– Ты вчерашнюю дораму смотрела?

Я наклонила голову.

В этот момент мы переодевались в раздевалке, и я как раз просовывала голову в спортивную форму – ещё немного, и из-за резкого движения выглядела бы очень комично.

– Фух… а? Дораму?

– «Аокои»? – тут же откликнулась Рё-чан, то есть Сато Рёко, стоявшая рядом со мной.

«Аокои»? Синий… карп? Мутация?

– Конечно! Ой? По лицу вижу – Аясэ, ты не в курсе?

– Ты не смотрела?

– …Я вообще сериалы почти не…

Ой, плохо. Это как раз тот ответ, который резко обрывает разговор.

– …не смотрю, но что это за сериал?

Я поспешно добавила.

Про селекцию карпов кои он ведь точно не должен быть… наверное.

– «Я влюбился в ту синеву»! Понедельник, девять вечера – это же он! Самый хайп! ( «Кои» звучит на японском и как «карп», и как «любовь» - прим. пер.)

Староста горячо размахивала руками. По словам Сато, это романтическая дорама с очень популярным красавцем и не менее обсуждаемой красавицей в главных ролях. После чего она долго и обстоятельно объясняла, насколько они красивые.

Но прежде чем продолжать – вам бы переодеться. А то всё наружу. Я не буду уточнять, что именно.

Старосте же особенно нравился сюжет, и она с энтузиазмом начала пересказывать его – мол, это современная драма с реинкарнацией и временной петлёй.

– У-угу… понятно.

– В общем, обязательно попробуй посмотреть!

– Если будет время.

То, что я научилась говорить такую стандартную фразу-уклонение, уже само по себе говорит о прогрессе. Раньше я бы просто сказала: «Неинтересно».

Интереса, если честно, всё равно ни на грамм не появилось, но я не пыталась обрывать разговор. Сейчас мне было интересно не то, о чём они говорят, а они сами – староста и Сато, которые знают столько вещей, о которых я не знаю.

Разговоры о знаменитостях, зарубежных сериалах, корейских айдолах, ютуберах… Темы у них перескакивают одна за другой, и за этим трудно успевать, но, кажется, мне сейчас важнее сами собеседники, чем содержание. И ещё – осознание того, насколько мир широкий и сколько в нём неизвестного для меня.

Когда мы закончили переодеваться и я собирала сзади волосы для спортивного фестиваля, староста, дождавшись паузы, спросила:

– А ты обычно что смотришь?

– Что именно…

– Ну, телевизор ты явно не смотришь, а видео?

– Хм… в последнее время?

Видео… если честно...

– Спортивные ролики про основы и приёмы в волейболе.

– Серьёзно!

– Ух ты… мне бы тоже стоило посмотреть. Может, я бы играла получше.

– Да ладно. Если бы от просмотра сразу становились лучше, тренировки были бы не нужны. Но как ориентир – да, полезно. И вообще, Рё-чан, ты же старалась на тренировках! Этого достаточно.

– Наверное. Я ведь даже правила толком не знала.

Это не скромность – я правда не особо разбираюсь в спорте. Вот если бы был конкурс на знание модных трендов, я бы выступила получше.

– Ну, всё равно! С такой Аясэ мы точно победим! Рассчитываю на тебя, наш ас!

– Не нагружай меня так…

Староста, это давление.

Выходя из раздевалки, мы разминулись с заходившими девочками.

– А?

– О, Саки! Давно не виделись!

Это была Майя. Чтобы не мешать, я отправила старосту и Сато вперёд, а сама вернулась в раздевалку, чтобы перекинуться с Майей парой слов. Просто убедиться, что у обеих всё в порядке.

– Ну, тогда пока!

Я уже выходила, когда Майя бросила мне в спину боевой клич:

– Наш класс тоже не проиграет!

Я, не оборачиваясь, помахала рукой и закрыла дверь.

Не проиграет, говоришь… Судя по турнирной сетке, если мы и встретимся, то только в финале. Доживём ли?

***

После открытия на школьном дворе ученики разошлись по соревнованиям. С высоты это, наверное, выглядело как муравейник. Мы все были в одинаковых белых спортивных формах… хотя нет, многие были в джерси. С этой жарой большинство их сняло.

