Я лежал в постели и бессмысленно смотрел в потолок. Была суббота. Перед глазами снова и снова всплывало лицо Миори. Стоило мыслям хоть немного расползтись в стороны, как они тут же сходились только к ней. Настолько сильным потрясением стали её слова. Я и представить не мог, что она любит меня. Но стоило мне оглянуться назад на всё время, которое мы провели вместе, как я понял, что у меня было полно шансов это заметить.

«Тебе тоже лучше поскорее определиться, ладно?»

«Ты — парень Хикари-тян, а я — девушка Рейты-куна. Мы оба добились своего».

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

«Миори-сан, ты ведь любишь Хайбару-куна, да?»

И всё же я ничего не замечал, потому что сам себе заранее всё решил. Миори была моим другом детства и слишком хорошо знала меня настоящего. Она знала, что я трусливый и ненадёжный. Поэтому я и был уверен, что уж она-то точно никогда в меня не влюбится.

— Ну и идиот же я, — пробормотал я.

Всё это время я ходил к Миори за любовными советами. Она помогла мне добиться взаимности с Хикари. А когда мы с Хикари начали встречаться, я и после этого продолжал обращаться к Миори за советами.

Что она чувствовала? Человек, которого она любит, рассказывал ей о другой девушке, которую любит сам, и просил помочь. Что скрывалось под её улыбкой? Гадкий слух нам удалось подавить, но я понятия не имею, что у неё сейчас на душе. Причиной её многодневного отсутствия была вовсе не эта сплетня. Если копнуть до корня, во всём виноват я.

Я думал, что она хочет встречаться с Рейтой, и потому помогал ей сблизиться с ним. Уверен, вначале он ей и правда нравился. И расстояние между ними тогда сокращалось с пугающей скоростью. Но после конца лета напор Миори вдруг ослаб. Я знал, что Рейта тоже интересуется Миори, так что для неё это как раз должен был быть идеальный момент, чтобы окончательно сократить дистанцию.

Я должен был заметить, что её чувства изменились. Всё-таки я ближе всех к ней. Но я так ничего и не понял и продолжал толкать её вперёд, хотя сама она уже остановилась. Я совершенно упустил, чего она хотела на самом деле.

— Тоже мне, план радужной юности.

Я загнал в угол человека, который помогал мне больше всех. Такое никак нельзя назвать успехом. Но даже если я сейчас полезу к ней, вряд ли смогу чем-то помочь. Я ведь не умею вести себя так блестяще, как Рейта. В тот момент он был как настоящий герой. Даже проживи я всю жизнь, я всё равно не смогу сделать так же. Почему Миори любит такого, как я, а не его?

Нет... Думать об этом бессмысленно. Всё это тоже следствие того, как я изменился. Миори влюбилась в меня потому, что во втором заходе я изменил самого себя. Сам по себе этот факт должен бы радовать. Если бы только я не встречался с Хикари, а Миори — с Рейтой.

И вдруг в памяти вспыхнуло воспоминание из прошлого... нет, скорее из будущего. В моей первой жизни, всякий раз, когда я видел Миори, казалось, что она наслаждается своей юностью. А что, если её жизнь изменилась и теперь она страдает именно потому, что я прыгнул во времени? Тогда разве не на мне лежит ответственность её спасти?

Пока я без ответа барахтался в этой мысли, телефон завибрировал.

Хошимия Хикари: Уже сажусь в поезд!

Сообщение от Хикари. Сегодня у нас было свидание. Она хотела послушать, как я пою, так что мы собирались сначала пройтись по магазинам и пообедать возле станции Такасаки, а потом сходить в караоке. Мне и самому хотелось попрактиковаться в пении, так что всё складывалось очень удачно.

Соберись. Сегодня мне нужно хорошо провести время с Хикари. Нельзя заставлять её тревожиться. Нельзя показывать, что мысли о Миори всё ещё сидят у меня в голове.

Нацуки: Ок! Я тоже!

Быстро ответив, я вышел из дома и сел на поезд. Сегодня было пасмурно и темно. По прогнозу обещали дождь, так что на всякий случай в сумке у меня лежал складной зонт. Когда я приехал на станцию Такасаки, Хикари уже ждала меня у турникетов.

— Извини, что заставил ждать, — сказал я.

— Всё в порядке. Я и сама только пришла, — ответила она.

До назначенного времени оставалось ещё десять минут. Формально я не опоздал, но обычно всё-таки ждал её первым, поэтому мне стало немного неловко. Я взял её за руку. Она была холоднее обычного.

— Пойдём.

Держась за руки, мы с Хикари отправились в путь. Сначала зашли в ближайший торговый центр и стали смотреть одежду и аксессуары. Был выходной, так что в магазинах было довольно людно. Мы шли сквозь шумную толпу, и я искоса посмотрел на Хикари. Она выглядела мрачной, опустив голову.

— Хикари?

— А, прости. Ты что-то сказал?

— Нет, ничего... просто... С ней что-то не так. Она совсем рассеянная. — Ты не простудилась случайно?

— Всё нормально. Ладно, пойдём скорее!

Это из-за меня? Нет, не думаю. Тогда что её гложет? Но она ведь старается это скрыть, так что, наверное, мне не стоит указывать на это прямо. Хотя весьма вероятно, что причина её тревоги — как раз я.

— Давай вон туда зайдём.

— Давай.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и подобрал для Хикари несколько зимних вещей на примерку. Так, занимаясь всякими мелочами и развлекаясь, мы и не заметили, как подошло время обеда.

