«Вы вышли замуж в том же году, что и  Ваньин, верно?»

Пока она думала, миссис Цзян  тоже решила нанести свой удар.  Фу Цюнин лишь головой покачала и тихо вздохнула: раз племяннице не удалось сбить ее, то тетя пошла в бой. Неважно, ради спокойного будущего можно немного пострадать сейчас. Поэтому она склонила голову и ответила вежливо-нейтральным тоном: «Да».

«Почему я не слышала о том, чтобы вы посещали  свой родной дом в последние годы? Я слышала, что ваши родители все еще там. Как дочь, вы должны навещать своих родителей. Если в Вас нет сыновнего почтения даже  к своим родным, как Вы рассчитываете служить Старой госпоже  и мне? Почему бы вам не найти время и не посетить дом своей матери», -  мадам Цзян так легко роняла слова, но посыл за ними стоял четкий: проваливай  и не вздумай возвращаться снова.

Фу Цюнин оторопела; она  не ожидала, что мадам Цзян так открыто обвинит ее в непочтительности к предкам. Почему она  не посещает  свой родной дом? Кому в этом особняке не ясна настоящая причина? Тем не менее, ей предъявляют обвинения. В дремучем феодальном обществе даже мужчине трудно будет вынести последствия, женщине же отмыться от подобного обвинения и вовсе нелегко.

Поэтому гнев в ее сердце несколько раз нарастал, но она  насильно подавляла свои чувства. Спустя некоторое  время она встала со своего места и, глубоко поклонившись своей свекрови, вежливо ответила: «Этой наложнице стыдно. Эта наложница является официальной женой маркиза лишь по имени, она невежественна и посредственна, эта скромная женщина не хотела  вызывать презрение у свекрови своей неловкостью. Почему эта наложница не хочет вернуться в родную семью? Просто она не добилась никаких успехов в доме мужа, поэтому не осмеливалась появиться и в доме своих родителей.

Таковы были тайные затруднения этой скромной женщины. Сегодня, поскольку мадам проявила доброту к этой скромной женщине, я не могу найти слов, чтобы отблагодарить за внимание. В течение стольких лет эта наложница думала, что мадам меня ненавидит, а теперь я знаю, что ошибалась».

Эти слова звучали  как самообвинение, наполненные сожалением и смущением, но так было лишь  на первый взгляд.  Под показным унижением скрывались обвинения, подобно острому  ножу, прямо указывающему на несправедливость жителей особняка Цзиньсян.  Однако, по отдельности, ни одно слово не содержало и намека на упрек или порицание. Кто люди, собравшиеся здесь? Кто из них не мог разобрать тайный смысл этой речи?

Лицо миссис Цзян некрасиво исказилось.

Внезапно раздался голос Старой госпожи: «Достаточно, достаточно, стоит ли поднимать данную тему? Жена Фэнджу хрупка и больна, поэтому она жила во дворе Ночного ветра. К тому же, разве мы  получали от ее родителей  письмо с просьбой навестить их без всякой причины?»

Замечания старушки, конечно, избавили Фу Цюнин от участи быть изгнанной в отчий дом, но также немного оправдали и маркизат. Конечно, все здесь понимали, почему Фу Цюнин игнорировали столько лет.  Но так обстоит дело с этими богатыми семьями:  пьеса должна быть разыграна, даже если люди не верят ни единому слову.   Подобные шоу , кстати, придавали их жизни некую оживленность.

Итак, Фу Цюнин снова встала и поблагодарила старую женщину. Какое-то время все переговаривались между собой, пока  старушка не обратилась к  Цзян Ваньин: «Найдите кого-нибудь, чтобы спросить на кухне. Если банкет готов, пора собираться к столу. Солнце поднялось высоко, уже полдень. Я боюсь, что все проголодались».

Цзян Ваньин  передала горничной ее поручение. Внезапно раздался громкий смех, и в комнату с веселыми воплями  вбежала ватага  детей. Последними появились  Чанфэн и Чанцзяо.  Внешне близнецы выглядели нормально, их одежда оставалась чистой и опрятной,  но по мрачным и сердитым лицам было ясно, что что-то произошло. Фу Цюнин ощутила болезненный укол в сердце. Вероятно,  над детьми насмехались эти мелкие зазнайки.

