На территории Катьварны время практически не делится на сезоны, так как это тропики.

Нет ни весны, ни осени, и, конечно же, нет зимы. Есть только время, когда лето особенно настойчиво, и когда эта настойчивость спадает. Можно смело сказать, что половина истории Империи это история борьбы с летом.

Поэтому между стройными и высокими деревьями диптерокарпуса - фигура кого-то, крепко спящего, лежала на гамаке. Возможно, этот кое-кто олицетворяет победу человечества над летом.

— Икта, пожалуйста, проснись, Икта, — маленькое, милое гуманоидное существо взобралось на грудь спящего, которая поднималась и опускалась вместе с дыханием его дремы, и нетерпеливо встряхнуло тело. Крупное лицо и короткие конечности, круглая форма, "светлая полость" в его теле. Эта форма, несомненно, была духом света, одним из столпов элементальных духов, которые служили верными партнерами человечества.

— ...Ммм... что такое, Кусу? Разве я не говорил, что просплю церемонию вручения дипломов?.. — сняв шляпу, затенявшую его лицо, некто взял обеими руками духа света по имени Кусу. Это был черноволосый, с сонными глазами юноша. Рубашка и темно-синие брюки, надетые на его тело, были неузнаваемо неправильной формы, но вполне возможно, что это была униформа, которая каким-то образом сочеталась со шляпой.

— Что ж, все закончилось, — сказал кто-то.

Уставившись вверх и вниз на духа, державшего его на руках, сонный юноша наклонил голову.

— Если все шло по плану, то церемония выпуска 131-го семестра Великой Имперской Академии Сигала закончилась как раз сейчас, и они должны перейти к общей трапезе. Не будет ли неразумным устроить трапезу здесь? — услышав это, Икта небрежно перевел взгляд на небо, и действительно, солнце значительно поднялось по сравнению с тем, когда он смотрел на него перед сном. —  Это ужасно. Пропустим трапезу, хоть она и бесплатна.

Икта, вяло спустив свое тело с гамака и встав на землю, широко потянулся. Спину ломило, сонное сознание только что проснулось, и тут же напали голод и жажда.

— Уф, голова болит... обезвоживание, что ли?

— Это потому, что ты долго спал на такой жаре. Сначала давай к колодцу и попьем воды.

Икта перенес тело Кусу, который так посоветовал ему, в специальный мешочек, который он прикрепил к собственному бедру, и плотно уложил его туда. Для медлительного духа это было стандартное положение во время путешествия.

— Может, мне потерпеть немного? Только сегодня, ведь утолять жажду теплой водой - это расточительство.

Быстро сняв гамак со стволов деревьев, Икта, даже морщась от головной боли, начал бегать по лесу в приподнятом настроении.

**

— Я Яг, инструктор по физкультуре, поздравляю вас с окончанием академии, мисс Игсем. Экзамен на звание офицера высшего ранга приближается к вам. Я думаю, что вы, как никто другой, обязательно сдадите его, но не расслабляйтесь ни на секунду, хорошо?

— Я благодарна за ваши советы, инструктор Яг. Я думаю применить все, чему я здесь научилась, на практике.

После церемонии вручения дипломов длинная речь президента Академии, расчетливо совпавшая с жестокой жарой, фактически отправила восемь студентов в медпункт. Наконец, Яторишино Игсем из тех, кто по расписанию перешла к обеду под большим павильоном. Не имея возможности нормально пообедать, она смаковала досаду от того, что она отличница...

— О, Яторишино-кун, поздравляю с выпуском. Я Кобакк из педагогического отдела. Как и ожидалось от лучшей в своей группе. Ожидаете ли вы таких же результатов на экзамене на звание высшего офицера?

— Большое спасибо, инструктор Кобакк. Я использую всю свою энергию, чтобы оправдать ожидания.

"Лучшая студентка поняла это даже без ваших слов. Отпустите меня уже!" — пока она продолжала неприятный прием, на самом деле в ее голове не повторялось ничего, кроме этого.

Если бы они пришли просто поздравить ее с окончанием академии, это было бы еще ничего. Но ей не помогло то, что после слов поздравления каждый из преподавателей добавлял свое имя. Кроме того, такой тип людей обычно представлял собой группу, которая слабо связана с Ятори.

Боясь быть забытыми, они старались с самого начала произвести хоть небольшое впечатление. Это была нелепая идея. Но все же, будучи лучшей в группе, сочетавшей в своем характере мудрость и смелость, она должна была соблюдать этикет.

"Ах, здорово! Тут вторая порция мороженого!" — уши Ятори дернулись от упоминания сладости, произнесенной другим учеником в непосредственной близости от нее. Мороженое!

Естественно, что в Великой Имперской Академии на столах зала собраний были выставлены блюда изысканной кухни, соответствующие случаю. Жареная рыба, посыпанная множеством специй, мясной суп, сваренный с горой специй, рис, сваренный с таким количеством специй, что помереть можно. Аромат специй, которые использовались для стерилизации, приправы и ускорения метаболизма, был неотъемлемой характеристикой Катьварны. Так как Ятори привыкла к этому, она не возражала против.

Однако она только что пришла с длинной речи президента. Она была вся в поту, а температура ее губ, превышала норму на два градуса. Ешьте пищу с большим количеством специй и ускоряйте обмен веществ → потейте и получайте освежающую прохладу - не было никакой необходимости подвергать ее столь раздражающей практике, какой она была до сих пор. Тело Ятори желало более непосредственной "прохлады".

Так или иначе, закончив разговор с инструкторами, она повернулась в ту сторону, откуда доносился голос, и начала идти быстрым шагом. Мороженое - это слово, бесспорно, было самым привлекательным для любого жителя этой страны.

В Катьварне, вдали от снега, где даже не бывало морозов, единственными, кто мог создавать драгоценный кристалл, называемый льдом, были духи воды. К тому же они не могли производить много льда сразу, и большая его часть циркулировала в качестве промышленного хладагента. Роскошь "есть лед" была удовольствием только в дни особых, радостных событий.

Оставшаяся часть, съеденная другими, находилась в плачевном состоянии. Ятори, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, только молилась, чтобы для нее осталось достаточно. Наконец, она подошла к тарелке.

Она вздохнула с облегчением, не задумываясь. Мороженого на большой тарелке было совсем немного, но если его наскрести и подать на маленькой тарелке, то его хватило бы на одного человека. Представляя, как прохлада проникает в горло, она положила руку на ложку для подачи...

— Ой, — ее пальцы, взявшись за ручку ложки, переплелись с пальцами юноши, пытавшегося одновременно дотянуться до нее. — ...Икта.

— А, Ятори. Поздравляю с окончанием учебы. Как и ожидалось от лучшей в своей группе. Я горжусь тем, что мы учились вместе, — сделав ложный комплимент, черноволосый юноша с усилием вложил силу в крепко сжатую ложку. Ятори сделала то же самое. Схватившись за ложку слева и справа, они сошлись перед тарелкой.

— ...Тебя ведь не было на церемонии вручения дипломов, верно?

— Ну, это было грубо с моей стороны. Мое сердце всегда было вместе со всеми.

— Меня не интересует твое своеобразное, удобно отделяемое сердце. Где было основное тело?

— Меня одолел сон в неравном бою. Я не могу не беспокоиться о том, сколько людей упало в обморок в этом году.

— Восемь человек потеряли сознание от жары во время речи президента... А ты, значит, который по какой-то причине пропустил церемонию вручения дипломов, появился только на покушать, как ни в чем не бывало?

— Из-за этого сегодня в общаге не давали еду. Даже если ты позволишь мне проспать церемонию вручения, покушать надо обязательно.

— Как будто я приму твое оправдание. В любом случае, убери свою руку, — Ятори приказала угрожающим тоном, а Икта пожал плечами и злодейски улыбнулся.

— Подумать только, самая известная выпускница не может уступить одну тарелку мороженого другому человеку...

— Нгх.

— Я разочарован... Учителя, наверное, почувствовали бы отвращение. Подумать только, что такая особа, как старшая дочь семьи Игсем, была такой постыдной... —  от упоминания о чести ее семьи, силы постепенно покидали руку Ятори. Икта, удачно украв ложку, с радостью подал оставшееся мороженое на маленькой тарелочке. — Как и ожидалось от Яторишино Игсем. Ее гордость выше гор, а сердце больше океана. Похоже, у меня действительно хороший друг... А, ай?! — в тот момент, когда он поднес наполненную тарелку к своему телу, по левой руке Икты пробежало покалывающее онемение. Не привлекая внимания, Ятори быстрым движением ударила по нервам в локте. Крепко поймав тарелку, выскользнувшую из его руки в середине падения, и приняв ее за свою, Ятори торжествующе улыбнулась.

