- Вот именно! - пот, будто разлитая нефть, струился по лбу Чэнь Ле; он был настолько взволнован, что у него заплетался язык. - Я перепробовал все доступные антидоты, но ни один из них не сработал! Вместо того, чтобы полегчать, ей от них становится только хуже!

- Становится хуже? - скептически переспросил Хо Шаохэн. - Что ждет ее в худшем случае? Это же не яд. Если у нас нет других вариантов, просто подождем, пока она не справится с ним сама. Все равно от такого не умирают.

- Справится сама? По-твоему, она - один из твоих спецназовцев?! - глаза Чэнь Ле широко распахнулись, а шея напряглась от возмущения; он считал предложение Хо Шаохэна попросту варварским.

Солдаты, принятые в Силы Специальных Операций Императорской Армии полностью оправдывали свое звание - они на самом деле были исключительными, лучшими из лучших. Они проходили экстремальное обучение, во время которого рисковали своей жизнью, и без малейшего колебания использовали сомнительные методы, которых избегали другие солдаты.

Будь то яды, афродизиаки или обольщение - каждый боец спецназа испытал их на себе, и, следовательно, их тела научились им сопротивляться.

- И что в этом плохого? - Хо Шаохэн бросил на него взгляд, достаточно острый, чтобы убить.

Чэнь Ле снова достал носовой платок и вытел лоб, затем пробормотал:

- Но она так отчаянно сопротивляется. Смотри, она даже веревку порвала.

Он указал в угол, где валялась белая нейлоновая разорванная надвое веревка.

Хо Шаохэн взглянул на это и тут же сказал:

- Тогда введи ей успокоительное. Через день-два проспится.

Это был всего лишь афродизиак, как будто он такого раньше не видел.

Все в Силах Специальных Операций должны были пройти тренировки по сопротивлению соблазнению, и в рамках программы должны были доказать, что могут противостоять воздействию сексуальных стимуляторов.

Солдатам в небольших дозах вводили афродизиаки. Это позволяло им не только понять действие препаратов, но и научиться быстро и эффективно принимать контрмеры.

Это был адский опыт, но, в конце концов, эффекты всегда проходили.

Чэнь Ле закрыл глаза:

- Хорошо я дам ей успокоительное. Но я не собираюсь рисковать, поэтому надену на нее кислородную маску и с помощью монитора буду следить за ее пульсом и сердечным ритмом.

Хо Шаохэн кивнул:

- Давай.

Они вдвоем подошли к Гу Няньчжи.

Хо Шаохэн присел с краю дивана. Одной рукой он схватил Гу Няньчжи за плечо, а другой удерживал ее руку. Его хватка была такой же крепкой, как у железного зажима; Гу Няньчжи, которая еще совсем недавно отчаянно сопротивлялась, внезапно оказалась зафиксирована на месте.

Чэнь Ле сразу же попал в вену и ввел ей успокоительное.

Но во время введения лекарства Хо Шаохэн заметил, что борьба Гу Няньчжи стала еще более неистовой и ожесточенной.

До сих пор он не использовал всю свою силу, боясь причинить боль Гу Няньчжи. Но теперь у него не осталось другого выбора, кроме как держать ее изо всех сил.

Он мертвой хваткой удерживал ее руку и отпустил только тогда, когда Чэнь Ле закончил инъекцию.

Тело Гу Няньчжи содрогнулось, затем она постепенно затихла.

Чэнь Ле выдохнул с облегчением. Утерев со лба пот, он смущенно произнес:

- Мне стоило раньше подумать об успокоительном.

Сказав это, он надел на Гу Няньчжи кислородную маску и подключил к аппарату, который должен был следить за ее сердечным ритмом и пульсом.

Хо Шаохэн кивнул и поднялся с дивана.

Вся его спина взмокла от пота. Посмотрев на успокоившуюся Гу Няньчжи, он сказал:

- Ну, я лишь ненадолго вернулся...

Не успел он закончить фразу, как внезапно мониторы, которые только-только успел настроить Чэнь Ле, забили тревогу.

Этот громкий, как полицейская сирена, пронзительный звук эхом разнесся по комнате, отчего потрясенный Чэнь Ле едва не свалился на пол.

- Что случилось? В чем дело? - он подскочил к монитору, проверяя высветившиеся на нем цифры, и его лицо мигом побледнело. - Черт, почему у нее подскочило давление?! Ее сердцебиение учащается, похоже, у нее гопоксия. Это... это из-за успокоительного!

Судя по всему, у Гу Няньчжи проявилась аллергическая реакция на успокоительное.

У Чэнь Ле не было времени об этом раздумывать - он тут же сказал:

- Мы должны ввести ей что-нибудь, способное нейтрализовать действие успокоительного, сейчас же, или она умрет.

Хо Шаохэн кивнул:

- Тогда быстро сделай это!

Чэнь Ле достал еще один шприц, попал ей в вену и ввел контр-седативное.

Почти точас давление Гу Няньчжи начало снижаться. Пульс и сердцебиение тоже пришли в норму. Но это же означало, что на ее тело больше не действовало успокоительное.