— Я проголодалась. Может, поедим?

Едва Хикари это сказала, как у нас обоих одновременно завибрировали телефоны. Нам обоим пришли сообщения.

— Кто это?

Я вытащил телефон из кармана и посмотрел на экран. Сообщение было в групповом чате «Семейка Нацуки», где нас было шестеро.

Ута: Кто-нибудь знает, где сейчас Миорин?

Сообщение от Уты... о том, где Миори. От этого дурное предчувствие, которое меня не отпускало, только усилилось.

Нацуки: Она не пришла на тренировку?

Ута: Ага. Прогуляла, никому ничего не сказав, и трубку не берёт. Тренер позвонил домой, а там сказали, что она ушла, никому не сказав куда

Тацуя: То есть она пропала?

Рейта: Прости. Я тоже ничего не слышал. Сейчас сам всё выясню

Нанасэ Юино: Я переживаю. С ней за последнее время столько всего случилось.

Ута: Надеюсь, ничего плохого... Я ещё у Сери спрошу!

На этом переписка быстро затихла. Я поднял глаза от телефона и встретился взглядом с Хикари. Посреди людного торгового центра мы оба застыли на месте.

— И куда её понесло?.. — вырвалось у меня.

С самого детства, когда Миори загоняли в угол, она часто сбегала из дома. Возможно, и сейчас было то же самое. Но не обязательно. Её могли похитить, она могла попасть в аварию. Или потерять сознание где-нибудь одна.

— Миори-тян... — лицо Хикари мгновенно побледнело. Её трясло от волнения. — Т-ты пойдёшь её искать?

Конечно хочу. Я так за неё переживаю, что готов сорваться прямо сейчас! Но у меня почти нет информации, а мест, где можно искать, слишком много. Если я, поддавшись панике, просто помчусь куда глаза глядят, толку от меня не будет. К тому же не исключено, что этим уже займётся полиция. Лучше оставить это её родителям и учителям.

— Нет, — сказал я. — Информации слишком мало. Бессмысленно бегать наугад.

Честно говоря, я знаю немало мест, куда Миори могла бы пойти в таком состоянии. Но у меня нет никаких доказательств, что она именно там. И главное, если я сейчас брошу Хикари и помчусь искать Миори, то как парень Хикари я просто уклонюсь от своей ответственности. Я ведь только-только решил по-настоящему дорожить Хикари.

— Информация... — прошептала Хикари, блуждая взглядом. — Вообще-то я вчера после школы видела Миори-тян.

— Что?.. — от удивления я широко раскрыл глаза.

С мрачным видом Хикари опустила голову. А потом медленно рассказала, что произошло вчера после уроков.

---

(Хошимия Хикари)

— Что вы тут делаете?

Это было в пятницу после уроков. Учитель попросил меня сходить в кладовку за материалами. Услышав голоса за зданием школы, я украдкой выглянула и увидела Миори-тян и Хасэгаву-сан из первого класса. Присмотревшись, я заметила, что Миори-тян насквозь мокрая, а у её ног валяется пустое ведро.

Услышав мой голос, Хасэгава-сан вздрогнула, резко обернулась, побледнела и тут же убежала.

Миори-тян, всё так же без всякого выражения на лице, посмотрела на меня.

— Хикари-тян...

Она напоминала сломанный механизм.

— Т-ты в порядке?!

Не время было стоять в оцепенении. Я в панике подбежала к ней. Поздняя осень, в такую погоду промокнуть насквозь — прямой путь к простуде.

— Это Хасэгава-сан сделала?

— Нет, это не она. Я сама облила себя водой, — тихо сказала Миори-тян и мягко покачала головой.

Она точно врёт. Если бы это было правдой, зачем тогда Хасэгава-сан убегала? Они и так друг друга терпеть не могли, а про сегодняшнюю шумиху я уже слышала. Но я не могу ткнуть её в это прямо сейчас. Голос Миори-тян слишком полон боли.

— В-в любом случае, — начала я, — тебе надо срочно переодеться. Спортивная форма у тебя в классе?

— Потом переоденусь. Сначала я хочу с тобой поговорить.

Что может быть важнее, чем переодеться в таком состоянии?

Я так подумала, но почувствовала, что уговаривать её сейчас будет трудно.

— О чём? Если о слухе, то не переживай. Я уже всё слышала от Нацуки-куна. Понимаю, что всё это недоразумение. И потом, у тебя ведь есть Рейта-кун.

— Ты ошибаешься, Хикари-тян. Это не было недоразумением.

От этих бесхитростных слов у меня будто всё в голове застыло. Не было недоразумением? Что это значит? Я не понимаю. Звучит так, будто часть слуха правда. И я совершенно не хочу знать, какая именно.

— Это был не несчастный случай. Я нарочно обняла Нацуки.

— П-почему? Что ты имеешь в виду? — спросила я, хотя в глубине души уже сама всё поняла.

Когда слух впервые дошёл до меня, у меня уже мелькала мысль, что всё было именно так. Никакой логики, просто интуиция, и я тогда отмахнулась от неё как от больного воображения.

— Потому что я люблю Нацуки, — сказала Миори-тян таким тоном, будто просто озвучивала очевидный факт.

Эта мысль не раз приходила мне в голову. А что, если она его любит? Но раз она говорила, что любит Рейту-куна, я решила, что та близость между ними и Нацуки всего лишь особенность дружбы детства... Но я ошибалась. Передо мной стояла самая настоящая влюблённая девушка.

