*Хлоп*

Я закрыл дверь автомобиля и двинулся к дому, дождь продолжал лить как из ведра.

— "Чувствую я себя, откровенно говоря, хреново, действие обезбола уже проходит, но я не хочу возвращаться за ним в машину, до входной двери осталось уже чуть-чуть", — подгонял я своë уставшее тело этими мыслями.

*Скрииип…"

— Я дома, встречай хозяйка, а где свет? — темень и тишина, ни хрена не вижу, ни хера не слышу, зрение итак в тумане, а в такой темени ничего не разглядеть. Звуков тоже нет, только моё дыхание и биение сердца, не считая ливня на улице, который я слышу хуже нужного из-за заложенных ушей.

Я нажал на выключатель, ничего не поменялось, — ля, вы издеваетесь, проводка полетела, — констатировал я довольно уставшим тоном, приняв, что света не будет, начал идти вслепую, тут мне пригодился мой опыт хождения пьяным в стельку, я кое-как по памяти добрался до кухни и положил всё купленное на стол, сам усевшись на стул.

Спустя какое-то время, мне стало чуть получше, и глаза привыкли к темноте.

— "Хех, Эля, и правда хозяйка, только щас заметил, что она расставила свечи на столе, не представляю, как это трудно делать, этими клешнями", — её действия вызвали у меня глупую улыбку, — ма-ать его, обещал романтик вечер, значит будет романтик, найти бы ещë этот сраный щиток, — во мне пробудилось детское желание сдержать своё слово.

Приложив неимоверные усилия и силу воли, я всё-таки смог поднять задницу с мягкого и такого удобного стула… — "ОТСТАВИТЬ", — прозвучало в моей голове, и я был полностью согласен с этой мыслью, но хватит булки мять. Я направился на второй этаж, потому что там находился ближайший счётчик, и по пути я увидел то, от чего и без того поплывший мозг встал в ступор: по всему полу были раскиданы лепестки каких-то цветов, разного цвета, и все они вели в ванную, любопытство бурлило, но я решил удовлетворить его позже. Опираясь на стену, я дошёл до своей спальни, где и находился счётчик, осмотрев его, и покликав выключатели, я пришёл к неутешительному ответу, который, мягко говоря, меня не устроил.

— Что за скотина проектировала этот дом, чтобы один счётчик влепить в спальне, а второй в гараже, — это был я, но вместо озвучивания ответа я хорошенько зарядил себе в бочину, от чего мир на секунду погас.

Я полетел с лестницы, перепрыгивая ступеньки, и чудом не наебнувшись залетел в гараж, двинулся в сторону счётчика, ничего не видев и не ожидав дальнейших сюрпризов, а зря.

*Хлюп*

— Сука… — я наступил на гвоздь, выпавший из коробки, таких же гвоздей, как и этот. Появился неприятный и монотонный звук от капель крови, вытекающих из моей ноги.

Перестав обращать внимание на все раздражители, я вбил себе в голову мысль, что всё, чего я сейчас хотел, это просто включить свет и пойти помыться.

Открываю щиток, переключаю выключатели, вверх-вниз, вниз-вверх, влево-вправо… головоломка какая-то. Общим счётом, от моих потугов не происходит ничего, в мою голову уже начали закрадываться мысли о том, что накрыло электропередачу, а не один из щитков, но у меня не было ни сил, ни тем более желания, лазить по столбам и подключать провода.

Я двинулся назад, специально обойдя гвоздь и думая, что хуже уже не будет.

*Хрясь*

— Это уже не смешно, — прекратив проклинать создателя и проектировщика этого дома, я опустил взгляд на предмет, которому не посчастливилось встретить мою ногу, — вот ишак, у меня же генератор есть, — удержавшись от удара по чему-нибудь, я взял топливо для генератора, откупорил крышку, залил туда всю бутылку и нажал на кнопку, — да будет свет! — негромкое гудение, загорелся свет, но что-то не так, слишком ярко, переборщил с мощностями, ожидая того, что всё электричество в доме снова накроется, я закинул голову смотря на лампочку. Она потухла.

Выйдя из гаража, я двинулся на кухню, забрал со стола одну "штучку", купленную для Эли, и направился в ванную, оставляя неприятные красные точки на лестнице.

Приближаясь всë ближе к двери, я ощущал всë больше мягких лепестков под ногами, встав в упор перед дверью, на мгновение, я замедлил.

*СКРИП*

Зайдя в ванную, я откровенно говоря, охуел. Полная ванна воды и разноцветных лепестков, откуда-то появившиеся мягкий свет от ламп и она.

— Сюрприз, ты чего так долго? — заговорила Эли, лёжа в ванной и создавая иллюзию того, что ей хорошо, хотя она не могла ничего из этого чувствовать, для этого нужен был специальный чип, который стоит как три моих зарплаты и одну премию.

— У меня тоже для тебя есть сюрприз, — не сбавляя столь пикантную обстановку, и приходя в себя, я подошёл к ванной, опустился на колени и… сдвинул плиту, достал купленный мной чип и подсоединил его к "Эли", точнее к чипу, в котором она находилась, на мгновение она пропала, снова появилась в ванной, вытаращила глаза, которые приняли угрожающе-красный оттенок, её волосы поступили так же, снова исчезла… появилась передо мной.

Я ожидал любой реакции, от ударов до оскорблений с обнимашками, но получил толчок.

Я полетел в ванную, меня накрыло водой и лепестками, горячая вода, прям как я люблю, ещё этот приятный запах лепестков и ароматизаторов, опьяняющий чувства.

