Ночью Нью-Йорк становился другим городом. Небоскребы более не освещали путь пешеходам,

отражая солнечный свет, на дорогах была тишина. По крайней мере, до недавнего времени.

Отныне звук улиц по ночам состоял из далеких отзвуков ударов и стонов, вызванных болью и

унижениями. В 22:00 город засыпал, а люди, правящие им, просыпались. К этому привело то, что

правительство США наконец полноценно утвердило реформу полиции и ее деятельности.

Конечно, это было сделано вдали от чужих глаз, ведь многим новые условия могли совсем не

понравится.

К этому моменту Майерс успел проработать в полиции Нью-Йорка три года, заполучить целую

похвалу от начальства и кое-как обустроиться в новой обстановке. На работе он ни с кем и не пытался

сдружиться, напарников никогда не брал. Получив первую зарплату, он, спустя месяц ночевок

в участке, снял двухкомнатную квартиру по удивительно низкой цене, которая потеряла свою

удивительность, как только тараканы вышли из своих нор, а обои начали постепенно слезать со стен.

Майерса это не напрягало, ему было достаточно поспать (в лучшем случае полтора часа) и вернуться

на работу. В то же время, Майерс использовал квартиру для того, чтобы решить многие дела.

Он часто делал «стенки» с уликами, где развешивал фотографии подозреваемых, связывал их и часто

не мог сосредоточить мысли на одном. Правда, не в последние несколько дней.

Двое мужчин сидели в Богом забытом здании, где кроме них был лишь один старик, сдававший

комнаты. Цены у него были очень заманчивые, в отличие от самих комнат, что походили своим

внешним видом на помещения из заброшенной психиатрической лечебницы, но последний факт

мужчин не волновал.

— Не знаю, не знаю! Не знаю! Не знаю! — кричал шепотом первый мужчина. Его длинные волосы

были пропитаны грязью, а из одежды была лишь плотная сорочка поверх красной майки и джинсы.

Второй озабоченно смотрел на него, не зная, что делать. Он был лысым с щетиной, явно старше

своего собеседника. Он сосредоточился, пытаясь что-то придумать.

— Значит, сейчас поезжай к Джимми, он тебе устроит на время укрытие. Пока перекантуйся там, а я

что-нибудь еще придумаю. Чертов Перес...

— А с телом что делать?! Оно до сих пор там!

— С телом мы разберемся, о нем не волнуйся. Просто езжай к Джимми, возьми тачку в паре

кварталов отсюда и…

В дверь кто-то постучался. Сидевший мужчина вскрикнул, стоявший прикрыл его рот рукой.

Он кивнул в сторону другой комнаты, сидевший понял его и пошел туда. Дождавшись, когда его друг

покинет помещение, мужчина медленно подошел к двери. Дверной глазок был закрыт неизвестным

предметом. Единственным звуком в комнате был лишь скрежет деревянного пола. За пределами

здания дул ветер, кричали грабители, смеялись полицейские. Сирены выли вдалеке, преступники

стонали от боли. Над городом сгущались тучи, уже скоро польет как из ведра. Мужчина стоял у двери

и перебирал десятки вариантов того, кто может быть за ней. В итоге он все-таки набрался смелости и

открыл ее, после чего потерял сознание от прилетевшего прямо в голову железного стула. Стоявший

в соседней комнате прямо у двери задержал дыхание и стал надеяться, что неизвестный не подумает

наведаться к нему в гости. Не успев опомниться, он оказался на полу, упав от удара ногой по уже

выбитой двери. Кто-то потянул его за волосы и поднял голову вверх. Посмотрел на испуганное лицо и

ударил его об пол, затем еще и еще. Кровь полилась рекой из носа мужчины, который потерял

сознание. Только после этого неизвестный поднял его полностью и на плечах понес на улицу.