— Спасибо, что потрудился подать ее мне, Икта-кун. Джентльмен в первую очередь заобтится о даме.

— Это честь получить твою похвалу, — Икта ответил, несмотря на то, что проиграл, потирая локоть со слезящимися глазами.

— ...Ммм, — прохлада и сладость во рту, аромат корицы в носу, ощущение мороженого, растаявшего от тепла ее тела, скользящего по горлу. Ятори дрожала от чувственности этих ощущений, бездумно держа ложку во рту. — Я возвращаюсь к жизни. Мороженое - самое лучшее, что есть на свете.

— Правда? Мне, вот, жарко и я вот-вот умру. Нет, я уже давно мертв, — напитком в фарфоровой чашке в одной руке, Икта ссутулился на скамейке, установленной в углу праздничного зала. Он с негодованием смотрел на блаженное выражение лица Ятори, отведя взгляд в сторону.

— Ты утрируешь. Пальмовое вино само по себе холодное, не так ли?

— Спирт тут слабый, и оно недостаточно перебродило. Поэтому я не признаю эту дрянь алкоголем.

Несмотря на это, Икта, поставив на скамью большой кувшин с пальмовым вином, осушил содержимое своего кубка и налил себе несколько порций. Когда его жажда была окончательно утолена, он подошел с обеими руками, наполненными до отказа едой со столов, и начал беспрерывно есть.

— Нг... Мнхм... Учитывая, что это вечеринка Великой Имперской Академии, качество подаваемой еды соответствует достоинству Империи. То, что оно снижается, вызывает тревогу, Ятори-кун.

— Помолчи. Нормальные студенты, в отличие от тебя, посещают Академию каждый день. Того, кто появляется раз в год, качество еды волновать не должно, — пока Ятори говорила, она с сожалением поднесла последнюю ложку мороженого ко рту. Она рассеянно смотрела на стол, но в данный момент не было никаких признаков того, что ей принесут еще. Она не могла не вспомнить речь Икты.

— Черт, похоже, мороженое в этом году закончилось. В любом случае, это потому, что цена на молоко и мед, которыми посыпают лед, кажется, сильно выросла с начала года, — жалуясь, Икта, словно поддавшись отчаянию, глотнул пальмового вина.

Его напарник, дух света Кусу, хранившийся в мешочке на поясе, поднял глаза с тревогой.

— Икта, пей алкоголь умеренно. Он вреден для организма.

— Думаю, да, Кусу. Возможности, при которых я могу выпить достаточно, чтобы нанести вред своему телу, редки, ты же знаешь.

Наблюдая за этим обычным перемигиванием туда-сюда между ними, Ятори невинно поднесла руку к правому бедру и погладила лицо своего партнера, хранящегося там. С "камерами" в обеих ручках, он был темно-красным духом огня Шиа.

— Похоже, у тебя как всегда трудности, Кусу. Шиа тоже беспокоится.

— Большое спасибо, Ятори. Шие повезло с ответственным хозяином.

— Согласен, — сказав это со вздохом, Шиа замолчал во второй раз.

Он казался холодным, но, учитывая их двоих, он был ближе к стандартному типу духа. Личность духа формировалась под влиянием его хозяина, но духи с такими высокими коммуникативными способностями, как у Кусу, встречались редко, а духи, привязанные к солдатам, были особенно склонны к необщительности.

— Ах, Ятори-сама! Поздравляю с окончанием учебы будучи самой лучшей в группе! — обнаружив Ятори, шесть учеников из толпы подошли поддержать ее. Конечно же, не обращаясь к ним холодно, она ответила им с улыбкой, такой же, как и при обращении к преподавателям.

— Спасибо. Также поздравляю и вас, — когда раздался голос Ятори, студенты, пришедшие пообщаться, независимо от пола, заволновались. Ее красные волосы, доходящие до плеч, со спутанными кончиками, вьющиеся туда-сюда, зрачки больших глаз, казалось, символизировали ум и искренность, стильная форма не помялась от жары. Это была фигура, словно достоинство, написанное на картине.

Превосходство в военном и литературном искусстве в сочетании с личной историей потомка выдающейся семьи Игсем из старинной фракции, Яторишино Игсем пользовалась большими ожиданиями и уважением со стороны учеников той же группы, чем кто-либо другой... Но, в такой степени, ее компаньон был чрезвычайно заметным.

— ...Умм. Возможно, вы знакомы с Иктой Солорком? — конечно, та девушка, которая заметила существование мертвецки пьяного "неподобающего кое-кого-сана", прошептала Ятори пониженным голосом.

— А? Нет, мы просто немного разговариваем.

— Вам не следует водиться с таким ничтожеством. Тупость заразна, — Ятори ответила на эту резкую оценку лишь неопределенной улыбкой. Девушка продолжила еще ближе к уху Ятори. — ...Либо я в чем-то ошибаюсь, либо ходят слухи, что этот парень также сдает экзамен на звание офицера высшего ранга. Я думаю, что в любом случае он быстро его провалит, но, пожалуйста, будьте осторожны, не отвлекайтесь на него.

Ятори, будучи той, кем она была, подавила смешок при этих словах девушки, но, оставив это в стороне, девушка быстро сменила тему

— В любом случае, Ятори-сама. Когда вы отправитесь в реальный бой в качестве командира?

Так как она еще не сдала экзамен, то поспешность была бессмыслена. Но, конечно же, не выдавая своих истинных чувств, Ятори вежливо ответил на невинный вопрос.

— Я пока ничего не могу сказать, но обычно, после обучения в течение четырех-пяти лет, ты получаешь звание, и с этого момента ты можешь стать официальным военным офицером.

— Четыре года... Я надеюсь, что это будет намного быстрее, потому что это вы, Ятори, но мне интересно, не успеете ли вы за это время?

— Успеть вовремя.... О чем вы? — когда Ятори наклонила голову и попросила объяснений, на этот раз ответил молодой человек сзади нее.

— Ее родственники живут в Восточной провинции Катьварны. Эй... прямо сейчас наша Восточная Твердыня отражает вторжение армии Республики Киоки, верно?

— Да, Яторишино-сан как раз говорила, что было бы здорово, если бы она пошла в качестве подкрепления, — добавил другой юноша. Не заметив, что Ятори ничего не ответила, они продолжили. — Но все же, чтобы зайти так далеко, даже ребята из Республики отказались бы от вторжения. В любом случае, это потому, что главнокомандующий Восточной Твердыни - великий Хазааф Рикан-доно. Сейчас его немного беспокоит новая дивизя, статус которой неизвестен, но он скоро возьмет все под контроль...

— Пусть твои родственники поскорее бегут. Восточная провинция падет от рук армии Киоки меньше чем через месяц, — Икта бесцеремонно вставил слова в середину разговора. При виде этой зловещей детали группа нахмурила брови.

— ...Что ты имеешь в виду?

— То, что я сказал. Восточная Твердыня рухнет, и вся эта территория будет захвачена Республикой Киока. Мне жаль генерал-лейтенанта Рикана. Если бы у него не было тугого колье, такого бы не произошло.

— Я не могу игнорировать твои слова, Икта Солорк. Восточная Твердыня во главе с генерал-лейтенантом Риканом в настоящее время направляет все свои силы на отражение варварского вторжения. Почему ты предполагаешь поражение?

— Вера в несомненную в победу влечет за собой последствия. Но такие слепцы, как вы, вероятно, этого не поймут.

Та большая группа, единодушно выступавшая против Икты, была студентами, решившими после окончания школы сделать карьеру в армии. В их основе лежала слепая вера в победу, в армию и даже в глупый оптимизм по поводу ситуации в восточной провинции.

— До меня дошел слух, что ты сдаешь экзамен на высший офицерский чин, но... ха... ты в своем уме? Прежде чем сдавать экзамен, подумай, нужен ли нашей армии такой трус, как ты, "ленивый Икта".

— Ничего, кроме пропусков лекций и практических занятий. Все, чем ты занимаешься, то это приставать к девушкам, бездельничать и спать. Эталонный образец бездельника, хозяина бездарной жизни - это ты, согласен, Солорк?

— Смотрите, ему нечего сказать.

— Ну же, ребята, не будьте такими. Этот день для празднования, так что давайте наслаждаться им без ссор.