— Поэтому... прости меня. Хотя я и не жду, что одного извинения будет достаточно.

Миори-тян низко склонила голову.

Мои чувства за происходящим не успевали. Я не знала, что ей ответить. Нет, она извинилась передо мной, значит, правильно было бы простить её.

— Есть кое-что, чего я не понимаю... Тогда почему ты встречаешься с Рейтой-куном?

Хотя я уже решила простить её, с губ у меня сорвалось совсем другое.

Она на секунду замолчала.

— Потому что хотела влюбиться в него.

— И даже сейчас вы всё ещё встречаетесь, хотя ты так и не смогла его полюбить?

— Да... Всё так.

И тогда, в ответ на печаль в её опущенных глазах, изнутри меня хлынули уродливые чувства.

— И с таким грузом на душе ты всё равно полезла к Нацуки-куну? — холоднее, чем я сама ожидала, прозвучал мой голос.

Если всё так, тогда мне ужасно жаль Рейту-куна. А Нацуки-кун теперь ещё и оказался втянут в подозрения в измене... Нет, хватит оправдываться. Я злюсь не из-за этого. Я злюсь на Миори-тян.

Всё это время мне было тревожно. Даже после того как мы с Нацуки-куном начали встречаться, Миори-тян всегда оставалась где-то рядом с ним. Но я доверяла им обоим. Я хотела доверять их словам, что они просто друзья детства. У них совершенно явно была особая близость, отличная от других дружеских связей, но я предпочитала закрывать на это глаза.

Мне не хотелось доходить до того, чтобы ограничивать дружбу Нацуки-куна. Мне не хотелось, чтобы он считал меня липкой. И уж тем более — чтобы он понял, насколько глубока моя ревность. Но всякий раз, когда он был с Миори-тян, у него на лице появлялась эта дурацкая расслабленная улыбка. С ней он выглядел иначе, чем со мной. Рядом с ней он был по-настоящему спокойным.

Я ревновала. До безобразия ревновала. Поддержкой его сердцу всё это время оставалась Миори-тян. Не я. И пусть это не было романтикой, всё равно мне было страшно. Я была уверена: Нацуки-кун и сам не понимает, насколько сильны его чувства к Миори-тян.

И, возможно, однажды эти чувства превратятся в любовь.

— Если так... возможно, я не смогу тебя простить, Миори-тян.

Я знаю. Это ревность. Я просто сваливаю на неё свои тёмные чувства. Мне страшно. Страшно, что Миори-тян отберёт у меня Нацуки-куна.

— Я знаю... Прости. Правда.

На землю капала вода. Я уже не понимала, это капли с её мокрой одежды или слёзы.

Не стоило мне этого говорить. Слишком поздно я пожалела, что позволила чувствам взять верх над словами. Что значит «не смогу простить»? На самом деле я не могу вынести не то, что Миори-тян обняла Нацуки-куна, а то, что между ними есть особое доверие. А если так, то обвинять её — это просто перекладывать своё на другого.

Когда я немного остыла, разум наконец вернулся ко мне. Я сказала ужасную вещь. Срывать свою злость на Миори-тян было неправильно.

— Эм... Миори-тян. Прости. Я не это хотела сказать, так что...

— Не извиняйся. Во всём виновата только я.

Не дав мне договорить, она покачала головой.

— Поэтому я скоро исчезну.

Она отвернулась, собираясь уйти.

— Куда ты? — спросила я.

У меня было чувство, что под «исчезну» она не имеет в виду просто «вернусь домой».

— Прости. Прощай.

На мой вопрос Миори-тян не ответила.

---

Выслушав рассказ Хикари, я понял: Миори исчезла по собственной воле. Если так... сейчас не время бездействовать. Вряд ли это просто очередной побег из дома. Не исключено, что она думает о самоубийстве.

— Это всё из-за меня.

Хикари присела на корточки прямо посреди торгового центра и закрыла лицо руками.

Прохожие бросали на нас любопытные взгляды. Наверное, думали, что мы ссоримся как влюблённые. Но мне сейчас было не до этого.

— Я ведь знала. Понимала, что если просто отпущу её, то она может исчезнуть навсегда. И всё равно ничего не сделала. Где-то в глубине души я подумала, что если Миори-тян исчезнет, мне больше не придётся бояться, что она отберёт тебя... хотя я ведь люблю Миори-тян... Значит, виновата я. Если бы я вчера её остановила, она бы не пропала, — всхлипывая, сказала Хикари. — Это я довела её до такого.

— Не мучай себя так. Хикари, ты ни в чём не виновата.

Нет, виновата здесь Миори, и уж она-то понимает это лучше всех. И именно поэтому я не могу оставить её одну. Если она зайдёт слишком далеко, будет поздно.

— Хикари, я пойду искать Миори.

Я прекрасно понимал, в чём состоят мои обязанности как парня. И понимал, что с точки зрения здравого смысла должен был бы оставить всё полиции, а не бросаться в самодеятельные поиски.

— Не волнуйся. Я обязательно приведу её обратно. Так что дождись меня спокойно.

И всё же я знал: если сейчас отвернусь, потом всю жизнь буду жалеть.

— Обещаю. Это не только ради Миори. Это обещание я обязательно сдержу и ради Хикари тоже.

— Спасибо, Нацуки-кун.

Хикари вытерла слёзы рукой и кивнула.

— Конечно, я тоже хотела бы помочь... но у меня такое чувство, что ты уже догадываешься, где она может быть.

— Оставь это мне. С детства именно я всегда находил её, когда мы играли в прятки.

