Прошло полтора года, мне исполнилось девять, братьям — пять, а скоро исполняется шесть. 75 Начала Хлада 1437 года. Через пять дней Аналине исполняется двадцать семь. Сегодня я как обычно тренировал Искаженный мир и владение мечем. Перелесок, в котором я посадил семена, стал настоящим лесом всего за год, он разросся на ближайшие равнины, периодически то тут, то там можно было встретить зайцев или лис. Через столько тренировок я стал замечать, что в моей мане что-то изменилось, она как будто поделилась на две самостоятельные части, одна из которых очень маленькая. Прочтя свою душу и попытавшись выпустить эту ману, я понял в чем дело. Навык Искажение стал первого уровня, а это значит, что моя мана начала получать атрибут. Теперь мне было легче искажать пространство, ведь моя мана уже была искажённой и мне не нужно было делать ее таковой, чтобы применить какой-то навык.

Я по обыкновению вернулся домой и услышал совершенно необыкновенную новость:

— Отец, ты совершенно не сможешь угадать, кто заказал у меня портрет! — воодушевленно говорила Аналина отцу.

— Я заинтригован, кто же? — с нескрываемым удивлением сказал отец.

— Равиль Беллуми! Оказывается, он приехал в Целюс специально, чтобы заказать у меня картину, — чуть ли не прыгала от радости Аналина.

— Равиль, да?.. — отец напрягся.

— Что-то не так?

— Мне не нравится этот человек. Слишком уж странные слухи про него ходят.

— Например?

— Например, что он покрывает рынок рабов, хочет захватить место главы семьи силой, лично убил свою мать спустя 6 лет после рождения.

— Не может этого быть! Не может член Девяти семей быть таким ужасным человеком.

— Я ведь не утверждаю, просто предупреждаю. Не хочу, чтобы моя единственная дочь связывалась с кем-то подобным.

— Отец, мне скоро 27, я больше не глупая маленькая девочка.

— Ха... Да, но все же будь осторожна.

— Не волнуйся, — сказала Аналина и обняла отца, — скоро он должен будет прибыть к нам. Ну, я пойду готовиться.

Аналина ушла в мастерскую. Поняв, что разговор был окончен, я направился к себе. Сев на кровать, я стал думать: что подарить Аналине на день рождения? Осталось всего пять дней... Сегодня поеду в Империум, лучше уж сразу увидеть и купить, чем сидеть и думать.

К моменту, когда я приехал в Империум, начинало вечереть. Рыночная площадь была ещё более шумной и оживленной, чем днём. Видимо, это из-за того, что многие люди начинают возвращаться домой, заходя по пути сюда. Пропуская различные палатки и прилавки, я оказался у настоящих торговых домов и богатых магазинов. «Магические приспособления Ланира», «Оружейный край Лавров», «Ювелирные изделия Магнуса», «Алхимия и кулинария Фэйры» — я пропускал множество лавок. «Краски Влайнера» — единственный магазин, привлекший мое внимание. Зайдя внутрь, я увидел множество столов, заставленный флаконами, бутыльками и небольшими баночками.

— Добро пожаловать, молодой господин, ищете что-то конкретное? — сразу после моего входа послышался голос хозяина.

— Не совсем. Ищу необычные, уникальные краски, которые впечатлят профессионального художника.

Передо мной стоял невысокий мужчина с длинным ухоженными волосами и небольшой бородой, одетый в парадный костюм. Похоже, это был полу-эльф.

— Тогда, молодой господин, позвольте представиться, Аргус Влайнер, возможно, у меня есть то, что вы ищите.

Аргус прошел к одному из столов, ко второму, к третьему и так обошел все столы. Остановившись, он сказал:

— Господин, что вы скажете на краски, которые светятся в темноте?

— Неплохо, но нужно что-то, непохожее ни на что, уникальное.

— Уникальное... Спектральные краски? Нет. Краски необычных цветов? Нет. Что-то уникальное... Разве что... — что-то бормотал Аргус про себя, — господин, есть одни краски, но, к сожалению, их уже заказал один высокопоставленный клиент. Если хотите, я могу сделать такие же, но нужно будет подождать неделю. Это магические краски с добавлением крошки духовных кристаллов множества высокоранговых монстров.

