«Семья Шейр пала. Пала так же, как и остальные Семьи. Некогда сильнейшие и влиятельнейшие династии — теперь лишь пепел истории. Кто бы мог подумать, что наш мир перевернётся за каких-то пятьдесят лет...» — размышлял однорукий старик. В кабаке было шумно: множество Сынов Делиара обсуждали свои похождения, приключения и свершения. Под светом вечных сумерек парнишка окликнул старца:

— Ну так что, дед? Почему я должен верить словам незнакомца и не отправляться в своё величайшее приключение?

— Поместье семьи Шейр очень опасно, да и незачем тревожить мёртвых, — махнув рукой, он посмотрел одному из Сынов прямо в глаза, — Поверь, я знаю о чем говорю. В конце концов когда-то я сам был близким и, вероятно, последним другом Рене Шейра.

— Что?! Ты мне врёшь, — нахмурился парнишка, вставав из-за стола.

— Не веришь? А историю ты хорошо знаешь?

— Ну допустим, а что?

— Тогда садись, я расскажу тебе его историю. Может, тогда ты мне поверишь и поймёшь, что соваться в те руины будет ошибкой. Началось всё в тысяча четыреста двадцать восьмом году прошлой эры, эры Рождения богов...

***

По усыпанному звёздами небу медленно плыла Нентис, нежный голубой свет которой мягко падал на влажную от растаявшего снега землю. Начало Жара — пора возрождения старой и появления новой жизни: тут и там уже пробилась первая трава, а на ветках проклюнулись почки, образуя молодые листики. Не слышно ни птиц, ни животных — лишь слабый ветерок гуляет по просторам природы. Всё спит. Но не в поместье семьи Шейр.

В тусклом свете свеч вокруг кровати кружили три горничные. Роды затянулись. Пот лился ручьями со служанок и едва дышащей матери. Душно — даже раскрытое настеж окно никак не помогло.

— Госпожа Мария, ещё немного, я уже вижу плечики! — крикнула едва стоящая на ногах горничная.

Получив команду, женщина из последних сил поднатужилась и обмякла. По комнате же пронёсся звонкий детский крик, возвещая о появлении в мире новой жизни.

— Госпожа, у вас мальчик! — воскликнула служанка. — Сара, Вилья, помогите госпоже приподняться.

Двое тут же подхватили мать под руки и подтащили к подушке у изголовья кровати. Тяжело дыша, она, с трудом держа голову, смотрела на сына. Слабая улыбка появилась на лице Марии, когда она сказала:

— Цицилия, дай его мне.

Передав ребёнка, горничная, уже не в силах стоять, сползала на пол, но её вовремя подхватили другие служанки и усадили у окна. Прохладный ветер щекотал мокрую шею, пока женщина тихо молилась. Спустя пару минут дверь приоткрылась, создав сквозняк, и в комнату вошёл мужчина лет сорока. Угольно-чёрные густые и длинные усы придавали ему в вид интеллигента, а изумрудного цвета глаза словно пронзали душу.

— Эрнест, у нас родился сын, — прошептала мать.

— Это просто замечательно, — расплывшись в улыбке, отец сел рядом. — Значит, у меня теперь есть наследник.

— Как ты его назовешь?

— Дай подумать... Есть одно замечательное древнее имя — Рене.

— Рене Шейр — прекрасное имя прекрасного сына, данное прекрасным отцом, — слабо посмеялась Мария, оперевшись на плечо Эрнеста.

Пока родители разговаривали, на правой ручке ребёнка потемнела кожа, образовав своеобразный рисунок — полукольцо с тремя пересекающимися линиями.

— Мария, посмотри. Я не могу поверить своим глазам, — прошептал Эрнест, указывая на новообразованную печать.

— Ха-ха, похоже, мои сегодняшние страдания окупились с лихвой! Не каждый раз рожаешь носителя Озокифа, — расхохоталась весьма оживившаяся Мария.

— В семье за всю новую историю не было ни одного.

— Да? А в семье Рексиз за всё время всего восемь.

— Да уж, в наши времена это большая редкость, — сказал отец, взяв сына за ручку. — Нужно беречь его, а ещё... Сара, позови Вильяма.

— Да, господин, — слегка пошатываясь, горничная юркнула за дверь.

— А ещё нужно оповестить других о рождении сына, — закончила за Эрнеста Мария.

Вскоре из-за двери появился высокий рыжий мужчина с большим выдающимся носом и зализанной прической. Осмотревшись и увидев тихо сопящую на стуле у окна горничную, он недовольно хмыкнул, после чего низко поклонился родителям на кровати.

— Господин, госпожа, поздравляю вас.