Это непреодолимое желание проникло в самую ее суть, пропитав кости и внутренние органы. Ей казалось, будто по ее венам бегут миллионы мурашек, будто ее ласкают бессчетными мягкими перышками.

Не в силах больше терпеть, она закричала:

- Нет... нет... спасите... спасите... спасите меня, господин Хо!

Проявив недюжинную силу, она вдруг освободилась от кислородной маски и мониторов, пиная и отталкивая их прочь от себя. Она ворочалась, едва не сваливаясь с дивана.

Она вела себя как закоренелый накроман, у которого была ломка.

- Как такое возможно? - в конце концов, даже спокойное поведение Хо Шаохэна дало трещину, и на его лице промелькнуло сомнение.

Чэнь Ле же выглядел так, будто вот-вот зальется слезами:

- Я так и знал, что там был примешан какой-то наркотик. Взяв образец ее крови, я начал анализ компонентов препарата, но реверсивный анализ требует много времени. Он еще не закончен!

- Сколько времени тебе нужно? - нахмурился Хо Шаохэн.

- Не уверен, возможно, не меньше шести часов, - Чэнь Ле посмотрел на часы. - Но что нам делать в ближайшие шесть часов? Я могу не успеть закончить анализ препарата до того, как она...

Хо Шаохэн поежился. Он невольно посмотрел на лежащую на диване Гу Няньчжи.

Он стал ее опекуном, когда девушке было всего двенадцать. Она практически выросла под его опекой.

И в глазах Шо Шаохэна она все еще была маленькой девочкой.

Но сейчас измученное действием афродизиака тело Гу Няньчжи казалось таким мягким и восхитительным.

Хо Шаохэн заставил себя оторвать от нее взгляд и вместо этого посмотрел на Чэнь Ле:

- Что с ней будет?

Чэнь Ле только покачал головой:

- Пока не знаю, но, судя по текущим показателям, препарат может полностью разреушить ее центральную нервную систему, если в ближайшее время не облегчить ее симптомы. Если такое все же произойдет, превращение в овощ станет лучшим исходом.

Брови Хо Шаохэна в очередной раз исказились. Он немного прошелся, при этом его предназначенные для верховой езды сапоги отбивали ровный, неторопливый ритм по паркету. Дрожащая и стонущая Гу Няньчжи, казалось, что-то почувствовала, открыв глаза, она повернулась в сторону Хо Шаохэна, посмотрев на него рассеянным взглядом.

На ее маленьком овальном личике отражалось откровенное желание.

Чэнь Ле лишь невесело рассмеялся:

- Она потеряла саму себя, ее там больше нет. Не веришь мне? Тогда попробуй позвать ее по имени, она не ответит.

Хо Шаохэн остановился перед диваном и подхватил Гу Няньчжи на руки. Она по-прежнему была крепко связана, но ее голова не переставала двигаться; Шаохэну пришлось рукой удерживать ее в одном положении.

- Мы идем ко мне домой.

У Хо Шаохэна был собственный трехэтажный дом на территории базы Сил Специальных Операций. Он хорошо охранялся: туда могли войти только люди, обладавшие высоким уровнем допуска.

Чэнь Ле кивнул:

- Я только что собирался это предложить. У тебя дома будет куда безопаснее. Здесь слишком много людей ходит взад и вперед. Если кто-нибудь увидит ее... - на его лице появилась кривая улыбка.

Окружавшие их солдаты могли быть хорошими людьми, прошедшими вместе через ад и вернувшимися оттуда, но Гу Няньчжи была молодой девушкой и в данных обстоятельствах им нужно было действовать, исходя из того, что будет лучше для ее репутации.

Чэнь Ле накрыл Гу Няньчжи пледом.

Хо Шаохэн получше завернул ее в плед и на единственном в больнице лифте спустился в подземный коридор. Оттуда он прошел прямо в подвал своего дома и поднялся на третий этаж.

Чэнь Ле последовал за ним, неся с собой аптечку нетложной помощи, в руке от держал сумку с ноутбуком набитую его записями, которые ему еще предстояло занести в ноутбук.

Поднявшись на третий этаж дома Хо Шаохэна, они вошли в спальню Гу Няньчжи и положили ее на маленькую кровать. Шаохэн освободил ее от нейлоновых веревок.

Но как только он ее развязал, Гу Няньчжи, словно животное, напрыгнула на него с налитыми кровью глазами. Хо Шаохэн не возражал. Он сжал оба запястья Гу Няньчжи одной рукой и, повернувшись к Чэнь Ле, сказал:

- Иди сюда и помоги мне.

Чэнь Ле только посмотрел на него, и жестом показал, что не станет приближаться:

- Привяжи ее к кровати. И убедись, что она не может двигать ни руками, ни ногами.

Хо Шаохэн посмотрел на обнаженные руки Гу Няньчжи - от нейлоновых веревок они уже полностью покрылись лиловыми синяками.

На миг задумавшись, он порылся в стенном шкафу и, отыскав там несколько синих платков и распластавшись, начал привязывать ими к кровати Гу Няньчжи.