Настал день школьного музыкального фестиваля. Проводили его в одном из спортзалов. Все ученики собрались там и расселись по заранее расставленным стульям.

Сначала по программе шли выступления музыкальных кружков вроде духового оркестра и клуба лёгкой музыки, а затем должен был начаться хоровой конкурс со вторых классов. К слову, третьеклассники в нём не участвовали, потому что были заняты подготовкой к вступительным экзаменам. По времени это как раз приходилось почти на выпуск, так что хоровой конкурс служил ещё и чем-то вроде проводов для старших.

До сегодняшнего дня наш класс, 1-2, тренировался довольно усердно. Мы занимались не только на уроках музыки, но и после школы. Само собой, у многих были кружки, так что приходили только те, кто мог. Хотя участие и было добровольным, вчера многие всё равно даже взяли выходной в своих клубах, чтобы прийти на репетицию.

Кажется, именно наш класс сильнее всех завёлся на этот конкурс. В начале большинство парней вообще не были заинтересованы. Не хочу зазнаваться, но, наверное, то, что я стал лидером теноров и начал раздавать указания, тоже немного повлияло. Хотя главной причиной всё равно была Нанасэ. Пусть временами она и выглядела неуверенно, на пианино она играла изо всех сил. Думаю, именно это и зажгло остальных. Поэтому настрой в классе постепенно начал меняться.

— Раз уж мы этим занимаемся, хочется победить.

— Ну, разве за первое место не дают золото? За второе серебро, за третье бронзу.

— И всё? Мы тут горбатимся, а настоящего приза даже не будет? Как-то это демотивирует.

Утро в спортзале было наполнено нервным шумом. До начала фестиваля оставалось ещё немного времени, кругом слышались голоса одноклассников. Воздух будто подрагивал от напряжения.

Хотя именно необычность таких мероприятий и делает их весёлыми. Только, если честно, мне сейчас совсем не до веселья. Я скорее нервничаю. Лишь бы всё прошло без происшествий.

— Нацу, ты что-то бледный, — сказала Ута.

— Живот болит, — ответил я.

— Уже?! До нашего выхода ещё куча времени, вообще-то.

Если всё пойдёт по плану, выступать мы будем скорее всего после обеда. Если я весь день буду так нервничать, мой организм этого не переживёт. Я и сам это понимаю, но...

— У меня... тоже живот болит, — слабым голосом простонала Хикари.

— Х-хикарин! У тебя тоже?!

На этом фоне Нанасэ просто молча смотрела на сцену.

— О, похоже, начинается.

На сцену поднялся учитель, и гул, наполнявший зал, постепенно стих до полной тишины. В микрофон прозвучало:

— Итак, сейчас начинается семьдесят шестой музыкальный фестиваль старшей школы Рёмэй.

---

Примерно через час нам дали пятнадцатиминутный перерыв. К этому моменту уже закончились выступления духового оркестра и клуба лёгкой музыки. От клуба лёгкой музыки выступала группа второгодок, которых я знал только в лицо, но играли они довольно здорово и сумели раскачать публику. Как минимум они вдвое лучше меня. Хотя, если подумать, они ведь представляют весь клуб, так что всё логично.

— От того, что всё время сидел, плечи затекли, — сказал Рейта и покрутил плечами.

— Ага. И меня в сон клонит. — Тацуя зевнул. — Нацуки, живот хоть отпустило?

— Угу. Я только что в туалет сходил, так что стало чуть легче.

Болтая, мы шли по коридору и утоляли жажду у питьевого фонтанчика. Раз уж вся школа собралась в спортзале, на перемене ближайшие коридоры были забиты учениками. В этой сутолоке кто-то постучал меня по спине.

— Нацуки-кун.

Я обернулся. Это была Хикари. Вид у неё был обеспокоенный.

— Можно тебя на минутку?

Она отвела меня в пустой класс, где у окна уже стояла Нанасэ.

— Ты и Хайбара-куна позвала, — заметила Нанасэ.

— Я подумала, что лучше всё проверить заранее. — Хикари посмотрела ей прямо в глаза. — Юино-тян, сегодня тебе предстоит играть перед всей школой. Зрителей будет несравнимо больше, чем до сих пор. Может, даже больше, чем на конкурсах и любых твоих прежних школьных выступлениях. Возможно, уже поздновато об этом спрашивать, но... ты точно справишься? Не чувствуешь ничего странного?