— Могу ли я выкупить уже готовые краски? Они нужны мне в скором времени.

— Боюсь, что это невозможно, этот клиент — член Девяти семей.

— Скажите, кому вы продадите эти краски: будущему наследнику одной из Семей или обычному их члену?

— Конечно же, наследнику. Стойте, неужели?..

— Мое имя Рене Шейр, будущий наследник семьи Шейр.

— Ох, простите, что не признал с самого начала... Но я всё же обязан уведомить другого клиента о своем решении, чтобы можно было договориться о цене покупки.

— Хорошо, когда мне прийти?

— Завтра, завтра в полдень, если у вас, конечно, нет никаких планов на это время.

— Хорошо, завтра в полдень я буду здесь.

«Интересно, кто этот клиент?» — с этим мыслями я залез в карету.

На следующий день. Кто бы мог подумать... Человек, который приехал в Целюс только с целью получить свой портрет. Равиль Беллуми. Именно он был тем клиентом, с которым я встретился в «Красках Влайнера».

— Ох, вы ведь господин Рене, да? Какая же честь познакомиться с вами! Я действительно рад нашей встрече и этому знакомству! Через четыре дня день рождения вашей несравненной и прекраснейшей сестры! Ох, госпожа Аналина!.. Жду не дождусь встречи с моей любовью... Ох, простите, кажется я забегаю вперёд, ха-ха! Вы, наверно, знаете, что я заказал свой портрет! Так вот, на самом деле это лишь предлог! Настоящая причина, почему я приехал — это ваша сестра! Ещё никогда я не видел столь прекрасного человека, это была любовь с первого взгляда! Я очень хочу познакомиться с ней поближе! Знаете, вы с ней очень похожи, ха-ха, не зря же вы родные брат и сестра! Ха-ха-ха!

Балабол. Он не затыкания даже на секунду. Мне даже слово вставить некуда. Во имя Девяти, заткнись ты, наконец!

— Господин Равиль, господин Рене тот клиент, который хотел купить ваши краски, — тихонько вставил Аргус.

— Да? Правда? Ох, господин Рене, у вас, определенно, есть вкус, ха-ха! Эти краски очень необычные и их редко кто покупает из-за высокой цены, но таким людям, как мы с вами, подобная цена не кажется необычной! А ведь, если так подумать, то и мы с вами похожи! Ха-ха-ха! Должно быть, все, кто родились в Девяти семьях, похожи, ха-ха! Знаете, чем эти краски так необыкновенны? Ох, что я спрашиваю, конечно, знаете, они меняют свой цвет от вложенной в них маны, надолго сохраняют свой цвет, а ещё, что самое главное, они могут сделать картину живой, то есть изображение на ней будет двигаться! Это невероятно, правда? Я очень надеялся, что этот подарок понравится госпоже Аналине, но раз уж ВЫ собираетесь их купить, то я уступлю! Я купил их за 75 золотых рей, надеюсь не будет наглостью, если я попрошу за них 80? Просто для того, чтобы купить другой подарок, который я присмотрел на всякий случай?

— Да... — промямлил я, доставая кошель, отсчитывая и передавая 80 золотых.

— Что ж, господин Рене, желаю вам удачи, здоровья, счастья и всего самого наилучшего, простите, но мне пора идти! Думаю, мы скоро с вами увидимся ещё раз, ха-ха! Буду с нетерпением ждать нашей скорой встречи! А, точно, у меня есть к вам небольшая просьба, не могли бы вы передать госпоже Аналине мое искреннее восхищение ею, ее красотой, ее творчеством, ее душой, ее всем! Прямо говоря, замолвите за меня доброе словечко, расскажите обо мне с лучшей стороны, я скажу вам честно, я планирую породниться с вашей сестрой, поэтому очень надеюсь на вашу помощь! Заранее благодарю за все ваши старания и хлопоты, которые я вам доставил! До свидания, господин Рене!

— Хааа... — когда он ушел, я, наконец, выдохнул, — господин Влайнер, принесите, пожалуйста, краски.

— Конечно.

Влайнер ушел в подсобные помещения и вернулся с металлической шкатулкой, на которой было выгравировано имя «Аналина». Также шкатулку покрывала гравировка с различными геометрическими узорами.

