка наклонила голову.

– Но ведь брат Юта очень умный…

– Я тоже так думаю. Хотя, может, это родительская предвзятость.

– Нет, это правда.

– Спасибо. Но в начальной школе его оценки болтались между средними и низкими.

Это меня удивило. После провала с экзаменами брат Юта, по словам Таити, совсем возненавидел учёбу и замкнулся. Испугавшись, что он вообще перестанет хотеть учиться, Таити начал водить его в разные места – просто чтобы сменить обстановку.

Зоопарки, музеи, библиотеки. Он ничего не навязывал – просто надеялся, что брат Юта сможет почувствовать к учёбе что-то кроме боли.

В итоге сработало. Вернее, он увлёкся библиотекой. Точнее – романами. Он стал ребёнком, который не выпускает книги из рук. Но его родная мама отнеслась к этому без особого восторга.

– Почему? Разве умение читать – это плохо?

Я сама когда-то ужасно мучилась с пониманием художественных текстов, пока меня не научили. Если это было ещё в младших классах, и он читал не только картинки, но и обычные книги – разве это не учёба?

– Она говорила: если читать – то учебники. А все эти истории про полосатых драконов, девочек-силачей в огромных носках или мальчика-волшебника со шрамом на лбу – всё это она считала ерундой.

Читать он научился рано, но оценки в начальной школе то росли, то падали. Поэтому и экзамены в среднюю школу он тоже провалил. К тому времени расстояние между Таити и его бывшей женой стало непреодолимым – и всё закончилось разводом.

Ирония в том, что уже в средней школе, благодаря привычке читать, у брата Юты резко вырос уровень мышления, и оценки заметно пошли вверх.

– Я думаю, он научился накапливать знания, упорядочивать их и применять к задачам, которые перед ним стоят.

– То есть… он научился учиться?

– Не знаю, правильное ли это выражение. Скорее… он понял, как пользоваться головой.

– Теперь понятно.

И так брат Юта успешно поступил в старшую школу Суйсэй.

– Просто я помню, каким он был во время экзаменов в начальной и средней школе. Он загонял себя до предела, даже жертвуя едой. И сейчас… он немного напоминает мне того Юту.

Таити сделал глоток чая и тяжело выдохнул.

– Почему он снова так старается? Я рад, что он учится, но если он подорвёт здоровье, смысла в этом не будет. Саки, ты не замечала ничего необычного?

Я покачала головой. Я правда ничего не знала. Но, видя его обеспокоенное лицо, мне хотелось хоть что-то сказать.

– Ну… он сейчас обсуждает с коллегами по подработке поездку на кемпинг.

Таити поднял брови.

– Вот как.

– Мы ещё не всё решили. Я хотела потом нормально рассказать и попросить разрешения. Это на один день – поедем, поедим барбекю и вернёмся.

– Это замечательно. Очень хорошо.

– Когда всё окончательно решим… можно?

Вообще-то стоило сначала поговорить с братом Ютой, но мне хотелось хоть немного развеять тревогу Таити.

– Конечно. Иногда нужно дать себе передышку.

Я с облегчением выдохнула.

Я пообещала потом рассказать подробности – маршрут и расписание. И брату Юте тоже надо будет сразу сказать, что я уже упомянула кемпинг.

– Вот бы и он умел так же расслабляться, – пробормотал Таити.

– Я тоже буду следить за этим, – сказала я.

Он отнёс чашку к раковине и, обернувшись, серьёзно добавил:

– И ты тоже, Саки. Не перенапрягайся. Иногда нужно расправлять крылья.

Я кивнула. И снова подумала – уже не в первый раз, – что мама действительно выбрала замечательного человека.

В груди стало тепло.

– Я постараюсь, – сказала я.

Таити прищурился и улыбнулся – по-настоящему, с облегчением.

Я закрыла дверь в свою комнату – ту самую, к которой уже давно привыкла.

Когда звук поворачивающейся дверной ручки стих, я тихо выдохнула.

Сев за стол, я со словами «ну что ж» разложила учебники и тетради, одновременно вспоминая недавний разговор с Таити.

Возможно, он и правда перегружает себя. Наверное, ему стоило бы хоть немного расслабиться.

Слова Таити, сказанные из беспокойства о брате Юте, звучали так, словно были обращены ко мне самой – год назад. Тогда именно я была той, кто слишком сильно себя загонял.

После повторного брака родителей и встречи с Асамурой Ютой я больше не могла жить так же, как прежде. Его присутствие стало для меня слишком значимым. Но тем, кто в итоге спас меня из этого состояния, тоже был он.