— Да, я в порядке. А вот по состоянию здоровья, по-моему, куда хуже дела у вас двоих, — тихо хихикнула Нанасэ.

— П-помолчи. Я волнуюсь!

— И чья же это вина? — проворчал я.

— Простите, — с улыбкой сказала Нанасэ. — Слушайте, вы двое... Вы не выслушаете меня?

Сегодня она выглядела по-настоящему светлой и спокойной. Совсем не такой, как в последнее время, когда на её лице всё время читались тревога и растерянность.

До конца нашего короткого перерыва почти не осталось времени. Если бы мы сейчас же не пошли обратно, то опоздали бы. В коридоре за дверью уже стало заметно тише.

И всё же мы решили дослушать Нанасэ.

— Сначала мне просто нравилось вкладывать свои чувства в музыку. У меня не было какой-то особой причины играть на пианино. Мне просто было приятно выражать себя. Меня радовало, когда мама меня хвалила, и именно такие маленькие радости заставляли меня продолжать заниматься.

Говорила она так, будто вспоминала далёкое прошлое.

— На концерты и конкурсы я ходила скорее по маминой инициативе, и, если честно, играть дома, как хочется самой, мне всегда нравилось куда больше, чем выступать в такой нервной атмосфере.

Потом она перевела взгляд на Хикари.

— Как бы часто это ни повторялось, само соревнование мне никогда не нравилось. Но однажды благодаря тебе, Хикари, это вдруг стало для меня счастливым воспоминанием. В тот день, когда ты пришла на мой концерт и похвалила меня.

— А? Правда? — Хикари удивлённо наклонила голову.

— Это было давно, так что неудивительно, если ты не помнишь. — Нанасэ криво улыбнулась. — Ты тогда повторяла: "Это было потрясающе! Я так растрогалась, хочу ещё послушать, как ты играешь". И я подумала, что снова выйти на большую сцену не так уж страшно, если потом я смогу услышать от тебя это ещё раз.

— Юино-тян... Ты никогда мне об этом не рассказывала.

— Разумеется, нет. Сейчас я впервые в этом признаюсь. — Она неловко перебирала длинные волосы, будто пыталась спрятать смущение. — Потому что... это стыдно.

Хикари мягко ей улыбнулась.

— После того дня, после того провального выступления на большом фортепианном конкурсе, игра стала для меня неприятным воспоминанием, и я старалась о ней не думать... Но недавно, пытаясь понять, как справиться со своим состоянием, я стала оглядываться назад. И кое-что поняла. Я боялась не только того, что разочарую зрителей... ну, конечно, и этого тоже. — Голос Нанасэ дрогнул, когда она снова вспомнила всё случившееся. — Но больше всего меня пугало то, что я увидела, как мама извинялась.

Похоже, сейчас Нанасэ и правда сталкивается лицом к лицу со своим прошлым. Она смотрит прямо на те воспоминания, о которых не хотела вспоминать и от которых когда-то отвернулась.

— Я не знаю, перед кем она извинялась. Может, это были какие-то важные люди из музыкального мира. Мама сказала мне не переживать, но когда я увидела, как она извиняется, мне стало страшно. Я подумала, что если я провалю выступление, то причиню ей неприятности. Раньше мне такое даже в голову не приходило.

Вот к какому ответу Нанасэ пришла сама.

— Я хотела радовать маму. Но если вместо этого я только доставляю ей проблемы, тогда, может, лучше вообще не играть?

Вот во что она когда-то бессознательно поверила. Эти тревоги и привели к тому, что сцена стала её пугать, а со временем это вылилось уже в заметные телесные симптомы.

— Когда я держалась за руку с Хайбара-куном, мне становилось спокойно, потому что я знала: если я на него опрусь, этим не причиню ему неудобств. Потому что... он сказал, что мы друзья.

— Ну да, — ответил я.

— А то, почему это не работало с Хикари...

Я сам не заметил, как затаил дыхание. Не ожидал, что она заговорит и об этом. Этот вопрос всё время оставался где-то у меня в голове. Почему не Хикари? Мне не хотелось копаться в этом. Может, и самонадеянно с моей стороны, но, глядя на Нанасэ, я боялся, что ответ как-то повлияет на её отношения с Хикари.