— Вот, господин.

Я открыл шкатулку и увидел несколько небольших флаконов с красками.

— А, их нужно разводить в масле.

— Я понял, спасибо вам.

— Не за что, господин, это я должен вас благодарить за покупку.

Так, я ушел из магазина, сел в карету, и Август увез меня обратно в имение. Когда я вернулся, уже начинало темнеть. Я оставил шкатулку в своей комнате и уже было собирался немного прогуляться, но встретился с отцом.

— Здравствуй, Рене, ты ездил в Империум?

— Да, покупал подарок сестре.

— Это хорошо. У меня к тебе есть одна просьба: не мог бы ты найти своих братьев? Уже довольно поздно, а они ушли ещё утром и все ещё не вернулись.

— Хорошо, я найду их.

После этого непродолжительного разговора я вышел из дома и отправился в сторону деревни. Вдоль дороги были пустые поля, весь урожай был убран, крестьяне готовились к Хладу. Дойдя до деревни, я пошел к дому старейшины, встретив самого владельца дома по пути.

— Ох, здравия вам, господин Рене, что вас привело? — спросил старик.

— Здравствуйте, вы не знаете, где мои братья?

— Знаю-знаю, они в развалинах со старшенькими играют.

— Старшенькими?

— Старшие ребятки: Санил, Мирграм, Флинир, Хрика и Ярка. Они часто играют с вашими братьями.

— Ясно, а где эти развалины?

— На холме за деревней, там лес ещё недавно расти начал.

— Спасибо, я пойду.

— Конечно, не буду вас задерживать, благослови ваш род Девять.

Я пошел в сторону холма, на который показал старик. Там действительно рос лес, и дорога туда была протоптана, на ней было множество следом небольших детских ног, похоже, развалины были излюбленным местом детей. Дойдя до развалин, я увидел там братьев и ещё троих человек.

— Ах, брат Рене, привет! Тебе что-то нужно? — спросил Винсент.

— Привет, отец просто найти вас и отправить домой, потому что уже темнеет.

Я осмотрел руины, тут было темно и прохладно, своды не до конца разрушенной крыши и листва деревьев скрывали это место от дневного света.

— Должно быть, мы действительно задержались, Кас, идём домой. Пока, ребята!

— Да, до встречи, — крикнул рыжий мальчишка в дальней части руин.

— Пока, — сказал очень коротко стриженный ребенок рядом с братьями.

— Увидимся, — сказал парень, сидящий на карнизе второго этажа.

Мы покинули руины и направились в сторону дома, по дороге говоря на отвлеченные темы. За всю дорогу Кассиан не сказал мне ни слова.

На следующий день я во время завтрака заговорил с Аналиной, до дня рождения которой оставалось три дня.

— Сестра, я во время своей поездки в Империум встретил одного интересного человека.

— Да, и кого же?

— Равиля Беллуми.

— Ого! И каким он тебе показался?

— Ох... Как бы тебе сказать, — тяжело вздохнул я, — Он, явно, не простой человек.

— И в чем же проявляется эта непростота?

— Он не затыкается ни на секунду. За весь разговор с ним я смог сказать только пару слов. Он очень тяжёлый человек, но, думаю, все слухи про него оказались ложью.

— Вот как, это просто прекрасно!

— И... Не знаю, стоит ли тебе об этом рассказывать...

— Что-то очень тайное? Или грязное? Или и то, и то?

— Ну... Он хочет взять тебя в жены.

— А... Что? В жены? Серьезно? — потеряла дар речи Аналина.

— Рене, что ты только что сказал? — вмешался в разговор отец, — Взять в жены?

— Ну, да. А что не так?

— Он вот так просто об этом говорит? Что за легкомыслие... Это обычно решают родители с подачи детей, а не сами дети.

— Отец, что за предрассудки! — запротестовала Аналина, — Эту глупую традицию уже давно пора забыть!

— Аналина, эта «глупая традиция» спасла не одно поколение людей и создала не один десяток тысяч семей!

— Ты же философ, человек, разрушающий стереотипы и двигающий мышление людей вперёд!

— Я не приемлю разрушение полезных традиций!