Часть потока втягивалась в здание с полукруглой крышей – в спортзал. Мы со старостой и Сато были среди них.

Внутри уже шёл первый матч: на одной половине – волейбол, на другой – баскетбол.

– Время есть, давайте посмотрим сверху! – предложила староста.

– Сверху? – удивилась я.

– Хорошая идея, – поддержала Сато.

Оказалось, речь о втором этаже – балконе-галерее. За три года в школе я там ни разу не была. Подняв глаза, я увидела, что там уже полно зрителей.

По дороге мы прошли мимо баскетбольной команды. Я встретилась взглядом с Асамурой, слегка кивнула – и пошла дальше. Поднялись по лестнице сбоку от сцены. До нашего выхода можно просто смотреть.

Во время матчей периодически раздавались визги – и с галереи, и снизу. Присмотревшись, я поняла: это просто девичьи голоса выделяются, а парни тоже кричат – просто звучит это грубее.

– Это из-за чего?

– Мм? А, баскетбол. Вон тот, с красными волосами. Даже ярче, чем у тебя.

– Кто это?

Да, я правда не знала, но Сато посмотрела на меня с удивлением.

– Второй год, класс 2-4. Отоcака.

– Он известный?

– Ну, примерно как ты. Хотя, может, сейчас даже больше. Внешность броская, да и он из MA.

– MA?

– Music Association. В других школах это вроде лёгкой музыкальной группы.

Ассоциация… В голове всплыло значение: группа людей, объединённых общей целью. Музыкальное сообщество – логично.

– А почему такое название?

– Кто знает. Так исторически сложилось.

– Понятно.

Вспомнилось, как в прошлом году на фестивале я сходила на выступление визуал-кэй группы – редкий случай, когда я пошла за чужим интересом. Тогда они были первогодками… значит, он был на сцене? Не помню.

Ой – упал.

Кто-то потерял равновесие при попытке принять пас. Раздался визг.

– Почему?

– Наверное, потому что высокий.

– А, в баскетболе рост – преимущество.

– Не думаю, что этот визг был из-за спорта, – заметила староста.

Я наклонила голову.

Забивают – визг. Промахиваются – визг. Что вообще происходит?

– Красиво же. Глазам приятно. Разве нет?

– Эм… не уверена.

Иногда дальние броски действительно впечатляют – здорово, да. Но…

– Ну, «круто» – это тоже красиво.

– Но это же баскетбол. Разве не в этом суть?

– Тогда визуал-кэй группы бы не существовали.

– …Верно.

Если интересует именно «круто», то проще пойти на профессиональный матч. А школьный турнир – это не про мастерство, а про атмосферу. Тогда что такое «красиво»?

– А, наш класс следующий. Может, спустимся поближе? – предложила Сато.

Матч закончился – очередь была Асамуры и его команды. Противник – второкурсники. Они выиграли вбрасывание и сразу набрали очки.

– Всё нормально! Всего одно! Отобьёмся! – громко крикнула староста.

Ого… вот это голос. Вот он – серьёзный режим.

– Всё будет хорошо?.. – с тревогой прошептала Сато.

Староста ответила ей неожиданно серьёзным выражением лица…

– Думаю, наша команда вполне может побороться. Ёсида хорошо бросает, а Кодама, кажется, в средней школе играл в баскетбол.

– Правда?

– Ага. Слышала, когда мы обсуждали дела временного кружка домоводства.

Вот как.

Я продолжила следить за ходом матча. И правда, как и сказала староста, Ёсида и Кодама заметно выделялись – на голову сильнее остальных. В команде соперников тоже был один умелый игрок, но у нас таких двое… хотя нет, разве брат Юта тоже неплохо играет?

– А Асамура, оказывается, тоже ничего так, – заметила староста.

– П-правда?

– Да. Он хорошо выбирает позицию. Видишь? Потому к нему снова и пришёл пас.

И правда – если приглядеться, передачи часто сходились именно к Асамуре. А он грамотно переводил мяч дальше: если Кодаме – тот прорывался глубоко в зону соперника, если Ёсиде – почти всегда выходил бросок.

– Жаль, почти было, – сказала Сато.