Однако слова Нанасэ разошлись с моими догадками.

— Потому что, если бы я опиралась на тебя, Хикари, было бы уже не важно, хорошо я сыграю или плохо.

— Не важно? — непонимающе переспросила Хикари.

— Потому что я хочу играть именно для тебя.

Хикари растерянно моргнула.

— А на того, для кого сама хочу играть, я опереться не могу.

— Э-э-э?! — только теперь Хикари поняла, что именно имела в виду Нанасэ, и тут же густо покраснела.

— Помнишь, я говорила, что восхищаюсь группой Хайбара-куна? Я думала, что именно поэтому мне захотелось снова сесть за пианино... Конечно, это было правдой, но лишь отчасти. Была ещё одна причина. — И тут она произнесла совсем неожиданное: — Мне было досадно.

Сказано это было так внезапно, что я не сразу понял, о чём речь.

— Досадно из-за чего? — спросила Хикари.

— Из-за того, что твоё сердце тронуло выступление, которое было не моим.

— А?

Забавно, но этот ответ очень походил на то, что сама Хикари когда-то говорила мне про Нанасэ.

— В тот день, на концерте, Хикари плакала рядом со мной. А потом всё повторяла, какая потрясающая у вас группа, хотя раньше это право принадлежало только мне.

— П-подожди, Юино-тян... То, что я плакала, вообще-то было секретом! — Хикари лихорадочно попыталась её остановить, но Нанасэ, не обращая внимания, продолжала.

Потом она перевела на меня взгляд, теперь уже свободный от того, что давило на неё всё это время, ткнула в меня пальцем и объявила:

— Короче говоря, ты мой соперник.

— Нанасэ... То есть по твоей логике соперник это тот, на кого можно опереться? — недоумённо переспросил я.

— Т-тише ты! Всё нормально. Это же ты, в конце концов.

Аргумент так себе... Я пожал плечами.

— Похоже, ты теперь и правда сможешь справиться сама.

— Один человек меня хорошенько отчитал, — сказала Нанасэ. — И я пересмотрела свои чувства.

Кто? Едва я об этом подумал, в голове сразу всплыло одно лицо. При всей своей внешней холодности, она любит помогать другим. Видимо, именно она и подтолкнула Нанасэ.

— С-слушай... Юино-тян?

Нанасэ придвинула к себе Хикари, и теперь они смотрели друг другу прямо в глаза. Хикари время от времени бросала на меня взгляды, а её щёки пылали ярко-красным.

— Хикари, я хотела сказать тебе, что теперь снова могу играть.

Их лица были так близко, что почти соприкасались носами.

Меня сейчас что, просто исключили из разговора?

— Я хочу снова показать тебе ту игру на пианино, которую ты любишь... И сделать это на самой лучшей сцене.

— Д-да... Покажи, пожалуйста... — Хикари быстро закивала. Вид у неё был совершенно счастливый.

Эм... А мне вы тут, собственно, что показываете?

— И ещё... — застенчиво продолжила Нанасэ, — если я сыграю идеально, я хочу, чтобы ты меня похвалила.

Чувствую, во мне сейчас открывается какая-то новая дверь. Нет! Только не эта! Эту дверь я должен держать наглухо закрытой!

— Хи-хи, Юино-тян, ты такая милая. — Хикари обхватила ладонями лицо Нанасэ и повернула его к себе. — Хорошо. Тогда я теперь буду очень много тебя хвалить, ладно?

— Я... я же ещё даже не сыграла!

— Тогда после того как блистательно выступишь на фестивале, давай пойдём домой вдвоём. Только мы две.

Эй, может, всё-таки не стоит забывать, что ваш парень вообще-то тоже здесь?

---

Наш класс выступал сразу после обеда. И да, нас, конечно же, поймали за тем, что мы прогуляли часть фестиваля, и втроём хорошенько отчитали. Из-за этого мы ещё и упустили шанс нормально пообедать. Впрочем, с моими нервами я всё равно вряд ли смог бы что-то проглотить.

— Ну что, все готовы? — спросил я у собравшихся за сценой одноклассников.