— Ну и ладно! Узнаем все на дне рождения! — крикнула Аналина и вышла из-за стола.

Конечно, этот спор был больше притворным, они соревновались, кто кого переспорит, но сыграли в ничью.

Этот день я потратил на рисование. Взяв холст и краски, я отправился к вчерашним руинам, это место уж очень привлекало меня своим живописным видом. Судя по тому, что братьев не было дома, они тоже были там. Придя на место, я расположился так, чтобы Ленн светил мне на холст. Так, я начал делать наброски. Линия за линией, сначала начали прорисовываться очертания самих руин, позже — деревьев рядом, дальше — кроны, создавшие крышу там, где она когда-то была. Закончив набросок, я хотел приниматься за краски, как вдруг услышал за спиной мужской голос:

— Молодой господин, чем вы тут занимаетесь? — обернувшись, я увидел мужчину средних лет с каштановыми волосами, забранными в хвост, и карими глазами. Не было похоже, что он богат, но он, явно, не простолюдин.

— Пишу картину, — коротко ответил я.

— Так вы художник? Можно, если позволите? — указывал он на картину, явно желая посмотреть.

— Конечно, смотрите, — я отошёл от картины, открыв мужчине обзор.

— Хм... Хороша, очень хороша. Да у вас талант, сколько за свои странствия картин повидал, а подобное качество в вашем возрасте, честно, редкость.

— Вы странник? Путешественник?

— Что-то вроде того.

— А где вы побывали?

— Да везде. Должно быть, не осталось ни одного места, где бы я не побывал. Когда-то давно я начал свой путь с Целюса и, вот, снова вернулся сюда.

— Раз вы так много путешествовали, может, вы знаете историю этих руин?

— Хм... — путешественник закрыл глаза, вспоминая, — Да, но не могу ручаться за точность, уж очень давно это было. Раньше на месте этих развалин стоял монастырь одного маленького божества, ему поклонялись люди ещё до возведения империи. Божество давало им свое благословение и защищало от нападок монстров. Но в один миг все переменилось... — внезапно путешественник замолчал.

— Случилось что?

— Боюсь, это не для детских ушей, но все же скажу. Служителями этого монастыря были исключительно женщины, в то же время неподалеку обосновались идолопоклонники вместе с их идолом. Прознав об этом месте, они повадились изводить девиц, смущать их, пытаться перетянуть с пути чистоты и всячески осквернить. Однако божество-покровитель не позволяло грязным выродкам не то что войти, даже приблизиться к монастырю. Тогда-то и произошло ужасное: идолопоклонники собрали жителей ближних деревень у дверей монастыря и принялись исполнять свои нечестивые ритуалы. Они устраивали оргии; расчленяли людей и насильно кормили ими других; рисовали на земле кровью; создавали безумных кукол с множеством глаз, рук, ног; из копий, мечей, веток и стволов деревьев они создавали алтари, обматывая их внутренностями ещё живых людей, заставляя их корчится в мучениях; на алтарях они совершали жертвоприношения идолу, делая его сильнее. — на этом моменте мне стало плохо, когда я представил эту картину, меня чуть не вырвало. Но странник все продолжал, — Когда идол окреп и обрёл достаточно сил, он стал творить магию. Первым, что он сделал, было сшивание воедино множества туш людей и их воскрешение, он создал для себя живой трон. Дальше он стал оживлять тех богопротивных кукол, они были в сознании и жаждали лишь смерти, раз за разом они убивали себя, а идол их воскрешал, продолжая их страдания. Чем сильнее становился идол, тем безумнее становились оргии, люди перестали разбирать партнеров, они стали насиловать как живых, так и мертвых, используя любые отверстия, если их не хватало, они прорезали новые, даже в живых людях. Самое ужасное, что там были и дети. Но к ним идол не подпускал никого, он лично осквернял их маленькие тела, насилуя, он разрывал их внутренности, но никогда не останавливался. — на этом моменте я уже не мог сдерживаться, меня вырвало, я начал плакать, — Но в один момент все это прекратилось.