Бросок Ёсиды задел щит, но кольцо его не приняло, мяч выскочил. Игрок, подобравший отскок, вернул его Асамуре. Тот снова перевёл на Ёсиду – и теперь…

– Есть!

– Ура! Ура! Мы впереди! – Сато, и без того похожая на маленького зверька, буквально подпрыгивала на месте. Оказывается, такие люди действительно существуют.

– Хм… странно, – протянула староста.

Мы выигрывали, а она почему-то хмурилась.

– Асамура, сейчас же мог сам бросать…

М. Она его по фамилии без суффиксов?

– А, прости. Асамура-кун. Просто когда я завожусь, у меня речь грубеет.

Э? Почему она передо мной извиняется?

– Сейчас ведь можно было не отдавать Ёсиде, а самому бросить, – продолжила она.

– Наверное, хотел наверняка, – сказала Сато. – Всё-таки момент был на перелом.

Староста задумчиво прижала ладонь к щеке.

– Может быть. Но смотри: Асамура ведь ни разу сам не бросил.

Если подумать… действительно.

Но ведь он всё время создаёт моменты для команды. Разве этого мало?

Я вспомнила, как прошлым летом, когда мы всей компанией ездили в бассейн, он точно так же брал на себя неброскую, но важную роль.

– Ну, против второгодок мы и так выиграем, так что ладно. Но вот так – не страшно, – добавила староста.

Не страшно? Фраза показалась странной, но пока я размышляла над этим, матч закончился.

В итоге – вполне уверенная победа. Асамура до самого конца внимательно следил за игрой и двигался с оглядкой на остальных. Я снова подумала: вот это и есть его сильная сторона.

Может, он и не бросается в глаза, но…

Пока я буквально «смотрела с высоты», настало время уже нашего матча.

Мы спустились на первый этаж и присоединились к команде у волейбольной площадки.

Роль капитана, разумеется, взяла на себя староста.

Свисток – и мой первый командный матч на спортивном фестивале начался. Если говорить честно, сначала у меня всё шло вполне нормально. Все мы были новичками, так что ни сверхбыстрых подач, ни убийственных атак не было. Уровень – такой, что мяч ещё можно было принять.

Поэтому я принимала подачи и даже пыталась атаковать. Слабенько, но всё же. Хотя промахи, конечно, тоже случались.

– Так держать! – подбодрила староста.

Я кивнула, принимая мяч. Моя очередь подавать. Я слегка отбивала мяч о пол, подходя к задней линии, и вдруг подняла взгляд. На втором этаже, на галерее, толпились зрители – сплошной ряд людей.

Когда их столько набралось?..

В тот момент, когда я осознала, что на меня смотрят, сердце будто сжали.

Хотя, если подумать, ещё недавно я сама стояла там и смотрела вниз. Ничего ведь не изменилось.

Я сглотнула. Горло пересохло.

«Не нервничай» – эта мысль только сильнее сковывала тело. Ощущение взглядов кололо кожу, словно мелкие иголки.

Я подавала флот-сервом: без прыжка, лицом к площадке. Сложнее, чем снизу, но проще, чем прыжковая подача.

Левая рука подбрасывает мяч, правая – с весом тела бьёт по падающему мячу. Я много раз это отрабатывала. Просто перекинуть через сетку – почти всегда получалось.

И именно сейчас – не получилось. Очко ушло сопернику, подача перешла к ним. С этого момента что-то во мне сломалось.

Страх ошибки парализовал. Шаг, который я раньше делала, не выходил. Рука не тянулась. Мысль «надо сыграть хорошо» тут же превращалась в «а вдруг не получится». Я ясно чувствовала, как тело перестаёт слушаться.

Разумеется, соперники это заметили и начали целиться именно в меня. Мягкий навесной мяч полетел прямо в район моего лица. Я попыталась отступить, но, будучи в передней линии, испугалась задеть кого-то, запуталась в ногах и упала. С глухим звуком – прямо на пятую точку. Больно.

Мяч пролетел мимо лица. Принять его я, конечно, не смогла.

– Аясэ!

