Пасмурное небо закрыло собой обжигающее солнце, не давая рассмотреть оживлëнные улочки, и предвещая скорый дождь, первые осадки накрыли монструозные небоскрёбы, стекая по стеклу они падали наземь, создавая лужи разных форм и размеров, от них отражались яркие вывески, каждая ярче предыдущей, чтобы привлечь взгляд проходимца.

Постепенно, серые тучи уходили в сторону асфальтированной трассы, по которой разъезжают автомобили, разного ценового сегмента, начиная от тех, которые и земли не касаются, заканчивая старыми жигулями.

Тучи продолжали своё движение, открывая виду, старые хрущёвки, асфальтированная дорога сходила на нет, открывая место ямам.

Облака тянулись далеко в зелёный лес, закрывая дорогу, которую и так трудно было увидеть невооружëнным глазом.

Массивное здание в два этажа, сделанного из толстых досок, с черепичной крышей, и небольшой пристройкой из бетонных блоков.

Сильный порыв ветра, распахнул окна на втором этаже, открыв взор на массивную тушу, лежащую на кровати.

— Пип… пип… пип… — Резкий писк, сподвигнул тушу заговорить.

— Заткнись, — усталый голос, хотел спать.

— Пип-пип… — но злобным машинам не знакома усталость.

— Сколько время? — вопрос в пустоту, не даст ответа.

—Пип… — писк повторился.

— Вроде воскресенье… — перевёл взгляд на часы – [07:00]{05/09/2040} — понедельник…

— Пип-пип! — В подтверждение даты будильник запищал ещë пронзительней.

— Эля, отруби эту пищалку, не хочу снова покупать ещё один, — человек на негабаритной кровати пришëл в движение, перевернувшись на спину.

Пиликанье закончилось.

— Чего в потолок уставился? — проговорил ещë один голос.

— Да так, задумался, каждый день вижу этот потолок, но только сейчас задумался, потолок это же как второй пол, выходит я подпольник… — долгая пауза, которую обрывает тот же голос, — вношу разнообразие, в сегодняшний день, чего-то более экстравагантного я точно сегодня не услышу. Ах…ля затекло всё.

— Старость - не радость, — голос продолжил говорить в беспристрастной манере, пропустив мимо ушей моё высказывание.

— Хех, тебе мне о старости рассказывать, бессмертный ИИ, — я пришёл в движение, подключив правую руку скинул с себя одеяло, левой уперся в постель, резким рывком развернулся на несколько градусов, встал на две стопы, и наконец-то поднялся с кровати. Разминувшись поворотом корпуса, застелил постель, закрыл занавески и потопал в ванную.

Женский голос раздался снова, — можешь не торопиться, твой шеф звонил, сказал что-то из рубрики:  Учебное заведение, захват заложников, нужен связист, выдвигайся, возможно криминал.

Небольшие ручки постукивали по столу, отбивая ритм какой-то старенькой песни.

— Бегу со всех ног… зубы почищу только. Заложников много не бывает, не дети же? — Эля закинула голову на руку и отрицательно качнула головой, — не, высшее учреждение, какое-то там, хм… не помню.

— Суп разогреешь? — сплевывая воду выдал я, рассматривая свою физиономию, — о, прыщ выскочил, — в отражении я вижу большую фигуру, с резкими чертами лица, рожа не мерзкая, она просто есть. Рубцы, шрамы, глаза серые, как у слепого, волосы тоже недалеко ушли, поседели раньше времени, уши ломаные, как у борца со стажем, перейдя на туловище, можно заметить примечательную зелень на правом боку, в районе печени, небольшой зелëный нарост, чем-то смахивающий на чешую, но гниющую, по мелочи пара колотых, дробящих, ожоги, ну и несколько пулевых на ногах.

Смахиваю на ветерана, прошедшего парочку горячих точек.

— Эль, дай спирт, снова гноится падла, — мой зов был услышан, и в мою сторону по потолку направлялась клешня со спиртом и бинтами. — Спасибо Эли.

— Суп готов, форма тоже, целовать не буду, всё равно не смогу.

— Такой ласки от тебя и не жду, — смочив нарост спиртом, и услышав сильное шипение, забинтовал его, наконец-то умостившись за стол, взял ложку и начал есть, — влюбилась? — всë так же держа столовый прибор, перевёл загадочный взгляд на Элеонору.

— Мм? — с непониманием на меня уставились мигающие глазки.

— Пересолила, — издевательская ухмылка сползла на моë лицо.

— В смысле пересолила? Ты раньше не жаловался, — её лицо высказывало полное непонимание.