Я уже собирался сорваться с места, но Хикари схватила меня за рукав. Она и сама удивилась своей руке, опустив на неё взгляд.

— Я ужасная. Даже сейчас, в такой ситуации, мне всё равно хочется, чтобы ты не уходил.

Хикари очень боялась, и я знал, что тем, что собираюсь сделать, причиню ей боль. Поэтому, хотя бы немного желая успокоить её, я крепко обнял её.

— Э-э, Нацуки-кун! Мы же на людях! — вспыхнула она.

— Я обязательно вернусь.

---

(Мотомия Миори)

Когда я была ребёнком, я ни о чём особенно не задумывалась. Просто каждый день с головой бросалась в то, что хотела делать. К счастью, у меня были друзья, которые были готовы терпеть всю мою безрассудность. Если честно, с девочками я ладила не очень. С мальчишками мне было веселее. Я любила двигаться и играть, так что естественным образом всё время крутилась с ними.

— Эй, Миори! Давай ещё раз! Ещё один раунд!

Моим первым другом был мальчишка, который всё время вызывал меня на какие-нибудь поединки. Его звали Яно Шюто. Высокий, энергичный, уверенный в своих рефлексах. Футбол, баскетбол, бейсбол — я обыгрывала его во всём. Но Шюто всё равно не сдавался и продолжал бросать мне вызов. Сначала он относился ко мне почти враждебно, но с каждым таким состязанием мы становились всё ближе. И... чем старше мы становились, тем яснее было, что в футболе я уже не могу его победить.

— Аха-ха! Вы опять за своё? Энергии у вас хоть отбавляй!

Вторым был мальчик с чересчур громким смехом. Его звали Мидорикава Такуро. Несмотря на пухлое телосложение, спорт давался ему отлично. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что он был странно взрослым ещё с детства. Ему нравилось наблюдать, как мы с Шюто соревнуемся, и смеяться над этим. Конечно, он и сам с нами играл, но Такуро чаще стоял на шаг в стороне и смотрел. Поскольку я была порывистой, именно он чаще всего удерживал меня от глупостей. Хотя... вообще-то куда чаще он позволял мне разойтись ещё сильнее, просто потому что ему было смешно.

— И почему вы вообще играете с таким, как я?

А третьим был... Хайбара Нацуки. Он всегда сидел один, забившись в угол класса. Во время обеда с завистью смотрел из окна на то, как мы носимся по школьному двору. Именно поэтому я однажды взяла его за руку и буквально втянула в нашу компанию. Поначалу Нацуки боялся, но, привыкнув к нам, стал весело смеяться. Он был тихим, но очень добрым.

Мы вчетвером проводили вместе всё время с утра и до вечера.

— Давайте в футбол! Двое на двое! — предлагала я.

— Давай! На этот раз я тебя точно размажу! — отвечал Шюто.

— Аха-ха! Да тебе ещё сто лет рано меня побеждать!

— А ну повтори, если смелая!

— Эй, вы двое, успокойтесь! — говорил Нацуки.

— Аха-ха! Да ладно тебе, Нацуки! За кого будешь? — подхватывал Такуро.

— Ч-что?!

— Нацуки, ты же, конечно, за меня, да?

Я носилась как ураган, Шюто вступал со мной в бой, Нацуки суетился и пытался нас разнять, а Такуро хохотал, схватившись за живот. И так проходил день за днём. Каждый из них сиял по-своему. Из всего, чем мы занимались, больше всего мне нравилось строить наш тайник и возиться в нём.

— Смотрите, тут в стороне какая-то хибара!

Всё началось в тот день, когда мы забрались глубоко в горы неподалёку от нашего района. Шюто ткнул пальцем куда-то от звериной тропы, и я тоже туда посмотрела.

Такуро осторожно подошёл к полуразвалившейся лачуге и осмотрелся.

— Похоже, это заброшенный сарай. Им уже давно никто не пользуется, — заключил он.

— Да неважно это. Слушайте, а можно сделать из него нашу тайную базу! — именно благодаря моей идее мы начали часто наведываться в ту маленькую хижину.

Я хочу вернуться в то время.

— Пошли! Давайте наперегонки до самого солнца! — кричала я.

Дни были полны веселья, хоть порой мы и попадали в неприятности, а иногда шёл дождь.

— Нельзя так себя вести! А ну в коридор, и стой там, пока не подумаешь над своим поведением!

Если что-то шло не по-моему, я часто сбегала. Уходила туда, где меня никто не найдёт, сворачивалась клубком на земле и плакала в одиночестве. Я была сильной, поэтому не хотела, чтобы кто-то видел мои слёзы. Стоило мне немного поплакать одной, и я быстро снова приходила в себя. Так что мне хватало самой себя.

И всё же...

— Нашёл.

Ты был единственным, кто не позволял мне плакать одной.

— Миори, ты проиграла в прятки.

Ты делал вид, что не замечаешь моих слёз, отпускал какую-нибудь шутку и просто сидел рядом. Так было всегда. Когда мне хотелось, чтобы именно ты меня нашёл, ты неизменно это делал.

Сейчас, когда я об этом думаю, наверное, уже тогда я...

— Миори. Я люблю тебя.

В шестом классе начальной школы Шюто признался мне. Это был первый раз, когда кто-то сказал мне о любви. И мне стало немного страшно.

— Я не понимаю таких вещей... Но ведь мы всё равно останемся друзьями, да?