Дойдя до своей машины, он скинул с себя вырубленного человека, и открыл ее дверь. Внутри лежало

еще трое таких же, как и ранее сидевший на стуле мужчина. От него они отличались лишь

заклеенным строительным скотчем рот. Неизвестный сел за руль и взял рацию.

— Говорит детектив Уильям Майерс, готовьте... — Майерс посмотрел на лежавших сзади людей и

пересчитал их. — ...четыре пары наручников, скоро прибудет третья партия. И отправьте кого-то на

Скревин-Авеню, в дом 2203. Там без сознания лежит соучастник.

— Вас понял. — шумно прозвучало из рации.

Майерс прокрутил ключи и отправился к участку. На белой машине с синими линиями он проехал

много переулков, в которых происходили вещи, сопоставимые с пытками в аду для самых худших

грешников. Порой кровь вытекала за их границы, но никто утром об этом не будет даже подозревать,

за что стоит благодарить «Чистильщиков» — специально отобранных людей для зачистки всего, что

произошло за ночь. Сформировали их не сразу, ведь правительство не думало, что полицейские

способны на такие поступки. Чистильщики появились через три дня после утверждения полицейской

реформы. Людей, которые заметили кровь и отрезанные пальцы прозвали выдумщиками и

идиотами.

Машина остановилась у участка. Проблески былой красоты здания виднелись через появившуюся

всепоглощающую мрачность. Белые колонны окрасились множеством граффити, начали желтеть.

Половина ступеней на широкой лестнице были разбиты, а само здание стало темно-серого цвета.

Машин почти не было — лишь один небольшой грузовик и полицейский автомобиль Майерса,

который начал нести к входу преступников. Он собрал их в кучу у входной двери, которую после

этого открыл и, перешагнув через свалку из тел, зашел внутрь. Перед ним был пустой участок.

Смотря сверху, главный зал напоминал пчелиный улей, ведь каждый стол стоял к другому впритык.

Они еле влезали в помещение, некоторые и вовсе приходилось отодвигать, потому что они

загораживали вход в отделы участка. Перед входом в другом конце зала сидел темнокожий мужчина

с седой бородой, который постоянно крутился, не успевая принимать просьбы от полицейских по

всему городу и звонить людям в паре комнат от него, чтобы те их выполнили.

Усталой походкой, которая стала для Майерса обыденной, полицейский, вырубивший за двадцать

минут четырех человек, пошел к нему. Не обменявшись друг с другом ни словом, один передал

другому левой рукой по две пары наручников за раз, параллельно с этим говоря с кем-то по

телефону. Майерс начал по одному заводить внутрь преступников, которые все еще были без

сознания. Он проводил их через десятки, если не сотни пустых столов. На каких-то лежали бумаги,

где-то оставили еду, на одном столе лежала стопка судоку, но большая часть была девственно чиста.

Большей части полицейских нечего ставить на свои столы, а главное хранится либо в ящиках, либо

дома. Стол Майерса же был переполнен записями, блокнотами, всеми возможными вещами, что

помогали ему держать в голове происходящее. В последнее время они ему были не нужны, ведь он

раскрывал одно дело за другим. За четыре последние ночи он поймал почти пол сотни преступников,

вырубая их максимально быстро, чтобы не тратить на них время. Такого у него не было никогда в

жизни. Он вошел во вкус, ему вновь начала доставлять удовольствие работа. На это понадобилось

всего три года с момента перевода из Нового Орлеана в Нью-Йорк, но Майерс о потраченном

времени не жалел. Три года разгона стоили четырех ночей удовольствия, наполненных вскриками

неожиданности и скрипом закрывающихся наручников.