В ответ все молча кивнули. Та беззаботность, что ещё недавно витала между ними, уступила место предвыступательному напряжению. Пока мы ждали своей очереди, я тихо обратился к Нанасэ:

— Ты точно в порядке?

— Да. На этот раз правда всё хорошо.

Сегодня мы не проводили наш привычный ритуал с держанием за руки. У меня в голове всё ещё стояло воспоминание о том, как Нанасэ рухнула на уроке музыки. Играть на школьном празднике тоже давило, и тревога тут должна была быть ничуть не слабее.

— Если я не смогу преодолеть и это, тогда весь труд всех остальных был зря.

В том, как она сейчас держалась, было что-то такое, что заставляло поверить ей.

— К тому же, даже если у меня не получится, ты ведь, как и раньше, мне поможешь? — шепнула она мне прямо в ухо.

Её волосы щекотнули мне шею.

Хикари посмотрела на нас с лёгкой складкой между бровей.

— Юино-тян...

— Ч-что такое, Хикари? Я же ничего не делала!

— Можно я поставлю тебя на первое место в списке девушек, с которыми я меньше всего хочу видеть своего парня в дружбе?

Нанасэ тут же закрыла лицо руками.

— Нацуки-кун, ты тоже хорош. Не могу поверить, что ты так смущённо улыбаешься другой девушке.

— Я вовсе не улыбался смущённо! Хикари, вообще-то именно ты и попросила Нанасэ обращаться ко мне за помощью.

— Э-это да! Но сейчас у меня уже тревожная сирена во всю орёт!

Не мне такое говорить, но сирена у тебя срабатывает уж слишком поздно.

— Хикари, а кто тут ещё недавно вовсю заигрывал с Нанасэ?

— Это другое! Мы же обе девушки!

Ну не знаю. Судя по атмосфере между вами, вы там уже, кажется, давно перешагнули границу пола.

— Эй! Класс 1-2, выходим, — прервал нас учитель музыки.

Я ещё раз посмотрел Нанасэ в лицо. Она кивнула мне так, будто хотела успокоить.

Фудзивара легонько ткнула меня дирижёрской палочкой в плечо.

— Может, скажешь пару слов?

Я обернулся. Весь класс смотрел на меня.

— Эм... Ладно, ребята, давайте покажем им лучший хор в их жизни!

Ничего остроумного в голову не пришло, так что я выдал самую банальную реплику, какую только мог.

И всё же в ответ мне дружно раздалось бодрое:

— Да!

Мы поднялись на сцену и выстроились по своим рядам. Фудзивара встала перед нами с палочкой в руке, а Нанасэ села за пианино. Спортзал был до отказа забит учениками. Вид внушительный. С тех пор как мы выступали на школьном фестивале, на меня не было направлено столько взглядов сразу.

Тогда я был на взводе и даже не осознавал, сколько в зале людей. А сейчас я спокоен, поэтому вижу лица почти каждого. Правда, расплата за это — бабочки в животе стали ещё сильнее.

Фудзивара подняла палочку, и последние шёпоты стихли. В зале сидело несколько сотен человек, но наступила полная тишина. Все они смотрели на наш хор. Ну, или не совсем. Просто если бы кто-то слишком громко болтал, его бы сразу отругал учитель.

С этого места лица учеников были видны отчётливо. Тех, кто слушал нас по-настоящему внимательно, на самом деле было меньшинство. Большинство выглядело скучающе, а немало было и тех, кто тихонько клевал носом.

Ну и ладно. Значит, нужно заставить их понять нас с помощью музыки. Так ведь? Я перевёл взгляд на Нанасэ. Всё её внимание было приковано к клавишам. Похоже, беспокоиться мне не о чем.

Фудзивара взмахнула палочкой. В тот же миг рояль прозвучал мощно и вместе с тем нежно. Такое сопровождение будто мгновенно рисовало перед глазами картины. Дремота, висевшая после обеда над всем залом, в один миг рассеялась. Ученики подняли головы.

Я тоже запел, стараясь не испортить своей партией то качество, которое задавала нам аккомпаниатор. Все пели громко, и чувствовалось, что каждый поймал нужный настрой. Пианино Нанасэ вело наш хор за собой. Прекрасная и в то же время щемящая мелодия поддерживала множество голосов.