Я совсем не подумала о его чувствах и беспокоилась только о том, чтобы мы по-прежнему были друзьями. Теперь я уже понимала, насколько жестокой была моя просьба.

— Прости... Для меня это невозможно.

Наша сплочённая четвёрка развалилась.

— Прости, что говорю сейчас, но из-за родителей мне придётся перевестись в другую школу.

Такуро исчез по причине, с которой мы, дети, ничего не могли поделать.

В итоге остались только мы с Нацуки. А потом нас начали дразнить окружающие. Нам стало неловко, и я сама чуть-чуть отдалилась от него. А когда попыталась вернуть прежнюю близость, было уже поздно.

— Тебе не стоит быть рядом с таким, как я.

И вот так я осталась одна. Во всём была виновата я. И тогда, и сейчас — ничего не изменилось. Я всё так же причиняю боль тем, кто мне дорог.

Такому человеку, как я, лучше исчезнуть.

---

(Сакура Ута)

Сегодня я совсем не могла сосредоточиться на баскетбольной тренировке. Всё, о чём я думала, это что Миорин пропала. Похоже, остальные в команде тоже были не в лучшем состоянии, так что тренировку закончили раньше обычного. За эту неделю Миорин и так ни разу не пришла на тренировку. В пятницу она появилась в школе, но потом ушла домой, потому что ей стало плохо. Мы все за неё переживали.

— Ута. Есть новости?

С соседней площадки подбежал Тацу. У парней тренировка тоже уже закончилась.

— Нет... Ничего. Может, она просто где-то одна бродит.

Пока мы так разговаривали, меня окликнула Вакамура-сэмпай.

— Ута! Тебя друзья ищут, — сказала она, указывая на вход в спортзал.

Там стояла Сери и ещё какая-то незнакомая мне девушка.

— Может, они что-то узнали.

— Пошли посмотрим, — сказал Тацу, и мы пошли к ним.

Сери, что на неё было совсем не похоже, заговорила с мрачным лицом:

— Это насчёт Миори. У меня есть новая информация от Рейты.

— Чего?! Какая?! — тут же вскрикнула я.

— Он допросил Хасэгаву из первого класса, и та призналась, что вчера наговорила Миори ужасных вещей.

— Ужасных вещей?..

— Угу. Что-то вроде «сдохни» или «исчезни». Ещё она ударила её по лицу и облила холодной водой... Если бы Миори была в своём обычном состоянии, она бы вспылила и ответила. Но сейчас у неё душа на пределе. Похоже, именно из-за этого она и сорвалась с места.

— Она всё это сделала? Да это уже издевательство какое-то. Я знала, что Миорин и Хасэгава-сан не ладят, но не думала, что всё настолько плохо...

— Её ложь раскрыли, ситуация перевернулась, и она сразу перешла к насилию? — раздражённо нахмурился Тацу.

— А насколько это вообще было ложью?.. — сама собой вырвалась у меня мысль.

На лице Тацу проступило сложное выражение. Наши взгляды встретились. Это была тайна, которую знали только мы двое. В тот день на спортивном празднике мы с Тацу случайно подслушали разговор Рея и Миорин.

«Ты всё ещё любишь Нацуки?»

Мы не специально, но всё же услышали лишнее. По ним было видно, что они не шутят. Миорин любила Нацу. Рей это знал и всё равно принимал. Это не выглядело чем-то, о чём можно просто подойти и спросить, поэтому мы с Тацу молча хранили это между собой.

Если знать это, то насколько же тогда был ложью этот слух?

«Я-то знаю, что Миорин ни за что бы такого не сделала!»

Я очень хорошо это помнила. В тот момент я искренне за неё переживала. Но лицо у неё тогда на миг точно застыло. Это было лицо человека, который услышал ложь.

— Судя по вашим лицам, вы двое тоже что-то знаете, да? Давайте просто обменяемся всей информацией, — предложила Сери. — Я позвала ещё Хикари-тян и Нацуки, так что давайте соберёмся в семейном ресторане. Даже если просто бросимся искать Миори, бегать наугад бесполезно. Сначала разложим всё по полочкам и поймём, что именно произошло.

Сери тоже очень переживает за Миорин. Обычно она такая расслабленная, а сейчас нервничает даже сильнее, чем обычно.

Девушка рядом с ней робко подала голос:

— Сэмпай, может, вы нас познакомите?

— А, точно. Это Ямано Сая. Она в третьем классе средней школы, недавно вступила в нашу группу.

Ямано-сан поклонилась, и я поспешно ответила тем же.

— Приятно познакомиться, сэмпай.

— Она училась в той же средней школе, что и Нацуки с Миори, так что я подумала, что она может пригодиться.

— Мы с Миори-сэмпай очень близки, так что позвольте мне тоже помочь. Мне кажется, я буду полезна, — с серьёзным лицом сказала Ямано-сан.

Сразу было видно, что она действительно беспокоится за Миорин. И вот так, как и предложила Сери, все, кто был близок Миори, собрались в одном месте.

---

(Хондо Серика)

Я собрала всех в семейном ресторане недалеко от станции Такасаки. Для компании школьников мы сидели слишком тихо, так что со стороны наверняка выглядели странновато. Здесь были Ута, Тацуя, Юино, Хикари и Сая. Вместе со мной — шестеро. Ни с Рейтой, ни с Нацуки связаться не удалось. Последнее, что Рейта сказал мне по телефону, было: «Я пойду искать Миори». Судя по словам Хикари, Нацуки перед тем как убежать сказал ей примерно то же самое.