Троих Майерс кинул за решетку к остальным из сегодняшних жертв. Пара уже очнулась, но при виде

Майерса ничего не говорили, не провоцировали его, не смеялись. Они лишь сидели и смотрели на

новоприбывших. Четвертого, что был последним из пойманных на данный момент, Майерс отвел в

специальную комнату. В ней он привязал руки мужчины наручниками к спинке стула, после чего

подошел к одной из стен и нажал на одну из кирпичных плит. Она мягко отошла, и за ней показались

шприцы с зеленой жидкостью внутри. Майерс взял один из них и закрыл плиту. Он вколол в шею

шприц и выкинул его в мусорку у входной двери. Затем выключил свет и начал ждать звука первых

вздохов. Через двенадцать секунд он их услышал. Подождал еще, а затем включил свет.

Майерс стоял перед мужчиной, скрестив руки на груди, и молча смотрел на него. Тот начал трястись

из стороны в сторону, пытаясь выбраться, но лишь поцарапал свои кисти о жесткую поверхность

наручников. Мужчина начал говорить, что он не виноват, что не понимает, за что вообще он сидит

привязанным к стулу со сломанным носом. Майерс на его слова никак не реагировал, просто

отодвинул второй железный стул от стола и сел. Мужчина замолчал, пребывая в недоумении от

действий человека перед ним. Его длинные волосы прилипли ко лбу от пота, руки сильно сжались, а

кровь, шедшая от носа до губ, засохла окончательно.

— Что происходит? За что я тут вообще? Скажите уже что-нибудь! — крикнул мужчина. Майерс в

ответ улыбнулся.

— Ответы ты и сам знаешь, как и я, впрочем. Лишь один вопрос у меня в голове, который не дает

покоя уже битые десять минут. Если ты на него ответишь, все будет хорошо, никаких

дополнительных сроков к нескольким годам за умышленное убийство ты не получишь. Понял?

Мужчина испуганно смотрел на Майерса, его лицо меняло выражение каждую секунду. Он ничего не

ответил. Лишь через несколько секунд Майерс понял, что отвечать он не собирается, на что ему было

все равно, вопрос он собирался задать в любом случае.

— Отлично, значит понял. Теперь ответь мне быстро, или кроме носа у тебя еще несколько костей

резко изменит форму. — Мужчина заморгал, но все еще ничего не отвечал. — Где... — Майерс встал

со стула. — прячется... — начал обходить стол, приближаясь к мужчине напротив. — Анхель... —

оказался в нескольких метрах от него. — Перес? — наклонился к нему и был в нескольких

сантиметрах, тем самым лишь сильнее напугав мужчину, который начал потеть еще сильнее,

услышав последние два слова.

— Я... я не знаю, кто это.

— Понятно... — Майерс недовольно вскинул голову вверх, посмотрел на стену слева от него, и резко

опрокинул железный стул назад, но все еще придерживал его ногой и правой рукой. — Мне

повторить вопрос?

Мужчина ничего не ответил. Майерсу же слов не нужно было. Он ударил левой рукой мужчину

прямо в живот, отпустил правой стул и убрал ногу. Стул упал на спинку, связанные руки начали

давиться под весом тела. Мужчина сначала резко выдохнул от удара, а затем начал постепенно

кричать все громче с каждой секундой. Майерс поставил ногу на грудь мужчины.

— Где прячется Анхель Перес?

— Я правда не знаю, кто это, я кляну-усь! — последнее слово мужчине пришлось говорить дольше

остальных, ведь Майерс сильно придавил его грудь ногой.

— Я слышал разговор в квартире, хватит тратить мое время!

Майерс нажал еще сильнее, пальцы уже вот-вот превратятся в труху, как и грудная клетка.

— Я не могу, не могу сказать! Меня убьют!

— Никто в наше время не выживает в тюрьме дольше недели, так что можешь говорить, на твое

состояние это никак не повлияет!

— Хорошо, хорошо! Остановитесь!

Майерс еще две секунды давил ногой на мужчину, но все-таки убрал ее. Мужчина ожидал, что

сейчас он его поднимет и поставит на место, но Майерс лишь смотрел на него сверху и ждал слов.

— Он в… черт. Он в клубе около здания, где я был. Нужно только пройти налево пару кварталов и

зайти в переулок. Оттуда музыка орет постоянно, будет легко найти.