— Время не жалеет даже программный код, вот стукнет тебе ещë год и выкину тебя, куплю себе навороченного киборга домохозяйку, будут у меня еда, одежда, и ласка.

— Были бы у тебя такие деньги, ты бы не жил в загородном домике, в такой глуши, и не ездил бы на транспорте шестидесятых годов… как она ещё не развалилась…

— Я не жалуюсь, да и не жигуль это, чтобы сгнить и развалиться, — сказал я, невзначай переведя взгляд на часы, — стоило бы торопиться, у них там криминал, а я тут с тобой беседы вожу о ерунде всякой, хм, как вернусь с работы поговорим ещё.

Взбудораженная Элеонора, расстроенно положила голову на стол.

— Не торопись. Вы всё равно плодитесь быстро, а ты такой один, уникум, будь осторожней. Кому-то надо платить за коммуналку и точно не мне.

— С таким сожителем и жена не нужна, до чего дошëл прогресс… — поднявшись из-за стола, я направился к шкафу, открыл его, там меня встретил деловой костюм: брюки, пиджак, галстук, туфли, пакет...

— "Не тот случай," — подумал я, надев чëрные штаны, чëрную майку и куртку, взял старенький ТТ и глок на *служебном* предохранителе – хрень такая, пошла ближе к тридцать пятому году, правительство начала напрягать частота вооруженных нападений на люд простой, и какой-то умник предложил ввести систему перекрывающую возможность стрелять, и внедрить её в каждый ствол, система была сложная, работало всё примерно так: от магазина шли мелкие линии, обхватывающие курок и сам ствол, прилегая к стенкам ствола и не давая возможности произвести выстрел, это при условии того, если стреляющий как-то обошёл невозможность взвести курок и дослать пулю в ствол. В общем, замудрëнная система, которая не принесла особой пользы, те кому надо стрелять, нашли уже способы обхода, а служащим лицам не разрешается производить огонь без разрешения вышестоящего лица, вот и выходит смешная ситуация, если в тебя будут палить со всех калибров, ты физически не сможешь ответить, потому что руководящий тобой, не разрешил использовать оружие. Но сейчас не об этом.

*Скрип…*

Я зашёл в гараж, раскрыл створки, раздвинул дверцы ворот, в лицо ударил луч света, вызвав у меня непроизвольный оскал, — вот он я, собственной персоной, чёртов мир, что же ты выкинешь сегодня… — Мои разговоры о бытие прервал голос.

— Со стороны выглядишь как зек, только отсидевший, — сказала Эли, смотря на меня через окно.

Я посмотрел на неё приподняв бровь, она посмотрела на меня. Эта неловкая пауза протянулась недолго, — хочешь обыграть ИИ в гляделки? — кончики её губ приподнялись, создавая довольную ухмылку.

Цифровые волосы, которые меняли окрас при изменение настроения Эли, из нейтрально белого переливались в ярко-рыжий, вытянутый шмобель, глазки из пикселей, стройная  и высокая фигура. Мелькнуло приятное осознание, что меня кто-то ждёт, и понимание, что я могу не вернуться, довольно стандартная мысль, но всегда актуальная. — Элли, жду сегодня романтик вечер, с меня коньяк и конфеты, — я натянул лыбу и сел в машину, оставив её микро процессы, как и её саму в недоумение.

Провернул ключ, рёв мотора, на заднем фоне что-то кричит Эли, я могу расслышать только пару слов, в стиле "Снова нажрëшься и напьëшься, придурок", но я не обращал внимание.

В наше время шум мотора это редкость, все привыкли к тихому транспорту, чтобы не беспокоить жалующихся соседей, у меня их нет, могу себе позволить такую шалость.

Бордовый мустанг шестидесятых годов выезжает из тёмно-серого гаража, клубы дыма бьют из трубы. Накручиваю музыку, по радио всё равно ничего интересного, скидки, реклама магазинов и прочая херня.

Отсутствие дорожников, как и самой дороги в целом, даëт возможность погонять, газ в пол и вперёд.

Стук поршней набивает ритм, музыка бьëт в голову, закрадываются мысли о небезопасности такого вождения, но они быстро отметаются педалью вжатой в пол.

Вот и дорога, вылетаю из леса, захожу в поворот, заносит на бок, постепенно выворачиваю руль, выравниваю свой автомобиль и продолжаю дальнейший путь по высланному мне маршруту, как ни в чём не бывало, не превышая 90 Км/ч.

Местные достопримечательности, наши дороги, хрущëвки, сменяющиеся высотными зданиями, магазины, реклама, автомобили на воздушной тяге, и прочие новации нынешнего времени, по типу робо-курьеров и людей, ходящих в прозрачных пакетах, по новому писку моды. Я не замечаю, увяз в дороге, смотря вдаль, и ловя уныние.

