Цзинь Чжэньсюань, сын Цзян Ваньин, сказал со смехом: «Иди и жалуйся. Увидишь, боюсь ли я тебя!»

Прежде чем он замолчал, дочь Сюй Ши воскликнула: «Не говори ерунды, я знаю, что бабушка больше всего к тебе благосклонна. Когда придет время, если мы должны подать в суд, мы пойдем не к бабушке, а к Старшей госпоже, пусть она нас рассудит».

Цзинь Сючжэнь фыркнула: «Иди, иди. Только взгляни на платье, которое ты носишь, затем скажи Старшей мадам, что мы издевались над тобой, одевая тебя в такие хорошие ткани,  которые не позволяли себе носить, но дали тебе их надеть. Иди, жалуйся!»

Цзинь Фэнджу закрыл глаза и вздохнул. Его сердце пронзило холодом. Он был слишком занят каждый день. Он редко успевал обучать детей, поэтому оставил их воспитание матерям. Эти умные и благонравные женщины должны были достойно обучить детей, но что же он видит?  Матери его детей усердствовали лишь в том, чтобы  научить детей соревноваться друг с другом. Его дети очень умны и сообразительны в столь молодом возрасте. Они действительно могут быть правой рукой своей матери. Жалко, что вся эта смекалка используется на кривой дороге.

Думая об этом, он кашлянул и сказал стоявшей рядом служанке: «Пойди и позови молодых мастеров и юных леди, и я проверю их домашнее задание».

Дети были ошеломлены, когда услышали, что им нужно сдавать экзамен, и все съежились под его взглядом. Цзян Ши, Сюй Ши и другие, что так  живо сражались недавно, также оказались напуганы.  Когда Цзинь Фэнджу внезапно сказал, что собирается проверить знания детей, они поняли, что это нехорошо. Все дамы тут же превратились в союзниц. Хо Ши поспешно сказала с улыбкой: «Милорд, всего несколько дней назад их проверяли, почему они снова должны сдавать экзамен?»

Цзинь Фэнджу взглянул на нее и  сказал прохладным тоном: «Они сдавали экзамен несколько дней назад? Я еще даже не начал опрашивать их, но вы уже нашли для них причину избежать испытания?»

Увидев неприятное выражение лица Цзинь Фэнджу, никто не осмелился его уговорить. Цзян Ваньин несколько раз открывала рот, и, наконец, все же была остановлена жестким выражением на лице своего мужа. Она не осмеливалась говорить и только смотрела на него.

Спросив только двух мальчиков, Чжэньи и Чжэньсюаня, Молодой маркиз окончил экзамен, встал и холодно сказал: «В прошлом году я проверял вас, и вы знали только эти вещи. Прошло шесть месяцев,  и вы все равно знаете   только эти вещи. Даже деревья в нашем саду выросли за эти полгода, но вы совсем не продвинулись».

Сказав это, он посмотрел на Цзян Ваньин, Сю Ши и других и сердито добавил: «Любящие матери губят своих детей. Я знаю, что вы жалели своих детей, и я не останавливал вас, но жалость не равносильна баловству. Взгляните каждый на шелка и атлас, которые вы носите. Вы все питаетесь деликатесами из гор и морей. Я изо всех сил старался пригласить для детей  известных учителей,  но эти ребята не так хороши, как двое детей, которых учила  Фу Ши из павильона Ночной бриз. Так чья же это вина?»

Цзян Ваньин была поражена. В последние годы, поскольку Цзинь Фэнджу не обращал внимания на ту женщину Фу и отправленных к ней детей, она потеряла бдительность, но не ожидала, что сегодня ее муж снова упомянет эту женщину. Во рту у нее стало кисло. Собравшись с мыслями, Цзян Ши повернула голову и усмехнулась: «Неудивительно, что Вы сегодня в таком настроении. Оказывается, Вы пошли навестить добродетельную и праведную женщину из этого павильона Ночной ветерок. Да как мы смеем сравнивать себя с ней?

С тех пор, как она вошла в особняк, ее оставили в пренебрежении на  шесть лет, и шесть лет она не показывала и носа. Теперь пришло ее время сделать ход, и какой взрывной ход она сделала! Господин говорит, что мы плохо обучали наших детей. Боюсь, у нас нет выбора, кроме как признать это. Но господин, как у отца, разве у тебя нет ни малейшей ответственности? Хотя я некомпетентна, но я знаю «Трехзначную классику», где описывается отец, который лишь отчитывает детей, но ничему их не учит».