— Ну вот! Так бы и сразу! А теперь, спокойной ночи, говнюк!

Майерс поднял ногу прямо над головой мужчины.

— Нет, нет, нет, неИ ударил ею со всей силы. Из носа снова пошла кровь, мужчина потерял сознание. Майерс кинул его

к остальным.

Остановился Майерс в двадцати метрах от нужного переулка, потому что знал, как относятся к

полицейским постояльцы подобных мест. Мест, по пути в которые встречаешь дюжину человек,

которые еле стоят на ногах, но все равно продолжают курить, пить, и нюхать. Этот клуб не стал

исключением. Яркая вывеска «MMC» освещала людей, которые закуривали друг у друга сигареты и

косяки, с ножей снюхивали кокаин, целовались, смеялись попусту, или просто не могли ничего

сделать. Майерс шел, наступая на старые шприцы, ловя на себе взгляды. Хоть всем и было на него

плевать, для такого клуба выглядел он слишком опрятно, чтобы на него не взглянуть. Майерс дошел

до железной двери и постучал. Ее открыл крупный мужчина с щетиной. С ним Майерс уже был

знаком.

— Майерс?

— Да, это я, Пауэлл.

— Ты че тут делаешь, петух?

— Решил отдохнуть. Пропусти меня без лишних вопросов, тебе же лучше будет. — Майерс пошел

вперед, но Пауэлл его остановил. Майерс медленно перевел на него взгляд. Пауэлл широко

улыбался. Майерс широко расправил руки и напряг их.

Вырубив Пауэлла последним ударом ноги, Майерс отошел от мусорки, у которой его избивал, и

вернулся к двери. Он закрыл ее изнутри и зашел в клуб. Музыка играла настолько громко, что

Майерсу стало даже немного больно от громкости, но к звуку он быстро привык. Облезлые, серые,

местами даже зеленые стены были изрисованы всевоможными надписями, света почти не было.

Лишь маленькое окно пропускало моментами свет от фар проезжающих машин, иногда происходили

вспышки неизвестного происхождения. Последние давали Майерсу рассмотреть происходящее

более детально. Оказалось, что он находится в большом помещении, которое ранее служило

складом. Сейчас же его полностью обнесли, все вынесли, наспех поставили несколько стен. В центре

была огромная толпа танцующих людей, чьи танцы были похожи на предсмертные конвульсии.

Над ними стояла группа людей, что исполняла песню. Солист будто пел последний раз в жизни, весь

покрылся потом и трясся. Сомнений не было, в таком месте и встречают лица, которые вскоре

появляются на пачках с молоком. Все происходящее Майерсу не было интересно, он пытался уловить

моменты со вспышками, чтобы понять, где есть хотя бы обычный проход в другое помещение. Он его

нашел и, расталкивая толпу, прошел туда. Это был выход в туалет, который вел далее к немного

длинной комнате с дверью в конце. Возле этой двери оказалась еще одна. Открыв ее, Майерс понял,

что она ведет прямо к месту, где лежал Пауэлл. Понял это он когда Пауэлл бесчувственно упал перед

ним, как только он открыл дверь. Майерс обыскал его, но нашел лишь молоток. Майерс взял

молоток в правую руку, левой он поднял бесчувственного Пауэлла за шиворот, и толкнул прямо

в дверь. Она открылась.

Перед Майерсом стояло огромное количество людей, некоторые из них были вооружены битами,

лишь один имел в руках нож. Они смотрели на Майерса и лежащего Пауэлла, Майерс смотрел

на коридор, наполненный людьми, освещенный зеленым светом. Без лишних слов, он зашел в

коридор, и закрыл за собой дверь. Посмотрел на молоток, и побежал вперед. Он ударил в колено

самого ближнего и, не сбавляя темпа, сделал то же самое с стоящим справа от него. Майерс

почувствовал множество ударов на себе, которые никак его не останавливали. Он не чувствовал их,

не чувствовал ломающихся о его тело бит, зато каждый кроме него в коридоре чувствовал удары

молотком. Майерс бил по головам, рукам, в живот. В один момент на него навалилось столько

людей, что он схватил одного из них и использовал как живой щит, размахивая молотком во все

стороны. От него отошли, и он ударил молотком по виску своего живого щита, после чего тот упал.