Все это время монахини молились, и, накопив сил, божество снизошло в этот мир и покарало всех идолопоклонников и то ужасное существо, избавив людей от мучений. Но божество нарушило законы, которым подчинялось, и вскоре погибло. С тех пор этот монастырь и лежит в руинах... — казалось путешественник вовсе не замечал меня, он просто смотрел на руины и продолжал говорить.

— Пожалуйста... Хватит, остановитесь... Прошу... — я рыдал и корчился на земле, обхватив себя руками.

— О, боги, господин, неужели, это сделала с вами моя история?! Я искренне прошу прощения... — говорил старик, склонив голову и смягчив свой голос.

— Пожалуйста, уходите... — сказал я, утирая слезы.

— Да, господин. Ещё раз прошу прощения... — путешественник ушел от меня в сторону деревни.

Поднявшись на ноги, я отряхнулся и, быстро схватив холст, карандаши и краски, пошел в сторону деревни. У меня не было ни сил, ни желания, ни возможности больше смотреть на эти руины. В ближайшие несколько дней у меня попросту не хватит смелости вернуться сюда. По пути домой я столкнулся со старейшиной.

— Господин Рене, куда вы так спешите?

— Домой, — глухо ответил я и спросил, — Господин Кулий, вы знаете мужчину с каштановыми волосами, забранными в хвост?

— Кристоф то? Знаю, конечно. Он пришел к нам в деревню с несколько недель назад, назвался Кристофом Элайрой, путешественником. Ну, и поселился у нас на некоторое время. Через пару месяцев уходить хотел. А чего такое?

— Можете, пожалуйста, передать ему, чтобы он больше не подходил ко мне? Боюсь, следующую его историю, да что историю, даже нашу следующую встречу я просто не перенесу. Так ему и передайте. Я пойду, до свидания.

— А... Конечно, передам господин Рене. Всего вам доброго.

Я спешно вернулся домой и весь оставшийся день не выходил из своей комнаты.

В следующие дни я ещё пытался вернутся к руинам и закончить картину, но сама мысль об этом вызывала у меня отвращение и страх. Так, наступил день рождения Аналины. Праздновать решили в имении, никуда не уезжая. Ах... И он приехал, как обещал. Равиль явился ещё днём, хотя праздник планировали на вечер. Он почти сразу нашел меня и отца, а потом — Аналину.

— Здравствуйте, уважаемые господа Шейр, господин Рене, господин Эрнест. Должно быть, вы уже знаете, господин Эрнест, что ваша прекраснейшая дочь взялась писать мой портрет. Но, как знает господин Рене, это не все, для чего я приехал, вернее, это лишь меньшая часть. По правде говоря, я приехал просить руки и сердца вашей дочери, а также вместе с вами отпраздновать такой важный день, как день рождения госпожи Аналины. Разумеется, я приготовил подарок, пусть и не тот, что планировал изначально, но этот ничуть не хуже, клянусь. Так вот, о чем я? Точно, госпожа Аналина. Господин Эрнест, я прошу вашего благословения, — он замолчал так же внезапно, как начал говорить, ожидал ответ.

— Так... — протянул отец, — Хочешь жениться на моей дочери, да? Тогда, ты должен знать порядки.

— Поэтому я и пришел к вам.

— Я тебя совсем не знаю, вот, пообщаешься с Аналиной, я спрошу её мнение о тебе и только тогда дам ответ. Все сейчас зависит только от нее, ты понял?

— Конечно, господин Эрнест. Я обязательно постараюсь понравится госпоже Аналине и завоевать ваше расположение, уж будьте уверены, я свое слово держу, что бы ни сказал Беллуми — обязательно выполнит, запомните, ха-ха!

Все было бы как нельзя лучше, если бы после того, как отстал от отца, Равиль не переключился на меня. Эх...