— Не нужно, Вильям, — положив руку дворецкому на плечо, сказал Эрнест. — Напиши письма от моего имени Керьюну, Рекилу и Лили. Остальных уведомим потом.

— Да, господин, — выпрямившись, ответил слуга.

Единственная оставшаяся стоять горничная смущённо озиралась по сторонам, пока не услышала указаний от хозяйки:

— Вилья, накрой чем-нибудь Цицилию и принеси простыню. После этого можешь отдыхать.

— Только побыстрее, — строго добавил Эрнест.

— Да, конечно, — поклонившись, ответила служанка.

Горничная убежала на короткое время, после чего вернулась с двумя белоснежными простынями в руках. Одну отдала Марии, которая тут же запеленала ребёнка, а второй накрыла свою старшую и, немного подумав, толкнула створку окна, перекрыв дуновения холодного ветра. Оставив родителей и спящую Цицилию одних в комнате, Вильяра закрыла за собой дверь и отправилась отдыхать.

***

Уже к году маленький Рене научился ходить. После этого его было не остановить: при поддержке матери он вдоль и поперёк исследовал сначала особняк, а затем принялся за сад, который стал одним из его самых любимых мест, чему Мария была очень рада.

Поместье было огромным. Двухэтажное каменное здание, снаружи обшитое тёмным деревом, имело более десяти спальных комнат, бальный зал, большую кухню, несколько приёмных для гостей. В правом крыле — занимая сразу два яруса, богатая библиотека. Помимо основного дома на территории также были жилище прислуги, конюшня в десять стойл и склад.

Сад же и садом назвать язык не повернётся — это был настоящий парк. Цветы, собранные со всех уголков мира, фруктовые деревья, ягодные кусты перемежались гранитными тропами. Тут и там стояли статуи животных, а в паре-тройке мест даже фонтаны. Сад окружал особняк и занимал около десяти тысяч метров площади.

И в один день во время прогулки Рене и Марии в саду к поместью подъехала карета. Из нее вышла двадцатилетняя девушка с тёмно-серыми волосами и небольшим чемоданом в руке, в котором что-то бренчало. Быстрым шагом, стуча каблуками по каменной плитке, она шла к особняку, радостно махая рукой и крича:

— Мама, я вернулась! — звонкий девичий голос пронёсся по саду.

— Аналина, иди к нам! — ответила ей Мария.

Пока девушка шла, подол её светло-зелёного платья развевался на ветру, сливаясь со стеблями цветов, а изумрудные глаза лучились радостью от долгожданного возвращения домой.

— Теперь я дипломированная художница, — сказала Аналина, обнимая мать.

— Поздравляю, — Мария погладила дочь по голове, — как добралась?

— Ох, всё было спокойно, пока мы не доехали до Империума. Там две повозки столкнулись, пришлось немного подождать. Но ничего, никто не пострадал, — отлипнув от Марии, сказала девушка. — А тут у нас кто? Иди сюда, маленький!

Подхватив Рене, Аналина крепко прижала его к груди, после чего усадила на плечи.

— Смотрю, ты в восторге от брата?

— Ещё бы! Сколько я ждала, чтобы увидеть его.

— Пойдём в дом, поприветствуем тебя как следует.

Мария подняла стоящий на земле чемодан, и мать с дочерью направились к особняку. Но стоило им отойти на пару десятков метров от прежнего места, как со стороны ворот послышался какой-то шум, а после — крик:

— Госпожа Аналина! Госпожа, пожалуйста, постойте!

Обернувшись на мужской голос, молодая художница увидела невысокого худощавого мужчину лет тридцати в дворянском фраке, который с трудом пытался быстро, но элегантно подойти к ней. Поклонившись, он продолжил:

— Приветствую вас, госпожа Аналина, леди Мария. Моё имя Вернер Эйдос, барон из округа Лерва, — закончив предложение, он быстро перетёк из поклона в стояние на одном колене. — Госпожа Аналина, ваша красота не сравнится ни с чем в этом мире, прошу, позвольте просить ваших руки и сердца.

Криво посмотрев на не поднимающего головы и протягивающего руку дворянина, Аналина несколько секунд думала, как бы помягче ему отказать.

— Господин Вернер, мне приятно ваше внимание, но...

— Ох, прошу, постойте! Вы должны знать: моя семья владеет большим количеством земель, а также двумя небольшими кораблями, которые используются в прибрежной торговле на озере Анны. Мы невероятно богаты и известны в округе Лерва.

— Действительно, вы были бы великолепным вариантом супруга, но поймите... Я только вернулась домой, придите позже, тогда я, возможно, обдумаю ваше предложение, — ответила Аналина.