«А? Где нефритовые подвески Фэн’эра и Цзяо’эр?» - внезапно воскликнула миссис Фан.  Взгляды  Фу Цюнин,  Цяо Юй и  Юцзе тутже опустились на пояса брата и сестры. Нефритовых подвесок не было.

Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо сжали губы и ничего не сказали. Они подошли к Фу Цюнин со слезами на глазах  и протянули руки к  своей матери. В их маленьких кулачках были крепко зажаты сломанные кулоны.  Острые осколки порезали нежные детские ладони, и царапины сочились бусинками крови.

Фу Цюнин почувствовала  сильный гнев, ее лицо внезапно приобрело  холодное  и суровое выражение. Она сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, посмотрела на детей, ласково улыбнулась и сказала: «Почему вы так беспечны? Вы носили эти кулоны много дней без происшествий, но теперь я вижу их сломанными. Неужели вы так заигрались в саду Старой мадам, что проявили небрежность?»

Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо взглянули на нее, и увидев, что она слегка покачала головой, склонили головы и покаянно проговорили: «Этот сын (эта дочь) неосторожен. Пожалуйста, пусть мама накажет меня».

Фу Цюнин, все еще улыбаясь, забрала  нефритовые осколки из рук детей и протянула их Цяо Юй, добавив: «Все же, они были подарены Молодым маркизом. Даже если они сломаны, их нужно сохранить».  Затем она обратилась к брату и сестре: «Хорошо, посмотрите  на свои маленькие ладошки, они  все изрезаны. Ваша мама расстроена.  Разве я могу вас наказывать? Это всего лишь два куска нефрита.  Они не так важны, как ваше здоровье. Думаю, ваш отец скажет так же». Он погладила малышей по головкам и  тепло сказала: «Ладно, пойдите и вымойте руки, пусть Юцзе поможет вам. Если кровь не остановится, перевяжи им руки».

Оказалось, что Старая госпожа прислушивается к их переговорам. Она позвала Фу Цюнин: «Что случилось с их руками? Пусть  подойдут  и покажут мне».

Фу Цюнин быстро поднялась и отозвалась: «Старая госпожа, все в порядке. Дети просто играли и повредили свои подвески.  Они  боялись, что  отец станет их ругать, поэтому слишком сильно сжали осколки в руке. Ничего серьезного. Дети будут в порядке  после того, как вымоют руки».

Тем не менее, Старая госпожа настояла, чтобы правнуки показали ей свои ладони. Внимательно осмотрев  их, она также окинула взором и самих близнецов, от макушки до пяток, а потом сказала, улыбаясь: «Действительно,  какие разумные детки! Идите и вымойте руки. Ло Цуй, ты отправляйся с детьми, найди лучшую мазь в моей комнате и нанеси им немного». После этого она обратилась к  Фу Цюнин: «Ох, молодость! Вы не понимаете, насколько серьезными могут оказаться последствия даже у небольшой травмы. Многие тяжелые заболевания часто возникают из-за небольших травм и небрежности. Лучше быть более осторожным».

Фу Цюнин поспешно поблагодарила старую женщину. Зная, что так  старушка проявляет заботу, сознательно компенсируя  ей и детям моральный ущерб, она почувствовала себя немного комфортнее.  Но также она понимала, что столь явная благосклонность  старушки наверняка настроит против них мадам Цзян и жен Цзинь Фэнджу. Однако ей надоело переживать из-за их ревности и прочих гнилых чувств. Этим женщинам нечего делать каждый день, кроме как строить интриги. Даже их дети уже научены ревновать и не могут перенести внимание или благосклонность к кому-нибудь другому, кроме них. Неудивительно, что Цзинь Фэнджу так понравились  Чанфэн и Чанцзяо,  и он захотел приблизить их.  Если бы другие его  дети были бы столь же благоразумными, как пара незаконнорожденных детей могла бы  угодить такому гордому человеку?