С каждым падающим человеком в сторону Майерса шли все менее охотно, участились перерывы.

Майерс начал терять внимание, удары ослабили его. Впервые за долгое время его тело начало

ломить. И в этот момент он понял о том, что его окружили, а не шли в его сторону. Сзади послышался

воинственный крик, который сопроводил нож, воткнутый в спину Майерса. Тот упал с криком, но

молотка из рук не выпустил. Его начали пинать ногами со всех сторон, и Майерс перестал двигаться.

— Сдох? — спросил один из нападавших и ткнул в Майерса ногой. Майерс без слов ответил ему, со

всей силы размозжив пальцы ног молотком и опрокинув его на правую часть народа.

Битва продолжилась, Майерс не чувствовал ножа в спине. Он снова начал орудовать молотком как

в самом начале драки, размахивал им, словно мушкетер шпагой. Второе дыхание дало ему сил, хоть

и ненадолго, но достаточно, чтобы большая часть оказалась людей в коридоре оказалась на полу.

На ногах стоял только Майерс и еще шесть человек. Шестерка толкала друг друга вперед, никто не

хотел быть следующим. Майерс воспользовался появившимся временем и, оперевшись о стену,

отдышался несколько секунд, а потом сам ринулся в бой. Он кинул молоток в первого так сильно, что

тот подлетел в воздух от головы первой жертвы дойдя почти до потолка. Пока молоток был

в воздухе, Майерс положил на землю второго с помощью двух ударов в живот и коленом в челюсть.

Подхватил молоток и воспользовался его острой стороной, зацепив ей широкие брюки третьего и

потянув на себя. Третий упал на землю и ударился головой об обломок биты. Оставшаяся тройка

начала идти назад, пока Майерс лишь наступал. Он кинул молоток на землю и встал в готовую

к блоку позу. Начал медленно подходить, а потом ударил в бок четвертого плечом, от чего тот

вскричал и свалился с ног. Пятый получил в челюсть мощнейший апперкот, который заставил его

упасть на шестого, который стоял сзади него. Вместе они упали на бетонный пол, и не могли встать.

Пытались что-то кинуть в Майерса, но не могли. Сам же Майерс тяжело дышал и шел в сторону

двери в конце коридора. Перешагивая через все тела, он думал только о человеке за железной

дверью, которого он пытался посадить уже два года. И показания бедного убийцы вкупе со всем

происходящим в клубе могут помочь это сделать. Майерс это знал, поэтому перед входом улыбался,

пока его лицо истекало кровью. Он открыл дверь. Перед собой он увидел напуганного Переса с

двумя телохранителями по бокам.

— Mátalo, быстро! — крикнул Перес своим противным голосом. Майерс лишь улыбнулся еще

сильнее.

Дверь полицейской машины захлопнулась, на заднее сиденье упал разъяренный Анхель Перес.

— Pendejo! Ты кем себя возомнил?! Я тебя… — дальше Перес ничего говорить не мог, Майерс

заклеил его рот.

Детектив хотел было сесть за руль, но вспомнил о небольшой детали, которая немного его отвлекла.

После того как он с ней разобрался, нож-бабочка зазвенел, упав на тротуар. Когда Майерс доехал до

участка, на часах было только 00:38, впереди была вся ночь, которой Майерс пользоваться больше не

планировал. Все, что он хотел, так это хорошенько отоспаться целых четыре часа, ничего не ведая. Но

перед этим нужно было отвезти Переса в участок, что он и сделал. Внутри по-прежнему никого не

было, лишь все тот же темнокожий мужчина, который при виде нового заключенного отложил все

возможные телефоны.