Получив ответ, барон Эйдос смущённо поднялся и, всё так же не поднимая головы, быстро вернулся к своей карете. Мать же с дочерью, наконец, смогли дойти до дома. В тот день семья Шейр устроила небольшой праздничный вечер в честь возвращения Аналины. Следующим утром в дверь особняка постучали. На пороге стоял барон Вернер Эйдос, а за ним... ещё три других барона, пара князей, виконт и один герцогский сын. Всем им было отказано. Но следующим утром ситуация повторилась, и следующим, и следующим, и следующим... Две недели женихи выстраивались в очередь перед дверью особняка, пока Эрнесту это не надоело и он не пригрозил уведомить императора о том, что творят местные дворяне. Только тогда в поместье Шейр снова вернулись привычные тишина и покой.

***

Время пролетело незаметно, как наступил четвёртый день рождения Рене. Жизнь каждого ребёнка Империи Целюс делится на четыре этапа, переход из одного в другой всегда отмечается большим праздником. Четыре года — дети считаются достаточно взрослыми, чтобы начать учиться или помогать родителям в работе. Восемь лет — дебют в обществе для дворян, вступление в общину для простолюдинов. Двенадцать лет — получение права стать подмастерьем, оруженосцем или поступить в одну из Великих академий. Шестнадцать лет — совершеннолетие, выход во взрослую жизнь.

С самого утра в особняке кипела работа. Горничные и кухарки носились туда-сюда с корзинами продуктов, слуги мужчины таскали столы и стулья по всему дому. Чтобы Рене не видел подготовки сюрприза, он с Эрнестом с самого утра поехал кататься на лошади. Лишь под вечер вороной конь медленно прошёл через ворота, возвращая господ домой.

В саду были расставлены в ряд шесть столов, ломившихся от яств. Три запечёные утки, два поросёнка, покрытые румяной коркой; пять подносов с сочными фруктами и ягодами, три блюда с пирожными и покрытыми ягодными сиропами булочками, вина и соки, мёд и пиво.

Перед въезжающем именинником выстроились все слуги особняка. Две шеренги по двадцать человек склонили голову, приветствуя молодого господина и его отца, хозяина дома. У самих столов уже ждали Мария, Аналина и пятеро старейшин ближайших деревень. Они были приглашены на праздник и принесли в виде подарка часть продуктов.

Пир шёл пять часов, постепенно переходя внутрь дома. На последнюю часть остались лишь члены семьи, ведь пришла пора подарков. От отца Рене получил свежайший том «Бестиария Адриана Зимородка», чтение которого ему так нравилось слушать; от матери — зеркальце и гребень, чтобы всегда мог следить за собой; а от сестры — картину его самого в полный рост.

Когда уже праздник начал подходить к концу, со входа начал слышаться странный гомон. Дверь то открывалась, то закрывалась, а по коридору разносились звуки бега нескольких человек, которые быстро стихли, сменившись тяжёлой походкой и стуком металла о дерево. Кто-то шёл прямиком в банкетный зал.

— Мы кого-то ждём? — недоумевающие спросила Мария.

— Кажется, я знаю, кто это... — протянул Эрнест.

Вскоре дверь распахнулась, а внутрь вошёл высокий мужчина в серо-синем военном мундире. Его длинные чёрные, тронутые сединой волосы были забраны сзади, открывая ужасный старый шрам, проходящий через всю левую щёку к углу рта. В одной руке у него была тяжёлая трость с острым металлическим наконечником, а во второй — свёрток белой ткани с чем-то внутри. Войдя, старик злобно сверкнул изумрудными глазами в сторону Эрнеста, после чего, встав смирно, объявил:

— Судья второго ранга, генерал-стратег третьей армии империи, Огюст Шейр прибыл!

— Отец... — начал Эрнест.

— Молчать! — приказал Огюст, подходя к Рене. — Держи, маленький, это тебе. Поздравляю с днём рождения.

— Дедушка? Ты ведь был занят и отказался приезжать... — в недоумении сказала Аналина.

— Занят? Отказался? — фыркал старик, поднимаясь и устремляя злой взгляд на Эрнеста. — Вот, значит, что ты им наплёл, недомерок. У меня родился внук, ему исполнилось четыре, а я узнаю об этом только сегодня. А главное от кого — от Керьюна! А если бы я не встретился с ним сегодня утром, сколько бы ты ещё скрывал от меня?!

— Да что ты понимаешь? — тихо отвечал Эрнест. — Ему было бы так лучше.

— Лучше... Ладно, с тобой мы ещё поговорим, я слишком устал с дороги. Цицилия, проведи меня в мою комнату!

— Да, господин Огюст, — послышалось из коридора, откуда вскоре появилась и сама горничная.

Так закончился четвёртый день рождения Рене и его знакомство с последним членом семьи Шейр.