Мои веки поднялись, вместо лепестков и довольной моськи злобного искусственного интеллекта, моя картинка сменилась, мой уставший мозг переместил меня в странное место, я был один, под тоннами воды, но я не чувствовал тяжесть, лишь облегчение, в этом бескрайнем тёмном омуте, так спокойно…

Откуда не возьмись, появляются линии разных цветов и форм, они расходятся по толщам воды создавая узоры, и устраивая и в без того странном месте, не менее странное представление, я увлечен этим, время тянется, по ощущениям проходит целая вечность, я даже не замечаю, как они направляются ко мне, собираясь в один большой силуэт, это она, Эли…

Дальше всё было как в тумане, объятия, разговоры, выпивка, смех.

Я просыпаюсь, всё так же в ванной, но уже в одних трусах, вся моя одежда на стирке, вылезаю из воды и иду спать…

— Пип…

*Хрясь*

— Сказал же… разломаю… фью… — я продолжил свой сон.

—Ку-ку, ку-ку… — зазвенел дверной звонок.

— Да, что там опять?! — не раскрывая глаз бурчу я.

— Это к тебе, какой-то бородатый гном, — произнесла Эли, ощупывая мою ногу, как новую игрушку, — как же тебя угораздило, дурачьё, — бубнила она себе под нос, приклеив мне на стопу розовый пластырь с рисунком.

— Что ты делаешь? — уткнувшись в подушку произнёс я.

— Ухаживаю за тобой, с клешнями это делать было трудно, потому не лезла, но раз ты не поскупился взять для меня такую дорогую штучку, я буду ухаживать за тобой в два раза усердней, да и ты такой мягкий, как желе… — произнесла она, запрыгнув мне на спину.

— Аккуратней там, я тебе не сидушка, — вытащив голову из подушки и посмотрев на Эли, я увидел игривые  золотые глазки, и переливающиеся рыжие волосы, — ауч, с боком поаккуратней, восстанавливаться ещё долго буду.

— Может ты поднимешься, чтобы я могла поменять бинты. Это не просьба. — Я не стал спорить, лишь усмехнулся, Элеонора сняла бинт, и с интересом начала щупать мой больной бок, — Что же это за дрянь такая, если её даже в базе нет… — задумчиво произнесла она, обработав всё антисептиком и медицинским спиртом, сверху намазав мазь, и прикрыв это всё бинтами, — свободен.

— Спасибо, что бы я без тебя делал, — поднявшись и натянув штаны, я направился к входной двери.

*Скрип*

— Здарова, у меня к тебе дело, не мог дозвониться, поэтому пришёл сам, — начал он свою басню, и закончил, когда я его перебил.

— Откуда ты узнал, где я живу? — прозвучало резко, но я продолжил, — и давай ближе к делу, не люблю слушать пустой трёп, — Михаил замер, не ожидав такой реакции, но сразу же реабилитировался, начав короткую тираду.

— Нашли зацепку, на дело о захвате заложников, ты будешь участвовать в расследовании, так как благодаря тебе, не выжил ни один из возможных свидетелей, — от меня последовал, короткий *цик*.

— Куда ехать?

— Координаты уже у тебя, — закончил Михаил, ухмыляясь, — буду ждать тебя на месте, — он запрыгнул в свой фольксваген, и уехал.

— Пф, Эля, сделаешь мне что-нибудь повкусней? Вернусь я похоже не скоро.

— Всё уже на столе, садись кушать! — произнесла Эли, с на редкость хорошим настроением.

— Иду, без меня не ешь! — хихикая произнëс я.

На столе меня ждал торт, — что за повод? День рождения у меня уже прошёл, на поминки? — улыбнувшись произнёс я.

— Придурок, настроение у меня хорошее, вот и сделала, ешь и не неси чушь, — сказала она, пройдясь по крему пальцем, — чай будешь?

— Нет, давай без него. Отрежешь мне кусочек? — смотря на нож и Эли, в моей голове всплыла картинка о восстании искусственного интеллекта.

— Что так смотришь? Не прирежу тебя, не бойся, пока оплачиваешь все счета, ты мне ещё пригодишься… — мы посмотрели друг на друга, серьëзные выражения продержались недолго.

— Спасибо за тортик, машина апокалипсиса, было вкусно. — произнёс я, еле сдерживаясь от смеха.

— Благодарю за похвалу, жалкий людишка, — не менее серьёзно ответила она.

— Мне пора, постараюсь вернуться сегодня, — маска треснула, Эли налетела на меня, обнимая и смеясь.

— Только не перетруждайся, памперсы я тебе менять не буду, — уткнувшись глубже говорила она.

— Договорились, — разглаживая ей голову, я не мог удержаться от проверки возможностей еë чувств, — знаешь Мокрого Вилли?

— Что? Что ты хочешь сделать, стоп, нет, даже не думай, — похоже, база данных выдала ей ответ быстрее, чем я ожидал, она пыталась вырваться из объятий, но у неё не получилось, я в свою очередь демонстративно поднял свой указательный палец и засунул его в себе рот, хорошенько обслюнявил и резко засунул его Эли в ухо, на удивление, там было тепло, и палец дальше нужного не прошёл, а вот реакция Эли была пугающая, её цвет менялся от зелёного до жёлтого, белого, синего и красного с розовым, я быстро чмокнул её в лоб, выбегая из дома.

— Скотина!! Как вернёшься, будешь в розовом ходить неделю!! — она кричала и меняла цвет.

— Обязательно! Вызову техника, чтобы тебя подрегулировал! — меня пробрало на смех, я наигранно побежал в сторону машины, махая ей на прощание.

