Зевая и почесывая голову, я вышел из кабинета литературы.

— Ай! - кто-то потянул меня за ухо.

— Айзек! Какого черта ты молчал весь урок? Ты ведь так хотел что-то обсудить на литературе, что даже не пошел со мной в кофе, и что теперь? Нас всех напрягали за смысл прочитанного, а тебя обходили стороной.

— Ну и почему же меня обходили?

— Преподаватель сказал, что слышал твои размышления, которые ты бубнил себе под нос.

— Ну и что? Всё равно нужно было меня вывести из транса.

— "Ну и что?" Он восхитился твоими мыслями и спрашивал у нас: "Вы бы смогли пережить тот же опыт и не сойти с ума? Аргументируйте. Способен ли лично ты пожертвовать своей жизнью, дабы спасти дорогих себе людей? Ладно, дорогих, но способна ли ваша душа спасти и незнакомых?" Учитель сказал, что это всё лишь часть твоих размышлений! Нам было тяжело удовлетворить его ответами.

Бамц!

Он еще и стукнул меня в плечо.

— С тебя кофе.

— Просто кофе?

— Кому просто кофе, а кому двойной эспрессо с двумя ложками сахара.

— А не многовато кофеина ты хочешь?

— Ты за меня по истории подготовишься?

— Нет, конечно.

— Значит, кофеина недостаточно.

Дзынь!

— Что сейчас за..? — История, символично, не правда ли? — Символизирует максимум депрессию. — Скорее объяснительную за опоздание, пошли быстрее.

Даже придя поздно, кажется, мы успели, ведь преподавателя еще не было на месте.

— Так ты подготовился? — я все еще тяжело дышал. — Нет. — Он скорчил максимально серьезное лицо. — Задача поставлена до завтра? — Вероятно...?

Хлоп!

Тут в класс заявилась она — преемница Джозефа Тойнби. Историк высшего класса Шарлотта Тойнби.

Голос мисс Тойнби раздался четко и уверенно, будто она не входила в класс, а вступала на сцену. Впрочем, для нее история и была сценой, а прошлое — бесконечной пьесой, где каждый играл свою роль.

— Сегодня, — начала она, медленно пройдя к доске, — мы поговорим о человеке, который изменил судьбу Англии. О человеке, который не должен был стать королем, но стал. 1066 год. Кто напомнит мне, что произошло?

Несколько рук поднялось, но Тойнби не стала вызывать никого. Она лишь кивнула и продолжила:

— Вильгельм, герцог Нормандии. Человек, которого в Англии тогда называли не иначе как «Уильям Бастард». И не потому, что он был жесток — хотя и это тоже, — а потому что родился вне брака. Казалось бы, как у такого человека могли быть амбиции на трон Англии? А вот могли.

Она взяла мел и начертила на доске схему: три имени и даты рядом с ними.

— Король Эдуард Исповедник умирает, не оставив наследников. Вопрос: кому достанется трон? Кандидатов три. Гарольд Годвинсон — английский вельможа, которого Эдуард вроде бы назначил преемником. Вильгельм — утверждает, что Эдуард обещал ему корону. И третий — Харальд Хардрада, король Норвегии, который решил, что раз его предки правили Англией, то он тоже может.

Я посмотрел на Лео. Он явно записывал, но как-то слишком лениво.

— Всё решилось за пару месяцев. Хардрада высаживается в Англии, Гарольд его разбивает, а потом сразу идет на юг, потому что Вильгельм тоже высадился. Знаете, сколько у него было кораблей?

Она взглянула в класс.

Молчание.

— Семьсот. Семьсот кораблей пересекли Ла-Манш. 14 октября 1066 года они встретились под Гастингсом. Десять часов сражения, и Гарольд пал. Англия стала нормандской.

Она отложила мел и скрестила руки на груди.

— Теперь вопрос: а что изменилось? Почему это так важно?

Тишина.

Затем кто-то неуверенно пробормотал:

— Ну… он стал королем?

— И это всё? — улыбнулась Тойнби.

— Как насчет того, что с этого момента знать Англии заговорила по-французски? Что правители Англии следующие три столетия считали себя больше французами, чем англичанами? Что именно Вильгельм начал перепись населения, от которой у нас появился «Книга Страшного суда»

— Первый детальный реестр земель и собственности? Или что вся система феодализма в Англии полностью изменилась? Нет, он не просто стал королем. Он перекроил Англию заново.

Я зевнул, стараясь не слишком привлекать внимание. Ну да, великие перемены, но как это мне поможет?

— Теперь к вашему заданию - сказала Тойнби, бросив взгляд на часы.

Я подпер голову рукой, глядя в пустую тетрадь.

[Самое важное событие в истории?]

Ну, можно было бы выбрать что-то очевидное — распад Римской империи, открытие Америки, полет в космос… но всё это уже разобрано вдоль и поперек. Даже спорить неинтересно.

Я вздохнул и посмотрел в тетрадь к Лео:

— Если я напишу «изобретение колеса», это не будет слишком очевидным?

Лео фыркнул:

— Это даже не событие, а процесс. Хотя… если ты преподнесешь его в своем стиле, может, и прокатит.

— Ты просто ответил мне так же, как и я тебе!

— Но ответил же.

Я задумался.

[Можно ли вообще выделить какое-то одно событие? История — это не набор точек, это скорее река, которая иногда меняет русло. Но если всё же выбрать…]

[Может, огонь?]

