Шли годы, и Элизабет распустилась, как самая настоящая роза. Её кожа стала, как у фарфоровой куколки, и лишь на лице был легкий румянец. Волосы окрасились в цвет спелого каштана, а глаза стали, как небо посреди ясного дня. Но после смерти матери с её лица ушла та безмятежная улыбка, которая так подходила к её бездонным голубым глазам. Она перестала выходить в сад, в тот самый сад, где она так радовалась жизни и дала обещание родителям, что на каждый свой день рождения они будут собираться за столиком в саду, любоваться природой, и что она будет играть им на скрипке, но этому обещанию так и не суждено сбыться. День рождения стал для неё ещё одним простым днём в году, и лишь этот день и скрипка, подаренная родителями, напоминали ей о трагедии в этот злополучный день. Она часто стояла у окна в своей комнате, играя на скрипке, и смотря в окно.

Отец же, пережив горе утраты, вновь женился на графине из Лондона, которая не была известна ни слугам, ни Элизабет. Позже стало известно, что он женился на графине Марте Кингсли из знатной семьи, но таки не нашедшей любви в Лондоне.

После свадьбы Марта переехала в поместье Грейвз, однако было очень странно, что Элизабет так легко приняла свою новую матушку и даже с ней неплохо поладила. Это была женщина лет тридцати с чёрными, как сажа волосами, карими глазами и очень нежным голосом, может, поэтому Лизи так быстро приняла мачеху, ведь её голос так был похож на голос её настоящей матушки Аббигейл, и к тому же она хотела, чтобы её отец был счастлив. Он казался ей таким счастливым, когда находился рядом с Мартой.