Новое утро началось по-старому: снова уроки. Изо дня в день одно и то же. Сегодня у меня началась география. Это было интересно, но... учитель Дернович такой нудный. При первой же возможности я сбежал: уж лучше Цилия меня снова отругает, чем буду дальше там сидеть.

В саду мне встретились какие-то незнакомые люди, которые обходили дом в сторону заднего двора. У троих были ящики с разными инструментами. Решил проследить за ними и аккуратно пошёл следом. Как и думал, они вышли на старую тренировочную площадку, где уже стоял папа. Там он объяснил рабочим что-то, размахивая руками и показывая в разные стороны, а потом пошел в мою сторону. Чтобы не попадаться ему на глаза, я побежал обратно в сад, где увидел маму.

— Мама! — подбежав, обнял её со спины.

— Ой, Рене, аккуратней, — развернувшись, она присела и, погладив меня по голове, спросила, — почему ты тут? У тебя ведь урок.

— Я не могу, учитель Дернович слишком скучный! Он слишком долго всё рассказывает, большую часть я уже запомнил.

— И что же ты запомнил? — улыбнувшись, спросила мама.

— Есть четыре континента: Оланис, Имана, Мата, Лиравия. Мы живём в Империи Целюс, она находится на континенте Оланис. Соседи нашей страны: Королевство Мирпат на юге, Королевство Пим на востоке, Республика Москания на севере.

— И правда, запомнил. Только королевство называется Мират, а не Мирпат. Так что именно тебе не понравилось на уроке?

— Учитель начал рассуждать что-то о причинах объединения Республики, почему там плохо относятся к нам... Дальше мне стало скучно, и я убежал.

— Сынок, нельзя убегать каждый раз, как тебе становится скучно. Ты понял?

— Да...

— Ты точно понял?

— Да, мама.

— Вот и молодец!

Снова потрепав меня по волосам, она взяла мою руку и повела за собой к дому. Там в обеденном зале нас встретили Аналина и папа.

— Мария, вижу, ты привела Рене, — сказал папа, дожёвывая кусок хлеба и вытирая рот. — Его-то я как раз и собирался найти. Присаживайтесь, отобедайте.

— А что случилось? — спросил я.

— В общем, мы тут с твоим дедом побеседовали и пришли к выводу, что обучить тебя обращению с оружием необходимо. Я распорядился начать реконструкцию площадки за домом, поэтому через пару недель ты начнёшь активные тренировки.

— А как же другие уроки? У меня их и так много.

— Думаю, мы скорректируем расписание так, чтобы ты всё успевал. Только... придется увеличить время обучения и добавить ещё вечерние часы.

— Но, папа...

— Думаю, физические упражнения надо поставить чуть раньше обеда. Утром — социальные дисциплины, днём и вечером — теоретически-прикладные. Тогда мы достигнем максимальной эффективности в распределении времени и бюджета, а ещё... — размышляя, он начал выводить на белой скатерти какие-то фигуры и цифры.

— Дорогой, послушай меня, — строго сказала мама. — Я думаю, тебе нужно серьёзно подойти к найму более профессиональных преподавателей и распределению времени обучения. Рене ещё совсем маленький, он не выдержит учёбу с утра до вечера. Если тебя так заботит финансирование персонала, то можешь уволить часть и переложить их задачи на Аналину и Цицилию. Наши девочки прошли необходимое обучение и, я думаю, знают не меньше, чем должен знать наш сын.

— Да-да, я согласна! — оживилась сестра, приобняв меня с соседнего стула. — Я могу многому его научить. Да и тётушка Цилия очень много знает.

— Вас так сильно смущает профессионализм преподавателей? — спросил папа, сняв монокль и протерев его тряпочкой.

— Это мы с тобой ещё обсудим. Тогда же, когда будем составлять новое расписание занятий. Вместе.

Папа молча кивнул и мы все продолжили кушать. После обеда я пошёл на задний двор и, сидя на немного колючей траве, смотрел за началом восстановления тренировочной площадки. Наиболее сильно мой взгляд притянул к себе тот полуразвалившийся манекен, на котором я отработал свои первые удары.

