— Неужели это настолько важно? — Голос её дрогнул.

— Не сказал бы, но много времени всё равно не займёт. Разве не лучше быстро разобраться с делом, а затем спокойно поесть?

— Я хочу поужинать с вами как можно скорее.

— Ты такая заботливая. Я быстро.

«Нет, не заботливая...!»

Филомелль прикусила губу. Выход остался только один. Сделав глубокий вдох, она громко ахнула и схватилась за живот обеими руками. Согнулась.

— Филль! — К счастью девушки, Юстис успел подхватить её до падения на пол. — Что случилось?

— Живот, очень болит живот...

Надо было только боли в желудке, но голос Филомелль звучал так же монотонно, как при чтении книги. Играть девушка не умела от рождения. Лица графа Полана и слуг позади него приняли гротескное выражение при виде представления.

Мисс могла только представить, насколько избалованной дурочкой она казалась в тот момент.

— М-мой живот...

Однако она не могла отступить на полпути к победе, и продолжила притворяться, несмотря на неверие окружающих.

— Филомелль! Оставайся в сознании. — Прокричал не кто иной, как Юстис, не выпуская воспитанницу из рук. — Чего стоите? Зовите придворного лекаря, живо!

— Да... да!

Подданные кинулись исполнять приказ, однако сам император, в нетерпении телепортировался вместе с Филомелль, сквозь сомкнутые веки она почувствовала вспышку.

— Что с ней?!

— Ну... — Задумчиво протянул молодой доктор в ответ правителю, прощупывая живот пациентки. Наставник отлучился и на его долю тут же выпало невезение

— У тебя есть рот, но ты не можешь говорить? Быть может, дело в серьёзной болезни?

— Нет, это не так...

Парень чуть ли не плакал. Проблема не в недостатке опыта и даже не в будущем вердикте. Проблема в том, что император мешал ему сосредоточиться на осмотре.

Лёжа на кровати и наблюдая за бедняжкой со стороны, Филомелль мысленно приносила ему извинения.

«Прости, мне очень жаль. Прошу, потяни время ещё немного».

Почётная гостья дворца не знала, когда именно “Книга Бога” вернётся на место, но чувствовала, что этого ещё не случилось.

Ур-рг

Всё ещё пустой живот Филль громко заурчал.

— Проклятье, какой недуг может вызвать такой звук?

Эти слова заставили девушку захотеть заклеить рот императору.

— Мне неловко!

Но просто так он не остановился, явно сказанув лишнего.

— Если не сможешь вылечить, умрёшь. Как и остальные. Я превращу в пыль тех, кто называет себя врачами этого дворца.

Естественно, такое заявление Филомелль проигнорировать не могла.

— Ваше величество... — Постаралась смягчить тон.

— Филомелль, тебе сильно больно? — Спросил император, приблизившись.

— ... немножко. Пожалуйста, не говорите так? В чём вина докторов? Если всех придворных лекарей не станет, кто позаботится о больных? Они тоже чьи-то родители, братья и сёстры или дети. Мне всегда было тяжело слышать ваши речи о том, кто выживет или умрёт...

Юстис смутился, прислушавшись к ней.

— ... Понял. Будь осторожна. Но я рад, что у тебя, кажется, есть силы говорить.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге показался старший лекарь.

— Приношу свои извинения! Ко мне подоспела прислуга, и мы разминулись...

Решительно воздержавшись от очередных угроз, император указал на койку.

— Осмотри Филомелль.

Подданный лишь с озадаченным лицом подошёл к девушке.

— Дайте мне минутку.

После проведения осмотра лицо его приняло иное выражение. Мужчина посмотрел на пациентку, слегка прищурившись. Взгляд его так и говорил: “Я всё понял. Вы просто симулируете...”

В отличие от своего ученика, он имел право сообщить монарху правду. Такое уже случалось, когда после падения с кораблика Филомелль, Элленсия стала притворяться больной. Однако, вместо этого, доктор склонился к уху девушки.

— Насколько длинная отсрочка вам нужна?

— Всего один день. — Тихо ответила Филомелль после кратких раздумий.

Врач улыбнулся, а затем вынес вердикт.

— Всё хорошо. Просто нужен отдых.

Филомелль вцепилась в рукав Юстиса, что уже собирался покинуть кабинет. Иначе все усилия оказались бы напрасны.

— Вы не могли бы остаться ненадолго?

— Тебе будет куда лучше без меня.

— Мне больно. Я хочу, чтобы кто-то был рядом, особенно вы, ваше величество. Не слишком ли наглая просьба?

— Нет. Я останусь.

Устроившись подле Филль, Юстис некоторое время читал ей нотации об излишнем усердии и заботе о себе, но после замолчал. Он так и сидел в тишине до тех пор, пока девушка не притворилась спящей.