*Хлоп*

Вот и снова, рёв мотора, музыка и стук поршней. Смотрю на координаты, — "ага, клуб какой-то там, с таким-то парнем, понял и уяснил, едем".

На часах уже был полдень, я приехал на место, встретил там Михаила, который меня ввëл в курс дела.

— Наша цель, будет находиться в вип зоне, задача: добраться, захватить и обезвредить, по возможности допросить, и в конце отвести в участок. Эту ношу я возьму на себя, поэтому не беспокойся.

— Как-то всё у тебя гладко получается, но если мне не урежут зарплату, то я не против.

— Значит выдвигаемся, постарайся без причины не светить ксивой.

— Могу тебе посоветовать то же самое, — ухмыльнувшись мы зашли.

Внутри было много народа, под вечер их станет ещë больше, — сразу хватаем? Глянь, какие там амбальчики стоят, повыше меня будут.

— Не, пока рано, он ближе к вечеру зайдёт, можем пока выпить, — Михаил улыбнулся, и направился к барной стойке.

— Михаил, мне нравится твой настрой, прихвати мне виски, — он взял целую бутылку и мы уселись за одним из столиков, смеясь, выпивая и закусывая.

— Ну ты прикинь, говорит мне: "Это мой район, старый хрен, я позову своих кентов и они поимеют твою белую задницу…", как он кричал, когда я спустил на него собаку… — Миха рассказал мне кучу историй, от поступления на службу, до его дел в поимке наркопритонов, слушал я его в пол уха, решив сменить тему.

— Слушай анекдот, закончил советский студент троечник мединститут и получил распределение на Кавказ, в глухой аул в горах. Приехал, местные его невзлюбили сразу, косо смотрят, а под вечер приходят толпой и говорят: мол, мы тут приезжих не любим, так что вот тебе испытание: у сына аксакала глаза косят, вылечишь - будешь нам братом, нет - зарежем. Даём тебе час на рецепт.

Ну студент кинулся конспекты листать, а какие там конспекты, троечник же. Стал вспоминать народные рецепты, вспомнил, что в старину косоглазие яйцом выкатывали. Ну он местным и сказал, мол, приложите ему по яйцу на глаза и катайте.

Потом сел и начал бухать, понимая, что утром его наверняка зарежут.

Утром стук в дверь, он перепуганный, на негнущихся ногах открывает, а там... Толпа местных, с вином, шашлыком, люля, чурчхела... Обнимают, целуют и говорят: "Вай, дорогой! Спасибо тебе! Мы ему яйца только до подбородка дотянули, а глаза уже на место встали! "

Лицо Михи вытянулось, вены на лбу вздулись, глаза расширились, чуть приподнявшись с кресла он вытянул свою левую руку с указательным пальцем и провёл ей передо мной, и произнëс, — слушай…

— Инфаркт что-ли хватил? — перебил я Миху, а он продолжил.

— мой анекдот, Андрюха рассказал, Ик… программисту дают задание: "У вас есть револьвер, в нём две пули, вы заходите в комнату, а там Усама Бен Ладен, Адольф Гитлер и Билл Гейтс, что вы сделаете?"

Ответ: сперва две пули в Билл Гейтса, а потом прикладом-прикладом!! — заорал Миха, пуская слюну во все стороны.

— Андрюха хороший парень, как и анекдот, — сказал я, с растянутой улыбкой, пока меня не накрыл смех.

— Согласен, только грустно, скоро я перестану видеть его прыщавую рожу, переводится он, в другой отдел, — на небольшое мгновение, я увидел грусть на этом бородатом лице, — закусить бы, погнали за жрачкой.

Мы уже поддатые, не стоило смешивать водку с виски и текилой.

Пока мы с Михой идём за закусками, чтобы протрезветь, его задевает какой-то шкет, больше похожий на павлина.

— Эй фраерок, широкий чтоль?! — начинает этот парень, я перевожу взгляд на Миху, и вижу, что это его задело.

— Ты как разговариваешь с человеком, который старше тебя, по понятиям хочешь пообщаться, ферзь? Мне ремень достать, так ты погоди, щас достану, — я немного пошатываясь, но не теряя фокус, наблюдаю, как Миха снимает ремень, — Иди сюда, — выудив ремень со стальной бляхой, он сложил его вдвое, и замахнувшись въехал ничего не понимающему павлину в район коленной чашечки. — Думал, я прикалываюсь?! Мелкий засранец, как баба, даже сдачи дать не можешь.

— Ох чëëëрт, ты старый мазафакер, махай этой хренью ночью со своим любовником, — Миха только сильней разозлился сжав свою громоздкую руку в кулак.

— Ты, заткнись, пока он штаны не снял, ахахаха, потихоньку к этому доходит, кто знает, что у него там припрятано, — хорошенько заржав от собственной шутки и пройдясь взглядом по Михе и Павлину, я переключил своё внимание и отправился к барной стойке, одновременно слушая музыку играющую в клубе, народа натекло довольно много за время нашего застолья, но цель, во всей этой толпе, я так и не выглядел.

Подходя к барной стойке, я приметил  крупную девушку, она, кажется, тоже приметила меня.

— Красавчик, чего тебе подать: пива, водки, чипсов, может меня? — уголки моих губ поползли наверх, она последовала моему примеру.

— Ик… прошу прощанье… мадемуазель, но я нахожусь на секретной миссии, по поимке вип клиента, исходя из этого Икк… я никоим образом не смогу составить тебе компанию, Ик… забыл представиться, Владимир, — не ожидав такого развëрнутого ответа, и поняв, что её отшили, она закусила нижнюю губу и склонила голову набок, в изумлении приподняв бровь.