***

Раз! Раз-два! Раз-два, раз-два-три! Манекен сотрясался от выполняемых мной комбинаций. Тычок в глаза, тычок в грудь, рассекающий по лицу, отход, снова тычок в глаза. Прошёл месяц с начала тренировок, дедушка даже пару раз похвалил меня за успехи и нестандартное мышление. Если бы только не эта чудовищная «зарядка» каждое утро... С пением петухов из ближайшей деревни мне приходится бегать по восемь кругов вокруг всего поместья, отжиматься по тридцать раз, потом делать по сотне выпадов!

— Неправильно! Руку выше, при выпаде сильнее работай корпусом! — поправлял мои движения дед.

Ещё раз: тычок-тычок-рассечение, отступление, тычок-тычок-рассечение, отступление.

— Молодец, парень, на сегодня всё, — Сидя на одном из стульев, дед указал на ближайший. — Пока сидишь отдыхаешь, давай вот о чём поговорим: как думаешь, почему я подарил тебе именно рапиру, и именно ею ты сейчас учишься орудовать?

— Не знаю, это самое простое и эффективное оружие?

— Ха, если бы было так, я бы принёс тебе какой-нибудь топор или копьё. Второе вообще простейшее оружие, даже обычный крестьянин с лёгкостью сможет им победить кого угодно. Настоящая же причина в самой сути рапиры — это оружие настоящего дворянина. Испокон веков аристократы самых знатных родов использовали рапиру в бою, хотя и находились те, у кого получалось испортить честь этого прекрасного оружия.

— Это как? Я не совсем понимаю.

— Смотри: бой с рапирой словно танец. Ты ведёшь, а рапира следует, совершая пируэты. Добавь сюда второго ведомого — и танец испорчен. Так и в бою с рапирой — возьми ещё одно оружие во вторую руку — и ты не дворянин, а безумный рубака с двумя кусками лезвий в руках. Повидал я таких на войне... Никакой чести у людей не осталось.

— Это там ты стал генералом?

— И да и нет. Начал я с самых низов, пусть и был членом одной из Девяти семей. Род Шейр тогда был почти смешан с грязью, и единственный вариант возвращения былой славы — который я видел — это война. Небольшая, просто территориальный спор на границе, но от этого не менее кровопролитная. Столько людей полегло из-за какого-то леса...

— Так, а как ты стал таким важным?

— В один из боёв эльфы уничтожили весь мой отряд вместе с командованием. Осталась всего пара человек, я принял на себя лидерство, и так бой за боем вёл уже новую команду к победе. За заслуги меня повысили до штабного офицера, а после и до генерал-стратега. Хорошо, что хоть теперь мир. Надеюсь, больше подобная война не повторится.

Посидев ещё пару десятков минут, я обсудил с дедом разные тонкости использования рапиры, после чего отправился в свою комнату переодеться. Тут мой взгляд приковал тот самый подарок — рапира. Белое лезвие с двумя чёрными линиями во всю длину, гарда в виде цветка лилии, рукоять в кожаной оплётке. Полюбовавшись ею ещё пару секунд, уже в чистой домашней одежде вышел в коридор. Пора на урок к Аналине. Интересно, что она сегодня расскажет?

Путь до комнаты для занятий лежал рядом с кабинетом папы. Когда проходил мимо, то одним глазком заглянул, что же происходит за той дверью. Там за своим столом сидел папа, а напротив него какой-то очень высокий дядя с красными волосами.

— Так что, Керьюн, каков твой ответ? — с улыбкой на лице спросил папа.

— Даже не знаю, Эрнест... Как бы нам это не вышло боком.

— А что может случиться? Выступить против — означает пойти против как минимум двух из Девяти семей. Я уверен, Лили поддержит нас, заучки из Иурис не станут вылезать из своей пустыни, Фидема и Теллума будут по разные стороны баррикад. Даже если что-то и случится, столкновение будет четыре на четыре в худшем случае.

— А Рекил? Что с ним?

— Я найду к нему подход. Он не станет открыто выступать против.

— Ох, друг, страшные вещи у тебя в голове... Никогда не понимал, о чём ты думаешь.

— О инновациях и совершенствовании общества, конечно же!

— Ни один здравомыслящий человек не стал бы даже думать о том, что мы сейчас обсуждаем. Ладно, дай мне год на обдумывание. Как раз и твой, и моя подрастут. Да у тебя ещё и новое пополнение будет.