Таким образом, благодаря содействию лекаря, Филомелль не уличили в обмане. За это время “Книга Бога” точно вернулась на место. Всё обошлось. К тому же у гостьи появилось время переосмыслить прочитанный текст, отлёживаясь в лазарете.

Спустя время в её резиденцию доставили дары от императора. Это были самые разные восстановительные овощи и фрукты, в том числе и плод Мирового Древа.

Император и Филомелль трапезничали в столовой определённого для неё дворца.

— Я пришёл, чтобы сделать то, чего не смог раньше. — Сказал Юстис, заявившись к ней полчаса назад.

«Очевидно он отсылается на совместный ужин вместо пропущенного обеда, которого так и не случилось несколько дней назад»

Девушка сама предложила поесть вместе, чтобы не позволить его величеству войти в библиотеку:

— Я хочу поесть с вами. Прямо сейчас.

А не произошло потому, что Филль, симулировав боль животе, провела некоторое время у доктора. Позже она поинтересовалась, можно ли ей посетить дворец императора, и тот решительно предостерёг её:

— Ты нехорошо себя чувствуешь, что если снова упадёшь в обморок?

Судя по всему, недавнее представление заставило Юстиса считать свою, некогда, воспитанницу слабой. А Филомелль даже опровергнуть это убеждение не могла.

Ели спокойно и молча, отчего стук вилок о тарелки казался неестественно громким. Филомелль и Юстис расправлялись с блюдами.

«Как же угнетает эта тишина...»

Обычно во время совместных трапез к ним присоединялась ещё и Элленсия, поэтому о молчании можно было и не мечтать. Будучи ребёнком, Филль тоже часто разговаривала с императором, но со временем стала более сдержанной.

Мысли посетило воспоминание.

В то время ей было то ли девять, то ли десять. Во время приёма пищи у его величества появилось неотложное дело, и Филомелль осталась совсем одна за большим обеденным столом. Ей было очень грустно, и, несмотря на просьбу Юстиса есть в одиночку, девочка упрямо ждала его, не притрагиваясь к блюдам, так как главное было приготовлено из выращенного ею лично карпа. Тогда в пруду дворца принцессы ещё растили рыбу.

«Если поразмыслить об этом теперь, я вела себя очень инфантильно».

Но с другой стороны, как мысли прямиком из головы ребёнка могут быть не детскими и не утомительными? В то время все попытки Филомелль привлечь к себе внимание были одинаково детскими. Девочка радовалась только представляя, как император ест большого и толстого карпа. И сердце её разбивалось, стоило ей только взглянуть на остывающую на столе рыбину.

— Я не буду кушать, пока не придёт его величество!

Своим упрямством она смущала слуг. В то время Филль понимала, что должна вести себя достойно, но её мысли время от времени разнились с действиями. К счастью, паниковать из-за неё никто не стал. Поэтому, изрядно проголодавшись, ещё принцесса взялась за вилку с ножом.

— Хм-м. Голод не входит в обязанности хорошей дочери. Не стоит огорчать его императорское величество.

Даже когда трапеза завершилась, огорчённая девочка продолжила сидеть за столом. Теперь, когда император пришёл провести время с ней, она решительно намеревалась его дождаться, даже если к тому времени вновь опустеет желудок. Однако Филомелль клонило в сон, глаза слипались... и вот, принцесса проснулась от стука по тарелке.

Открыв глаза, она увидела перед собой Юстиса, уплетавшего холодного карпа.

— Просыпайся, почему ты не ушла сразу после еды, так ещё и предпочла уснуть здесь?

Девочка забеспокоилась. Она стала думать, как поступить, если блюдо вышло неудачным и не понравилось императору.

— Ваше величество, еда совсем остыла. Я прикажу слугам принести новую.

— Всё хорошо. Этот карп того стоит.

— Но...

Несмотря на возражения принцессы, Юстис съел всю рыбу, не оставив ни кусочка.

«И такое тоже случалось... Если подумать, в тот момент он вёл себя как отец, пусть и недолго».

Филомелль прислушалась к странным ощущениям.

«Приди в себя. Это в прошлом».

Девушка, не проронившая и слова, открыла рот.

— Ваше величество.

— Что?

— Разве вы не хотели мне что-то сказать ранее? Какое-то признание...

В тот день, когда мисс получила от него целый список имущества, Филомелль так и не услышала последних слов из-за появления Элленсии. Она подумала, что признание может быть причиной, по которой император продолжает уделять ей внимание.

Если Юстис хочет что-то сказать, но не может, Филль даст ему шанс.

Однако, посерьёзнев, мужчина продолжал молчать. Почётной гостье стало не по себе от такой собранности. Неужели признание настолько тяжёлое, что заставляет его испытывать такие эмоции? Филомелль пыталась поразмыслить над её содержанием, но всё без толку.

«Если подумать, признание? Что же он хочет сказать, раз с таким трудом собирается с мыслями?»