Первая часть закончилась, и я перевёл дыхание. Посмотрев на Нанасэ, чьи пальцы всё так же бежали по клавишам, я увидел на её лице улыбку. Эта мягкая улыбка была очаровательнее любого другого её выражения, которое я когда-либо у неё видел.

---

Наше выступление пролетело в одно мгновение. Не успел я опомниться, как нас уже накрыл шум аплодисментов. Я был так сосредоточен на песне, что осознал, что всё закончилось, далеко не сразу. А когда наконец вернулся в реальность, увидел вокруг счастливые лица.

Среди хлопавших нам третьеклассников было немало тех, кто даже плакал. Песня у нас была классическая, про выпуск, так что я и сам думал, что она может кого-то задеть, но не ожидал, что настолько.

Мы глубоко поклонились и сошли со сцены.

— Ну всё, первое место наше, да?

— Ага! Да тем, кто после нас выступать будет, теперь от одного ужаса ноги свести должно!

Тацуя и Окадзима-кун, обняв друг друга за плечи, радостно хохотали. Конечно, они сильно забегали вперёд, но, похоже, примерно то же самое чувствовали и остальные, потому что останавливать их никто не стал.

— Даже не верится, что это те самые люди, которым было плевать на хоровой конкурс, — устало вздохнула Фудзивара. Впрочем, вид у неё был довольный.

— Юино-тян! — Хикари подняла руки.

Нанасэ, что для неё вообще-то нехарактерно, прямо просияла и с размаху хлопнула с ней в двойной хай-файв. Раздался звонкий шлепок. А потом они безо всяких колебаний переплели пальцы.

— Я же говорила! Юино-тян, твоё пианино самое лучшее! — воскликнула Хикари, вся сияя от восторга.

А вот по щекам Нанасэ уже текли слёзы.

— Спасибо, Хикари! Я так счастлива.

— В-ва?! Юино-тян, не плачь! — Хикари поспешно вытащила из кармана платок и принялась вытирать ей слёзы.

Наблюдавший за ними издалека наш класс первой подошла Ута. Подскочив к Нанасэ, она обняла её сбоку.

— Это было потрясающе! Юи-Юи, мы точно победили благодаря тебе!

Следом подошла и Фудзивара. С улыбкой она сказала:

— Да. Это и правда было целиком твоя заслуга, Юино. Спасибо.

Затем робко приблизилась Онодзава-сан.

— Я... я была так тронута! Нанасэ-сан, мне правда очень нравится, как ты играешь!

И тут словно прорвало плотину. Все наперебой стали осыпать Нанасэ похвалами.

— В-вы слишком преувеличиваете, — смущённо возразила она, а потом добавила: — И потом, наша песня это результат усилий всего класса, разве нет? Не только моя заслуга.

Ута, всё ещё висевшая на Нанасэ, широко улыбнулась.

— Это да! Мы тоже все старались изо всех сил! Правда, Хикарин?

— Ага. Я была не слишком хороша... но, по-моему, у нас получилось нечто замечательное, — словно купаясь в радости от выступления, ответила Хикари.

— Ну, все мы и правда довольно неплохо постарались.

— Ага. Всё так вышло только потому, что один идиот вдруг решил отнестись к репетициям чересчур серьёзно.

Рейта и Хино, ухмыляясь, уставились прямо на меня.

Ладно-ладно, простите, что я идиот.

— Я просто подумал: раз уж мы всё равно этим занимаемся, пусть это будет лучший хор в нашей жизни. У меня и не было каких-то высоких планов. Если формулировать честно, я просто хотел создать такую атмосферу, в которой Нанасэ было бы как можно легче репетировать.

— Вот это наш Нацуки! Какая же у тебя юность, — поддел меня Хино.

— Вообще-то мы одного возраста, — огрызнулся я. Хотя, если подумать, не совсем одного. Простите, что у меня такой низкий психологический возраст! Но именно так я и хотел прожить свои школьные годы!

— Неужели? — сказала Нанасэ. — Просто ты порой бываешь неожиданно циничным, и из-за этого кажешься куда взрослее.

Её слова неприятно, но в то же время тепло задели меня за сердце. Спасибо. И правда спасибо.

— Ладно, нам уже пора возвращаться.

Мы слишком долго тут болтали, нужно было идти обратно на свои места.