В разгар всего, эти слова Ятори вызвали лишь сдержанность у всех остальных. Когда они ушли с немного недовольными выражениями лиц, оставшаяся Ятори вздохнула и начала задавать вопрос юноше рядом с ней.

— ...Так это правда, она действительно рушится? Восточная крепость.

— Как думаешь, у боксера, который может лишь блокировать, есть шанс на победу? — пример Икты был прост и резок. Наливая в свой кубок пальмовое вино, он продолжил. — Если спокойно подумать, то быстро все поймешь, не так ли? Главное, почему Восточная Крепость дрожит даже сейчас, в зоне действия? Эта Крепость - это местная военная организация, действующая в мирное время. С момента вторжения армии Киоки прошло уже три месяца, и если мы всерьез планируем выиграть войну, то странно, что они не смогли послать военные силы из Центрального округа уже давно и заменить "армию Восточного округа".

Крпеость, которая была постоянной организацией, в связи с недостаточной мобильностью военных, имела силу для защиты, но не силу для нападения. "Боксер, который может лишь блокировать", пример, который Икта использовал, был именно таким. Войска, не способные к решительной атаке, по этой причине оказались под давлением оборонительного боя, который они не могли предвидеть.

— То, что у человека нет надежды на победу при слабой обороне - это основы основ военной науки. Потому что так тебя просто застанут врасплох и переиграют. Нынешняя восточная крепость находится на грани этого... нет, хуже? Потому что Новая Дивизия, недавно выпущенная армией Киоки на войну, ускользнула от нашего взгляда и уже действует.

— ...Ты имеешь в виду воздушные войска, да? Конечно, это угроза, которую Империя не предвидела, — Ятори неприязненно кивнула. Это было новое подразделение армии Киоки, организованное так, чтобы напоминать бесчисленных солдат на дирижаблях. Они пересекали государственную границу с неба и вторгались на территорию Империи, сбрасывая большое количество горящего масла на города и армейские объекты, превращенные в пункты снабжения.

Из-за слишком большой высоты полета у Империи в настоящее время не было никаких мер прямого противодействия им. С далекой высоты, куда не долетали ни стрелы, ни пули, они могли продолжать наносить урон Империи. Это накопление урона могло привести к тому, что войска Восточной Твердыни со временем пострадали бы.

— С момента начала налетов и до сегодня, сколько городов было сожжено?.. Нет, если сжигают только дома, то это еще ничего. Они сжигают поля, зернохранилища, из-за чего города не могут поддерживать запасы продовольствия. У солдатов восточной крепости то же самое. Что касается продовольствия в такие дни, то они уже должны быть в бедственном положении.

— Но поставки из Центра должны были поступить.

— Какое нужно количество, чтобы раздать всем пострадавшим, и не только, от бомбордировки? Не может быть, чтобы у них были такие излишки. Гипотетически, даже если они начнут поставки, смогут ли они делать это непрерывно? Если у них нет надежд на победу в главной войне? — сказав это, Икта опустился на скамейку. Как ни смешно, это было почти все, что он хотел сказать.

— Больше всего мне жаль главнокомандующего крепостью, Хазаафа Рикана. Командование в заранее проигрышном сражении, несомненно, было бы горьким, не так ли? И то, и это, все было небрежностью императора и министерства, которые не намерены вести войну всерьез.

— Хватит об этом, Икта. Как я и думала, здесь не место для таких разговоров, — опасаясь подслушивающих в окрестностях, Ятори предостерегла от своей речи. Императорская семья Катьварны была священной и непререкаемой. Не говоря уже о нынешнем военном времени, случайное высказывание критики было бы недопустимо. Особенно, это неизбежно повлекло бы за собой ответственность даже для потомка выдающейся семьи военных... Нельзя было говорить небрежно.

— Ну, вместо того, чтобы говорить о войне, на которую мы не можем повлиять, сейчас для нас есть более конструктивная тема, а?

— Хмм?.. Ааа, вечерний выпускной фестиваль? Я хочу оторваться на всю катушку. Куда бы мне пойти выпить?

— Тебе лишь бы напиться в стельку! Я имела в виду экзамен на звание высшего офицера.

— Ах... ты про это удручающее событие... — держа Кусу на руках лицом вверх, Икта сделал кислое лицо, как будто проглотил жука.

— Даже если ты будешь пьян, я попрошу тебя принять участие... Серьезно, ты ведь понимаешь, что это важно? — приблизившись к Икте, Ятори прошептала тоненьким голосом, неслышным для окружающих. — ...Используя связи семьи Игсем, я подготовила для тебя место библиотекаря в столичной библиотеке. В обмен я хочу, чтобы ты сдал вместе со мной экзамен на звание офицера высшего ранга и сражался в мою пользу во время продолжения вторичного экзамена. Ты ведь тоже согласился на эту сделку, верно?

— Это само собой разумеется, ведь столичная библиотека - это место отдыха для знати. Предоставлять различные книги пустоголовым богатым людям со свободным временем, периодичесски стряхивать пыль с одиноких книг... только за это я получал бы приличные деньги и не беспокоился бы о следующем обеде. Для меня это далекая мечта. Хотя я подумал, что это как-то дешево, нехарактерно для тебя, Ятори. Если это ты, то успех обеспечен даже без моей помощи, разве нет?

— Говори, что хочешь. Если бы мне нужен был только успех, то мне хватило бы одной руки... Но ожидания от старшей дочери семьи Игсем высоки. Необходимо отличиться.

— Разве ты не монополизировала эту отличительность во всем, начиная с обучения в Академии? Пришло время уступить. Ты не единственная, кто хочет сидеть на вершине успеха.

— Посмотрите-ка, кто это говорит. Если ты не сидел там, это не значит, что я одна единственная там была.

Услышав это, Икта с пустым взглядом, возможно, в странном состоянии из-за жары, взял манильских моллюсков из тарелок с едой, которую он закончил есть, и одну за другой начал надевать их себе на голову. Ятори с сомнением вскинул брови.

— ...Эй, что ты делаешь?

— Слишком переоцениваю себя.

Не делая никаких комментариев, Ятори сбила моллюсков с головы молодого человека.

— ...Как я и сказала, ты не из тех, кто не использует способность, скрывая ее без всякого смысла. Похоже среди соперников будет младший сын семьи Ремеона, он, кажется, силен. Нельзя слишком осторожничать. Первый шаг в военном деле Яторишино Игсем начнет с тебя.

— Ну, я думаю, это нормально. Судя по тому, что я слышал, лига твоих товарищей, сдающих экзамены, не выглядит необычной. Быть первым, кто вступает в бой, и готовит военные силы - это основы основ военного дела. "Многие перевешивают немногих".

— Если ты понимаешь, то это прекрасно. Правда постарайся не совершить ошибку, чтобы провалить первичный письменный экзамен.

— Да, я понял, я буду стараться изо всех сил. Потому что, в отличие от тебя, связываться с армией - это последнее, что я хочу делать, — беззастенчиво отвечая, Икта ловко налил в кубок пальмового вина, пока лежал.

Экзамен на получение высшего офицерского звания - препятствие, к которому допускались только те, кто прошел курс военной дисциплины в детстве в специальном училище. В качестве учебного материала, так сказать, это первое испытание, которое должны были преодолеть курсанты высшего эшелона, чтобы стать элитными солдатами.

В армии, где один рядовой первого класса равен двум рядовым, подняться по служебной лестнице можно было только с очень большими военными достижениями в реальных боевых действиях, и это продвижение достигало своего предела на седьмом звании снизу, унтер-офицерском звании "сержант-майор". Но экзамен на звание высшего офицера был создан с целью отбора кандидатов в офицеры, и те, кто его сдавал, могли с самого начала получить статус "уоррент-офицера", на одно звание выше "сержант-майора". Но экзамен можно было сдавать один раз в год, до трех раз.

Разумеется, процент сдачи был абсурдно высок. За весь экзамен редко, если вообще когда-либо, снижали на 400 раз, а уж на 20 раз не снижали даже при сдаче только первичного письменного экзамена. Но поскольку в Империи Катьварна было принято считать солдат героями, те, кто преуспел в этом, становились объектами обожания. Это был шанс обрести статус и престиж...

"Ммм... "О Национальной Тактике". Какая нудятина..." Существование Икты, сонно двигающего карандашом посреди экзамена и среди других, которые щурили глаза на экзаменационные работы, было уже шокирующе неуместным. И все же процесс с самого начала продвигался необычайно гладко.