— Ты наверное про Пашу, но так он вот, разговаривает с каким-то бородатым гномом, склизкий тип, вот и дружки его подходят, сейчас снова будет мордобой… ии, меня Таня зовут, после секретной миссии позвонишь тогда, Вова, — записав номер и подмигнув на прощание, я взял бутылку водки и не спеша направился к постепенно увеличивающейся толпе, по пути откупорив крышку зубами и заглотнув горящей жидкости, — "Ахаха, будет весело".

— Ты чо, чмо, на братана нашего лезешь, сейчас щëлкнем тебе хлебало, и ремень в жопу запихнëм, одна бляха торчать будет, — Заговорил один из амбалов, ранее стоящих у входа в вип зону.

— В натуре, может хмурого хапанул, он в гавно умотанный, таких бить не интересно, они только ржут и пускают слёзы, — произнёс второй охранник.

— Порешайте этого бородатого пидораса, кальян не может долго ждать, — наконец-то заговорил виновник этого торжества, Павлин – он же Паша.

— А вы попробуйте, будут мне ещё угрожать, гандоны крашеные и ребята на растишке, йогурт на губах не обсох, — Михалыч встал в бойцовскую стойку, я молился, чтобы это была не стойка монаха Шаолинь, но всë обошлось, Миша просто перепрыгивал с ноги на ногу, как Мухаммед Али, примерно на поздней стадии болезни паркинсона, он ожидал их хода. Нагонял импульса и адреналина басистый металл, играющий на заднем плане.

— Люди ожидают свет… из под век моих бьëт солнце, в эту тьму мой свет пройдёт, — подпевая мотивам песни я приблизился к этой толпе на расстоянии вытянутой руки.

*Треск*

Прозвучал звук разбитой бутылки и головы, об которую разбили эту бутылку, но и этого не хватило, за бутылкой последовал удар в висок.

*Шлеп*

— Раз…  и светит солнце!! — первый здоровяк упал.

— А это что за ебанат?! — произнёс второй здоровяк, перед тем, как втащить Михе, от чего бородатый парень не упал, но отшатнулся, а я не имея желания растягивать этот мордобой, получше перехватил розочку, которая осталась от бутылки, и пырнул Павлина, оставив безделушку в нём, второй амбал оказался поумнее и разорвал дистанцию.

— Два… и светит солнце!! — амбальчик, не обращая внимание на мои вокальные способности, вытащил что-то из своей куртки, это была электрическая дубинка.

— Пляшем пацаны, налетайте, — я это и сделал, налетел, не прям я, а его дружок, подняв того парня, который улетел в нокаут, перехватил его как снаряд и кинул в пока стоящего амбала.

— Три… и местный свет, приходит в дали, так, и светит солнце!! — Закончив мотив, я разорвал дистанцию коротким рывком, бок запульсировал, — "Стоит закончить с этим побыстрее".

— Выдохся, певец? Я думал, мы с тобой зарубимся, а ты какой-то хилый, кости уже скрипят, возраст всё-таки, — реакции от меня не последовало, только короткая ухмылка, мой оппонент, только сильней напрягся.

Ещё один короткий рывок, ухожу в бок, он делает выпад, меняет траекторию  на сторону, в которую я ушёл, в моей голове промелькнула короткая, но такая весёлая мысль, провернуть шпагат Ван Дамма, но откинув эту весëлую мысль, я перехватил его руку с дубинкой, и разбил его локоть об свое колено, прозвучал столь мною любимый хруст. Дубинка выпала из его руки, но мои притуплëнные алкоголем чувства засекли кое-что неладное, но уже слишком поздно.

*Бззз…. *

Появился ещё один, с такой же дубинкой, и вот он уже попал, чувства от удара током и направленного потока энергии не описать словами, лучше один раз попробовать, чем постоянно спрашивать, но лучше не пробовать… не понравится.

— Ну чего ты, чепушила, думал нас тут всего двое, а буй там плавал, сейчас мы тебя с гном-гномычем и покалечи… — он не успел произнести фразу: последовал удар.

*Хруст*

Это был Миха, он втащил этому парню в челюсть, отчего тот поплыл.

— Сказал, всех гандонов порешаю, петрушку у меня жрать будете!! — не дожидаясь нового удара в спину, я сделал по умному…

*Фью… *

Свист руки прозвучал над моей головой, я всё-таки встал на шпагат, и наблюдал удивлëнную физиономию, потихоньку сменившуюся на оскал, он подумал о том, что в таком положении я максимально неуклюж и не могу ничего ему сделать, но он не угадал. Я схватил выпавшую дубинку первого, и включив её на полную мощность, ударил в самое малозащищённое место – в пах.

*БЗЗЗ….*

Прозвучал короткий и высокий вскрик, после чего упал ещë один амбальчик.

Самое смешное, что окружающим было абсолютно плевать на то, что тут происходило, они танцевали, пили, слушали музыку, самые неравнодушные снимали всё, чтобы потом выложить в свои соцсети.

— Представляю будущий заголовок – "бухие в стельку, устраивают заварушку в клубе", — Михаил лишь поржал от такого будущего, а я кратко улыбнулся.

— Ви що, про мине забыли? А я тута, жив, здаров, стаю, сейчас вам хлёбля… — его прервали, это был парень, которому Миха втащил в челюсть.

*Хррр… * *шлёп*

Сломанный нос не способствует хорошему дыханию, он вырубился.

— Павлин где? — спросил я у Михи.

— Там, куда мы изначально собирались, в вип зоне, — ответил Миха разминая руку.