— Верно. Сейчас уже следующий класс выйдет, — сказала Фудзивара.

Но прежде чем кто-то успел дать команду двигаться, Нанасэ подняла голос:

— Эм... Можно мне буквально минутку?

Когда внимание класса снова сосредоточилось на ней, она глубоко поклонилась.

— Спасибо вам всем. Благодаря поддержке каждого из вас я смогла восстановиться.

Остальные ведь не знали, что без моей помощи она раньше вообще не могла играть. Они думали, будто свою тревогу Нанасэ преодолела уже давно, поэтому сначала отреагировали довольно вяло, словно не совсем понимая, к чему такая серьёзность. По крайней мере, так было до тех пор, пока...

— А теперь ты уже можешь обходиться без того, чтобы держать Хайбару-куна за руку? — спросила Фудзивара, а в следующий миг сама же прикрыла рот ладонями. — Ах.

Тёплая и уютная атмосфера, что окружала наш класс, в одно мгновение превратилась в ледяную.

— Держать Хайбару за... руку?

— Что это вообще значит?

— Теперь-то я вспоминаю: она же каждый раз выходила с Хайбарой перед тем, как садиться за пианино.

— А? Но Хосимия-сан ведь тоже почти всегда была с ними?

— Я и думал, чем это они там занимаются, а это, выходит, за ручки держались?!

— Что? То есть у них роман на стороне? Прямо у девушки на глазах?!

— Санкционированная измена?!

Наш класс взорвался гомоном. Вот именно поэтому мы и молчали! Мы же знали, что всё закончится вот так!

По лицу Фудзивары было ясно написано: "Я облажалась!". Когда наши взгляды встретились, она высунула язык и тихо добавила: "Те-хе".

Эй! Я не против, что ты заметила, чем мы занимались, но почему это надо было говорить именно сейчас?!

— Я-то ещё давно подумала, что вы втроём стали как-то подозрительно близки, — ледяным взглядом уставилась на нас Ута. Точнее, на меня.

Прекрати! Не смотри на меня так!

— Н-нет, он мне не изменял! Не волнуйтесь! Наоборот, это я попросила их так делать! — поспешно вмешалась Хикари, но по её виду было ясно, что говорит она на эмоциях.

Это был худший из возможных ходов, Хикари!

— То есть всё-таки санкционированно?!

— Р-развратные отношения?!

— П-подождите, выходит, они все втроём?..!

— Значит, Хосимия-сан заводится от таких вещей...

Дальше все уже просто несли что хотели. Всё окончательно пошло вразнос.

— П-подождите! Я сейчас всё нормально объясню с самого начала! Не надо так это понимать! — почти со слезами на глазах выкрикнула Нанасэ. Она покраснела до самых ушей. — Х-Хайбара-кун, ты тоже хоть что-нибудь скажи!

Но в такой момент любое слово только подлило бы масла в огонь, так что я предпочёл молчать. Честно говоря, я вообще сильно сомневаюсь, что подробное объяснение с нуля способно тут кого-то от чего-то разубедить.

Мы и так шумели за кулисами слишком громко, к тому же всё ещё не вернулись на свои места, так что в итоге на нас закономерно разозлился учитель. Абсолютно по делу. Это уже вторая лекция за день... хотя я, между прочим, живу вторую жизнь!

---

— Э-это было ужасно.

После уроков мы сидели в своём классе. Нанасэ без сил распласталась на парте.

— Тяжко тебе пришлось, — криво улыбнулась Хикари, садясь за соседнюю парту.

Класс 1-2 обошёл всех остальных, включая даже вторые классы, и взял сверкающее золотое место. Да, мы действительно выиграли. До этого весь класс ещё какое-то время праздновал, но теперь в аудитории остались только мы трое. Остальные уже ушли по своим клубам.

— Хорошая работа, — сказал я.

После промаха Фудзивары Нанасэ изо всех сил пыталась всё объяснить от начала до конца и кое-как сумела развеять недоразумение про "санкционированную измену". Ну, по крайней мере, внешне развеяла. Но что-то мне подсказывает, что поверили ей далеко не все.

— Я всё объяснила, а подозрительные взгляды всё равно никуда не делись... Как же это обидно, — Нанасэ будто окутало тёмным облаком. Трудно было поверить, что именно она только что стала ключом к нашей победе.