Я вздрогнула. Среди шума трибун я сразу узнала голос. Это был брат Юта. Он тоже смотрит… и видел это? От одной мысли об этом тело снова сковало. Я попыталась встать, но колени подкашивались, в глазах защипало. Я обернулась – и наши взгляды встретились.

Плохо. Он смотрит так тревожно. Я отвела глаза. Не хотела, чтобы он видел мой испуг.

– Давай.

Я ухватилась за протянутую руку. Меня рывком подняли. Староста выглядела виноватой.

– Полегче, ладно? Мы все прикроем.

Я огляделась. Ни на площадке, ни среди запасных никто не смотрел на меня с упрёком.

– Всё в порядке! Я тоже помогу! – Сато подбежала, сжимая кулаки.

– А… да.

Точно. Это же командный спорт. Я так боялась подвести других – и именно этим подвела.

– Поняла. Спасибо.

Я с силой хлопнула себя по щекам обеими руками. Звук вышел неожиданно громким – может, переборщила, но… нужно было собраться. Сато даже отшатнулась. Вот уж не думала, что напугаю союзников.

Я ещё раз оглянулась, убеждаясь, что брат Юта всё ещё там. Да. Всё хорошо. Он не из тех, кто смеётся над ошибками. Я вспомнила его тёплый взгляд и тревожный голос.

Подача соперника. Мяч снизу – слабый, но точный. И снова в меня. Он падает чуть впереди.

В голове всплыли слова старосты:

«Мог сам бросать»

«Так – не страшно»

Бояться и застывать – это уже было. Грозы и отключения света мне вполне хватило. Команда поможет. Значит – не бойся ошибки. Шаг, который я не смогла сделать раньше… сделай!

Я подалась вперёд и с трудом подставила руки. Мяч взлетел. Сато аккуратно перевела его. Староста, обойдя блок, вбила мяч в площадку соперника – точно между игроками.

– Есть!

Все радовались, словно мы уже выиграли матч. Подача снова перешла к нам, я отошла назад – и снова должна была подавать.

В прошлый раз всё посыпалось именно отсюда. Но теперь – не проиграю. Не нужно бить сильно. Если спокойно подумать, соперники не так уж сильны.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, полностью расслабив тело. Давление исчезло. Не думай о зрителях. Они не болеют за меня.

Я вспомнила тревожный взгляд брата Юты. Он не ждёт от меня чего-то невероятного. Если бы ждал – уже разочаровался бы. Он просто поддерживает, чтобы я сделала всё, что могу.

Я посмотрела на потолок спортзала. Выдох. Мой удар – и мяч красивой дугой упал точно на заднюю линию площадки соперника.

Когда подача прошла удачно, я обернулась и поймала взгляд Асамуры.

Не произнося ни звука, одними губами сказала «спасибо».

Асамура наверняка ответил бы, что он ничего такого не сделал, но… тогда, когда он окликнул меня, и когда я почувствовала: он действительно смотрит, он рядом, – плечи сами собой расслабились. Как в тот раз при отключении света.

Он остаётся здесь. Я понимаю: он поддерживает меня. И если сравнить с апрелем, когда я не могла вынести тревогу и врывалась к нему в комнату – только бы он обнял, только бы стало спокойно, – то сейчас я уже умею держаться чуть ровнее.

Мне уже не нужно вламываться к нему. Он сам сказал, что хочет утром идти вместе, в классе он тоже стал разговаривать со мной – пусть и понемногу. Я вижу, что он пытается сократить дистанцию.

Я и раньше думала, что ему можно доверять… но теперь думаю так ещё сильнее.

Матч мы выиграли – за счёт темпа и напора, сумели удержать преимущество до конца. Мы устали, но нам сказали, что следом будет игра команды брата Юты, и мы переместились к баскетбольной площадке. Подниматься на галерею уже не было времени – мы остались внизу и сразу начали болеть.

Да, именно болеть.

Я не жду от него «красоты» или «крутости». Я боюсь другого – что он снова начнёт стесняться своей силы, начнёт сдерживаться.

Результат – это просто результат. Даже если он не наберёт ни одного очка, я не разочаруюсь и не стану смотреть на него иначе.