Пойти с друзьями в бассейн. Казалось бы – обычное дело, которое может сделать кто угодно. Но тогда я на такое была не способна. Мне и в голову не приходило звать кого-то самой, да и друзей, которые приглашали бы меня, кроме Майи, почти не было. И даже от её приглашений я упрямо пыталась отказаться.

Асамура терпеливо звал меня снова и снова. Жаркий летний день. Водные игры с Майей, Асамурой и их друзьями, с которыми я познакомилась впервые. Незнакомых людей было много, но мне всё же удалось получить удовольствие – и в душе появилась передышка.

Если сейчас брат Юта находится в таком же напряжённом состоянии, как тогда я, значит, теперь моя очередь помочь ему расслабиться.

И вдруг мне пришла мысль: а не почувствовала ли Ёмиури-сэмпай это напряжение – и потому нарочно начала капризничать, предлагая поехать в кемпинг?

Если так, то разве не я должна была заметить это первой?

Ведь я – его… девушка.

От этих мыслей стало немного грустно. Но если эта однодневная поездка действительно поможет ему перевести дух, то уже не так важно, кто именно его туда позвал.

Как бы то ни было, брат Юта согласился поехать, потому что его попросила Ёмиури-сэмпай. А потом ещё и новенькая с подработки, Кодзоно, сказала, что тоже хочет поехать – и в итоге я просто не могла остаться в стороне.

Ну потому что… да.

Стоило лишь представить, что не я, а кто-то другой может стать тем, кто успокоит его напряжённое сердце, – и внутри появлялось неприятное чувство.

Я понимала, что такая ревность – некрасивое, неприятное чувство. Понимала… но от одного осознания оно никуда не исчезало. Эмоции – штука упрямая.

– Самой звать кого-то гулять, да…

Телефон издал глуповатый звук «покон», сообщая о новом сообщении.

Это была Майя. Она приглашала на фестиваль фейерверков, который будет примерно через две недели. Предлагала позвать друзей и пойти всем вместе.

– Вот же… эта коммуникабельная…

Сообщение пришло с таким идеальным таймингом, будто она читала мои мысли. Я даже замотала головой в пустой комнате, хотя, конечно, не верила ни в какие камеры слежения.

Покон!

【И Асамуру-куна тоже обязательно пригласи!】

…Меня ведь правда никто не подслушивает?

– Ладно-ладно…

Я уже хотела ответить, но вдруг остановилась.

Всем вместе – да, это тоже хорошо. В прошлом году был бассейн, сейчас будет кемпинг с коллегами по подработке, недавно мы всей компанией ходили смотреть игру Мару-куна.

Но это ведь не «вдвоём».

Последнее лето старшей школы. Хочется оставить воспоминание – только наше, на двоих. Если так… может, с Майей и остальными стоит немного подождать?

Вдвоём.

Сердце забилось быстрее.

Но…

【Дай мне немного времени с ответом】

Я отправила короткое сообщение.

– Самой звать гулять…

Я плохо это умею, потому что сразу думаю о том, что будет, если мне откажут.

…Нет, не так. Потому что тогда мне кажется, будто мне прямо указывают: «ты – человек, от которого отказываются». Хотя на самом деле отказ не обязательно что-то значит. У каждого есть свои планы, обещания, моменты, когда хочется побыть одному.

Я ведь сама такая. Отказываться от приглашений Майи для меня – обычное дело. Если соглашусь один раз из десяти – уже хорошо…

От этой мысли я вдруг почувствовала себя бессердечной. И правда, как она каждый раз, не уставая, продолжает меня звать? Может, Майя – перерождение какой-нибудь святой?

Мне стоило бы чаще принимать её приглашения…

Нет, стоп, я отвлеклась. Да, даже если мне откажут, это не значит, что меня отвергли как человека. Я ненавижу в себе эту неуверенность. Почему мысль о том, что мои желания могут отвергнуть, всегда приходит первой? Почему всегда так?

Я хочу набраться смелости и пригласить брата Юту на фестиваль фейерверков.

«Будет фейерверк… не хочешь пойти вдвоём?»

Если он согласится – тогда я извинюсь перед Майей и откажусь. Я встала со стула и направилась прямо к комнате брата Юты. Остановившись перед дверью, я сделала глубокий вдох. Несколько раз мысленно повторила: «Пойдём вдвоём смотреть фейерверк?»

Хорошо. Я мысленно подбодрила себя – и уже хотела постучать, как вдруг замерла.

…Он ведь сейчас учится.

Он специально закрылся в комнате, чтобы успеть позаниматься до подработки. Впереди ещё учебный лагерь, а на кемпинг он согласился только потому, что он без ночёвки.