"...Управления военными делами. Какой ужас..." Что касается его позы, то она была такой же, как у ребенка, которого заставляют делать домашнее задание на лето. Щеки подперты, губы изогнуты в форме буквы "へ", глаза как у дохлой рыбы. Поэтому, упав плашмя, как только он закончил по каждому предмету, и лежа так, не поднимая глаз, он не дернулся до самого сбора экзаменационных работ.

"Угх... "Теология Альдерамина". Невыносимо..." В зависимости от личности преподавателя, ведущего экзамен, такое несерьезное отношение к делу вполне могло привести к тому, что его выдворили бы из комнаты, но, похоже, он был достаточно удачлив, чтобы быть незамеченым.

И вот наступил второй день экзамена, последним предметом которого было "Использование вооруженных сил".

"Все, это последний, наконец-то! А?" — механически заполняя экзаменационные листы, рука Икты, которая была практически в состоянии живого трупа, внезапно остановилась. Тема вопроса эссе, написанная на последнем из экзаменационных листов, зацепила его взгляд и не отпускала. "Свободно изложите свои мысли относительно бывшего генерала имперской армии Бады Санкрея, который ранее отказался от войны с Киокой и был объявлен военным преступником".

Впервые с начала экзамена был задан вопрос, который мог оставить его в растерянности. Судя по стилю ответа, "свободно изложите", он не был характерен для вопросов, задаваемых армии. Не было похоже, чтобы ответ соответствовал шаблону.

Но от содержимого он почувствовал легкий ностальгический запах.

Поскольку Икта, который, не задумываясь, инстинктивно не хотел отвечать, не мог перечислить критические замечания в адрес Императорской семьи на экзамене по военному делу высшего ранга, и поскольку у него было убеждение, что он уже должен работать над вопросами по другому предмету, он записал этот короткий ответ: "Каждый герой умирает от переутомления".

В 19:20 вечера первичный письменный экзамен закончился, и более 6000 сдающих экзамен сократились до менее чем 300 человек, как и всегда.

Примерно через месяц после завершения первичного письменного экзамена. Икта и Ятори, неся на спине багаж, смотрели на океан из гавани с соответствующим настроением. Поскольку продолжение Вторичного экзамена проводилось на архипелаге Хиргано в южной части Империи, они прибыли на борт транспортного корабля, направляющегося к месту проведения экзамена.

— Пока все идет по плану, не так ли? Я рада, что ты сдал экзамен.

— Это потому, что я занимался только подготовкой к экзаменам и прогуливал все остальное с тех пор, как два года назад ты предложила мне сделку, — ответил Икта, смешав зевок. В отличие от экзамена на звание высшего военного офицера, который можно сдать, имея только отличные оценки, должность библиотекаря в Национальной Библиотеке столицы была исключительной для дворян в отставке. У Икты не было шансов вне этой сделки.

— Не то чтобы я дискриминировала работников библиотеки, но ты действительно много работаешь ради этого. Дело даже не в том, что ты любишь книги, да?

— Я люблю книги, но если бы мне пришлось сказать, то любая работа была бы хороша. Дело в том, что это библиотекарь в "Национальной" библиотеке "Столицы". Если бы только эти части были одинаковыми, то мне было бы все равно, будь я хоть садовником, хоть уборщиком.

Столица Империи Катьварна - Банхатаал - была ядром Империи как географически, так и политически. Гипотетически, даже если после этого военная ситуация с Республикой Киокой ухудшится, она будет столица падет самой последней. Программа социального обеспечения также была щедрой для сотрудников такого национального учреждения, как библиотека. Говоря прямо, это была должность, на которой можно было бездельничать до тех пор, пока страна не окажется на грани уничтожения.

— Если все пройдет гладко, я смогу бездельничать до самой смерти. Два года подготовки к экзаменам - это недорого, знаешь ли. Поскольку я ненавижу тратить усилия впустую, я не скуплюсь ради этого: усилия, необходимые для того, чтобы бездельничать.

— Мда.... Ясно. Значит, такой вот ты человек, — вздохнув с отвращением и восхищением, Ятори посмотрела на огромный океан, раскинувшийся перед ее глазами. Волны были невысокими, а ветер спокойным. Стояла ненавистная ясная погода. В воздухе пляжа пахло смесью песка и соли.

— Корабль ждет, Икта. Идем, Ятори и Шиа тоже должны идти, — побуждаемые духом света Кусу, сидящему в мешочке на бедре Икты, двое выстроились в ряд и пошли в направлении корабля.

С корабля средних размеров, идущего вдоль гавани, сошли матросы, по одному взгляду узнаваемые как солдаты, и внимательно оглядели Икту и Ятори во всю длину. "Ваши экзаменационные билеты". Подтвердив наличие у обоих билетов, моряки молча предложили им подняться на борт. Когда они поднялись, на корабле не было фривольных украшений, характерных для армейской обстановки, но в целом это был тщательно ухоженный, санитарный корабль. В гостевых каютах, в которые их провели, несмотря на их узость, все еще были кровати, расположенные в три яруса слева и справа - более того, там находился гость.

— ...Ааа, добрый день. Тоже сдаете экзамены? — говорившая с выражением лица, в котором смешались нервозность и облегчение, была высокой девушкой с бледно-голубыми волосами. Ее партнер, дух воды, сидел у нее на коленях. Она производила мягкое впечатление в контрасте с твердой Ятори.

— Похоже на то. Я Яторишино Игсем. Выпускница 131-го семестра Великой Имперской Академии Сигала. Мой партнер - дух огня Шиа. Это Икта Солорк того же года и дух света Кусу... А ты?

— Я очень рада знакомству. Я выпускница 11-го семестра Имперской Медицинской Академии имени Мин Михаэла, Харома Беккель. Этот малыш - моя напарник, дух воды Миру. Госпожа Игсем, господин Солорк, пожалуйста, будьте добры ко мне, — слегка удивленная фамилией Игсем, которую упомянула Ятори, она тут же ответила самопредставлением.

— Мы решили не использовать наши фамилии. Ятори - это нормально, ты же знаешь, — сидя на кровати напротив Харомы, Ятори мягким тоном добавила.

— Пожалуйста, если можно, называй меня ласково Ик-кун.

Харома немного посмеялась над поведением Икты, который дразнил ее напыщенным тоном.

— Можешь проигнорировать его, Харома-сан. Если ты согласишься, то это плохо кончится.

— Хехе... Кажется, вы двое хорошо ладите, не правда ли? Тогда, если хотите, зовите меня Харо. Все мои знакомые зовут меня так.

— Если ты не против, Харо. Твой партнер - дух воды, а ты сама из Медицинской Академии, поэтому мне интересно, является ли твое целевое подразделение врачей?

— Так и есть. Хотя мне и неловко, но я уже третий раз участвую в экзамене, и впервые сдала письменный экзамен. Поскольку это мой последний шанс, было бы неплохо, если бы я прошла до конца, но...

— Сдать на врача, по сравнению с другими, тяжелее всего, но я думаю, что у тебя есть надежда. Если мы соперничаем, то будет нелегко, но если есть возможность сотрудничать, я бы хотела объединить усилия, — улыбаясь и тоном, и выражением лица, Ятори высказала свои сокровенные мысли, которые наполовину были честными, а наполовину - расчетом. Подготовив "идеального союзника, не заинтересованного в сдаче экзамена" по имени Икта в качестве своего первого успеха в военном деле, она теперь находилась на стадии приобретения новых союзников на месте.

— Если можно, это обнадеживает. Старшая дочь семьи Игсем... До меня дошли слухи о славе Ятори-сан.

— О, я польщена. Было бы неплохо, если бы у меня была сила хотя бы из половины слухов...

Когда эти двое начали свое общение, смешанное со скромностью, дверь кабины открылась, и показался новый пассажир. Это был пухлый юноша с круглым лицом. Он быстро осмотрел помещение и, в какой-то момент испугавшись, расширил глаза.

— Икта Солорк?.. П-почему ты здесь?!

— Ооо, мой приятель Мэтью! Ты тоже сдал? Как здорово, как неожиданно!

Обняв Икту, который встал с кровати, юноша по имени Мэтью сделал крайне недовольное лицо. Отчаянно отталкивая своего собеседника, его взгляд в этот раз был сосредоточен на Ятори.

— Тц, Яторишино... так ты тоже здесь, получается?

— Прошел месяц, не так ли, Мэтью-кун? Я рада, что мы смогли встретиться. Хотя ты, похоже, нет.