— И что именно они подозревают? — спросила Хикари.

— Что у нас с Хайбара-куном тайный роман, — недовольно надув губы, Нанасэ подняла голову.

Ну да... наверняка такие люди и правда будут. Вот что бывает, когда даёшь людям слишком много информации.

— Это уже никак быстро не убрать. Такое недоразумение само собой не исчезнет, — заметила Хикари.

— Я, если честно, в какой-то момент и сам подумал, что ты, может, ко мне неравнодушна, — сказал я.

Рот Нанасэ несколько раз открылся и закрылся.

Эй, ну конечно я мог так подумать! Было бы куда страннее, если бы не подумал, когда ты на меня так полагалась!

— К-как вы оба вообще можете такое говорить?! — воскликнула Нанасэ.

— Ну... если тебе становилось спокойно просто от того, что ты держишь его за руку, это обычно значит только одно, разве нет? — с некоторой усталостью в голосе заметила Хикари.

Эй, не надо! Не используй свою чудовищную наблюдательность против лучшей подруги! Хотя... постой, тут даже наблюдательность не нужна. Но всё же есть в этом мире загадки, которые лучше не пытаться раскрыть.

— Д-да нет же! У меня нет романтических чувств к Хайбара-куну! Просто... — замялась Нанасэ.

— Просто? — повторила Хикари.

Нанасэ ещё какое-то время ёрзала, изо всех сил не желая продолжать, а потом робко покосилась на меня и прошептала:

— Просто мне казалось... если бы у меня был старший брат, это ощущалось бы именно так...

Старший брат... Значит, я для неё как старший брат? Ого. То есть я теперь онии-тян? Красавица, которая ещё и моя оси, видит во мне старшего брата, значит...

Пока я переваривал эти слова, Хикари изо всех сил старалась не рассмеяться.

— П-прости, Юино-тян... Похоже, это и правда было недоразумение.

Нанасэ закрыла лицо руками.

— Убейте меня уже.

Да ни за что. Я не позволю своей младшей сестрёнке умереть!

— С этого дня зови меня онии-тян!

— Я больше не могу! Пожалуйста, убейте меня! Мне с этим не жить!

— Ты отлично поладишь с Намика.

Нанасэ вдруг расплакалась и метнулась к окну, но Хикари в панике бросилась её останавливать.

— Ю-Юино-тян, успокойся! И Нацуки-кун, ты что вообще несёшь?

Ай! Что это сейчас вообще было? Как будто меня вдруг унесло в какой-то мир грёз. Сам не понимаю, что со мной случилось, но ясно одно: Хикари сейчас смотрит на меня так, что температура вокруг упала ниже нуля.

---

Впервые за долгое время мы с Хикари шли домой вдвоём. Небо было окрашено в цвета заката, а с приближением вечера воздух становился всё холоднее. Нанасэ поспешно ушла одна, заявив: "Не хочу ещё сильнее подпитывать недоразумение!"

И, похоже, видеть меня прямо сейчас она тоже не хочет. Как жестоко. А ведь я ей как старший брат...

— У тебя такой вид, будто ты думаешь о какой-то глупости, — сказала Хикари.

— Не говори так. Между прочим, я думаю о вещах священных. Да, о том, что объявил себя старшим братом Нанасэ. Похоже, это и правда был не сон.

Хикари несколько секунд молча смотрела мне в лицо, потом вздохнула.

— Ну, много всего случилось, но я рада, что мы всё-таки сумели пройти через это благополучно.

— Ага. Теперь, когда всё позади, можно сказать, что наш хор произвёл настоящий фурор, мы взяли золото, и, похоже, Нанасэ сумела преодолеть своё состояние. По пути пришлось кое-чем пожертвовать, например репутацией Нанасэ, но результат всё равно вышел хорошим. — Дальше осталось понять, сможет ли она выступить ещё и на конкурсе.

— Думаю, скорее всего да, — неуверенно сказала Хикари, — но тут уже всё зависит от самой Юино-тян.

После сегодняшнего успеха Нанасэ собиралась снова обсудить всё со своим психиатром. Решение о том, можно ли ей участвовать в фортепианном конкурсе, в итоге должен был принять врач.

— Прости, Хикари.