Я просчиталась. Двое, которые знали о ситуации, вероятно, больше всех, сюда не пришли. Сначала я представила всем Саю, а потом сразу перешла к делу.

— Ладно, давайте разложим всё, что знаем. Двух главных людей не хватает, но тут уж ничего не поделаешь.

Хикари робко подняла руку, и все посмотрели на неё.

— Эм... я не уверена, насколько много вообще могу рассказать, — пробормотала она.

— Наверняка ты многое держала при себе ради Миори, но сейчас забудь об этом, — сказала я.

Это относилось не только к ней, но и ко всем остальным. В конце концов, если уж Миори сама взяла и пропала, то пусть потом не жалуется. Если раскрытие её тайн поможет понять, куда она ушла, то пусть уж великодушно нас простит.

— Ты права... Тогда я начну с того, что произошло вчера после школы...

Хикари пересказала нам свой разговор с Миори. По ней было видно, как сильно она об этом жалеет. От её обычной бодрости не осталось и следа. Даже голос дрожал.

— Ну, блин... в том состоянии, в каком была Мотомия, это, конечно, ударило по ней очень сильно, — нахмурившись, сказал Тацуя.

Грубовато сказано, но по сути верно. Думаю, это потрясло Миори куда сильнее, чем любые слова, которыми её поливала Хасэгава.

— Эм... мы с Тацу тоже кое-что знаем, — виновато сказала Ута.

Ей было тяжело это поднимать, но выбора не было.

— Мы молчали, потому что подслушали случайно, но сейчас уже экстренная ситуация.

Она переглянулась с Тацуей, и дальше заговорил он:

— Похоже, у Рейты и Мотомии не совсем обычные отношения.

По услышанному ими выходило, что Рейта с самого начала знал о любви Миори к Нацуки.

На лице Хикари отразился шок. В её рассказе ничего такого не было. Да и Миори вряд ли стала бы говорить ей об этом. С её точки зрения любые такие слова, наверное, прозвучали бы лишь как оправдание.

— Ну конечно. Я ещё раньше чувствовала, что у них всё как-то слишком медленно движется, — невольно вздохнула я. У меня и правда было такое подозрение.

Рейта отлично умеет обращаться с девушками, а Миори до недавнего времени сама агрессивно сокращала с ним дистанцию. На этом фоне их слишком уж целомудренные отношения и правда выглядели странно.

— Когда в разговоре всплывал Рейта, Миори никогда не выглядела особенно счастливой. Я и раньше думала, что там что-то не так, — сказала я.

— Если подумать, он о Мотомии тоже почти не говорил, — заметил Тацуя. — Он, конечно, по натуре скрытный, так что я не придавал значения, но обычно ведь должен был бы говорить о ней больше, да?

— Именно, — серьёзно кивнула Юино. — Если смотреть на факты, то Хикари вот довольно долго умудрялась говорить только о своём парне.

— Кхм, — кашлянула Хикари. — Юино-тян, это была лишняя информация.

— Как думаете, когда именно у неё сменились чувства? — Ута смотрела куда-то вдаль, словно вспоминая прошлое. — Хотелось бы, чтобы я это заметила раньше.

Наверное, она многое сейчас прокручивает у себя в голове. Когда-то она и сама была в похожем положении, что и Миори. Хотя между тем, кого не выбрали, и тем, кто вообще не смог выйти на сцену, всё-таки есть разница.

Ута продолжила:

— Но знаешь... то, что Миорин любит Нацу, почему-то кажется... не знаю. Не странным. Даже наоборот, каким-то естественным. Хотя я никогда не замечала, что у неё такие чувства.

Юино подперла подбородок рукой.

— Они же и правда были невероятно близки. Даже ненормально, насколько сильно они друг другу доверяют.

Я тоже добавила своё:

— Как бы они это ни называли, это точно не просто такие друзья детства, которые никак друг от друга не отделаются. Это совершенно ясно.

Как ни посмотри, между ними была особая связь.

— Это только моя догадка... но, думаю, её чувства и не менялись. Она просто никогда не понимала, что именно чувствует, — серьёзно произнесла Сая.

Все тут же перевели взгляд на неё, и она продолжила. Из всех нас только она одна знала их прошлое.

— Тогда давайте немного вернёмся в прошлое...

---

Куда Миори обычно уходила в такие моменты?

Я снова заскочил к ней домой, но и там её не оказалось. Домашние тоже уже всерьёз забили тревогу. У них дома даже была полиция. Полицейские задали мне несколько вопросов, и я рассказал всё, что знал.

Прошло уже больше полудня. С каждым часом моё нетерпение становилось только сильнее. Солнце постепенно садилось, окрашивая небо багрянцем и окутывая мир темнотой.

Её нет возле станции в нашем районе. И в парке по соседству тоже. И на берегу у начальной школы тоже нет... Миори, где ты? Куда ты ушла?

«Я хочу вернуться в те дни».

Вдруг в голове всплыли её слова.

Допустим, сейчас она всё ещё этого хочет. Но что для неё значит «те дни»?

Я перебирал воспоминания о прошлом. Скорее всего, она имеет в виду время, которое сияло ярче всего. Когда нас было четверо — с Шюто и Такуро — и мы каждый день только и делали, что играли. Если подумать, самым весёлым из всего, что было у нас в детстве, было...

— ...когда мы вчетвером построили тайную базу.