Соперниками в баскетболе был класс Мару – лучшего друга Асамуры. Мару капитан бейсбольной команды школы Суйсэй и основной кэтчер (насколько это круто, я, честно говоря, не понимаю), но все говорят, что он опасный противник.

– Ну что, ребята! – выкрикнула староста, обращаясь к одноклассникам у боковой линии. – Болеть будем по полной!

Она и в волейболе носилась как ураган, а энергии у неё всё равно через край.

Но… как вообще болеть?

Я ведь всегда выбирала теннис – индивидуальный вид спорта. Меня никто не поддерживал, и я не знаю, что кричат. Если совсем строго, в средней школе у нас были какие-то «репетиции поддержки», но я тогда уже была достаточно вредной и демонстративно всё игнорировала – так что ничего не помню.

И мы ведь даже не тренировались как класс… правда же?

Я пробормотала это себе под нос, и стоящая рядом Сато выдала:

– Достаточно просто громко крикнуть имя того, за кого болеете.

П-подождите… «того, за кого болеете»?

– Если выкрикнуть имя человека, которого хочешь поддержать, он поймёт: «ага, за мной смотрят, меня видят!»

Вот оно как. Но если я так сделаю, разве всем сразу не станет ясно, за кого я?

И ещё – я хочу поддержать, но не хочу давить на него.

– А если просто в душе поддерживать – нельзя?

– Аясэ… какая ты безнадёжная, – Сато посмотрела на меня таким «ну ты и упрямица» взглядом, что я чуть не отступила.

– Почему? Поддерживать человека, который старается, – это не стыдно.

– Да я не потому что стыдно, просто…

– А!

– Что?!

Я резко перевела взгляд на площадку. Пока я отвлеклась, мяч уже успели разыграть, и крупный парень ворвался почти под наше кольцо. По залу разнёсся ритмичный звук ведения. Брат Юта и остальные рванули за ним, но он – при своей комплекции – был пугающе быстрым: вылетел под щит и мягко, красивым движением, положил мяч.

В момент попадания он обернулся, прищурил глаза за круглыми очками и ухмыльнулся. Мару.

– Ох… вот тот здоровяк реально умеет, – простонала староста с голосом, сорвавшимся почти на визг.

Первую четверть нас прижали, и разрыв стал пять очков. Воздух потяжелел. Парни нашей команды у боковой линии выглядели мрачно, будто с них сняли краску.

– Плохо… если так пойдёт, мы можем проиграть, – трезво отметила староста.

Из-за этого даже у болельщиков настроение упало.

– Но… но ведь ещё будет вторая половина! – вырвалось у меня.

Староста подняла голову и посмотрела на меня так, словно увидела нечто неожиданное.

– А-а… да, точно. Верно. Всё, не-не, ты права, Са… – она осеклась. – Ты права.

Са… кто? Ладно, сейчас не до этого.

Староста обвела взглядом одноклассников.

– Товарищи! Мы ещё не проиграли!

Да, да, я же ровно это и сказала.

– Пока финальный свисток не прозвучал, будем болеть как следует!

– О-о! – рявкнул мужской отряд болельщиков. Девочки закивали. Сато сжала кулачки и выдохнула: «Я… я постараюсь!»

Свисток судьи – игра продолжилась, началась вторая четверть.

– Угу. Они сменили рисунок, – сказала староста, не сводя глаз с площадки.

Я не понимала, как она это определила, но действительно: после возобновления мы словно ожили – чуть вернули темп. Разрыв начал сокращаться. Пять очков таяли.

Асамура всё так же связывал передачи, но теперь, кажется, чаще находился ближе к кольцу.

Из зала летели крики: «Давай!» «Ещё!» «Держись!»

Кто-то выкрикивал имена. Больше всего – Ёсиды и невысокого Кодамы, наших двух «сильных».

И вот стало всего одно очко. В этот момент мяч пришёл к Асамуре. Он плавным движением должен был отдать Ёсиде – я уже это почувствовала…

Нет.

Он развернулся и, силой, почти через сопротивление, бросил сам. Толпа уже готова была взорваться… но мяч не вошёл: кольцо его отвергло. Соперники забрали подбор и тут же положили своё.

Вместо радостного шума – коллективный стон.

– М-м. Отлично, Асамура, – сказала староста.