Но оно долго не продлилось: вот я и на месте, большое здание в этажа три, у которого имеется ещё несколько корпусов, проходящих по туннелям друг к другу, гудение мигалок и неразборчивые крики, слились в целую какофонию звуков, не спасал ни рёв мотора, ни радио, всё это столпотворение народа казалось таким нереальным, и для полноты картины хлынул ливень, как бы придавая ещë большей драмы и без того плачевной ситуации. Щелчок двери, звук слякоти под ботинком, на меня сразу направляют недоверчивые взгляды, но потом успокаиваются, увидев полицейский жетончик, спустя мгновение начинаются перешëптывания на тему моей внешности, пропускаю их мимо ушей и молча иду к ребятам в форме, которые столпились у машин, спрашиваю, где главный, мне указывают на двоицу, стоящую поодаль от места событий, направляюсь к ним. По пути меня никто не останавливает, на их фоне я двухметровый великан.

— Михаил Палыч, это походу связист, которого к нам выслали, — мужичок лет сорока, среднего роста, с густой чëрной бородой и рабочим пузом, и рядом с ним пацан, которому по виду, только недавно стукнуло двадцать, тощий, с щетиной, выше мужичка, стоящего рядом с ним. Они переводят на меня взгляд.

— Я вроде просил связиста, а не терминатора для штурма, — Михаил поднял руку и указал на меня, паренëк рядом с ним сорвался с места, направившись в только ему известную сторону, а я не торопясь дошёл до этого Михаила.

— Сколько их там? — произнёс я, уставшим тоном.

— Двенадцать, вооружены автоматикой средних калибров и мелкашками, ПМ и пару Глоков, заложников должно быть в районе тридцати пяти, расфасованы все мастерски, пятнадцать на верхних этажах и пятнадцать на нижних, по пять выродков на каждого, последняя двоица утырков находится в районе второго этажа, с пятью заложниками, — Михаил уверенно на меня посмотрел, ожидая внятного ответа.

— Выпустите дронов, обойдëмся без "Гарпий", откажемся от штурмовой группы, пока не припечëт, ещë принесите мне картошку фри и колы, — уголки моих губ сомкнулись в улыбке, потирая переносицу я посмотрел на Михаила и продолжил, — насчëт снайперов я могу даже не начинать, по тебе видно, что ты не раз руководил такими операциями, чтобы наесть такое пузо нужно хорошо зарабатывать, а бездельникам не платят, ну и сам видишь, что вертушки будут их только злить, а дроны хорошая альтернатива для наблюдения. Забыл представиться, Владимир, — он ответил на мою  протянутую руку, своей.

— Хех… Михаил, тебе сколько терминатор? — Лицо Михаила разгладилось, он собирался продолжить разговор, но его прервал взрыв.

*БАХ*

— ВАТРОВСКИЙ, СУЧИЙ ПОТРОХ, НЕСИ СНАРЯЖЕНИЕ!! — проорал Михаил, выискивая глазами чью-то тушу. Кажется нашёл, в нашу сторону побежал тот малец, с которым он разговаривал в самом начале.

— Капитан, несу, я нигде не смог найти комплект и сигареты, которые вы просили, у всех только электронные или подобие сахарозаменителей с долей никотина, но я знаю, что вы такое не люб… — Его тираду прервал голос старшего.

— Ватровский, заткнись и быстрее иди сюда, если не хочешь всю оставшуюся жизнь проработать в конном патруле, и каждый день мыть лошадиный хер. — Малой собирался что-то ответить, но взгляд старшего отбил всё желание.

Он молча донëс до меня жилет, положил его на машину, у которой мы стояли. Я кивнул малому, и отвернулся, натягивая этот жилет, в голове постоянно всплывало воспоминание от инструктора:

— Дам вам имбецилам, краткую методичку, завтра всё равно на пенсию, короче, слушайте и внимайте моему опыту, в инструкции всё равно постоянно какую-то чушь пишут, кратко говоря, эти жилеты, навороченная версия обычных, без всяких приколов, как в Робокопе, если кто-нибудь из вас, конечно, смотрел этот фильм, но это неважно, тепловизора с датчиками сердцебиения и бесплатной выдачей пончиков там нет, вместо этих важных вещей там всего лишь встроенный громкоговоритель и пара паралаксивных пластин, созданных по какому-то сверхнаучному сплаву, которые в теории должны держать выстрел из танка, а на деле устраивают, как бы поделикатней выразиться, вы, девочки, для таких слов не готовы. Поэтому на деле, происходит похмелье, от недельной пьянки и спаривания с китом под водой, уловили мысль? Нет? Говорю же – имбецилы… Объясню полегче, жилет может сдержать хоть весь магазин из крупного калибра, но то же самое нельзя сказать про ваши внутренности и кости, чувствовать вы себя будете очень плохо, это я ещё мягко говорю, сломанные рёбра, выбитый воздух из лёгких, порванные внутренности и лопнувшие сосуды, это я даже не про магазин говорю, а про каждый выстрел, в вашу хилую тушу. Поэтому, если вздумаете сделать из себя Рэмбо, попомните мои слова. Вроде всё вам разжевал, про возможность связи говорить не буду, сами разберëтесь, а по виду сами можете определить, что закрывает он только тело, есть версия с воротником, но она неудобна для быстрой реакции, поэтому используется, только в группах штурма и прочих тяжёлых подразделениях, там и приколов больше, но мы живём с чем есть. Всё, пойду я, не смотрите так на меня, знаю, что будете скучать. *Всхлип*

— Вы плачете, старший инструктор?

— Заткнись. Как вздумаете сдохнуть, пропью всю вашу премию.

Хороший был мужик, здоровый, выше меня, каждый раз улыбку вызывает, когда вспоминаю.

Я надел жилет и посмотрел в небо, дождь не думал прекращаться. Взрыв прогремел из здания, со стороны пустых коридоров ведущих в следующие ответвления корпусов, — "умные ублюдки, перекрывают пути для штурма, но и загоняют себя в угол".

[Громкий режим включен]

— Господа разбойники, вы окружены, сдавайтесь, и мы обещаем вам двухразовое питание, место для сна и прогулки, ко всему этому, даже туалет. — Я прождал какое-то время, зря… *хруст*

Прозвучал звук выстрела, перебивший монотонное гудение мигалок и разговоры. Я сдержал комок в горле, который пытался перерасти в мычание и продолжил говорить спокойным голосом, расправляя плечи, во всей этой тишине я звучал до больного громко, — попробовать стоило, не представляете, как затекают плечи от долгого сидения на одном месте, но мы можем устроить вам ознакомительный, двенадцатигодичный абонемент. Это же как упасть надо, чтобы вместо грабежа и мародерства, брать в заложники студентов и студенток. Вроде взрослые амбалы… а, что говоришь, да, что-то, я загнул, какие тут амбалы, маленькие девочки, к двадцати пяти не смогли никак устроиться. Майки, Палас, Роджер, Олег, Антон, Рахим, Свят, Индар, Филя, Макс, Артур и… Габен? Что о вас скажут ваши матери, у половины и отцов нет, представьте их удивление, увидеть своего собственного сына в телевизоре, с оружием в руках, направленным на девочек и мальчиков, — раздался ещё один выстрел, на этот раз попавший в машину, за которой я стоял.

— Закрой ебальник!! Ебучая правительственная шавка, мы концы с концами еле сводим, а ты ещё что-то пиздеть будешь, поголодай несколько дней и забудь про деньги, даже на ту же выпивку, меня это всё заебало, я хочу жить также, как эти ебучие депутаты, я хочу дом у моря, много денег и… — писклявый голос замолк, заговорил другой.

— Извините нашего друга, он немного не в себе, давно без шмали, — он замолк на какое-то время и снова продолжил, — нам было очень интересно слушать вашу речь о том, какие мы раздолбаи, и как наши матери, будут грустить, увидев нас, но это всё неважно, мы так и не задали требований, просим их выполнить, или десять заложников, отправится за нашим другом. Кхм… так, о чём я, мы требуем: пять, полных мешков денег, крупными купюрами и мешок с золотом. Ко всему этому, вертолёт и полное невмешательство в наши дела, при выполнении наших условий, заложники будут отпущены живыми, — он закончил. За его тирадой, последовал вскрик.

— Ах!! Помогите!! Нет!! Ах, пожалуйста, не надо!! — в районе второго этажа, раздавались женские вскрики и мольбы о помощи, а рядом с ними ругань и смешок.

Я даже не обратил внимание на эти идиотские требования, лишь стиснул челюсть, переключив своë внимание на второй этаж, из-за понимания того, что там сейчас происходит, меня наполняла злость, ярость, невозможно описать этот животный инстинкт, в голове сразу всплыли слова инструктора о Рэмбо, мои губы разомкнулись, я не мог остановить этот внутренний зов, он окунал меня в пелену, каждый раз погружая всё глубже. Я понимал, что если щас отдамся этому чувству, оно заглотнëт меня и не подавится.