— Конечно, нет. Если бы ты облажалась на первичном экзамене, ты не представляешь, как бы я волновался, — Мэтью с отвращением высказал свое недовольство ее.

От имени Харомы, с которой он не был знаком, Ятори вставила вступительное слово.

— Это Мэтью Тетдрич и его партнер, дух ветра Цуу. Мы тоже с ним одногодки. Если ты помишь фамилию Тетдрич, то скажи. Думаю, ему будет очень приятно.

— Эй, это что за представление такое?! Помнит нас кто-то или нет, но в пределах Империи семья Тетдричей по-прежнему является выдающейся военной семьей! Она не превосходит и не уступает ни Игсем, ни Ремеонам!

— Т-Тетдрич... да? Хм... Слышала ли я эту фамилию раньше или нет... Не то чтобы я не знала, но оно вертится на языке... — поскольку Харо неосознанно сказала что-то грубое, Мэтью в досаде топнул ногой и заскрипел зубами. В это время Икта, как бы утешая, или, возможно, лучше сказать, как бы дразня, похлопал его по плечу.

— Не переживай, Мэтью. Твоя позиция - это популярность типа "мажор на миноре". Всем артистам не так уж необходимо иметь большую базу поклонников. Ты честно стараешься изо всех сил на местном уровне.

— Какой еще артист?! Ааа, да ладно, без разницы, лишь бы ты отстал!

Следуя за Иктой, как призрак на заднем плане, Мэтью обнял свои колени в углу каюты и сел в знак протеста. Качая головой, Ятори сдерживала Харо, которая пыталась что-то сказать, словно не в силах просто смотреть.

— Теперь, что бы ты ни сказала, он обидится.

— Хаааах... И ты привыкла к такому обращению?

— Он тот, с кем я до сих пор общаюсь уже четыре года. Но если Икта рядом, справиться с ним легко. Это как яд против яда, — Ятори закончила говорить с легкой улыбкой. Когда она это сделала, фигура Икты, непрерывно разговаривающей с Мэтью, показалась Харо похожей на ядовитую змею, обвившуюся вокруг своей добычи. Слегка испугавшись, она отвела взгляд.

— ...Ятори-сан, ты ведь одногруппница Икты-сана?

— Да. Он мой друг с тех пор, как мы поступили в Великую Академию. Странное совпадение, но можно сказать, что я с ним застряла, — пока Ятори говорила вперемешку с саркастическим смехом, Харо еще более низким голосом спросила.

— Ммм, Мэтью-сан тоже кажется таким же, значит, как я и предполагала, Икта-сан тоже потомок выдающейся семьи...

— Хахаха, ни в коем случае. Солорк - это название детского дома, юная леди, — когда смех внезапно раздался у нее над ухом, Харо без раздумий воскликнула и обернулась. Икта, который, казалось, незаметно подошел со стороны Мэтью, бесстыдно примостился рядом с ней и истерически смеялся. — Потомок выдающейся семьи, говоришь? У меня нет ни отца, ни матери. В то время я нашел Кусу, когда он был в приюте Солорка, развалившись и умирая в разлагающемся пустующем подвале. С тех пор я с ним. И поскольку я не был глуп, я поступил на бюджет в Академию.

— Ах, так вот что произошло. Извини, я спросила что-то грубое, основываясь на своем интересе... Кьяа?!

— Все в порядке, я не возражаю. С этого момента я также буду поступать с тобой довольно грубо.

После ласк тыльной стороной ладони, изо рта Харо раздался эротичный голосок. Наблюдая за этим зрелищем, Ятори подперла лицо одной рукой, как бы говоря: "Ну вот, опять началось..."

— Высокая, а ведь ты... стройняшка. Ты даже выше такого мальчика, как я...

— Хая, мой рост метр семьдесят шесть... Извини, несмотря на то, что я девочка, я бессмысленно высокая...

— Разве это не значит, что ты хорошо развита физически?.. Ох, твои пальцы немного грубоваты. Занимаешься делами по дому сама?

— У меня пять младших братьев, и я их старшая сестра... Хяа! Не гладь там!..

— Старшая дочь пяти братьев? Боже мой, это невероятно, нет... Чем занимаются твои родители?

— Они арендуют поля у местного лорда. Но денег с земли очень мало, если меня не повысят и они перестанут присылать деньги... Яаа, не щипай меня за мочку уха и не расчесывай волосы!.. — прикосновения, начавшиеся с тыльной стороны ее руки неуклонно продвигались по направлению к ее телу. Честно говоря, Ятори подумала, что это забавно, но поскольку Икта заходит неприлично далеко и пока не случилось чего похуже, она решила схватить Икту за шею и остановить его.

— Хватит на этом, Икта. Прибереги силы для другого раза.

— Ооо, очень жаль.

После того, как Ятори отшвырнула его, Икта вернулся к Мэтью, который обнимал свои колени в углу комнаты. Заметив Харо, которая радостно освободилась, но дышала очень слабо, Ятори спросила.

— Ты в порядке?.. Прости, надо было остановить его раньше.

— Хахх, хахх... Что это было?

— Это его плохая привычка. Хоть он и не шибко красив, но ему нравится соблазнять девушек. Будучи на едине, он бы уже облапал твои титьки и уложил бы на кровать. А осознание придет только на следующее утро в обнимку с ним.

— Ававава?!

— Успокойся, Харо. Пока ты рядом со мной, все будет хорошо, — нежно обнимая Харо за плечи, Ятори, лукаво улыбаясь, мысленно восклицала: "Отлично, я успешно ее завоевала!". Фаза приобретения союзников начиналась гладко.

Вдруг дверь кабины медленно открылась во второй раз.

Тот, кто робко показал свое лицо, был красивым мальчиком, даже выше Харо. У него были ясные зеленые глаза и волосы светло-зеленого оттенка, доходившие до плеч. В мешочке на его бедре находился дух ветра, такой же, как и Цуу Мэтью.

— Ммм, ничего, если я войду? Или я подожду, если вы заняты.

— Конечно, нельзя. Возвращайся к себе, Икемен, — по какой-то причине Икта сразу же отверг его, но Ятори, шлепнув ему по губам одной рукой, приветствовала новичка.

— Давай, входи. Мы все знакомились. Присоединишься?

С готовностью приняв приглашение с освежающей улыбкой, юноша начал самопредставление, войдя в комнату.

— Я Торвей Ремеон и выпускник 82-го семестра Имперской Академии Эрми. Этот малыш - мой напарник, дух ветра Сафи. Прошу всех быть ко мне добрыми. Это трудный экзамен, но давайте вместе постараемся сделать все возможное, пока не добьемся успеха.

Как только юноша назвал это имя, верхняя часть тела Мэтью, который присел в углу комнаты, энергично поднялась. В то же время глаза Ятори широко раскрылись. От какого-то безмолвного волнения ее губы свободно повисли.

— ...Понятно. Значит, ты и есть Ремеон...

Третий сын Ремеона. Семья, что наравне с Игсем. Самый сильный претендент на успех в текущем экзамене на звание офицера высшего ранга. Ее главный соперник был у нее перед глазами... Понимая это, Ятори сделала несколько глубоких вдохов и успокоила свое сердце, а затем, с решимостью, как будто объявляя войну, назвала свое имя.

— Я Яторишино Игсем. Этот малыш - мой партнер Шиа... Мне не нужно рассказывать о себе, верно?

— ...Яторишино?! Точно, эти огненные волосы!.. Ах, боже мой! — только услышав имя своей спутницы, Торвей засиял глазами, словно увидел обожаемую героиню. Рот вдруг стал неуклюжим, бессмысленно бормоча "эмм, это, эээ". Глядя на это его состояние, Ятори с сомнением вскинула брови.

— ...Что такое? Если ты хочешь что-то сказать, то говори четко.

— Мысли перепутались... Госпожа Игсем, я...

— Вы, ребята, полны себя, — как только Торвей собрался с силами и попытался что-то сказать, Мэтью ворвался между ним и Ятори. Галантно встав перед ними, пухлый старший сын семьи Тетдрич огрубил свой голос. — Тактика ближнего боя Игсем и даже тактика боя со стрелковым оружием Ремеонов уже не являются передовыми. Если вы, ребята, больше не впереди всех на поле боя, значит, вы не звезды войны. Я не позволю вам безоговорочно иметь большое эго.

— А ты?..