Если подумать… может, он просто не хочет тратить ещё больше времени на развлечения? Я заколебалась. Но ведь слишком загонять себя тоже плохо… значит, это и для его же блага…

Но всё это – лишь мои предположения. А вдруг на самом деле мне просто одиноко, а я пытаюсь прикрыть это заботой о нём? Разве это не будет нечестно? Я не хочу отнимать у него важное время его жизни только потому, что мне грустно. И всё же мысль о том, что у нас совсем не будет летних воспоминаний, тоже была невыносима.

Пока я металась в сомнениях, раздался звук – он отодвинул стул и встал. Шаги приближались к двери, перед которой я стояла.

Что делать? Я ещё не решила, можно ли его звать…

Я опустила поднятую руку и, молясь, чтобы он меня не услышал, поспешно отступила от его двери. Я юркнула в свою комнату, дверь которой была приоткрыта, схватилась за ручку и быстро притянула её к себе. Последние несколько сантиметров я закрывала дверь предельно осторожно, стараясь не издать ни звука.

Медленно отпустила ручку. Раздался едва слышный «кча» – она вернулась на место.

Я выдохнула – и в тот же момент услышала, как брат Юта быстрыми шагами идёт по коридору. Наверное, на кухню.

Он… не заметил?

Я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Мысль о том, что убегать вообще-то не было необходимости, пришла ко мне уже позже – когда я снова села и пульс начал успокаиваться. А там и время на подработку подошло. Я в спешке привела себя в порядок.

– Брат Юта, я готова!

С самым обычным выражением лица я вышла из комнаты, окликнула его на кухне – и мы вышли из дома в то же время, что и вчера.

***

Это случилось, когда примерно половина смены уже прошла.

Ёмиури Сиори и Кодзоно, которые уходили раньше, направились в раздевалку, а затем только Кодзоно, переодевшись, вернулась к кассе. Она поговорила с менеджером, а потом подошла к нам и попросила помочь ей выбрать книги про кемпинг.

Там стояли мы – я и Асамура вдвоём, – но Кодзоно совершенно явно обратилась именно к Асамуре, а не к нам обоим. По крайней мере, мне так показалось.

Может, мне просто почудилось. Может, это моя излишняя мнительность. Такое вполне возможно. Но в то же время я подумала и о другом: а что если всё дело в том, что я сама начала испытывать к Кодзоно неловкость, и она это почувствовала? И потому решила обратиться не ко мне, а к Асамуре.

Если так, то мне перед ней неловко. Ведь я – старшая по возрасту и полу, к которой ей было бы проще всего обратиться. А выходит, она не может этого сделать.

И всё же… даже если так, не обязательно было вести себя настолько явно.

Нет, стоп. Подожди. Возможно, то, что мне показалось «явным», – тоже искажение моего восприятия. Может быть, всё куда проще: Асамура просто стоял чуть ближе ко мне, вот и всё…

Асамура, услышав просьбу, украдкой посмотрел в мою сторону, будто спрашивая разрешения.

Я тут же выдала первое пришедшее в голову оправдание:

– Асамура-кун, я как раз тоже искала кое-что. Можно мне тоже рассказать об этом?

С этими словами я встала с другой стороны от него – напротив Кодзоно. И мы втроём направились к полке с аутдор-литературой.

Кодзоно и Асамура шли так близко, что их плечи вот-вот могли соприкоснуться, и мне едва не захотелось потянуть Асамуру к себе с противоположной стороны. Когда видишь, как Кодзоно так открыто и без колебаний тянется к Асамуре, внутри невольно поднимается вязкое, неприятное чувство ревности.

Я взяла те же книги и журналы, которые Асамура порекомендовал Кодзоно. И уже собиралась пробить их на кассе, когда заметила за стойкой Ёмиури-сэмпая, которая, как мне казалось, уже ушла после смены. Тут-то я и вспомнила, что всё ещё нахожусь на работе.

Пусть это и был перерыв, но всё равно – ставить собственные покупки выше служебных обязанностей, да ещё и на глазах у младшей коллеги… Это выглядело не лучшим образом. Немного расстроившись, я вернула книги обратно на полку. Названия я запомнила – купить их можно будет и после смены. Такие книги вряд ли разберут.

Кодзоно ушла домой, затем ушла и Ёмиури-сэмпай, вспомнившая о делах, а ещё примерно через два часа закончилась и наша смена.

По дороге домой, снова шагая рядом с Асамурой, я прокручивала в голове события рабочего дня. Кодзоно, с её милыми жестами маленького зверька, действительно выглядела так, словно была «создана для того, чтобы её любили», как сказала Ёмиури-сэмпай.

Я так не умею. И, кажется, никогда не умела.