Я вошёл в горы за местным храмом возле нашего района. Они казались куда более заросшими, чем в детстве. Ветки и трава хлестали по телу со всех сторон, пачкая одежду, в которой я вообще-то шёл на свидание. Если рассуждать здраво, вероятность, что Миори окажется в таком месте, была ничтожной. Но полиция и без меня прочёсывала все нормальные, очевидные точки. Значит, мне оставалось искать в тех местах, которые мог вспомнить только я.

За эти годы звериная тропа, по которой мы когда-то легко добирались до нашей базы, совсем исчезла. Я продирался вперёд через бурьян и на каждом шагу заново проверял, не сбился ли с направления.

— Мм?

Что-то тут не так.

Чуть правее было заметно, что какие-то заросли недавно примяли. Я пошёл туда. След вёл как раз в ту сторону, куда и нужно было мне. И главное — в земле оставались отпечатки шагов.

Это не зверь. Это человек. Да ещё и в лоферах. А раз следы такие отчётливые, значит, свежие. Нет, это уже не предчувствие. Я почти уверен: Миори впереди.

Не в силах сдержаться, я уже готов был сорваться в бег.

— Нацуки.

Голос окликнул меня со спины.

— Рейта.

Я обернулся. Это был он.

Судя по виду, он шёл тем же путём, что и я. Форма у него была вся грязная, а на лице даже размазалась грязь. Лицо у него было мрачным, что для него было совсем нехарактерно. От него исходило нечто совсем не похожее на обычного себя. Ни следа привычной собранности. Хотя ничего удивительного: его девушка пропала.

— Я так и думал, что ты, скорее всего, найдёшь, где Миори, — сказал Рейта, глядя на следы, которые я обнаружил.

— Да что за... Ты что, просто шёл по моим следам? И какой в этом смысл? Могли бы вместе искать.

Я нахмурился.

Поняв мой вопрос, Рейта объяснил:

— Я сам искал Миори и случайно заметил тебя.

— Ладно, потом. Пошли быстрее. Она, похоже, где-то впереди. Мне кажется, сейчас у неё крайне нестабильное состояние. Я хочу найти её до того, как случится что-то непоправимое.

Я снова повернулся к нему спиной.

— Подожди, — остановил он меня. — Дальше пойду я. А ты возвращайся.

Я не сразу понял, что он вообще сказал.

— А?..

Рейта уставился на меня с таким бесстрастным лицом, будто надел маску.

— Сейчас самое главное — найти Миори. Разве не логично искать её вместе?

Тайная база была где-то впереди, но это ещё не значило, что она сидит именно там. Горы большие. Разделиться и искать вдвоём было бы куда разумнее.

Но Рейта покачал головой.

— Даже если мы разделимся, всё равно Миори найдёшь именно ты.

— И что? Главное ведь не это, а найти её. Ну конечно я найду её быстрее. Я лучше знаю местность. Я вообще не понимаю, к чему клонит Рейта. Обычно он таким не бывает.

Обычно Рейта всегда шёл в разговоре на шаг впереди, но сейчас я совершенно не понимал его намерений.

— Мне это невыносимо... Я сам хочу найти Миори первым! — вдруг сорвался он на крик, и лицо его исказилось.

Меня буквально придавило силой его эмоций. Я никогда раньше не видел, чтобы он так открыто их показывал.

Конечно, Рейта тоже мучается. Ещё бы. После всего, что случилось с его девушкой, она вдобавок пропала. Неудивительно, что он так неуверен. Я это понимал, но ни разу по-настоящему о нём не подумал. Просто потому, что это же Рейта.

— Я знаю, что Миори любит тебя. Если ты её найдёшь, она будет смотреть только на тебя. Я этого не вынесу... Я должен быть тем, кто её спасёт!

Я восхищался Рейтой. Он был тем идеалом, к которому я сам стремился. Я ошибочно думал, что о нём беспокоиться не нужно, ведь он вроде как совершенный сверхчеловек.

— Пусть даже ненадолго, но я всё ещё парень Миори. И именно я должен её найти!

Но я ошибался. Я смотрел не на настоящего Рейту, а на придуманный у себя в голове идеальный образ. Я вообще плохо видел своих друзей. Сейчас передо мной стоял обычный старшеклассник. Просто более яркий и способный, чем другие, но не человек, который прыгнул во времени, как я.

— И поэтому я должен просто взять и уйти домой?..

— Прости. Правда прости. Я обязательно отплачу тебе за это, — с искажённым от боли лицом сказал он. — Так что дай мне взять всё на себя.

То, что ты её парень и хочешь найти её первым, я понимаю. Но уступить я не могу. Ты сейчас ставишь не то на первое место.

— Чушь собачья.

В моём голосе зазвенел гнев, поднявшийся из самой глубины. Я понимал, что Рейта сейчас сам не свой. Но даже так отступать я не собирался.

— Я знаю... но другого шанса у меня не будет! Миори всегда смотрела только на тебя, так что что, если я смогу хоть раз заставить её посмотреть на меня?! Я люблю её! Поэтому и не позволю тебе идти дальше! — отчаянно убеждал он меня.

Я приблизился к нему вплотную и схватил за воротник.

— Ты...

— Чем ты вообще недоволен?! Разве Хошимия-сан не твоя девушка?!

Мы стояли почти лицом к лицу. Было видно, как сильно он страдает.

— Да дело не в этом! Ты что, правда не понимаешь?!

— Понимаю! Я всё понимаю! Но всё равно я... Чёрт!

Я не был в том положении, чтобы говорить, будто понимаю его чувства. Но одно я видел отчётливо: Рейта действительно любит Миори.

