Прошло ровно два месяца с начала осени. Листва, ранее пёстрая и обворожительная, слетела с кончиков ветвей и по сей день листопадом падала, кружась, на бурую землю.

Тишина. Так тихо, что становилось не по себе. А всё потому, что несколько лет назад, неподалёку, началась стройка. Люди решили возвести себе новые дома, так как на территории города уже не хватало места. Однако, никто не учёл, что местность здесь болотная и земля сожрала бы без промедления любое громадное здание. Пусть не сейчас, но это случилось бы наверняка.

С начала всё шло отлично: материал идеально прилегал к земле, подъёмные краны выдерживали ледяной ветер, нёсшийся из-за гор. Всё шло как по маслу, пока в один день первая основа для будущего дома — то, над чем трудились строители почти полгода, не разделилась надвое. Как оказалось, из-под земли пробились пещерные воды и иссточили не крепкий бетон.

Всё прекратилось, но не для властей. Те, сидя и не влезая в свои позолоченные кресла, смело отдавали приказы. Изо дня в день, из столицы, словно громкоговорителя, раздавались всё новые и новые требования: «Строить!», «Нужны новые дома!», «Застроить лес!»...

Недолго в ельнике стояла тишь, как рабочие вновь взялись за работу. Но и в этот раз ничего не вышло. Один из кранов, во время перевозки материалов, угодил колёсами в тину и завалился на многомесячный труд. Постройку пришлось прекратить. Уже навсегда. Быстро собрав все свои манатки, рабочих и след простыл. Убрали, конечно же, всё, кроме неудачной бетонной основы с завалившимся краном.

С тех пор в лесу стояла тишина. Не было слышно ни звуков животных, ни людей. Впрочем, этому есть логическое объяснение. Отсюда до города лежала дорога в несколько километров, путь по которой мог занять целый день.

Но буквально пару лет назад в самой глуши, возле реки, заселились люди: мужчина лет сорока и маленькая девочка. Впервые за всё время молчание в лесу нарушилось. Стук топора, крики, смех. Ельник наполнился жизнью. Насколько было известно, брусчатый дом был построен давно и по сей день вполне годился для житья.

Почему они приехали сюда — никто не знал. Жили они вдоволь, ни в чём не нуждались. Отец, работавший где-то в городе, ещё днём уходил из дома, поручал дочке убраться в доме, приготовить себе ужин и ни в коем случае не открывать дверь и окна. После нежно целовал в макушку и, перейдя через порог, захлопывал дверь.

Дочка в свои шесть лет была довольно самостоятельной и сообразительной. Была в силах приготовить еду и держать в своих детских ручонках веник и совок. Когда отец был дома, помогала носить дрова в дом и ходила за водой. С восхищением наблюдала, как тот закидывает удочку в озеро и через время вытаскивает её с зацепившейся рыбкой.

— Самочку поймал! Самочку! — восторженно кричала девочка и тянула ручки к пузатой рыбине.

Своей матери она не помнила, да и отец старался не упоминать её. Слишком сильна была утрата родного человека, чтобы ворошить старую рану на сердце ребёнка. Но и сам он не мог забыть о ней. Каждый раз, глядя на свою дочь, он с грустью замечал, как та похожа на мать.

Дома девочка не скучала. С того дня, как они приехали сюда, к ним прибилась местная кошка. Серая, неухоженная и всклокченная шерсть, худые, до ужаса впалые бока и угасшие, жёлтые глаза говорили о том, что животное давно отбилось от человека и боролось за жизнь в одиночку. Теперь же на её месте сидела хорошенькая кошечка с пушистой и лоснящейся шерстью. Прозвали её Муркой.

Частенько летними ночами Мурка уходила в лес. В это время лес кишел дичью: мышами и птицами. Каждое утро на крыльце лежали мышиные кишки или кучка перьев. Ближе к осени её перестали выпускать, так как ночи стали морознее.

Девочка Мурку любила, ведь та являлась её единственным другом, с которым можно было поговорить. Подойдя к животному, она с обожанием поглаживала её мягкий живот. Кошка урчала от удовольствия.

Выполнив все свои домашние обязанности, девочка от скуки брала книжки из комнаты отца и с интересом листала их. Читала она плохо и не собиралась этого делать, тем более учиться. Больше всего ей нравилось рассматривать чёрно-белые иллюстрации.

Отец всегда наказывал зашторивать окна и ложиться в кровать с закатом. Поэтому, когда солнце заходило за горизонт и темнота начинала заполнять комнату, девочка как можно быстрее закрывала окна и бежала в свою спальню. Спрятавшись под одеялом, она поспешно закрывала глаза. Она не знала, почему отец так тревожится из-за этого, но беспрекословно слушалась.