— Ты заебала дёргаться, сука! — снова прозвучал выстрел. Крики прекратились.

— Долго будете себя отстреливать? Мы так и без штурма можем обойтись, продолжайте в том же духе, — на мои слова, никто не ответил, неудивительно. Пока я осматривал здание, меня дернули за плечо, это был Михаил.

— Есть идеи? — произнёс он, смотря мне в глаза, я направил взгляд в небо, чем напряг упитанного мужичка, — дадим им то, что они просят, и закончим этот цирк, дайте мне пять сумок и накидайте туда чего-нибудь потяжелей. Михаил на минуту потерял фокус и уставился куда-то вдаль, — Ватровский, неси сумки!! — всего пару мгновений и сумки уже были у меня, не знаю, что он в них положил, но весят они не мало.

[Громкий режим включен]

— Разбойники, вот сумки, я зайду в здание и отдам их вам в руки, договорились?

— Скинь с себя всё оружие, мы видим тебя, не вздумай что-нибудь выкинуть, или пойдёшь за этой девкой. — На этой фразе меня знатно накрыло, я снял с себя кобуру, продемонстрировав её им, и двинулся в сторону здания.

— Смотри бугай, выкинешь какую хуйню, я не промахнусь, — Я не обращал внимание на их болтовню, лишь озвучил, что захожу в здание.

На входе меня встретили четверо парней, разной национальности, все плюс – минус, среднего роста, в руках у каждого по автоматике, у одного вообще пулемёт, мне даже на секунду стало обидно, пока я хожу с пистолетиком, для которого я ещë должен получить разрешение, чтобы открывать огонь, они ходят с таким арсеналом.

— Ну что там по хабару? как говорил мой дед, — хорошенько посмеявшись с собственной шутки они обратили внимание на меня.

— Скидуй сумки и вали нахуй отсюда, — я приподнял бровь.

— Хули вылупился?! — я качнул плечами, и скинул сумки, собравшись уходить, но меня затормозил грубый голос, — Лее, ты серьзня думол, шо упиздуешь отсюда также, как и пришол? Развернись и сюды, пака башку не продырявил, а можит и не тока её, — они снова разразились смехом, я стоял к ним спиной, и они не могли увидеть, мою довольную усмешку.

Развернувшись, направился к ним, остановившись на расстоянии пяти шагов, один из них двинулся ко мне и начал меня, как говорится, шмонать, на наличие всяких безделушек и прочих средств самозащиты, — я, конечно, знал, что террористы подвержены, проблемам с психикой, но не ожидал, что среди них, есть откровенные пидорасы, лапаешь меня, как суку с подворотни, но в твоём случае, как своего папашу, или как у вас там на зоне называют тех, кто петушков имеет, — мои слова, вызвали ещë один приступ смеха, у придурков стоящих поодаль, и откровенную злобу у того, кому эти слова были адресованы.

— Разговорился ты, мусорок, смотри, мы тебе колокола твои железные отстрелим, и повесим перед тобой, чтобы смотрел, и вспоминал меня, — петушок продолжал лапать меня, пока не наткнулся на что-то твёрдое.

— О, нашёл, — он выудил из моих штанов мой ТТ и повертел у меня перед носом, — думал наебать нас? Честных пацанов, за такую хуйню, я тебе не только яйца отстрелю, но и поимею, знал бы ты… — он не успел опомниться, как ему в печень залетел мой кулак, он согнулся от удара, и упал на спину, пытаясь схватить лёгкими воздух.

— Ну что, петушара, кто кого ещë поимеет.

— Бля буду, мусорская морда, что это за хуйня?! — они копались в сумках не успев понять, что происходит.

[ Сверхгромкий режим включен]

— УШЛЁПКИ, УСТРОИМ АКВАДИСКОТЕКУ, ПУСКАЙТЕ ГАЗ!! — от моего усиленного голоса, последняя тройка, мягко говоря, потерялась.

— Блааааять!! Маи ушы…

— АААА!!! ЗАТКНИСЬ!! Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ!!

— ПЕРЕСТАНЬТЕ ОРАТЬ!

Пока они пытались прийти в себя, я воспользовался этой заминкой, и подняв свой ТТ, пустил несколько точных выстрелов в их ноги, двое упали, начав орать во всё горло, а третий держался на ногах, это как раз был тот парень с пулемётом, — АААА бла! Рот твой, кебаб делал, без мангала, ганд… — он не успел договорить, его лицо встретила рукоять моего ствола, — отдыхай, шашлычник.