– Э? – я наклонилась вперёд и обернулась. Староста улыбалась, прищурив глаза за оправой.

– Первый бросок, да?

– Н-ну… да, но…

Я это и сама знала. Я же смотрела весь матч. Я думала, он снова отдаст Ёсиде. Ёсиду, конечно, держали, но всё равно – я не ожидала, что Асамура полезет в бросок так жёстко.

– Хорош!

– Давай, чаще!

– Бей ещё!

Это кричали свои. Одноклассники – ему. Я на секунду растерялась: разве так не скажут «самоуправство», «игра на себя»? Но староста оказалась права. После этого поток игры изменился.

– Такое чувство… мы их прижимаем?

– Асамура… ой, прости, Асамура-кун… – староста снова зачем-то извинилась. Да почему?!

– Они поняли, что у него есть бросок. До этого можно было его игнорировать. А теперь – нельзя.

Я не до конца поняла, но по ситуации было видно: соперники, когда мяч оказывался у Асамуры, теперь явно колебались сильнее. Потому что появился риск – он может бросить сам. Качели продолжались. Потом Асамуру заменили, и он вышел за линию.

Едва он появился у боковой, одноклассники кинули ему: «Жаль, почти!» – «Ничего, норм!»

– Асамура-а! Давай, пожалуйста! – староста выкрикнула его фамилию во весь голос.

Асамура обернулся. И, наверное, увидел и меня – я стояла рядом со старостой. Когда Асамура снова вошёл на площадку, разрыв был всего одно очко, а до конца оставалась примерно минута.

Мяч сразу же отдали ему. Он мгновенно перевёл дальше и рванул к кольцу. Передача – ещё передача. Кодама прорывается с ведением.

И пас на Асамуру под щит!

Сейчас бросок?! – подумала я.

Но это оказался финт: Асамура перекинул на Ёсиду. Далеко, но Ёсида не колебался и бросил сразу. Времени почти не было – думаю, оставалось меньше тридцати секунд. Мяч полетел дугой, и мне показалось, что он уже внутри…

Но нет. Он вылетел и упал вниз.

Честно – я решила, что всё.

Все бросились на подбор. Мяч прыгал по паркету. И поднял его… Асамура. Он поднял голову – взгляд метался: кому отдать? Судья уже посмотрел на часы и поднёс свисток ко рту.

Горло пересохло и жгло. Почти конец. Почти ноль. И я увидела, как его метущийся взгляд вдруг – раз! – спокойно и прямо лег на кольцо.

Я замерла.

Он собирается бросать. Сделать шаг страшно – я знаю это. Я только что пережила это чувство. Но его нога шагнула вперёд – к кольцу.

«Если громко крикнуть имя того, кого хочешь поддержать, он поймёт, что за ним смотрят…»

А значит, если не крикнуть – он может и не понять. И не почувствовать. Страшно – но рядом есть тот, кто смотрит. В темноте он обнял меня и дал понять это. Значит, теперь я тоже.

– А…

Давай. Давай же. Пожалуйста!

– Асамура-а-а…!

Голос вырвался из глубины горла. Теряя равновесие, брат Юта всё же вытолкнул мяч руками.

Круглый мяч, вращаясь, поднялся высокой дугой – будто перелетел радугу через синий летний свет за окнами.

Он ударил в щит… подпрыгнул…

И время будто замедлилось.

Мяч скользнул по внутренней стороне сетки.

Мир вокруг исчез – в ушах стало пусто, и я видела только его.

Он выдавился из сетки и упал вниз.

Резкий свисток.

И время вернулось.

Мяч покатился по полу. Мы взорвались криками. Брат Юта сел на паркет – просто рухнул, как будто ноги не держали.

– УООООО!

– Мы выиграли!

Все вокруг бесновались от такого финала. Сато даже прослезилась – хотя, вообще-то, это ещё даже не финал, честно говоря.

Ну что ж – я считаю, он правда постарался.

– М-м. Отличная поддержка была, Аясэ, – сказала староста, глядя на меня.

– Э? А…

Я только сейчас поняла, что крикнула имя Асамуры.

– Ну, это же нормально. Мы одноклассники.