— Я Мэтью Тетдрич. Не забудь это имя, младшенький из Ремеонов, — Мэтью назвал свое имя с угрожающим взглядом, практически объявляющим войну, но услышав это, Торвей, в отличие от своего собеседника, очаровательно улыбнулся.

— Запоминать имена людей - моя сильная сторона. Давай постараемся вместе и добьемся успеха, Мэтью-кун.

— Хмф, ложная дружба тебе не поможет, ты знаешь.

— Мэтью-кун... Мэтью-кун... Хмм, могу я звать тебя Ма-кун?

— Хаа?! — получив прозвище без какого-либо контекста, Мэтью удивился. Тем временем Ятори, которую прервали в разговоре с соперником, вздохнула и оттолкнула его в сторону.

— ...Это естественно, что боевые тактики, придуманные нашими предками, со временем устаревают. С самого начала у меня не было ни малейшего намерения прятаться за славой прошлого. Кроме того, если позволишь, Мэтью... — многозначительно оставив такт, пристально наблюдая за своим собеседником, Ятори закончила говорить с презрительным смешком. — Если смотреть на вещи объективно, то, бесспорно, с точки зрения размера, твое эго - самое большое среди всех нас!

— Ч-что?! — Мэтью застонал с несчастным лицом, когда его точно укололи в физическую характеристику, которой он обычно стеснялся. Нападение без учета разницы в рангах привело бы к поражению, это была закономерность еще со времен его студенчества.

— Куах, не задирай Мэтью, — Икта вклинился в разговор, словно монотонно читая по сценарию. Торвей покачал головой со смущенным лицом.

— Я не хотел задирать его - если я испортил настроение, то извините. Кстати, ты...

— Хм, пусть будет тишина. Два охотника не нужны на одном охотничем угодье.

— Эээ?

— Слушай внимательно! Правосудием тебе вынесен приговор! Суть правонарушения заключается в привлекательном личике и фигуре. Согласно Писаниям Альдерамина, смерть всем Икеменам!

— Говоришь как Инквизитор! Осторожнее с этим! — когда Ятори вмешалась в разговор, Торвей послал ей взгляд, вопрошающий: "Знакомый?". Она вздохнула и представила Икту.

— Этот парень - Икта Солорк. Как и Мэтью, мы одногодки и даже одногруппники. Хотя у него есть привычка угрожать симпатичным парням, не обращай на это внимания. У него просто сильное чувство территории, — объяснила Ятори, схватившись за шею рычащего Икты.

— Икемен должен взорваться! Гррр!

— ...Есть ли хорошие отношения? Между вами двумя.

— Мы просто проводим много времени вместе, — Ятори ответила прямо, но любой взгляд мог увидеть ее привязанность к Икте. Торвей во второй раз перевел взгляд на Икту и, с выражением, смутно смешанным с завистью, медленно протянул правую руку.

— Я Торвей, пожалуйста, позаботься обо мне, Икта-кун. То есть, мне интересно, будем ли мы хорошими друзьями?

Остановив угрозы, Икта внимательно наблюдал за своим собеседником. Эти зрачки были настолько проницательны, что могли заглянуть внутрь человека. Была ли мягкая манера поведения Торвея расчетливой или нет - он временно сделал вывод из того, что происходило до сих пор, и по этим результатам пришел к заключению, что этот человек - хороший.

— ...Я Икта Солорк. Представив твое лицо разбитое в кашу, я успокоился. Давай дружить.

Это был всего лишь промах его честного мнения, но, тем не менее, это было снисходительное отношение. Но, к счастью, поскольку Торвей был молодым человеком, который не придирался к мелочам, между ними практически чудесным образом установилось рукопожатие.

— Ммм, позаботься обо мне, Икта-кун. Ааа, точно, могу я звать тебя Икта-кун?

— Нет, конечно. О чем, черт возьми, ты говоришь?

Хотя Торвей, естественно, хотел использовать прозвище, несмотря на то, что это была их первая встреча, Икта был Иктой, и он, естественно, избавился от этой милости. — Ик-кун? Не смеши, лишь она может так меня называть, — черные глаза, наполненные смыслом, повернулись в сторону Харо. Он внезапно включил ее в круг близких, хотя до сих пор она находилась за ее пределами. Икта также представил ее, несмотря на то, что его никто не просил этого делать.

— Она - Харома Беккель. Она хочет стать главврачом военной части, и у нее есть пять младших братьев. Она очень хорошая девушка. Я гарантирую это.

— И-Икта-сан?! Такое представление может привести к недоразумению!.. — Харо была взволнована и пыталась исправиться, но, к сожалению, Икта до сих пор не сказал ничего плохого по существу. Не зная обстоятельств, Торвей продемонстрировал достоинства угадывания в неверном направлении.

— Понятно, значит, вот оно как. Ммм, вы двое, вы действительно подходите друг другу.

— "Вот оно как"? Нет, не смотри на меня такими теплыми глазами!.. — Икта, перекрутив факты в удобную форму и основательно насладившись этими результатами, неожиданно сильно пошатнул свой фундамент. Когда корабль завел двигатель и покинул гавань, Ятори решила пока разобраться в ситуации.

— Со знакомством мы закончили, давайте успокоимся. Даже если нам благословит попутный ветер, до архипелага Хиргано почти два дня пути. Надо отдохнуть и подготовиться для экзамена.

— Это верно. Тогда, может, определимся с каждым из наших мест и разложим багаж?

— Эй, Харо, как тебе нравится? На мне? Подо мной? Передо мной? Ааа, лицом к лицу тоже неплохо, хехе.

— Почему ты спрашиваешь только меня?! И мы действительно говорим о позах сна?!

— ...Эго... мое эго... оно такое большое?.. Большое... Эго...

Затем они устроились каждый на своей кровати, и, утомленные путешествием, все пятеро погрузились в легкий сон. Кстати, в конце бурного обсуждения кровать Икты была назначена самой дальней по диагонали от Харо.

Когда через три часа после выхода из порта качка корабля усилилась из-за внезапного ухудшения погоды, Икта и остальные, находившиеся в одной каюте, начали по очереди открывать глаза. Долгое путешествие на корабле все еще находилось в начальной стадии. С точки зрения любого человека, оставалось слишком много времени.

— Хмм... 7-6 артиллерия... нет, 3-3 мортира.

— Ну? Ты все? Тогда для меня пусть будет 4-6 артиллерия с объединением сил и частей с обеих сторон.

Сидя на кровати лицом к лицу, Мэтью и Торвей вели войну в сеги. И тот, кто принес фигуры и доску, и тот, кто предложил соревнование, был Мэтью, но ситуация казалась ему неблагоприятной.

— 3, 4, 5-7 батальон войск с воздушными ружьями. ...Хм, при таком раскладе, возможно, четыре пешки будут отбиты, верно?

— Погоди-ка! Я все еще не... — Мэтью все больше отчаивался и пристально смотрел на доску, но когда он смотрел, его собственная армия с каждым взглядом оказывалась все в более невыгодном положении. Он понял, что исход уже решен с первой минуты, затем посвятил три минуты мысленной подготовке, и, наконец, выдавил из себя несколько слов: "...Я проиграл..."

— Черт, еще одна игра! Эта была просто одна глупая ошибка за другой! — даже когда он это говорил, Торвей столкнулся с реальностью третьего подряд поражения Мэтью, но, ненавидя проигрывать, он не мог с готовностью признать разницу в их способностях. Торвей, чувствуя, что такими темпами будет продолжаться только непродуктивная борьба, забеспокоился за своего товарища и предложил.

— Эй, Ма-кун, ничего, если мы поделимся мыслями о матче? Есть момент, над которым я хотел бы поразмышлять.

Поскольку Мэтью также согласился с тем, что прогресс не существует без спокойного осмысления поражения, он, хотя и неохотно, согласился с предложением Торвея. Видя, что они практически зашли в тупик, казалось, не было возможности подать жалобу на слишком привычный способ обращения "Ма-кун".

— Ухх, какой ход был фатальным? Когда я послал слишком много артиллеристов на шестом ходу, или когда я потерял врачей на 12-м ходу?..

Когда Торвей, стараясь не задеть гордость своего собеседника, попытался высказать свое мнение, сверху донесся голос третьего человека, хотя он и не требовался.

— Это был 21-й ход, мой друг Мэтью. Именно тогда ты позволил своим Воздушным Стрелкам, объединению сил которых мешали, бесполезно занять вражескую линию. Там ты должен был милостиво отступить и перейти к защите.

