После того дня остаток зимних каникул я провёл на репетициях с группой и на работе. Мы с Хикари регулярно созванивались, но наши расписания никак не совпадали, так что увидеться не получалось. После двадцать девятого и у нашей группы начались каникулы, так что дальше я просто проводил время с семьёй. Тридцатого у нас была большая предновогодняя уборка, а тридцать первого мы поехали к бабушке.

К бабушке мы ездили дважды в год, на Новый год и в Обон. Все близкие родственники собирались у неё дома, а вечером у нас было большое застолье. Подвыпивший дядя предложил мне выпить, но я, конечно, отказался. Не хватало ещё запомнить вкус алкоголя.

Все забрались под тёплый котацу, ужинали и смотрели по телевизору «Кохаку ута гассэн». Встретив Новый год вместе с семьёй, я заметил на телефоне поздравления в RINE, отписал всем короткое «С Новым» и зарылся под одеяло.

А в следующий момент, как мне показалось, стрелки часов уже стояли на полудне следующего дня. Я проспал чуть ли не полдня. В гостиной бабушка и отец смотрели традиционный новогодний экиден в Гумме.

— Братик, ты редко спишь до такого часа, — сказала Намика, уплетая озони, обязательный на Новый год суп с моти.

— Новый год, по-моему, как раз и нужен для того, чтобы можно было позволить себе полениться.

— И где ты только такое подцепил? Смешной ты.

— Кстати, а где мама и остальные?

— Пошли встречать первый рассвет, так что, наверное, потом ещё и заскочили на первый в году визит в храм.

— А ты почему не пошла?

— А? Потому что холодно. И вообще, выходить на улицу лень.

С каждым словом она забиралась под котацу всё глубже.

Мама слишком её балует. Хотя мне тут тоже особо нечего говорить. Сам до полудня продрых.

— Нацуки, тебе разогреть обед? — спросила бабушка из-под котацу.

— Было бы здорово. Я помогу.

— Каким заботливым мальчиком ты стал! Но ты сиди, сиди. У бабушки времени полно, — мягко ответила она.

— О! Бабушка, я тоже хочу! — тут же без стеснения влезла младшая сестра.

Ну да. Вот это единственная сцена, которая не меняется, даже если проходит семь лет...

***

Пятое января.

Мой расслабленный Новый год закончился, и школа снова началась. По дороге туда в воздухе уже висела вялая атмосфера учеников, которые ещё не до конца проснулись после каникул.

Стоило мне войти в класс 1-2, как меня тут же окликнули:

— Нацуки-кун! С Новым годом! — радостно воскликнула Хикари.

— Да, с Новым годом. Будто и правда давно не виделись.

— Ну так целую неделю не виделись. Давай и этот год проведём хорошо, — сказал Рейта.

Сбоку послышался громкий зевок.

— Тацуя, ты что-то совсем сонный.

— Новый год мне весь режим сбил, — ответил он, почесав затылок.

— А я вообще не выспалась! Вчера в панике доделывала домашку, — вяло простонала Ута, распластавшись на парте.

— Зимние каникулы короче, чем кажется. Надо было раньше за неё садиться.

— Ну да, Нацуки у нас образцовый ученик, — протянула она.

Весь класс был пропитан послеканикулярной ленцой. И тут я заметил, что Нанасэ стоит у окна и смотрит куда-то вдаль, будто в полусне. Длинные блестящие чёрные волосы мягко колыхались от ветра.

Что-то случилось?

— Слушай... Нацуки-кун, — Хикари тихонько потянула меня за рукав. Сама она тоже не сводила глаз с Нанасэ. — Юино-чан участвует в фортепианном конкурсе.

— Серьёзно?

Я уже слышал от самой Нанасэ, что в последнее время она очень много сил отдаёт пианино.

— Я достала билеты. Пойдём вместе посмотреть?

— В пианино я вообще ничего не понимаю, но почему нет.

— Всё в порядке, не переживай. Я много раз слышала, как она играет, и это правда нечто особенное.

Хикари посмотрела на Нанасэ чуть ли не с завистью.

— Всё-таки раньше Юино-чан называли вундеркиндом.

Времена года сменяются. Моя зима, когда-то выцветшая до серого, снова вернула себе краски. Так закончился первый год моей второй попытки прожить юность.