[Но нет, не его открытие. Люди ведь не изобрели его, они просто научились им пользоваться. В какой-то момент кто-то впервые осознал, что огонь можно контролировать, что его можно не бояться, а приручить. Это же изменило всё. Еда стала другой, ночи — безопаснее, а потом… потом уже пошли гончарные печи, кузницы, паровые двигатели, электричество. Всё в один момент переросло из простого костра во что-то большее.]

Я уставился в потолок.

[А если перенести этот принцип в современность?]

— Вообще-то, Тесла ещё в начале XX века экспериментировал с передачей энергии без проводов, - пробормотал я.

— Говорят, он мог бы сделать так, чтобы электричество раздавалось в воздухе, как Wi-Fi. Представь: никаких зарядок, никаких розеток. Просто берёшь телефон — и он всегда заряжен.

Лео приподнял бровь:

— Ну и?

— Ну и ничего. Уже больше ста лет прошло, а мы до сих пор таскаемся с проводами и адаптерами. Значит, была возможность перевернуть мир, но её не использовали.

Лео ухмыльнулся:

— Твой ответ — «самое важное событие в истории — это то, что ничего не изменилось»?

Я улыбнулся.

— Почему бы и нет? История — это не только про революции и войны, но и про упущенные шансы.

Я записал в тетрадь: «Осознание человеком силы огня».

Пусть учитель сам решает, насколько это глобально.

Учительница шагнула к первому ряду.

— Хорошо, начнем с тебя, Хелен.

Хелен, девушка с аккуратными косами и серьезным взглядом, сразу подняла голову.

— Я выбрала Великое Лондонское чаепитие 1773 года.

В классе раздались смешки, но Тойнби лишь кивнула:

— Продолжай.

— Это событие стало отправной точкой Американской революции. Оно показало, что люди могут противостоять несправедливости. Если бы тогда колонисты просто заплатили налоги, возможно, США не стали бы независимыми так рано.

Тойнби задумчиво постучала пальцами по столу:

— Интересный взгляд. Ты утверждаешь, что чашка чая может изменить мир?

— В каком-то смысле да, - спокойно ответила Хелен.

Учительница кивнула и пошла дальше.

— Дерек, а твоя точка зрения?

Дерек, долговязый парень в футболке с логотипом футбольного клуба, выпрямился.

— Я думаю, самым важным событием был первый футбольный матч, который попал на телевидение.

Теперь в классе раздались не смешки, а удивленные возгласы.

— Дерек, это история, а не спорт! - фыркнула кто-то сзади.

— А по-моему, это логично, - невозмутимо сказал он.

— Спорт — это больше, чем игра. Это способ объединять людей. Первый трансляция футбольного матча в 1937 году изменила не только спорт, но и саму культуру. Это было началом эпохи, когда спорт стал чем-то, что соединяет миллионы людей по всему миру.

Тойнби взглянула на него чуть дольше, чем на остальных.

— Это весьма нестандартная мысль. Возможно, в этом что-то есть.

Далее очередь дошла до Лео.

Он с ухмылкой сложил руки на парте.

— Я выбрал изобретение кофе.

— Я тебя убью - прошептал я.

— Обоснуй — сдерживая улыбку, сказала Тойнби.

— В Средневековье люди пили вино и эль вместо воды, потому что вода была грязной. Алкоголь был частью повседневной жизни, даже по утрам. Но потом появился кофе — и всё изменилось. Он не только бодрил, но и заставлял людей дольше оставаться в сознании, работать продуктивнее, думать быстрее. С кофе пришли кофейни — места, где собирались умные люди, обсуждали идеи, спорили о философии, науке, политике. В этих заведениях рождались газеты, философские школы, а иногда и революции. Можно сказать, что кофе стал катализатором эпохи Просвещения — он буквально пробудил Европу.

В классе раздался смех, но Тойнби не выглядела недовольной.

— Хорошо. - пожала она плечами.

— Кто знает, может, ты и прав.

И, наконец, настал мой черед.

Тойнби посмотрела на меня с ожиданием.

— Ну, Айзек?

Я вздохнул и оперся локтями на парту.

— Я выбрал... огонь.

— Огонь? — переспросила она.

Я кивнул.

— Первобытный человек не просто научился добывать огонь. Он научился контролировать стихию. Это был момент, когда человечество впервые получило силу, которой не владело больше ни одно существо. Огонь дал тепло, свет, защиту... но еще он дал разрушение. Огонь позволил нам выживать, но и научил нас уничтожать.

В классе стало тише.

— Я считаю, что именно это сделало нас людьми. Мы взяли в руки что-то опасное и не отказались от него, а научились использовать. Именно в этом и есть суть человека.

Тойнби пристально посмотрела на меня, потом медленно кивнула.

— Глубокая мысль, Айзек.

Она перевела взгляд на весь класс.

— Видите? История — это не просто даты и события. Это то, что изменяет нас. То, что формирует человечество.

Я бросил взгляд на Лео.

— Что скажешь?

— Ну, про огонь, конечно, круто… но кофе всё равно важнее.

Я покачал головой.

— Спорное заявление.

— Тогда предлагаю обсудить это за кофе.

— С тебя, разумеется.

Тойнби хлопнула в ладоши:

— Всё, урок окончен. Кто не сдал работу — жду на следующем занятии.

Я потянулся, наблюдая, как одноклассники собирают вещи. Что ж… хотя бы не зря потратил время. Наверное...

Конец главы.