«Ты ...» Цзинь Фэнджу обычно мало говорил, но каждое его слово весило больше тысячи кати. Однако как он мог победить в споре этих зубастых жен и наложниц! Он почувствовал себя очень раздраженным в своем сердце. Его дорогая кузина показала себя высокомерной и властной. Где хоть малейшая мягкость и кротость сегодняшнего утра? Сейчас она ничем не отличалась от этих грубых землероек, ссорящихся на рынке.

Думая об этом, он не мог не рассердиться и сурово произнес: «Ладно, раз Вы утверждаете, что я не занимаюсь с детьми, я преподам им хороший урок сегодня. Вы, все, встаньте на колени снаружи. Ужинать сегодня не разрешено. С завтрашнего дня вы должны будете учить двадцать больших символов и одну страницу с маленькими символами каждый день.  Также вы должны изучить страницу Аналектов Конфуция и выучить наизусть не менее 10 абзацев. Если вы не сможете объяснить хотя бы три предложения из этих 10 абзацев, вы можете забыть о еде и умереть с голоду».

«Господин, вы ... вы убиваете детей! Эти абзацы не понятны даже нам, их матерям! Как дети могут быть такими умными?»

«Господин ... если Вы хотите, чтобы они преклонили колени, мы сейчас же выйдем и все вместе встанем на колени. Все равно пока ребенок страдает, мать беспокоится. Лучше бы вместе пострадать ...»

«Это всего лишь несколько слов, сказанных в сердцах. Отчего ты так разозлился? Почему бы тебе не приказать забить нас до смерти палками и не привести в семью эту дочь наложницы, именуемую твоей главной женой,  и этих грязных детей, рожденных от прачки!»

В комнате началось безобразное представление. Цзян Ваньин и наложницы попадали на колени, плача и крича, дети также рыдали. Цзинь Фэнджу почувствовал  головокружение. Его темперамент всегда был спокойным, он никогда бурно не выражал ни  радость, ни гнев, но на этот раз Молодой маркиз был очень зол. Его окружали самые близкие люди, которых он не мог просто прогнать от себя. Гнев от безвыходной ситуации достиг предела,  и Фэнджу зарычал: «Хватит! Раз вы так расстроены моим вмешательством, то мне все равно, я просто уйду! Делайте, что хотите!»

Бросив эти слова, он ушел с холодным лицом, оставив плачущих женщин и детей. Ошеломленные, они смотрели друг на друга, не зная, что делать.

***

«Господин, успокойся. Мадам и наложницы просто обожают юных хозяев».

Цзинь Мин гулял по саду с Цзинь Фэнджу и мягко убеждал своего мастера: «Господин, как ты думаешь, сколько лет молодым мастерам? Просто они  еще любят играть. Эти книги мудрецов немного скучны, естественно, детям они не нравятся. Когда дети подрастут, их характер станет более устойчивым, и дети начнут учиться лучше».

«Ха, как говорится, характер формируется в первые три года. Кому из них еще не исполнилось трех лет? Вы просто посмотрите на их матерей, и вы узнаете, какими людьми вырастут дети. В их возрасте я знал книг не меньше, чем Чанфэн. Мать была строга со мной, и вырастила из меня ученого. Почему же она так попустительствует внукам? Неужели ее не волнует будущее особняка Цзиньсян? Кто из этих детей сможет поддержать процветание нашего семейства в будущем? Они растут как бесполезные трутни».

Цзинь Фэнджу действительно пребывал  в ярости. Цзинь Мин являлся его доверенным лицом, он следовал за ним на протяжении многих лет и почти никогда не подводил его. Ему также поручались многие конфиденциальные и важные дела. Следовательно, он заслуживает наибольшего доверия. Поэтому Фэнджу не стеснялся выплескивать перед своим стюардом раздражение, охватившее его сердце. Но чем больше Фенджу говорил, тем больше он раздражался. Наконец, он сказал с тяжелым вздохом: «Хватит, три фута льда наросли не за один день. Когда я думаю об этом, я не могу позволить им больше так баловаться».

«Да, мастер всегда был очень умен. Сколько сложных задач ему приходится решать. Молодые мастера и мисс обязательно исправятся, они не противники, чье существование отравляет жизнь. Как же мой мастер не  справится с этим?»

Цзинь Мин должен был сопровождать своего хозяина с улыбкой и утешать. Конечно, он знал, что все не так просто. «Даже честному судье трудно судить о домашних делах».