— Хорошо, через год виднее будет. Ты останешься или будешь в Империум возвращаться?

— В Империум. Малышка не любит надолго оставаться одна.

— А как же...

Пока я слушал и подглядывал, в коридоре послышались тихие и мягкие шаги. Оторвавшись от дверной щели, пошел в сторону учебной комнаты и шагов.

— Рене, так вот ты где. Я обыскалась, — сказала вышедшая мне навстречу Аналина.

— Я немного задержался на тренировке.

— Ладно, пойдём уже быстрее.

Остаток дня прошёл просто: сначала учился у Аналины, потом у Цицилии, потом у учителя Огора, потом ужин и подготовка ко сну. Обычно я не помню свои сны, но эту ночь запомнил очень хорошо.

Там было очень темно. Кабинет папы, но он сильно отличался от того же в нашем доме. Я сидел во тьме ночи и чего-то ждал. За дверьми были шум и веселые голоса. Шаги, немного шаркающие, они всё ближе. Вскоре дверь открылась, пропуская яркий свет в тёмную комнату. Зашёл папа, только очень старый. Он испугался, увидев меня, и пошатнулся, едва не упав. Я что-то говорю, папа что-то говорит, но ни того, ни другого я не слышу. Весь сон проходил в полной тишине, только отдельные звуки можно разобрать. Мы о чём-то говорим. Очень долго. Нас прервал какой-то дядя в мундире, как у деда. Он был очень похож на меня и папу. Этот дядя тоже испугался, увидев меня. Они молчали, я говорил, потом — встал. И тут сон оборвался.

***

— Знаешь, мне снятся невероятно удивительные сны, — говорила мама, закончив читать мне сказку про драконоборца и золотого дракона. — Там я снова молодая, а окружает меня дивный мир, где всё спокойно и все счастливы. Порой даже просыпаться не хочется.

— А что там за мир? Как в сказке?

— Да, Рене, только наяву. Не знаю, как объяснить, но там невероятно хорошо.

Прошло уже больше двух месяцев, как мне сказали, что у меня будет два братика или сестрички. Мамин живот стал очень большим. Теперь мы с ней проводим очень много времени вместе: читаем, рисуем, что-то учим. Только в саду больше не гуляем, потому что Цицилия ей запретила. Все говорят, что дети уже скоро родятся, что нужно подготовиться. А я не знаю, что нужно готовить, потому что никто мне ничего не сказал! А раз так, то и готовить ничего не буду.

— Ох, вот сижу беременная, и сразу вспоминаются времена, когда Цицилия к нам только пришла.

— А когда это было? Она говорила, что папа привёл ее в семью после какой-то истории.

— Да, после её ухода из церкви, — мама внезапно погрустнела. — Тогда нам сюда нужен был начальник прислуги, потому что Вильям заведовал особняком в Империуме. Бедняжка сбежала из церкви, ей некуда было идти. Тогда Эрнест и нашел её на улицах столицы и предложил работать у нас.

— А почему она убежала?

— Не могу сказать, это не для детских ушей.

Пока мы говорили из гостиной послышался бой часов. Два часа дня.

— Смотри-ка как совпало, — мама улыбнулась и начала собирать книги со стола, — как раз к ней на урок и пойдёшь. Только, пожалуйста, не донимай девочку вопросами, хорошо?

— Ладно, не буду.

Выйдя из библиотеки, я направился в учебную комнату. Там Цицилия неспешно раскладывала какие-то рисунки и готовила писчие принадлежности. Услышав скрип половиц, она резко повернулась ко мне.

— Господин Рене, вы уже пришли. Тогда давайте не будем задерживаться, сразу же и начнём.

— Хорошо, а что сегодня за тема?

— Помните, я рассказывала вам о душе и мане?

— Да, я тогда ещё почти ничего не понял.

— Но сейчас ведь всё понятно?

— Ну... Вроде бы да.

— Это самое главное. Так вот, тогда я упомянула печати, о них сегодня и расскажу. Для начала посмотрите на свою правую руку, что вы там видите?

— Какой-то рисунок, полукруг и три линии в разные стороны. Это и есть печать?