— Господин Рене, вот мы и встретились вновь! Как вы поживали, надеюсь, хорошо, ведь вы ещё так молоды, а молодость, как говорится, лучшая и самая счастливая пора жизни! Я уверен, что госпоже Аналине понравится ваш подарок, кстати, спасибо вам за ту нашу сделку в Империуме, благодаря ей я смог выбрать достойный подарок для вашей сестры. А, точно, господин Рене, вы сделали то, о чем я вас просил, ну, тогда в лавке, помните? Но даже если забыли, все в порядке, я не смею обвинять вас в чем-то, особенно в такой ничтожной просьбе. Но, знаете, если вы выполнили столь скромную и ничтожную мою просьбу, я был бы очень рад и счастлив, ведь вы помогли мне достичь желаемого, понимаете, о чем я, ха-ха? Знаете, что я хочу подарить госпоже Аналине сегодня? Подойдите ближе, я прошепчу вам... — Равиль опустился ниже и, прислонившись к моему уху, начал шептать, — Это кольцо, позволяющее вкладывать ману в кисть и переносить ее на картину. Магические картины, господин Рене, магические, клянусь именем Девяти, картины. Это возвысит имя госпожи Аналины среди всех художников, а если совместить с вашими красками, позволяющими делать живые картины, то она, определенно, станет лучшей из лучших. — Равиль отстранился и стал говорить, как раньше, — Вот, видите, какой у меня подарок. Замечательный, правда? Правда же? И все благодаря только вам и никому другому, господин Рене, за это я вам крайне благодарен. — закончил свою речь Равиль.

— Да... Я рад, что смог помочь вам. И, да, я выполнил вашу просьбу.

— Это же просто замечательно, господин Рене, уже просто словами не описать, насколько я вам благодарен. Кстати, вам не следует обращаться ко мне на «вы», ведь ваш статус стоит гораздо выше моего, это первое, второе — я обращаюсь к вам на «вы» не только из-за статуса, но, в основном, из своего глубочайшего уважения к вам лично и всей вашей семье, третье — мы же скоро станем одной семьёй, по крайней мере я надеюсь на благосклонность и взаимность со стороны госпожи Аналины, поэтому нет нужды в формальностях. Ох, что же это я, вы должно быть очень заняты подготовкой, пожалуй, не буду вас больше задерживать, прошу, не обращайте на меня внимания, я просто буду где-то тут стоять и не мешаться под ногами, уверяю, вы меня даже не увидите, забудете о моей существовании, это точно. — с этими словами Равиль отошёл в угол комнаты и стал наблюдать за всем, что тут происходило.

Через несколько минут в зал зашла сестра, и я увидел, как Равиль подходит к ней, стараясь не привлекать внимание, я подошёл чуть ближе, делая вид, что чем-то занят, и стал подслушивать их разговор.

— Здравствуйте, госпожа Аналина, меня зовут Равиль Беллуми, это я заказал у вас портрет. — неожиданно кратко стал говорить он.

— Ах, господин Равиль, какая приятная встреча. Что вас сегодня привело сюда?

— Конечно же, ваш день рождения.

— Да? Какой вы любезный, спасибо, мне очень приятно. — Аналина явно смущалась.

— Знаете, на днях я познакомился с вашим братом, господином Рене, он был очень приятен в общении, должно быть, он научился этому у вас?

— Ох, господин Равиль, что вы такое говорите! Всему этому его научила наша матушка. Кстати, не подскажите, когда мне следует приехать в Империум, чтобы начать писать ваш портрет?

— Не беспокойтесь, вам никуда ехать не придется, я сам буду приезжать к вам.

— Нет, что вы, я не могу заставлять вас...

— Нет, госпожа Аналина, я не собираюсь доставлять вам ещё больше неприятностей. Вы согласились потратить свое драгоценное время на написание моего портрета, я вам крайне благодарен за это и хочу оказать всяческое содействие и помощь.

— Раз вы настаиваете, не буду вас отговаривать. Тогда, давайте обсудим детали портрета?

— Госпожа Аналина, я думаю, у нас будет ещё предостаточно времени на обсуждение деталей. Как на счёт небольшого чаепития в ближайшие несколько дней? Тогда и можем обсудить все детали, не могу же я отбирать у вас день рождения для своих целей, верно?

— Раз господин Равиль так говорит, то, возможно, через два дня? Вас это устроит?

— Конечно, меня устроит любая дата, названая вами.

— Ха-ха, господин Равиль, вы говорите такие смущающие вещи!

— Уж извините, ничего не могу с собой поделать, находясь рядом с такой красивой и талантливой девушкой.

— Вы меня совсем засмущали! Ладно, мне нужно оставить вас, я пойду.