Щелкнув языком от кажущегося дразнящим голоса Икты, Мэтью выровнял фигуры с отвратительным выражением лица. Торвей расширил глаза и посмотрел на самую верхнюю койку.

— Ик-кун, ты запомнил как мы играли? Я подумал, что ты плохо видишь доску оттуда.

— Я же сказал не называть меня Ик-куном, чертов Икемен. В следующий раз в тебя полетит подушка, — его ответ был грубым, но Торвей искренне высоко ценил Икту. То, что он запомнил ход игры, было немаловажно, но похвалы заслуживал тот факт, что он разбирался и в нападении, и в защите. Состояние игры, которое, по мнению Икты, отделяло победу от поражения, было именно тем, о котором Торвей собирался упомянуть.

— Я приготовила чай. Налетай, — к счастью, Харо вернулась в комнату вместе с Ятори, неся большой глиняный чайник и чашки по числу людей. Сначала она попыталась налить чай, используя установленный стол, но из-за раскачки корабля фаянсовый чайник, казалось, вот-вот упадет, и они перешли к методу наливания, держа чашки одну за другой в руках.

— Корабль покачивает.. Когда мы одолжили камбуз, мы смогли немного увидеть океан, волны потрясающие.

— Столкнувшись с сильным западным ветром, кажется, что курс сильно отклоняется к востоку. Иы можем задержаться из-за корректировки курса и путешествие, похоже, затянется дольше, чем мы думали. И правда, корабль - это транспортное средство, над которым мы не властны.

Принимая чашку чая от Харо, Ятори неловко завязывала волосы. Ее взгляд был случайно обращен к доске для сеги, которую Мэтью и Торвей держали между собой.

— Что это, вы играли в сеги? Сколько раз Мэтью проиграл?

— П-почему вопрос принимает мои последовательные поражения как должное?..

— Твое вялое возражение значит, что так оно и было, я не права? ...Впрочем, я не думаю, что стоит так сильно этому переживать. Не то чтобы умелый игрок в сеги равнялся великому полководцу в любом случае.

Торвей нашел и развил начало новой темы в словах Ятори, которая на всякий случай попыталась его успокоить.

— Раз уж об этом заговорили, то, что касается собеседования на последнем этапе экзамена, похоже, что ты играешь в сеги офицерами на службе. Если не применять свои способности в сеги против такого командира, то какой смысл в таком раскладе - согласны?

— Я думаю, это то, что может измерить твою способность к многозадачности. Даже если ты станешь высокоранговым военнослужащим, если ты не можешь справиться с двумя или тремя задачами одновременно, то ты будешь неэффективным и бесполезным, — ответ Ятори был основан на логике. Продолжая, она смотрела на фигуру Икты, который протягивал руку от кровати и принимал чашку чая. Удивляясь его лени, она пропустила мимо ушей вопрос Торвея.

— Икта, что думаешь?

— ...Ммм, довольно вкусно. Однако, вместо чайных листьев, заваренных в молоке, я предпочитаю отдельно подогретое молоко, добавленное в немного крепкий чай, заваренный кипятком. Хм, какой способ заваривания предпочтительнее?

— Я не спрашивала твое мнение о чае. Кстати, это я рекомендовала кипятить молоко. Если оно испортилось, то я не виновата, — для того, чтобы провести много времени вместе, Ятори была необычайно ровна в обращении даже с нелепым подшучиванием своего друга. Подняв только верхнюю часть тела и потягивая чай на кровати, Икта беззаботно ответил на первоначальный вопрос.

— Я думаю, что рассуждение Ятори было достаточно точным. Даже если не учитывать этот момент, оно, по-своему, полно основ военного искусства. Это неплохое упражнение для ума. Но, если мне позволено высказать свое мнение... если солдаты играют, то победит не тот, у кого лучше доска.

— А? Ик-кун, почему... Пфха! — подушка попало точно в лицо Торвея и прервала его. Внезапно высунув голову из-под кровати, Икта заорал.

— Я запрещаю тебе звать меня Ик-куном! ...Если применить сеги к войне, а именно: доска равна полю боя. Но я задам вопрос: когда ты ведешь войну в реальности, то ты смотришь на все поле боя с неба с точки зрения бога?

— ...Это невозможно. Что касается расположения вражеских сил, то это ограниченная информация, так что в этой ситуации можно только строить догадки. Что касается союзников под командованием, то они не ограничены в передвижении.

— Вот. На настоящей войне бой начинается тогда, когда ты представляешь о позиции своих войск и войск врагов. Для этого необходима способность визуализации, чтобы из фрагментарной информации получить цельный образ. Я не скажу, что сеги с завязанными глазами может научить этому, но оно может создать основу для силы воображения. Сначала ты мысленно держишь "доску". Начиная с этого, представь, как солдаты двигаются по доске... А, можно еще чаю? — пока Икта плавно излагал свою точку зрения, Харо наливала ему чай, находясь в неуверенной позе с вытянутой рукой, как это часто случалось. Торвей и Харо восхищенно слушали с одной стороны, а Мэтью в основном игнорировал его и хмурился на доску, но тут корабль сильно качнулся.

— Ах.

— Ааа?!?!

Чай, пролившийся из чашки Икты, попал прямо в голову Мэтью под дьявольским углом. Слегка извиняясь перед ним, Мэтью в итоге сделал кувырок от ожога, он вдруг перевел взгляд на дверь кабины.

— Там! Кто? — воскликнула Ятори, глядя в том же направлении, что и Икта.

Ее отвлек крик Мэтью, но в тот момент, когда лодка покачнулась, раздался звук столкновения чего-то с дверью. Ятори, решив, что это подозрительно, подошла и открыла входную дверь в комнату.

"Ууух... Уммм..." С противоположной стороны открытой двери она увидела миниатюрную молодую девочку в большой шляпе. Она не могла разглядеть лицо, скрытое широким околышем, но светлые волосы, которые выбивались наружу, не помещаясь в шляпе, были гладкими и красивыми. Ее одежда также была простой, но было очевидно, что ткань была превосходной, и она была одета несколько элегантно.

— Экзаменуемая... нет, не похоже. Откуда ты, юная леди? Ты что-то хотела? — когда Ятори мягко улыбнулась и задала свой вопрос.

— Извините меня, — девочка, казалось, растерялась и пробормотала, чтобы увернуться и быстро уйти по коридору. Наблюдая за ее уходом, Ятори наклонила голову.

— И что это было? Ну, по крайней мере, если учесть, что обычный пассажир случайно оказался на корабле, на который садятся курсанты высшего военного училища... Икта, что ты думаешь?

— Хмм... Через пять-шесть лет можно будет заняться с ней делом. До полного созревания, возможно, 15 лет...

— Да я не об этом!.. — внезапный сильный удар о корпус прервал Ятори. Все одновременно потеряли равновесие, и чай из чашек, которые они держали в руках, полностью расплескался. Это было явное отличие от раскачивания до сих пор, это был удар от серьезного столкновения, а не покачивание, вызванное волнами.

— Что это?! — Ятори, которая быстрее всех из них в одной комнате восстановила равновесие, проанализировала ситуацию. С другой стороны, Торвей держал и подпирал плечо Харо, упавшую лицом вверх, а Икта, упав с самой верхней койки, раздавил упругое обильное тело Мэтью и был бесстыдно невредим.

— О, Мэтью, только не говори мне, что ты спас меня, храбро подставив свое тело... Давай выпьем за нашу дружбу.

— Уххх... Такой, как ты, должен был упасть головой вперед...

Когда Мэтью оттолкнул Икту и наконец поднялся, духи, тихо сидевшие на кроватях, тоже почувствовали чрезвычайное положение и ожили, поселившись в мешочках своих хозяев. Когда все убедились в отсутствии травм друг у друга, из открытой двери раздался матросский крик.

— Пассажиры, сохраняйте спокойствие и слушайте! Корабль ударился о риф и начал тонуть. Только что от капитана корабля поступил приказ покинуть судно! Те, кто может двигаться, немедленно выходите на палубу и, следуя указаниям матроса, садитесь в спасательные шлюпки! — матрос, приказывающий эвакуироваться, был пронзительным от ощущения надвигающегося кризиса. Посадка на мель, затопление, покидание судна - от этих слов все, кто находился в такой ситуации, одновременно представили себе один-единственный, роковой конец, вместе с образом безнадежности.

— Слышали?! Поднимаемся на палубу!

Однако нашелся один человек, который в одно мгновение отмахнулся от пессимистического предчувствия и начал двигаться. Это была Ятори Игсем.