*Скрип*

— Габен, хули ты так долго?! — прямо передо мной открылась дверь, моему взору предстал щетинистый парень, лет тридцати, он натягивал штаны, но увидев мой ТТ сразу их отпустил и поднял руки, они упали открыв вид на его нижнее бельё.

— Без резких движений, заложники в комнате за тобой? — он кивнул, — молодец, стой на месте, я сейчас подойду, вздумаешь дернуться, и последуешь примеру своих товарищей, — он молча кивнул.

Я быстрым шагом подошёл к нему, и схватил за воротник, завëл в комнату, и моему взору предстала мерзкая картина, на полу лежала девушка с заплывшими глазами, смотрящими в потолок, её студенческая одежда была порвана, на лице были видны слёзы, я не стал больше её рассматривать и перевёл взгляд, на других присутствующих в комнате, они забились в угол, прижавшись к друг другу, одни девушки…

Я не спускал с них взгляда, пока парень в трусах не заговорил, — Ну чё, легавый, ты ничего мне не сделаешь, ты не какая-то шишка, чтобы решать, убивать нас или нет, как я это понял? Ты бы уже давно кокнул меня и этих придурков… *выстрел* — Девчонки завизжали при виде трупа с дыркой промеж полушарий.

— Девочки, успокойтесь, всё хорошо, сейчас зайдут наши и всех вас выведут, потихоньку поднимайтесь, и ждите их у двери, — начал я спокойно, одарив их доброжелательной улыбкой, как минимум, мне так казалось, не думаю, что лицо измазанное в крови, вызывает спокойствие, но они по крайней мере, перестали кричать. Я перевёл взгляд на девушку, лежащую на полу, она сфокусировалась на мне, только засохшие слëзы, снова потекли ручьём, я снял с себя куртку и накинул на неё, — не бойся, ты вернёшься домой, — она ничего не ответила, лишь укуталась в куртку.

Я неторопливым шагом вышел из комнаты и увидев остальную шайку, лежащую на полу, на секунду замялся, пока в голове не всплыло очень старое воспоминание:

— Чего встал?! Поднял кулак, значит бей, пошёл, значит иди до конца, охота жить. Борись за своё существование, или лежи и не поднимайся, пока не сгниешь. — *шлепок* глухая боль, слёзы уже не идут, высохли, я выхожу на арену, снова…

Воспоминание ушло, курок взведëн, пары испуганных глаз смотрят на меня, а со второго этажа уже просачивается слезоточивый газ.

— Пожалуйста…. Не надо, нас заставили, это всё… *БАХ* *БАХ* *БАХ* *БАХ* четыре выстрела, столько же трупов.

Опустив ствол, иду на второй этаж, заворачиваю за поворот и встречаю знакомое лицо, — Ватровский, где заложники? — малой, держа в руках небольшой помповый дробовик, нервно сглотнул.

— В этой комнате, я ждал пока кто-нибудь появится, чтобы зайти вместе… Я схватил его за шкирку и откинул в сторону лестницы, по коридору прозвучали выстрелы.

— Кха… Кха… сучьи выродки, выходите, каждого вздёрну, кха… — малого я то откинул, но мне досталось, пуля попала в район поджелудочной, жилет не пробила, но отдачу я почувствовал, неприятная штука, — Леее блаа, вацок, па сваим не страляй!! — я пытался спародировать одного из этих ныне почивших придурков, не сказать, что получилось, но он засомневался, палить перестал.

— Рахим, ты? — произнёс он, а я тем временем сделал рывок, его глаза распахнулись в удивлении, я налетел на него, толкнув его плечом, он завалился, его губы распахнулись, глаза покраснели он хотел, что-то сказать, но получил контрольный в лоб.

Я забежал в комнату с возможными заложниками, и был неприятно удивлён, ещё один террорист, взял какого-то паренька, как живой щит, думая, что я дам заднюю, его лицо расплылось в неровной ухмылке, но я произвел быстрый выстрел ему в хлебало, — откройте окна, и ждите помощь у двери, — я выбежал из комнаты, услышав, большое количество выстрелов на третьем этаже.

Поднявшись на третий этаж, я увидел два трупа у лестницы, но это был не малой и не студенты. Прозвучало ещё несколько выстрелов, я двинулся на шум, пробегая по коридорам, приближаясь всё ближе и увидев малого живым, я обрадовался, но радость была недолгой, из-за двери позади меня вылетел амбал, уступавший мне в росте всего на полголовы, поняв это, он поверил в своё превосходство, и пальнул мне в спину с подобия Тозика, где они только находят этот раритет. Пока он смотрел в точку, в которую был произведëн выстрел, думая что попал, он увидел всего несколько трещин в стене.