— Конечно, не буду вас мешать. — сказал Равиль, отстраняясь обратно к стене.

Аналина начала куда-то уходить, я последовал за ней и тихо начал разговор:

— Ну, как он тебе, сестра?

— Ой, Рене... Как бы сказать... Он вежливый, обходительный и уступчивый. Кажется, он хороший человек.

— Так, что ты про него думаешь в плане мужа?

— А вот это тебе уже знать не обязательно!

— Ну как же, мне ведь предстоит жениться на Илимие, я хочу подготовиться и прощупать почву.

— О, боги, кто тебя этому научил? Это, явно, не то, о чем следует думать девятилетнему мальчишке!

— И это мне говорит та, которая отвергла за свою жизнь больше сотни женихов? У тебя-то опята хоть отбавляй!

— Это грязный трюк!

— С тобой по-другому никак! Даже секреты лучшего написания картин от родного брата скрываешь! Что уж говорить о простом исполнении маленькой просьбы!

— Твоя грязная игра зашла слишком далеко!

Внезапно наши переговоры прервали:

— О чем шепчетесь? — спросил отец.

— Да так, о делах насущных. — ответил я.

— Отец, этот мальчишка затеял со мной крайне грязную игру. После вечера объясни ему что к чему, пожалуйста. — опровергла мои слова Аналина.

— Могла бы и подыграть!

— Дела насущные и грязная игра, да?.. Хах, интересно узнать, что такое вы тут обсуждали. — усмехнулся отец. Похоже, он все меньше и меньше страдает от ухода мамы, теперь он часто улыбается и смеётся. Похоже, он справился со всем сам.

Вскоре наступил вечер. Настало время дарить подарки, отец был первым в очереди. Он вышел с небольшим свертком ткани в руках.

— Аналина, дочь моя, ты уже совсем взрослая, хотя недавно ты только лишь закончила академию. Сегодня я хочу поведать тебе об одной традиции семьи Рексиз, откуда происходила твоя мать. У них принято из поколения в поколение матери передавать своей дочери, когда та достигает необходимого возраста, фамильную заколку, которую дочь при выходе замуж передает своей дочери. К сожалению Мария уже не сможет передать тебе ее, поэтому это делаю я. — отец протягивает Аналине золотую заколку на белом платке, — Поздравляю с выходом во взрослую жизнь, теперь ты вольна делать все, что хочешь.

— П-папа, спасибо... — сказала сквозь слезы Аналина, обнимая отца.

Когда сестра немного успокоилась, отец прикрепил заколку к ее волосам. Дальше по очереди шел я. Я выходил, неся в руках гравированную шкатулку.

— Сестра, боюсь ничей больше подарок не сможет сравниться с подарком отца, но все же. Это тебе от меня, — начал я, открывая шкатулку, — магические краски, их нужно разводить в масле. Самое главное их свойство — накопление маны, что позволяет рисовать движущиеся, будто живые, картины.

— Ох, Рене, это очень дорогой и просто прекрасный подарок! Спасибо, обещаю, ими я напишу свои лучшие картины.

Дальше шли близнецы с венком из множества цветов, после них — слуги. Самым последним был Равиль. Он выходил с похожей на мою, но очень маленькой шкатулкой.

— Госпожа Аналина, позвольте подарить вам эту скромную вещь. Это кольцо было изготовлено лучшими мастерами, оно позволяет переносить ману на кисть, делая ваши картины глубже, а цвета красок на них насыщеннее.

— Благодарю вас, господин Равиль, за такой замечательный подарок.

— Госпожа Аналина, позвольте. — сказал он и одним движением руки насадил кольцо ей на палец.

— Ой, господин Равиль... — потеряла дар речи Аналина и густо покраснела.

— А? Я сделал что-то не так? Пожалуйста, простите, что смутил вас, просто, в моей стране так принято.

— Ничего, я понимаю, спасибо вам.

После дарения подарков начался скромный банкет, под конец которого Равиль уехал обратно в Империум. Я же в конце дня слишком устал и от всех приготовлений, и от Равиля, и от его бесконечного потока речи, поэтому я пошел спать и почти сразу же уснул.

Но кто бы мог подумать, чем этот сон обернется для меня...