— Пошли, — преодолев танцующую толпу, и дойдя, до теперь свободной двери, первое, что я увидел, это голых баб на шестах, на них мы внимание не обращали, потому что банально устали.

— Мальчики, подходите, трогать можно, но не сильно, это уже в отдельной комнате, — произнесла одна из танцовщиц.

— И без вас заебались, как-нибудь в следующий раз, — ответил за нас, Миха.

Наконец, найдя плачущего и умоляющего о пощаде Пашу, в туалетной кабинке, в которой он закрылся, пока не понял, что она открывается во внутреннюю сторону, что мы ему и продемонстрировали, увидев его шок и неверие, с удивлением на лице.

— Собрался смыться? — колко произнёс я.

— Размер большеват, но вот если по частям… — затянуто проговаривал Миха.

— Что вам нужно?! Деньги? Девушки? Выпивка?! Я скажу всё, только, пожалуйста, не убивайте, — слёзы полились рекой. Я не стал отыгрывать злого копа, и очень злого копа, вместо этого я сказал всё довольно доходчиво и понятно, чтобы он понял, что нам от него надо.

— Имена, места, откуда набирали, кто набирал, нам нужно всё, что ты знаешь и захочешь узнать о недавнем набеге террористов на учебное заведение, — от него последовала неоднозначная реакция, от понимания ситуации, до выводов, которые я отсёк на корне, — и не думай, что твою жопу будет кто-то защищать, не правительство, никакие твои дружки, тебе не помогут, а если подумаешь заикнуться насчëт нашего сотрудничества, будешь отсиживать, свои последние года в пытковой капсуле, где тебя каждый день, только с перерывом на обед, будут держать в изоляторе, где единственное, что ты будешь видеть, это то, как тебе отрезают пальцы, как тебя сжирают заживо, и поверь мне, ты почувствуешь каждой своей клеточкой мозга эти незабываемые ощущения. Не думаю, что ты понял серьёзность, но в случае чего, мы всегда придëм в гости, а теперь выкладывай, что ты знаешь. — мягко говоря, отпрянув от всех этих описаний его будущей жизни, он начал писклявым голоском.

— Ге-наа… эт-то он всё это затеял, для… — он замолчал.

— Для чего, и что за Гена? — вклинился Миха.

— Гена, Крокодил, он меня убьёт, если я всё расскажу, — мямлил он.

— А я тебя сейчас утоплю в параше, выбирай, что лучше? — демонстративно включив слив сказал я.

— Н-но, вы не понимаете, что это за человек, — устав терпеть это выжимание времени, я заметил, что у этого засранца что-то спрятано в руке.

— Тянешь время, сучара, сам напросился, — я схватил этого ублюдка за голову и начал окунать в сортир, одновременно лупя о него.

Схватив его за руку, а ногой держа его голову в сортире, я вывернул его кисть в неестественном положении, до момента хруста, и поднимания пузырьков из параши, — Лебовски, обоссался мудень, Миха, сейчас повезëшь его в участок, в идеале устрой его на полу, — говорил я, продолжая держать его голову.

— Так и сделаю, дружище, — спустя, ещё несколько минут такой промывки, мы всё-таки добились результата.

— Кха-кха…никакой там не Гена, а Палыч, Палыч-малютка, поедут на старый завод, перевозка, кха, дети, бои, сегодня,— от последних слов, меня охватил мандраж.

— Повтори, — усилив хватку на второй его пока что целой руке, сказал я.

— Палыч-малютка, перевозчиииик… ай-ай, дети, хватит, пожалуйста, больно!! — моя хватка не ослабевала, воспоминания, нет, сейчас не до них.

— Миха, вези его в участок и смотри, чтобы никто к нему не приближался, не хватало, чтобы его кокнула какая-нибудь крыса, — не став задавать вопросов, Миха забрал Павлина, и попрощавшись ушёл.

— Ай, доля моя, непростая, дерьмо то тут, то там, прям как у всех, это основополагающее жизни, если не будет дерьма, не сможешь отличить это самое дерьмо от шоколадки, когда надо будет, — покумекав с самим собой вслух, и напугав окружающих, я направился к выходу из клуба, в котором только начиналась самая жара, здоровяков отнесли куда-то, а барменша Таня поглядывала на меня, но не решалась подходить. Я по-детски помахал рукой на прощание, и наконец-то вышел, — "Вот и закончилась новая глава, моей истории, надо ехать домой, и там разбираться, с этой информацией".

Сев в машину, я предпочел поехать в тишине, не включая радио и не трогая музыку, до моего домика оставалось недалеко, я мог и не торопиться, но меня напрягли огромные чëрные клубы дыма, выходящие из леса, если там снова начался пожар, то я понимал, что ехать надо быстрее, пока огонь не перешел на дом, вжав педаль в пол, и увидев на спидометре отметку в 160 км/ч, я и не думал сбавлять газ. Заехав в лес я ни капли не успокоился, наоборот, напрягся только сильнее, дым шёл со стороны моего дома.

*Брррр…* *Фьюю…* *Шмяк!*

Не обращая никакого внимания на кочки, я приблизился к месту, где находится мой дом.

— Блять… — лес вокруг горел, мой дом горел, всё горело, остановив машину и ни капли не раздумывая, я забежал в дом, всё в огне, жжëтся, ломается, трещит, но не это сейчас важно, — Эли!! — молчание, я побежал на второй этаж и заметил, что дверь в гараж открыта, а я точно помню, что еë запирал.

Забежав в ванную, я опустился на колени, откашливаясь сдвинул плитку и достал чип, и не придумав ничего умнее положил его себе в рот, чтобы не раздавить, в случае чего.