— "Бок зацепил, гадёныш сучий…", — даже при условии, что он не пробил жилет, мой больной бок прочувствовал всю силу удара, будто его и не перекрыли. Я повернулся в сторону этого парня, ударив самого себя в бок, для того, чтобы поднять кровь в жилах. Я выстрелил, целясь в голову, но пуля каким-то чудесным образом прошла вскользь, попав ему в ухо. Обойма кончилась, запасной нет. Убрав ТТ за спину, я начал приближаться к этому амбалу, он пытался пальнуть по мне ещё раз, но из-за трясущихся рук, попал в пол, — за ошибки надо платить, — я положил руку ему на плечо, придерживая его, одновременно ударив кулаком в подбородок, после этого вырвав из его рук, столь ценный антиквариат, взялся за основание ствола, как за бейсбольную биту и врезал по его башке, как по бейсбольному мячу, услышав характерный хруст, я лишь усмехнулся и собирался уже ковылять в сторону малого, но услышал всхлипы из комнаты, откуда вышел этот с Тозиком.

Зайдя в комнату, я получил по голове чем-то тяжёлым, оно раскололось, это была ваза, — ух, нихуя… спасибо, за добрый приём, я надеюсь, вы последние. — Не став их даже рассматривать, я покачал головой приходя в себя, и направился к открытому окну.

— ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ, ОН ЗОВЁТ МЕНЯ И Я ОТВЕЧУ НА ЭТОТ ЗОВ, — из соседнего окна вылетел парень, приземлившись на одну из крыш, нижних корпусов и продолжил уходить по ним, за ним последовал ещë один, это был Ватровский, только он приземлился не так удачно, мокрые крыши не способствуют мягкому приземлению, прозвучал чëткий звук, ломаемой кости, он упал не поднимаясь, но он был ещё живой, боль пока не пришла, пока не орёт.

— Самая лучшая работа в мире, мать его, — я встал на подоконник, с моей стороны прыгать до корпуса было дальше, чем с соседнего окна, но меня это нисколько не напрягло, и я прыгнул, приземлившись на крышу, я сгруппировался, и в конце заметил, что мой ТТ выпал, но этот фанатик постепенно удирал, удаляясь на самый дальний корпус, я подбежал к малому и взял его дробовик, и убедился, что он живой, а фанатик в свою очередь повернулся на меня и раскрыл рот, начал кричать несуразный бред.

— МОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ, ТЫ ТАК БЛИЗКО, И ТАК ДАЛЕКО, Я НЕ МОГУ ТЕБЯ ОТПУСТИТЬ, ТАК УМРИ ЖЕ, ВО ИМЯ МЕНЯ! — этот шизофреник, начал по мне стрелять со своего ПМ.

— Похоже, придётся снова напрячь свои сосуды, как же я не хотел это делать… — Я прикрыл глаза и прерывисто вздохнул, моя кровь начала бурлить, зелёный бок пульсировать, глаза наполнились недостающим им цветом. Я видел, да, я видел снова, траектории, куда летят эти пули, вправо, влево, чуть вперёд, одна летит не в меня, незачем от неë уклоняться, но она попадёт в малого, ставлю руку, неприятная дрожь, от соприкосновения металла с кожей, руку не пробило, но осталось углубление.

— "Пора с ним завязывать", — фанатик, продолжал что-то кричать, а я пытался приблизиться к нему, перепрыгивая с одной крыши на другую, добравшись, как мне казалось, на приличное расстояние, я выстрелил, результат был нулевой, по ощущениям, выстрелил холостым, но нет, это была дробь. Вздëрнув затвор, и осознав, что это был последний патрон, я не растерялся, до этого чокнутого, мне оставалась последняя крыша, увидев вход, отвечающий, за выход на крышу, на которой, я сейчас находился, мне в голову пришла гениальная идея, воспользоваться ею, как трамплином.

Набрав скорости, я перехватил дробовик как дубинку, забежал на импровизированный трамплин и полетел, моё лицо отражало весь спектр эмоций, горящие глаза, выставленные на показ зубы, моя рука, заносится в воздухе, удивлённый взгляд этого шизика, каждая модифицированная клетка моего тела, чувствует мощь и напряжение. Ручка дробовика соприкасается с его черепушкой, вдавливает её внутрь, его череп трескается, глаза наполняются красным, почти вылезая из глазниц, мозги лопаются и смешиваются вместе с кровью, его тело охватывает судорога, его закидывает назад, а я падаю рядом. Мгновение, и всё кончено. Лежу рядом с мёртвой тушей.

