В домах, расположенных на территории бызы Сил Специальных Операций города С, была установлена полная звукоизоляция и защита от радио- и электромагнитных сигналов. Никто не смог бы подслушивать или шпионить ни за одним из этих домов.

После изгнания Чэнь Ле в доме остались только Хо Шаохэн и Гу Няньчжи.

Сейчас Гу Няньчжи совершенно ничего не осознавала, так что нельзя было утверждать, что она действительно там находилась. Таким образом, Хо Шаохэн оказался единственным, кто пребывал в здравом уме и трезвой памяти.

Он по-прежнему был одет в свою форму. Сидя на белой деревянной софе, он вытянул свои затянутые в высокие сапоги ноги и смотрел в сторону кровати.

Ночь становилась все темнее. Весь свет в доме был выключен. Плотные, звукоизолирующие темные бархатные шторы были задернуты. Они неподвижно ниспадали с потолка и до самого пола.

Напротив него располагалась кровать, застеленная чистой и свежей простыней в белую и цвета слоновой кости полоску. Это был египетский хлопок, в 1800 нитей. Гу Няньчжи выбрала ее для него.

Хо Шаохэна на самом деле совершенно не заботили подобные мелочи. Во время миссий ему доводилось спать в самых разных местах: в снегу, в грязи, в заполярье, на горе, в пустыне и в болоте - он испытал все.

Но, возвращаясь домой, он всегда зависел от Гу Няньчжи.

Для ее возраста, у Гу Няньчжи был очень хороший вкус. Все, что она покупала для Хо Шаохэна, подходило ему идеально.

К примеру, эта простыня в белую и цвета слоновой кости полоску была очень удобной и идеально подходила для такого аккуратиста, каким был Хо Шаохэн.

Подушка на кровати была того же цвета и материала. Это была египетская пена с функцией запоминания и, как предполагалось, была хороша для позвоночника и спины. И ее тоже специально для него выбрала Гу Няньчжи.

Единственным сегодняшним отличием стало добавление на этой кровати живой, дашащей и невероятно податливой девушки - Гу Няньчжи.

Хо Шаохэн не смог устоять перед желанием закурить еще одну сигарету. Он уже давно смотрел на Гу Няньчжи.

Он не стал затягиваться от нее и прикурил ее лишь по привычке. Когда сигарета, наконец, потухла между его пальцами, он оторвал взгляд от Гу Няньчжи и раздавил ее в пепельнице.

В воздухе все еще чувствовался легкий запах сигаретного дыма. Хо Шаохэн отыскал пульт и включил вентилятор. Запах дыма быстро рассеялся, как только в комнату начал поступать свежий воздух.

Он медленно вытащил из кармана пачку сигарет и бросил ее на стол. Откинувшись на спинку дивана, он тяжко вздохнул.

Внезапно он осознал, что сжимает в руке зажигалку. И зажигалка тоже была подарком Гу Няньчжи.

Хо Шаохэн поднял ее. Его лицо казалось пустым и невыразительным. Он щелкнул зажигалкой: огонек горит. Не горит. Горит. Не горит. Горит. Не горит.

Какое-то время он продолжал играть с зажигалкой.

С каждой минутой в комнате становилось все темнее. То и дело прерывающийся свет зажигалки озарял его точеные черты: Прекрасные, неприступные и душераздирающие.

Было тихо, если не считать непрерывных стонов Гу Няньчжи.

Хо Шаохэн не мог сказать, сколько уже прошло времени, когда его телефон вдруг засветился во тьме.

Он бросил взгляд на экран.

Это было сообщение от Чэнь Ле: "Не забывай следить за ее сердечным ритмом. Если участится, сразу же позвони мне, и я пришлю кого-нибудь к ней".

Прочитав его, Хо Шаохэн нахмурился. Он с силой отшвырнул телефон, отчего его экран пошел трещинами, и отбросил в сторону зажигалку. Он долго стоял, глядя на Няньчжи, прежде чем подошел к кровати и сел на нее.

Погладив ее по щеке, хриплым голосом он спросил:

- Больно? Тебе так нужно облегчение?

Его взгляд казался темным и непостижимым. Невозможно было понять, о чем он сейчас думает.

Гу Няньчжи дрейфовала в туманном оцепенении. Она могла лишь покорно лежать на кровати, не в силах собраться с мыслями.

Внезапно она ощутила аромат мужских феромонов. Гу Няньчжи в тот же миг изогнулась навтречу ему.

Ночное зрение Хо Шаохэна можно было считать превосходным.

Хотя в комнате было темно, его глаза уже давно привыкли к этому полумраку.

В воздухе витал нежный, приятный аромат. Лицо Гу Няньчжи необычно раскраснелось, ее расфокусированные и пустые глаза были влажными и ярко блестели. Все это только придавало ей еще более соблазнительный вид.

Хо Шаохэн отвернулся. Схватив один из еще не использованных шарфов от Hermes, он положил его ей на лицо. Приподняв голову, он связал его концы у нее на затылке, успешно наложив повязку ей на глаза.

Теперь темно-синий шарф от Hermes скрывал ее блестящие, затуманенные глаза.

Не было нужды завязывать ей глаза, ведь Гу Няньчжи и так ничего не смогла бы увидеть. Ее разум был в полном смятении. Она словно оказалась в темном месте, из которого не было выхода. Ей оставалось только ждать помощи, надеясь на лучшее.

В глубине души, из самого потаенного уголка ее сознания, что-то подсказывало ей, что она не впервые испытывает нечто подобное.