— Верно. Всего есть пять печатей: Озок, Озокан, Озокиф, Нок и Сэн. У вас Озокиф, а у меня Озок и Нок, — сказала Цицилия, показав обе руки.

Взяв рисунки со стола, она начала крепить их булавками к доске. Полукруг с одной линией, с двумя и последний — с тремя.

— Эти три — Озок, Озокан и Озокиф. Именно их нам дали дьяволы, и именно их носит каждый человек в нашем мире.

Следующие рисунки изображали круг со вписанным в него треугольником, круг с двумя пересекающимися линиями и четырьмя точками, круг с одной линией и двумя чёрными пятнами.

— Эти три печати — Нок. Её создала Анна Святейшая для служителей церкви. Главная её особенность — способность к воскрешению. Трижды после смерти служители церкви могут вернуться к жизни в ближайшем храме Девяти, после чего печать меняет свою форму. Но это не проходит бесследно — душа претерпевает сильные изменения, и объемы доступной маны становятся сильно меньше с каждым разом.

Следующий рисунок — круг со сложными узорами внутри.

— Последняя печать — Сэн. Про неё мало что известно, только то, что каждый её носитель обладает невероятными силой и могуществом в одной конкретной области, за что их прозвали «богами» чего-либо.

— Богами? Прямо как Девять?

— Нет, господин Рене. «Бог» тут участвует, скорее, как титул превосходства над обычным смертным. В основном, обладатели Сэна такие же люди, как мы с вами.

— Так а для чего эти печати вообще нужны?

— Для использования особых сил — навыков. Печати — проводники нашей воли и маны во внешний мир, при помощи которых мы можем частично изменять его под свои нужды. Позже с господином Огюстом вы усиленно займётесь изучением боевых навыков. А на сегодня, пожалуй, всё, — Цицилия отвернулась к доске и начала медленно снимать рисунки, — можете идти.

Только тогда я обратил внимание на её вторую печать — круг с линией и двумя чёрными пятнами.

— Цицилия, а почему твой Нок так выглядит? — от моего вопроса она замерла.

— Вам не обязательно это знать, — тихо, но строго ответила горничная. — Больше не спрашивайте меня об этом. Пожалуйста. Вы можете идти.

Последовав указанию, я быстро вышел из учебной комнаты. За спиной послышался щелчок — дверь закрылась на ключ. Что с ней такое? Я сказал что-то не то? Может... у папы спросить?

Пройдя всего-ничего, я толкнул дверь. Папа ходил из стороны в сторону в своём кабинете и что-то бормотал себе под нос. Увидев меня, он остановился и спросил:

— Рене, тебе что-то нужно?

— Папа, Цицилия заперлась в учебной комнате.

— Что произошло? — он напрягся.

— Ну... Я спросил у неё, почему её Нок так выглядит, и...

— Понятно, можешь не продолжать... — папа тяжело вздохнул. — Иди поиграй где-нибудь, у меня появились дела.

Сняв монокль и помассировав глаз, он медленно пошёл к выходу, но остановился в дверях.

— И ещё, больше никогда не спрашивай её об этом.

После этого папа скрылся за дверью, оставив меня слушать удаляющиеся шаги...

Уже ближе к вечеру Цицилия выглядела нормально, словно ничего не случилось. Никто мне так и не объяснил, что с ней произошло. Вообще все делали вид, словно этого случая не было. И этой же ночью я проснулся от какого-то шума и крика из родительской комнаты.

Медленно перебирая ногами и потирая глаза, добрался до закрытой двери, перед которой стоял папа и нервно топал ногой. Тут же были Вильям и Аналина. Как только я пришёл, дверь распахнулась, из-за неё показалась Цицилия.

— Можете входить, роды окончены, — сказала она, пропуская папу вперёд.

Когда все зашли, я проскользнул следом. Мама лежала на кровати, а на руках у неё были два маленьких ребёнка.

— Мальчики, — прошептала она папе.

Так это мои братья? Такие маленькие... Неужели и я когда-то таким был?

— Винсент и Кассиан, — сказал папа, взяв их на руки.

В эту ночь семья Шейр пополнилась ещё двумя членами — моими братьями. Рождение близнецов стало самым счастливым событием последнего времени. Но самому страшному, которое раскололо нашу семью, ещё предстояло случиться...