— А?

— Ты доверила её мне, потому что верила в меня. Но тебе самой наверняка было непросто. Если честно, я и сам не знал, как тут правильно поступить. Мне хотелось помочь Нанасэ как другу. И в то же время мне хотелось беречь Хикари как её парень. Эти два чувства всё время тянули меня в разные стороны, и я колебался. А потом Хикари меня подтолкнула. — Такое чувство, будто я тобой воспользовался.

Оглядываясь назад, наверняка можно было справиться лучше. Я слишком сократил дистанцию между собой и Нанасэ. И, возможно, внутри Хикари всё это время было неспокойно.

— Нет, это скорее я воспользовалась тобой. — Хикари виновато опустила взгляд. — Я не была уверена, что смогу помочь ей одна, и потому оперлась на тебя. Я знала, что без моей просьбы ты сам не решишься вмешаться.

Как всегда, её понимание меня оказалось пугающе точным. Если бы Хикари не дала мне разрешение, я бы в первую очередь постарался быть хорошим парнем.

— Поэтому, Нацуки-кун, я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты помог моей лучшей подруге. — Хикари ярко мне улыбнулась.

— Это было не только благодаря мне. И класс помог, и идея с держанием за руки тоже была твоей. А больше всех вообще старалась Нанасэ. Я ведь не...

— "Не сделал ничего особенного"? Не скромничай! — Она ткнула меня кулаком в плечо.

— Да я вроде и не скромничаю. На самом деле мне бы хотелось придумать какой-нибудь куда более умный способ всё решить. Например, воспользоваться опытом из прошлой жизни и найти блестящий выход! Наверное, кто-то другой, вернувшись во времени, так бы и сделал. Но по факту здесь я, самый обычный студент. Поэтому у меня не получится стать каким-то всемогущим героем.

— Кажется, я примерно понимаю, что ты сейчас думаешь.

Чего?! Неужели она догадалась, что я путешественник во времени? Да нет, не может быть.

— Сейчас я скажу что-то очень по-девчачьи. Мне стыдно, так что скажу только один раз, ладно? — Она глубоко вдохнула. — Нацуки-кун, ты мой герой! — во весь голос выкрикнула Хикари и хлопнула меня по спине.

Она снова посмотрела прямо в самую суть.

— Спасибо, Хикари.

И вместе с тем её слова подарили мне немного смелости.

— Кажется, у меня появилось чуть больше уверенности в себе.

Я не могу решать все проблемы безупречно. Но если хочу жить без сожалений, тогда остаётся только одно: делать в настоящем всё, что мне по силам, и делать это на пределе своих возможностей. — Кстати, можно я спрошу одну вещь, которая меня давно мучает?

— М? Конечно, спрашивай что угодно!

— Хикари... Тебе случайно не нравилось немного то, что мы с Нанасэ касались друг друга?

— Ч-что-о-о?!

Она так резко выкрикнула это, что сама же закашлялась.

— П-прости. Ну конечно нет, да?

— К-к-к-к-конечно нет! Почему ты вообще спрашиваешь такую глупость?!

П-почему она так растерялась? — Э? То есть всё-таки нравилось?

— Н-нет... Не нравилось! Я не признаю этого! Мне такое не нравится! — Она с таким отчаянием замотала головой, что это почему-то выглядело даже смешно. Прямо как преступник, который в панике кричит: "Где доказательства?! Покажите доказательства!"

Мы оба замолчали.

— Ну... — наконец неловко произнесла Хикари.

— А?

— Помнишь, как ты бросил меня и убежал искать Миори-тян, когда она пропала?

Такого поворота я точно не ожидал. От её слов я просто онемел.

— Мне... мне совсем не хочется это признавать, но... — продолжила она, густо краснея, — в тот момент... сердце у меня ужасно болело... но где-то внутри мне было и немного приятно.

Я потерял дар речи. И что сейчас говорит эта благовоспитанная юная леди?

— Это вообще-то твоя вина, ясно?! — выкрикнула Хикари, и у неё на глазах выступили слёзы.

— Прости, — с трудом сказал я. — Хикари, да, это моя вина.

— Хватит! Не смотри на меня так, будто я извращенка!

Похоже, я всё-таки пробудил в любимой девушке какой-то очень странный фетиш.