— Не нужно спешить, постройтесь в одну линию позади меня и следуйте за мной! Багаж свести к минимуму!

Она была той, кто в этой ситуации мог без колебаний взять все под контроль. Она обладала лидерскими качествами, чтобы немедленно установить порядок в группе, которая превратилась в беспорядочную толпу, столкнувшуюся с чрезвычайным положением.

И все, кроме нее, тоже не смирились с беспорядочностью в такой обстановке.

Крещение проливным дождем и яростным ветром встретило их, когда они взбежали по лестнице с Ятори во главе и вышли на палубу. Мачта, толщина которой превышала толщину талии взрослого человека, издавала скрипучие звуки под напором ветра, а матросы, рискуя жизнью, работали, чтобы спустить паруса, которые были наполнены ветром и бешено хлопали. Корпус судна уже опустился в 20 раз ниже, чем обычно, и, кроме того, время было раннее вечернее. Поверхность океана, только что погрузившаяся в темноту, была абсолютно черной все время, пока они работали.

— Шторм?.. Это проклятье, Бог ненавидит нас.

— Интересно, по чьей вине? У кого есть предположение - поднимите руку.

— Даже не задумываясь - это ты, верно? Давай воздержимся от шуток с Писанием, — беззаботно подшучивая над Иктой, Ятори, как лидер группы, повернулась к задней части палубы. Там уже были готовы четыре спасательные шлюпки, и все готово для того, чтобы спустить одну шлюпку с руки моряков на поверхность океана. От матросов к группе Ятори, пришедшей в себя, полетели инструкции.

— Помогите людям взобраться на спасательные шлюпки! Гражданские в максимальном приоритете! — Ятори, сделав слегка удивленное выражение лица при слове "гражданские", быстро стряхнула с себя это чувство и возобновила действия. Сначала она заставила Харо подняться на борт, затем наступила очередь Мэтью, Торвея, Икты, и, наконец, она сама вошла в лодку. Когда все разместились в лодке, матросы, наблюдавшие за фигурой Икты, извиняюще добавили.

— Твой напарник - дух света, не так ли? Послушай, из-за того, что мы сели на мель, среди моряков есть раненые, и сейчас мы не можем позволить морякам эвакуироваться. Поскольку все спасательные шлюпки пришвартованы к кораблю, они не уплывут, но когда дойдет до дела, нужно будет перерезать канаты, чтобы отправить ваших спутников. В это время, пожалуйста, передай световым сигналом свое местоположение соседним шлюпкам. Даже если отплывете, собирайтесь вместе без исключений!

Увидев, что Икта и Кусу кивнули в унисон, моряк выпустил швартовые канаты и спустил лодку с ними на поверхность океана. Маленькая лодка, брошенная в бушующий океан, с силой раскачивалась вправо и влево, не позволяя людям, находившимся в ней, почувствовать, что они живы.

— Качает нешуточно! При таком бурном океане найти убежище в такой лодке!..

— Ма-кун, наклонись еще немного вправо! Беккель-сан - влево! Распределим вес равномерно по всей лодке! При таких волнах, если мы опрокинемся - будет фатально! — следующим после Ятори, кто обрел самообладание, Торвей отправил инструкции, и Мэтью и Харо, потеряв сознание от шока, повиновались им. С другой стороны, Икта, находясь под проливным дождем, неподвижно сосредоточил свой взгляд на тонущем корабле.

— В чем дело, Икта? Давай, пошути. Когда ты молчишь, это плохо.

— Я не знал, что ты восприняла мое поведение как предзнаменование. ...Более того, Ятори, это та девочка.

Когда Ятори, услышав это, последовала за Иктой, то увидела девочку, с которой они столкнулись перед своей каютой некоторое время назад. Она стояла на палубе, пытаясь сесть в спасательную шлюпку. Дрожь ее тонких плеч была заметна даже на расстоянии.

Похоже, она была не в том возрасте, чтобы путешествовать в одиночку, но фигуры другого спутника не было видно.

В этот момент произошла трагедия. Корпус корабля сильно накренился, получив сильный удар от волн в бок, и под действием импульса девочка, стоявшая на краю палубы, была выброшена в океан. На мгновение она оказалась в воздухе - не успела даже вскрикнуть, как ее маленькое тело поглотил черный океан и она исчезла.

Один из матросов, которому едва удалось удержаться на палубе, держа в одной руке спасательный круг, устремил налитые кровью глаза на поверхность океана, но слишком поздно. Даже если бы он попытался послать помощь, она уже давно скрылась за волнами.

"Мм, не повезло. она умрет", — пробормотав, Икта тут же встал и начал снимать верхнюю одежду.

— Кусу. Если ты снова увидишь ее, свети на нее дальним светом для меня.

— Икта, это опасно. Ты должен остаться...

— Я доверяю тебе.

Приняв просьбу своего хозяина, Кусу неохотно выскользнул из набедренного мешка, и, стоя на краю мешка, выпустил сильный свет из "световой полости" своего живота, начав освещать участок поверхности океана.

Икта схватил веревку и доверил Ятори свободный конец веревки, привязанной к ней узлом.

— Если ты отпустишь веревку, я буду преследовать тебя призраком.

— Что ты?.. — не дав Ятори времени на раздумья, Икта бросился головой вперед в океан. Не обращая внимания на бушующие волны и ступая по воде конечностями, он направился прямо к месту, освещенному лучом. Всем оставшимся на лодке ничего не оставалось делать, как затаить дыхание и внимательно следить за его спиной, когда он почти соскользнул в центр кромешной тьмы океана.

Бвавахва!

Через десять с лишним секунд, которые показались наблюдателям вечностью, Икта поднялся на поверхность, обнимая тело девочки, которая была вялой, как труп. Ятори и остальные вздохнули с облегчением.

— Апфхрхр, я тону! Спасите меня! — в ответ на крик, раздавшийся в это время, четверо одновременно начали тянуть за веревку. Хотя удержать равновесие посреди качки было трудно, но подтянуть к лодке только двух человек было непросто.

— Хахх, хахх... Ахх, это было близко... Морская вода чертовски соленая...

— Хватит жаловаться, если ты собираешься геройствовать, то будь героем до конца... Харо, как она?

— Воды она не наглоталась, дыхание и пульс в норме. Похоже, она все еще в состоянии шока, но... — положив голову на колени Харо, девушка замолчала. В данный момент казалось, что ее слегка приоткрытые глаза скоро обретут свет разума, но просто сбежать, не столкнувшись с ситуацией, как она есть, было, возможно, удачей.

— Похоже, что у нее нет ни синяков, ни рваных ран. ...Хм? Это... — чтобы проверить наличие травм, Ятори, разделив работу с Харо и осмотрев тело девочки, обратила внимание на кольцо, надетое на средний палец. Это была превосходная вещь, которая также выполняла функцию печати, но вместо того, чтобы быть просто дорогой на ощупь, дизайн, нанесенный золотом на серебряную основу, был слишком знакомым.

"Корабль тонет! Я перерезаю веревку!" — этот крик заставил Ятори замереть. Поскольку волна, полученная во фланг, похоже, была завершающим ударом, погружение корабля уже достигло предела. Выполняя свой долг, оставшиеся на вершине спускаемого судна матросы занялись обрывом буксировочного троса, что должно было стать делом всей их жизни. Лодка, в которой находились Икта и остальные, разорвала связь с кораблем, и начала дрейфовать.

— ...Только не говорите мне. Мы были единственными, кто смог спастись?

Теперь, плотно прикусив губу и глядя на тонущий корабль, который только и ждал, чтобы полностью погрузиться под воду, даже Ятори, будучи той, кем она была, имела удрученное выражение лица. На заднем плане Мэтью размахивал конечностями и издавал пронзительный крик.

— Что же нам делать? Брошенные посреди бурного моря в маленькой лодке, мы так и умрем!

Торвей связал паникующие руки Мэтью за спиной и прижал его к себе. С другой стороны, крепко обнимая тело потерявшей сознание девушки, Харо слабо протестовала с хныканьем.

— Мы умрем, не так ли?..

— ...Мы сделаем все, что сможем. Пока что мы переживем шторм, — Ятори сказала это твердым голосом, словно давая всем указания, в том числе и себе.

Соглашаясь с этим, Икта, несмотря на сопение, подхватил ее слова.

— Апчху! ...Как сказала Ятори, с этого момента все зависит от случая. Мы ничего не можем сделать, пока шторм не закончится. Отдыхайте как можно дольше, а после, давайте заставим Бога поработать.