«Качество, благодаря которому тебя любят».

Я не помню, чтобы у меня когда-либо было нечто подобное. И ощущения, что я смогла его в себе вырастить, – тоже нет. Даже если взять, к примеру, умение приукрасить себя – моя цель всегда была в некой недоступности, а не в дружелюбной притягательности.

Одежда и макияж для меня – это оружие, а не способ быть любимой. Когда я довольна тем, как получился маникюр, – это потому, что блеск ногтей даёт мне ощущение силы. Когда образ собран идеально, я чувствую, что могу выпрямить спину и идти даже туда, где мне неуютно.

Мне кажется, что я могу быть сильной и в одиночку. Моё «обмундирование» – именно об этом. Мне важно, чтобы мои навыки в одежде и макияже ценили. Но я никогда не воспринимала их как средства, чтобы меня полюбили.

Я научилась этому, глядя на маму – и всё же она потеряла любовь моего родного отца.

Давай и бери.

Я всегда думала, что мир держится на эквивалентном обмене. Если хочешь получить любовь – должен что-то отдать.

Но…

Мама, которая вышла работать, чтобы поддержать семью после того, как отец провалил бизнес, потерял работу и доход, – мама, которая смогла обеспечить семью, став барменом, – даже отдав ему этот успех, всё равно потеряла его любовь.

Более того – казалось, что она потеряла её именно потому, что отдала слишком много.

Тогда…

Что же нужно отдать, чтобы получить любовь? Или, может быть, это должно быть врождённым талантом – таким, как у Кодзоно, который проявляется сам по себе, без намерений?

Что нужно дать Асамуре, чтобы он меня любил? Если подумать, это как раз то, о чём стоило бы спросить его напрямую, а не терзаться в одиночку. То, что действительно требовало «сверки».

Но тогда я ещё не умела смотреть на наши отношения настолько отстранённо. Недаром говорят: любовь слепит.

***

Вернувшись домой, поужинав, я растянулась на кровати в своей комнате. Душ принят, учёба для экзаменов закончена – осталось только спать. Борясь с тем, как тяжелеют веки, я, не отключая зарядку, всё же открыла смартфон и зачем-то ввела в поиск:

«Как понравиться мужчине».

Результатов оказалось слишком много.

«Как стать любимой», «Что нужно, чтобы тебя любили» – заголовки одновременно цепляли и вызывали недоверие. Если бы я не была такой сонной, я бы ни за что не сделала ничего столь постыдного – наверняка покраснела бы от одного осознания.

Но впереди был поход, и там будет Кодзоно Эрина – та самая, кого Ёмиури-сэмпай назвала «умелой в том, чтобы её любили».

Да и сегодня Кодзоно так близко стояла рядом с Асамурой.

Хотя… сводить всё к Кодзоно – бессмысленно. Даже если убрать её из картины мира, в следующий раз рядом с Асамурой появится другая милая девушка – и это же чувство вернётся снова. Логически от этого не избавиться.

Разумом я это понимаю. Но…

Вдруг взгляд зацепился за один из результатов поиска. Заголовок: «Типичные недопонимания между мужчинами и женщинами» – и сердце ёкнуло.

Там было написано: «Когда говорящий преследует цель общения и формулирует вопрос так, будто ждёт мнения, собеседник может воспринять это как запрос на решение проблемы и начать искать выход. Если же целью является само общение, такие вопросы только вредят».

Формулировка была тяжеловатой, и я перечитала её несколько раз, прежде чем поняла. Проще говоря: когда хочешь совпасть в чувствах, не стоит требовать совпадения в логике. Когда тебе плохо, тебе нужна не причина и не решение, а разделённое чувство.

Если говорить конкретно: допустим, я скажу Асамуре: «Мне неприятно, когда рядом с тобой стоят другие девушки!»

И если он ответит: «Тогда я больше не буду работать там, где есть женщины», – это ничего не решит.

Это будет логически корректный ответ, но моё чувство никуда не денется. Потому что я и сама понимаю, что оно иррационально. Оно несправедливо.

И нелепо – запрещать младшей коллеге обращаться к надёжному старшему.

Но чувства не убеждаются логикой. Похоже, именно так начинаются ссоры и расставания, если этого не понять.

«Понятно…» – подумала я, и тут же добавила про себя: но ведь это всё равно происходит потому, что тот, кто начинает разговор, не обозначает его цель, да?

Ладно… а что делать, чтобы разделить это чувство, я всё равно не знаю.

Недопонимание, значит…

Если такое случится – нужно быть осторожнее. Так я решила. С этими мыслями веки окончательно отяжелели, и я наконец уснула.