– Хо-хо. Ну, в этом смысле – да…

Хм. Она что, заметила, что я считаю Асамуру классным?

– Было за что болеть, – добавила староста.

Я немного задумалась над этими словами и потом легко кивнула.

– Вот именно.

Староста почему-то криво усмехнулась, но я сделала вид, что не заметила.

Время уже близилось к полудню, и нас отпустили на обед. Староста громко объявила:

– Ну что, пошли есть!

Точно, временный «кружок домоводства» ведь делал онигири. Эх, если бы я знала – принесла бы хотя бы мисо-суп. Ну, ради одноклассников же.

Во второй половине дня спортивный фестиваль продолжился. И баскетбольная команда Асамуры, и наша волейбольная в итоге до финала не дошли, но в целом класс показал вполне приличный результат.

Устала я ужасно, но зато поняла: командные виды спорта – это тоже неплохо.

Так для меня закончился спортивный фестиваль третьего года в старшей школе Суйсэй .

***

В тот вечер мы с Асамурой оба были вымотаны, поэтому решили поужинать пораньше. Когда устаёшь, чем позже, тем тяжелее и готовить, и убирать. А если затянуть – поешь, примешь ванну и тут же рухнешь спать.

Меню сделали максимально простым. Если конкретно – просто пожарили сайру, которую купила мама. Салат был из заготовок. Для рыбы я натёрла дайкон, а вот мисо-суп всё-таки сварила. Правда, только с абураагэ.

После ужина мы вдвоём пили холодный ходзича – и только тогда смогли по-настоящему перевести дух.

– Сегодня было тяжело, – сказала я, выдыхая почти со вздохом.

Асамура кивнул.

Мы вспоминали фестиваль, и разговор как-то сам собой перешёл к тому, какие же спортсмены молодцы, как трудно тренироваться каждый день…

И почему-то в итоге он сказал, что я – невероятная, раз каждый день готовлю.

Слишком уж он меня расхваливает.

Да и вообще, мне кажется, я готовлю не потому, что «хочу вкусно для других», а просто потому, что мне самой должно быть вкусно. Я ведь не собираюсь становиться поваром. Можно сказать, я ориентируюсь только на собственный вкус.

– С тех пор как я живу в этом доме, меня всё время хвалят за готовку… Я уже даже не знаю, как на это реагировать, – призналась я.

В ответ он начал искренне благодарить, почти с поклонами, и мне стало так неловко, что пришлось отвернуться.

Он правда умеет хвалить людей.

– Если уж на то пошло… – сказала я, вспомнив сегодняшний день.

И нашла, за что похвалить Юту Асамуру.

Я сказала, что его команда дошла до полуфинала – и во многом благодаря ему.

Но, как всегда, когда речь зашла о нём самом, он начал скромничать: мол, просто выкрутился, просто повезло, просто случайно попал.

Но дело ведь не в результате. Для меня важнее было то решение – выбрать бросок в той безвыходной ситуации. Это выглядело ослепительно. Я-то сама от давления тогда просто оцепенела, пока он не окликнул меня – руки и ноги вообще не слушались.

– Всё равно! Для меня ты был просто великолепен! – сказала я твёрдо.

Асамура покраснел и смутился.

– С… спасибо.

Этот неловкий, короткий ответ показался мне таким забавным, что я не удержалась:

– Ты смутился!

– Я просто не привык, когда меня хвалят…

Он почесал затылок, смущённо отводя взгляд, и, глядя на него, я подумала: вот именно это в нём мне и нравится.

Даже лёжа в постели, я снова и снова вспоминала это выражение лица, и каждый раз в груди становилось тепло.

В ту ночь мне приснился сон. Почему-то я была маленькой и сидела, обхватив колени, в кромешной тьме, плача. Рядом кто-то присел, взял меня за руку и потянул.

Тьма рассеялась. Вместо земли под ногами простирался пол, похожий на паркет спортивного зала, – до самого горизонта. Над головой не было потолка, только голубое небо.

Я крепче сжала руку того, кто меня тянул, и мы пошли рядом – куда-то вдаль, без конца. Он обернулся и улыбнулся – чуть смущённо.

Это был мальчик по имени Юта Асамура.