— "Осталось выбраться", — я попытался спуститься по лестнице, но под моим весом она вся задрожала и обрушилась, забрав мою ногу, — Су-сука… —  прошипел я достав ногу, и не став больше медлить, отошёл подальше от лестницы и с разбегу прыгнул, перелетев лестничный проспект. От дыма уже кружилась голова, до входной двери осталось уже немного, бок пульсирует, такое чувство, что он щас лопнет.

*Скрип… *

— А это у нас кто? Хозяин пожаловал, — заговорил незнакомый и очень весёлый голос, я попытался сконцентрироваться, чтобы разглядеть говорящего.

*бах* *бах* *бах* *шлёп*

— Я лично приехал посмотреть на твою рожу, сколько лет ты рос под моим присмотром, и так ты мне отплатил? Жалкий кусок дерьма, думал, сбежишь, и будешь мешать моему делу. Я всё помню, и мать, и твоего глупого отца, — на этот раз заговорил старый, сухой и до боли знакомый голос.

— Это ты? — боль в груди не давала возможности говорить внятно, но слова всё-таки выходили, — лысый и старый хер, давно я тебя не слышал, — три дырки в теле не способствовали улучшенной вентиляции кислорода по лёгким, мне становилось всë хуже.

— Помнишь всё-таки, я тебе был как отец, а ты, блудный сын, покинул мою обитель, — смеясь приговаривал он каждое слово.

— Начальник-с, что с ним делать-сс? — заговорил незнакомый шипящий голос, я не мог сфокусироваться, зрение плыло.

— Закопать, — дал приказ, лысый хер.

— Убить-сс? —вопросительно сказал другой голос.

— Нет, закопать, живьём, — на этой фразе меня пробрало на очень больной смех, но выходили только хрипы.

— Задание поняли-с, — хихикая, произнесли парни.

Шум дождя, тёмный дым и не одной звёздочки, такой нудный и драматичный момент. И я, лежу в грязи, весь мокрый и липкий, кровь течёт под одеждой, такая горячая, эндорфины и прочая херня опьяняет мозг, боль пропадает, — "Это мой конец?" — промелькает мысль в голове, пока меня берут, как мешок с картошкой, за руки и ноги, умудряясь подпинывать в процессе, я не слышу их разговор, не потому что не хочу, не могу, все звуки, кроме моих мыслей, сплошной шум…

*Шмяк*

Меня кинули на землю, слышна ругань и смех, они даже не стали откапывать яму, просто нашли какую-то канаву, в которую меня закинули, начав сверху накидывать землю.

А в моей голове всплывает всего одна фраза, — "Ну и хули", — а за ней улыбка, один из моих могильщиков треснул мне по голове лопатой, но до меня дошёл лишь глухой звон.

Сразу вспомнились строчки из песни, да, это глупо, но в голову лезет всякая хрень, когда умираешь, не познание мира, не идеи будущего, не какой-то загробный мир, — "многие говорят, детство самое лучшее время, могу ли я с ними спорить, тут всё зависит от детства, у всех оно разное, да, я капитан очевидность, но что-то я и правда поплыл…" — время тянется, как резина, дышать каждый раз всё труднее, в глазах темнеет, пульс учащается. Голосов, зовущих меня в загробное царство, нет, только откуда-то взявшиеся карканье ворон.

Последний огонëк в моих глазах, накрывает тёмная пелена, всё тело такое тяжëлое, связь с ним покидает меня, а правый бок уже не зудит, вместо этого всё моё тело, по ощущениям покрывается этой слизью, как внутри, так и снаружи.

— "Дети… бедные детки, оставят их без ручек и ножек, повыкалывают друг дружке глазки, поотрывают язычки, пооткусывают уши, и повыбивают зубки, станут такими же, как я, не думаю, что хуже, но и лучше не будет. А этот старый маразматик так и будет жить, есть ли тут справедливость или честь, накажет ли его всевышний пердун, я думаю нет. Срать хотели на нас все, как и мы на всех… смогу ли я подняться в последний раз? Зачем думать. Нет, не смогу, слишком много было, этих последних разов, как-то много я в сознании, и всё ещё не сдох. Хотя мои раны не фатальны, левое лёгкое и печень с желудком. Не стал добивать меня, хочет, чтобы я сдох к рассвету, старый… а хуй с ним, слова подбирать ещë", — карканье ворон усиливалось, дождь тоже не сбавлял оборотов, мои могильщики исчезли, я в земле, торчит только одна башка…

А в голове появляется образ:

Мой труп, лежащий до зимы в сугробах, с торчащим черепом, от столь неприятной картины в голове, и моей беспомощности что-то во мне погасло…

Тёмные силуэты сгущаются над моим взором, перекрывая мне луну. Они тянутся ко мне, всё ближе, и ближе.

Все процессы внутри моего тела  замирают, нету голосов, говорящих мне подняться, только моя черепушка, обглоданная голодными воронами.

*Тук* *тук* *ТУК*

Сердце набирает последний круг, сосуды лопаются, скрипят кости, ком поступает в глотку, требуя вырваться наружу… это не страх, не мольба о помощи, это ярость, животная ярость.

— Кхраа… чёртсс два, я сдохну в канаве, в собственной крови и деерьмеее!! —  надрывный крик с сочащейся кровью запускал почерневшие вены, моё тело хрипело, как глотка, собственный дух отключил мозги, раскрыв рот и начав жрать землю, которая мешала мне подняться. Картинка в моей голове стала ярче, добавляя ярости моим действиям:

— Я не сдохну, как блядкая свинья, пока не заберу, Ихххра… всех!! — хрип рвался всё сильней, мой голос отогнал карканье ворон, даже сам дождь утих под моим рёвом, мои руки поднимались под толщей земли, разрывая только утрамбованную землю, зубы  освобождали мою шею, моя глотка рвалась от хрипоты и рыка.