— Это он? Перес?

— Да, это Перес.

— А какие доказательства предъявлять будешь?

— Есть показания одного из его людей.

Услышав это, Перес закатил глаза.

— Так что да, на этот раз все должно получиться. Главное не давайте ему нормального адвоката.

Майерс повел его к остальным заключенным, которые уже проснулись. При виде Переса в глазах

каждого из них была либо радость, либо гнев. В любом случае, и то и другое Перес скоро почувствует

на себе физически. Майерс же просто кинул его внутрь и закрыл решетку, после чего покинул участок

без лишних слов. На полицейском автомобиле он доехал до здания, в котором проживал. Обычное

коричневое четырехэтажное здание никак не отличалось от множества таких же вокруг. За два года

проживания в нем Уильям еле научился различать его среди других. Все же он зашел в нужный дом,

поднялся на второй этаж, в ближайшую к лестнице квартиру. Он собирался упасть прямо на диван,

но увидел лежащего там парня. Он был одет в серую куртку и черные джинсы, его белые волосы

расходились во все стороны, а грязные, старые ботинки, к счастью, лежали на полу, а не пачкали

диван.

Проснулся парень уже привязанным к стулу. Для Майерса стало уже традицией привязывать к

стульям ненавистных ему людей или тех, кого он не знал и кто лез не в свое дело. Спящий парень

относился ко вторым, но Майерс считал, что у него есть все шансы попасть и к первым.

— Серьезно? Вот прям так сразу? — спросил он, оставив Майерса в недоумении.

— Ты кто такой, парень?

— О, история очень занимательная… В общем, с деньгами у меня никогда нормально не обстояли

дела, вырос на улице и т.д., и поэтому я… Короче, я хотел вас ограбить.

— Как я понимаю, заснул ты, потому что грабить нечего?

— Нечего? Вы серьезно? Я как будто в каком-то детективе нахожусь! Посмотрите вообще вокруг, тут

столько всего интересного!

Парень был прав, квартира Майерса хоть и мало видела своего хозяина, но все же была наполнена

уликами, фотографиями и всеми остальными атрибутами характерных для детектива.

— Ты не в детективе, ты у детектива. Моя смена еще не кончилась, так что сейчас мы кое куда

поедем вместе…

Майерс достал из кармана скотч, и хотел уже заклеить рот парня, но тот остановил его.

— Подождите, подождите! Дайте хотя бы рассказать!

— Парень, меня только что чуть не убили, я устал, я…

— Так вот, как я и говорил, меня очень заинтересовала ваша квартира, — перебил парень. — и я

пришел к выводу, что всегда хотел помогать, понимаете? Всю жизнь воровал, воровал, воровал.

А сейчас как-то хочется это все… вернуть, если так можно сказать.

С этого момента начался разговор невероятно долгий и интересный для обоих собеседников. Имя

парня было Мартин, фамилия Конуэй. Детство его было действительно нелегкое, из родственников

одна лишь больная мать. Главным увлечением были технологии и только технологии, ради которых

он и воровал. Мартин имел у себя в арсенале много того, чего не было у полиции. По этой причине,

Майерс решил остаться с ним на связи. Он еще не знал, что Мартин станет одним из немногих его

друзей.

К шести утрам Майерс отпустил Мартина. Его голова была переполнена мыслями.

Обычные расследования хоть и станут легче за счет Мартина и его помощи. Заполнять стол бумагами

было уже невыносимо, Майерс хотел их сжечь к чертям. Но делать этого было нельзя, только так он

мог все держать при себе. Пока не узнал о том, как еще эффективнее собирать улики в одном месте,

причем компактном. Которое поможет делать все на ходу, не тратя время на писанину и

выстраивание линий.

— Нужно купить диктофон. — сказал Майерс и, вздохнув, вышел из квартиры.