Завязав ей глаза, Хо Шаохэн погладил девушку по щеке. Ее кожа оказалась гладкой и нежной на ощупь, но в то же время его ладонь стала влажной от ее пота.

Он не мог больше ждать.

Хо Шаохэн тяжело вздохнул и поднялся с кровати. Расстегнув пряжку ремня, он бросил его на пол, прежде чем перейти к пуговицам на своей форме. Он начал снизу, и его изящные, сильные пальцы задвигались вверх, расстегивая одну пуговицу за другой. Добравшись до шеи, он на секунду замер, заколебавшись, но затем медленно расстегнул застежку воротника.

Сняв форму, он бросил ее на стоявший рядом с кроватью диван. Вслед за ней последовали высокие армейские сапоги. Он прошел в ванную, одетый только в свои серо-черные боксеры.

Вскоре после этого из ванной донесся звук бегущей воды. Фигура красивого, хорошо сложенного мужчины неясным силуэтом просвечивала сквозь матовое стекло на ее двери.

***

Закончив принимать душ, Хо Шаохэн вышел из ванной, голый, за исключением коричневого полотенца, обернутого вокруг его бедер.

Он включил угловой свет в своей спальне, и тень его высокого, крепкого, словно у греческого бога, тела, задвигалась по ее бежевым обоям.

Слегка загорелая кожа, широкие плечи. Восемь кубиков пресса дополнял пояс Аполлона, а этот V-образный пресс, казалось, погружался и исчезал в тайниках его полотенца.

Его талия была упругой и мускулистой, переходя в подтянутые ягодицы. Ниже шли его длинные, мощные ноги, которые, казалось, были наполнены скрытой силой, подобной туго свернутой пружине.

Опустив голову, он стоял у кровати. Капля воды упала с кончиков его волос и медленно стекла по шее на сильную мускулистую грудь.

Гу Няньчжи яростно извивалась на кровати, будто сражаясь за собственную жизнь. Вся одежда на ней смялась, а открывшаяся кожа порозовела.

Хо Шаохэн без всякого выражения на лице посмотрел на нее. Затем снял полотенце и отбросил его на диван.

Под полотенцем на нем оказались серо-черные боксеры. Одетый лишь в нижнее белье, он сел на кровать.

Гу Няньчжи словно почувствовала, что кто-то пришел. От него исходил именно тот аромат, которого желало все ее естество, и она отчаянно выгнулась навстречу ему.

Хо Шаохэн обнял ее за плечи. Держа ее в объятиях, он посмотрел на ее припухшие, будто от обиды надувшиеся губы, стремившиеся оказаться как можно ближе к нему. Он наклонил голову и поцеловал их.

Аромат мужских фермонов слегка помог утолить жажаду Гу Няньчжи, и она с жадностью ответила на его поцелуй. Когда их языки переплелись, она почувствовала себя так, словно освежающий ветерок налетел, стремясь охладить ее сгоравшее в огне тело. Щекочужее чувство внутри нее немного утихло.

Ей невольно захотелось придвинуться к нему ближе.

Брови Хо Шаохэна так сильно нахмурились, что едва не слились в одну линию. Он реагировал на нее.

Все эти годы тренировок по выработке устойчивости к соблазнению - неужто все они оказались напрасны?

Во время этих тренировок он мог принимать афродизиак, при этом оставаясь совершенно холодным и отстраненным по отношению к самым соблазнительным женщинам. Он никогда не терял спокойствия.

И за все эти годы он ни разу не использовал свое "снаряжение" в "настоящем бою", что по больше части было связано с его невероятной силой воли и самообладанием. До сих пор никому не удалось заставить его раствориться в своих желаниях.

Он всегда считал себя идеальной военной машиной.

Вот почему Хо Шаохэн никак не мог понять, отчего его тело отреагировало сейчас. И был от этого не в восторге.

С глубоким вздохом он, нахмурив брови, упал на кровать, и та прогнулась под его тяжестью.

Одним нажатием кнопки он выключил угловой светильник, и спальня тут же погрузилась в кромешную тьму.

К этому времени инстинкты уже полностью завладели телом Гу Няньчжи.

Издав низкий стон, она нетерпеливо сдвинулась в сторону кровати, на которой лежал Хо Шаохэн.

Хо Шаохэн нежно погладил девушку по голове, прежде чем перевернулся, оказавшись над ней.

- Мне очень жаль, - тихо сказал он. - Мне придется сделать это, чтобы спасти тебя от афродизиака.

Гу Няньчжи изгибалась от своего желания. Шаохэн был для нее словно прекрасное вино, и она чувствовала, что сможет утолить свою жажду, испив его.

Волнующий мужской аромат заполнил ее нос и окончательно помутил разум. Она совершенно не могла ни о чем думать, все для нее было будто в тумане. Она хотела лишь прикасаться и обнимать тело, что было так близко к ней, стремясь утолить свой внутренний голод.

К сожалению, ее руки и ноги были связаны, не давая ей двигаться.

***

Хо Шаохэн был красивым мужчиной, но в его красоте было нечто такое, что могло поставить любую женщину на колени.

Но здесь, в этой темной спальне, пока его глаза наблюдали за Гу Няньчжи, эти его ограничения как-то непривычно расстаяли. Его стройные и сильные пальцы невинно и нежно ласкали ее щеку.

Гу Няньчжи повернула поголову и прижалась к его ладони щекой, жадно вдыхая его аромат.

В ее груди разгорался огонь. Ей хотеось быть к нему ближе... ближе...

И еще ближе.