— РРРРАААААХ!! — вырвался последний рык, после того, как я выбрался из своей могилы и встал на ноги, ненадолго…

Я упал, не мог нормально встать, ноги отказывались слушаться, бок не мешал, боли не было, только сучья слабость, из-за нехватки рабочей силы в организме, то есть крови.

Закопали меня недалеко, лес горел, мой дом уже догорал, а машина стояла на месте, я мог снова различать цвета, хоть и очень плохо, я полз по грязи, лужам, полз волоча ногами, до своей машины.

— Найду, ублюдков, найду, пристрелю, сдохнут, все сдохнут, и я сдохну, — проговаривая рычал я себе под нос.

Наконец дополз до машины, она закрыта, ключи остались в земле, но стёкла сломаны, хватаюсь за разбитое стекло в раме, подтягиваю своё тело, из рук льется столь мне сейчас драгоценный ресурс, отпираю дверь, дергаю ручку и заваливаюсь внутрь, и что я вижу на соседнем сиденье? Взрывчатку с таймером, — решили основательно избавиться от улик, но ничего, взорвётся как раз к рассвету. А теперь вспомнить бы, где этот завод, — Окей Гоголь, завод Петропавловск, маршрут…

— Окий гугль, ат кампании рос завод, строит маршрут…пип…пип…пип…маршрут построен. — Я не стал думать, о тупости этого момента, я всё-таки не какой-то герой из фильма, где они по шестому чувству из жопы определяют, куда им надо ехать. Потому, я молча переставил свою ногу на газ, завёл мотор и поехал.

Оставалось уже немного до моей смерти, всё такое тянущееся, — весь салон засрал, — наболтав музыку, чтобы отвлечься от собственной кончины, я смотрел вдаль, злость не отпускала меня, играла песня: "Боже, храни нашу злость", но мой господь давно канул в небытие, а злость так и рвётся из недр.

Решив врубить что-то поспокойней, я вспомнил старую песню, которую любил слушать отец, какая то француженка поёт о том мире, который можно вообразить, — какой французский, сука, красивый язык, я скучаю по тебе, папа… — испытав весь спектр эмоций, от злости до грусти, — я честно, пытаюсь жить, но у меня не выходит, я сдохну, но надеюсь, я правильно понял твои слова.

На горизонте, нарисовался старый завод, спидометр показывает отметку в 180/км.

Звуки вокруг меня потухли, всё происходит на каком-то духовном уровне, ломаю забор, переезжаю несколько человек, они летят как кегли, влетаю на машине в один из ангаров, там находится фура и огромный фургонный прицеп, а рядом с ним человек тридцать, вооружëнных до зубов разными калибрами. Лечу в эту кучу народа, все летят на лобовуху, стреляют, всё трескается, сбиваю человек десять, один из них залетает ко мне в кабину, как раз у него оказывается старенький, и не очень надежный пулемëт – "Печенег".

Все мои внутренности взболтало, как в блендере, — хех, сюрприз, сучьи дети, папа вернулся домой! — меня не переполняла эйфория, только тупая злоба и неописуемая мощь, которой мне так не хватало. Берусь за Печенег правой рукой, открываю дверь, встаю на ноги, и первое, что происходит, это пуля, влетевшая мне в левую ключицу.

*Цик*

Поднимаю пулемёт, и ставлю его на крышу своей машины, надавливаю на курок и смотрю на огненные лепестки, летящие с моего дула.

— Валите его!! — кричит один из голосов.

— Кто это, вашу мать такой?! — второй голос.

— Гранату, кто-нибудь, блять, подорвите его!! — третий.

— Откуда я тебе еë достану?! Идиота кусок! — сказал четвëртый.

Все их крики сливаются, в одну большую кашу, которую некому обработать, мозг отключился, остался только дух.

Я продвигаюсь вперёд, получаю на дырку больше, а они теряют жизнь, пульсация от каждой новой раны в моем теле наплывает на меня, как волна.

— Я закопал тебя, пиздуй-сс обратно-сс в свою могилу-сс, — этот голос привлёк моё внимание, это был один из парней, который закапывал меня.

— Как пелось в одной песне – всё наебалово, — Смеясь и хрипя, я продолжал своë продвижение наружу, забирая их души…

— Вот и кончилась песня… Кхра-кха, не вижу, среди, этих, лысого, — заливаюсь кашлем, выдавливая слова.

Бросив, тяжелый пулемëт, с покрасневшим дулом, я двинулся к прицепу, от него доносились крики и плач. Поднял створки, раскрыл дверь, на меня уставились десятки глаз, разного размера и цвета, — дети, кхар! Всё хорошо, не бойтесь, те кто постарше прикройте глаза тем, кто поменьше, и идите к дороге, скоро приедут, и вас заберут обратно домой, — полностью залитый кровью и грязью, двухметровый гигант, не внушает доверие, но, как минимум, пугает до усрачки, все без вопросов послушались, и хныкая выходили наружу. А увидев, то, что тут творилось, многих прорвало на рвоту, крик и слёзы.

— Мама!! — кричала девочка, по виду лет двенадцати.

Не став больше задерживаться рядом с ними, я провëл их до выхода, показал пальцем, куда идти, и улыбнулся на прощание, помахав рукой. Думаю, я буду приходить к ним в кошмарах.