— Кхе… Малой, тебя как звать? — произнёс я, всё ещё лёжа на холодном и мокром бетоне.

— Андрей, — произнёс он, глубоко дыша.

— Ты крепкий орешек, Андрюха, но в следующий раз, смотри под ноги, у тебя их всего две, а с твоими пируэтами, это число может уменьшиться, — нервный смешок накрыл меня и его, — Ахахахаха, сука… блядский бок, фух, встать сможешь?

Андрюха, отрицательно покачал головой, — вслух скажи, я не вижу, что ты там машешь.

— Не могу, говорить тоже, боль приходит, щас заору… — Я промолчал, и опëрся на руки, постепенно подняв своё тело, — щас, подниму тебя, лежи не дергайся, ахахах, — чувствовал я себя хреново, смех помогал отвлечься от боли, которая напирала на мою нервную систему, как вода на дамбу, маленькими капельками.

Я перевёл взгляд на мëртвого шизика, — дробовик забрать? — снова мычание, хер с ним, сам потом заберёт.

Добравшись до малого, я схватил его за руку и потянул на себя, второй рукой перехватывая его правую ногу.

— "Что же это была за хрень, откуда у этих придурков оружие, они организованы не лучше детей в песочнице, и какой-то шизик во главе, м-да, я много дерьма видел, но это что-то новенькое", — В моей голове блуждали мысли, которые я не стал озвучивать.

—  Приём, группа дельта, первый этаж чист.

— Приём, подтверждаю, третий тоже чист.

— Приём, на втором этаже, замечено движение в классе семьсот двадцать, заходим.

— Ало, не хочу влезать в вашу беседу, но нам тут медик нужен, — как хорошо, что я вспомнил про встроенную связь.

Меня и Андрюху доставили в машину скорой, которая находилась у здания, Андрюху увезли куда-то, а я наотрез отказывался куда-либо ехать, лишь попросил спирт и парочку бинтов с обезболом.

Выйдя из машины, я увидел Михаила, медленно курящего сигарету, он заметил меня, — хочешь одну? — сказал он, протягивая мне пачку.

— Не, откажусь, не доставляет, но за предложение спасибо, — он многозадачно, переводил взгляд с меня на пачку.

— Как хочешь, моё дело предложить, — затянувшись, сказал он, — ты заметил, что тут, что-то не так? — смотря вдаль, он продолжил, — вся эта ситуация, неорганизованность, такое тяжёлое вооружение не достать на каком-нибудь чёрном рынке группе балбесов, да и никто не выжил, это довольно печально, будут смотреть запись с жилета, и, скорее всего, у тебя будут проблемы, без приказа устраивать резню, не оставив свидетеля для допроса, довольно опрометчивое решение, — Михаил направил на меня взгляд, продолжая делать небольшие затяжки, — да и я, не нашёл твоего личного дела, ты какая-то большая шишка, да? Не смотри так на меня, меня это не интересует, просто хотел узнать, разницу в возрасте, по виду можно сказать, что войну прошëл, и прожил долгую жизнь, по манере речи, молодняк.

— Тридцать восемь, и да, ты прав, что-то тут не чисто, но мы продолжим это в следующий раз, а сейчас мне надо домой, — я снял с себя жилет и отдал его в руки Михаила, а сам неспешным шагом направился в сторону своей машины.

Я завёл машину, пожал руку Михаилу и направился в магазин, уже на автомате, взял конфеты и первое попавшееся на глаза вино, в придачу прихватил одну штучку, которую давно обещал Эли, сел в машину…

— Резкая боль, как от попадания пули, пронзила мой бок, — "Херов бок, пф… всё тело ломит, печени, по ощущениям, скоро пиздец", — я прикрыл глаза, и постарался успокоиться, всегда помогало и в этот раз поможет, потихоньку поднял майку, куртку мне никто не вернул. Снял прошлый бинт, он весь зелёный и склизкий, от гнилых выделений, моя кожа горит, участок, похожий на крупную чешую, огрубел ещё больше, и разросся, доставая теперь до позвоночника и груди, по ощущениям, слизь уже в лëгких, ко всему этому, зелени теперь настолько много, что я теперь реально свечусь в темноте. — Недо-халк, долго мне так не попрыгать, но не страшно, главное успеть до романтик вечера, — я откупорил крышку от бутылки медицинского спирта и разлил на свой бок, печёт сильно, но я терплю, хватаю новый бинт и обвязываю своё туловище, беру таблетки обезбола и глотаю их, запив всё купленным вином.

Дождь не думает стихать, заезжаю в лес, еду без музыки, звука дождя и грязи хватает, как-то проезжаю, вот и он, милый дом.