Снаружи начиналась метель, и ветер становился всё сильнее, завывая среди заснеженных деревьев.

"Эй, Кильга, родителей уже долго не видно," — с беспокойством сказал брат, глядя в окно.

Кильга, занятая домашними делами, спокойно ответила: "Так они ушли в лес за дровами. Ничего страшного."

Но брат не успокоился: "Но метель начинается..."

Кильга взглянула на небо, которое начинало заволакиваться тёмными тучами: "Родители всегда возвращаются перед метелью. Всё будет хорошо."

Брат кивнул, хотя в его глазах всё ещё было беспокойство: "Ну ладно... Но не переживай ты так, всё будет нормально."

Ветер усилился, и первые снежинки начали падать всё быстрее, превращаясь в густую пелену.

Началась метель. Брат снова подошёл к окну и вгляделся в снежную бурю, пытаясь разглядеть хоть что-то в белом вихре: "Эй, Кильга, что-то видно?"

Кильга подошла к окну, щурясь от яркого белого света, отражающегося от снега: "Нет... Ничего не вижу..."

Они стояли у окна, прислушиваясь к завыванию ветра и стараясь успокоиться, но тревога за родителей становилась всё сильнее с каждым мгновением.

Вдруг дверь резко распахнулась, и в дом вошёл отец. Он был весь замёрзший, его руки окоченели и были покрыты кровью. Лицо было исцарапано, а одежда порвана.

"Пап, что случилось? Где мама?" — с тревогой в голосе спросила Кильга, подбегая к нему.

Отец, тяжело дыша, с усилием произнёс: "Кильга, давай не сейчас... Иди растопи печь."

Кильга замерла, глядя на его раны, но, увидев его серьёзность, молча кивнула и побежала выполнять поручение.

Эрни, не сводя глаз с отца, задал вопрос, который мучил его с того момента, как отец появился на пороге: "Так что с мамой? Где она?"

Отец, пытаясь снять порванную одежду, тяжело вздохнул: "Эрни, ты как старший должен знать... Когда мы с мамой зашли в лес, началась метель. Видимость стала нулевая. Мы пытались найти друг друга по голосу, но вместо этого только отдалялись друг от друга. Я пытался бежать на голос, но он вдруг стих... Я еле смог выбраться."

Эрни, чувствуя, как у него сжимается сердце, с дрожью в голосе спросил: "А мама?" Его глаза наполнились слезами.

Отец, опустив взгляд, ответил едва слышно: "Я не знаю..."

Эрни не мог сдержать слёз, осознавая, что мать могла остаться в лесу одна, в бушующей метели.