— Дяденька, а как вас зовут? — спросила та самая девочка, которая недавно звала маму.

— Владимир Юрьевич, — произнёс я, ещё раз улыбнувшись, во все свои грязные зубы.

— Дядя Вова, спасибо!! — крикнула девочка, убежав вместе со всеми.

— Пожалуйста. Интересно, спасение детей, зачтётся там… а, ладно, где там нижние комплексы.

Далеко идти не пришлось, пройдя в сторону станков, я увидел люк, ведущий вниз и подпись сверху: "Не влезай, убьёт", — мне как раз сюда, — посмеиваясь, я оттопырил лючки и увидел ступеньки, ведущие далеко вниз, спускался я долго. Добрался до подобия туннеля, ведущего ровно прямо, тут не было никакого освещения, как минимум, мне так казалось, пока спустя время, я не увидел огоньки, виски запульсировали, в горле встал железный ком, и на этот раз вместо карканья, я стал слышать отчëтливый голос.

— Иди ко мне, пора на покой… — произнëс это странный голос, слов я не понимал, но суть уловил.

— Пошёл нахуй! — крикнули уста, столь знакомые мне слова.

Огоньки потухли, свет в конце туннеля отступил. Я дошёл.

Огромная арена, огороженная сетками и пиками, трибуны для зрителей, куча крови и частей тел, начиная от глаз, заканчивая пальцами.

Спускаюсь вниз. Воспоминания пытаются вклиниться в башку, появляются знакомые образы. Сплевываю комок крови, застрявший в глотке, иду по коридорам. Вижу медицинский кабинет, он вызывает мигрень в голове, захожу, никого не вижу, бинтики и спирт мне не помогут, выхожу. Иду дальше…

Двери, клетки, клетки, внутри то, что когда-то было детьми, пахнет дерьмом, кровью и разложением.

Прохожу дальше, лестница наверх, поднимаюсь, каждый шаг отдаётся нарастающей болью, терплю.

Вот и дверь, открываю.

*БАХ*

Прямой выстрел в пузо, заваливаюсь на стенку.

— Думал, восстанешь из мëртвых, заедешь в мою обитель, порешаешь всех, и вернёшься домой?! — кричал старый голос.

— Ээээааааа…. Ддаааа, — о нормальном вдохе, теперь и не могло идти и речи, как и о самой речи, вырывался только глубокий хрип, — ззззаааабееерруу тебя-я, — дед хмыкнул, я нихера больше не видел, мир потух, в моей голове постоянно всплывало видение моего черепа, лежащего под сугробами.

—Кого? Меня заберешь? Тебе бы свои внутренности собрать, я же знаю, благодаря кому ты сбежал, этот Валентин оказался в новогоднем обеде этих мелких отбросов, тебе светит та же дорога, всё всегда возвращается, и ты сдохнешь, также, как и твой отец, тут не поможет ни рост, ни ум.

— Тыыы, хочччееешшь анекдот…? — он вопросительно кивнул, ухмыльнувшись, — аа ооонн тебя неееетт, — я заржав и хрипя, от столь неуместной шутки, вызвал негодование у лысого.

— Я выбью из тебя это дерьмо, запомнишь моë имя, его все запомнят, а ты будешь гнить в дерьме, — старый пердун что-то вколол себе в руку, отчего стал слишком активным для своего возраста. И налетел на меня, ожидая легкого избиения.

*Плюх*

Это упало чьë-то достоинство, а с ним и старый пердун.

— Убью… тварь!! — кричал что-то старый маразматик перед тем, как я упал на него сверху и начал кромсать его старую морщинистую кожу осколком стекла.

Кровь, сопли, дерьмо, мясо, красные глаза, много крови, зелёная, красная, чёрная, грязь… разбив морду старого хрыча об плитку камерного пола, и убедившись, что он сдох, я ползком добрался до стола, который стоял в середине комнаты, и нажал всего на одну кнопку.

*Скрииип…*

— Клетки открыты, — проинформировал женский голос.

Нажав еще одну кнопку я включил микрофон.

— Двери открыты, валите отсюда, кха-кхра… и самое главное… живите, — кнопка отжата, вещание прекращено.

Увидев на столе ещë один шприц, без особых раздумий вколол его в себя, отчего по моему телу, растеклась волна жара и энергии, — "Это ненадолго, хочу выбраться отсюда, тут я не сдохну", — думал я, выбираясь отсюда тем же маршрутом, которым и пришëл, все дети уже ушли, действие шприца прошло. Я держался на силе воли и добром слове, поднялся по лестнице, создав целый ручей из своей крови. Кровавый гигант, с внутренностями, которые можно увидеть невооружëнным взглядом, выходит из Ангара.

Солнце уже во всю светит, рассвет… ноги подкашиваются, доползаю до полянки, прилёг, листья на деревьях уже пожелтели ознаменовав начало осени, запах влаги, — "Теперь можно, я всё сделал… могу отдохнуть" .

*Птыщ!! * *Бабах* *Фью!! *

Прогремел взрыв, — "всё, конец", — сказал голос в голове, тело отключилось, пропали все чувства, боль, грусть, злость, и сожаления. Виды сменялись, от ярких до тëмных.

Поток… я в огромном потоке, он так горяч и одновременно холоден, куда меня несёт, мне непонятно, сколько это продолжается, тоже…

*Диньк*

Темнота, поток пропал, меня как вырвали, по ощущениям, как в глубоком омуте, а в омуте черти водятся…

— Сюрприз!! — крикнул, звонкий и веселый голос.

Я снова, канул во тьму…

"Брат…"