Я знал, что он не хочет подпускать меня к Миори. Ведь она любит меня. Если бы не нынешняя ситуация, я, наверное, действительно уступил бы ему.

Но именно из-за нынешней ситуации этого сделать было нельзя.

— Нет. Ты сейчас вообще ничего не понимаешь, — сказал я. — Рейта, ты сам-то заметил?

Он нахмурился.

— Что именно?

Так я и думал. Ты сам этого не понял. В обычном состоянии ты бы такую вещь точно не пропустил.

— Всё это время ты говоришь только о себе.

Мы сейчас в такой ситуации, когда даже не знаем, жива Миори или нет, а ты думаешь только о себе. Мне всё равно, парень ты ей или нет, но уступить сейчас человеку в таком состоянии я не могу.

— Что?.. — от потрясения у Рейты расширились глаза.

Он уставился на собственную ладонь, будто прокручивая в голове всё, что только что наговорил.

— Я...

Я отпустил его воротник, и он бессильно рухнул на колени.

— Извини, но я тебя слушать не буду. Я иду дальше.

Я отвернулся. Часть меня хотела остаться с ним, потому что он явно был не в себе. Но сейчас высший приоритет был найти Миори.

Подожди меня, Миори. Только, пожалуйста, не делай ничего непоправимого.

Я бросился в горы, продираясь сквозь заросли, и шёл вперёд, доверяясь детским воспоминаниям.

— Вот оно.

Впереди показался полуразвалившийся сарай. Он выглядел ещё хуже, чем в моих воспоминаниях. Всё оплели лозы, стены покрылись ржавчиной, а часть досок уже сгнила. Казалось, постройка вот-вот рухнет. Двери у неё и вовсе не было.

— Миори!

Я заглянул внутрь, но никого не увидел.

Внутри валялись бамбуковая метла, тряпка, металлическая бита, насос для велосипеда, старые журналы десятилетней давности и прочий хлам. Всё это пылилось в тесной хибаре, размером максимум в шесть татами. Табличка с надписью «Тайная база», которую когда-то написала Миори, всё ещё была на месте.

На деревянном ящике лежала сумка.

Это единственная новая вещь здесь. Ошибки быть не может. Значит, её оставила Миори. Она принесла сумку на нашу тайную базу... но куда пошла потом? В любом случае, она где-то совсем рядом.

Меня уже захлестнуло облегчение, как вдруг я увидел рядом с сумкой белый листок бумаги.

— «Спасибо вам всем за всё. Мне правда очень жаль».

Как только я прочёл записку, у меня кровь отхлынула от лица. По спине побежал холодный пот.

Я вылетел наружу и бросился искать её изо всех сил. Ломая кусты, я кричал её имя. В темноте зрение уже почти отказывало, но я всё равно углублялся всё дальше и дальше в горы. Я уже не понимал, где нахожусь. И всё же возвращаться, не найдя её, я не собирался.

Всё будет хорошо. Я уверен. Я обязательно пойму, где Миори. В конце концов...

...искать её, когда она плачет, всегда было моим делом.

---

(Хошимия Хикари)

— В начальной школе эти двое были в центре внимания, — начала рассказывать Ямано-сан о прошлом Нацуки-куна и Миори-тян. — Я на год младше них, поэтому не знаю, какими они были внутри класса, но чем бы они ни занимались, их все замечали. Они были популярными детьми. Хотя нет, даже не так... скорее знаменитыми.

Уже начало её рассказа меня удивило. Нацуки-кун рассказывал нам, почему решил так резко измениться к старшей школе, и я всё это время думала, что он всегда был тихоней. Но оказалось, это не так. Впрочем, Миори-тян я как раз представляла примерно такой.

— Если точнее, то их было не двое, а четверо. Вместе с Миори-сэмпай и Хайбарой-сэмпаем были ещё Такуро-сэмпай и Шюто-сэмпай. Они всегда были вместе. Казалось, каждый день у них был полон счастья, и я тоже на них равнялась. Мне хотелось стать такой же, как они.

Все слушали Ямано-сан с огромным интересом.

Если подумать, все знают, что они друзья детства, но сами-то они почти никогда не рассказывали ничего о тех временах. Я раньше думала, что Нацуки-кун просто стесняется, потому что это было ещё до его «дебюта» в старшей школе, но теперь уже не уверена, что дело только в этом.

— Да ладно?.. Вот это неожиданно, — сказал Тацуя-кун то же, о чём думала и я. — Он же говорил, что в средней школе был одиночкой. Поэтому и устроил себе этот новый старт в старшей, так? А теперь ты говоришь, что в начальной школе он был популярен?

— По большей части популярной была Миори-сэмпай. Просто Хайбара-сэмпай и остальные крутились рядом с ней, — ответила Ямано-сан.

— А-а. Ну это я могу представить. Но как тогда он потом стал одиночкой?

— Их компания распалась. И Миори-сэмпай с Хайбарой-сэмпаем в какой-то момент тоже перестали общаться. В итоге Хайбара-сэмпай остался совсем один, — медленно проговорила Ямано-сан, будто перебирая старые воспоминания. — Это я слышала от Миори-сэмпай... По её словам, в тот год, когда я была в пятом классе начальной школы, а они — в шестом, Шюто-сэмпай признался Миори-сэмпай, но она ему отказала. Они были очень близки, но как парня она его представить не могла.

Это был такой поворот, на который трудно было сразу среагировать. Я невольно представила, что было дальше. Когда крепкая компания друзей рушится, первой в голову и правда приходит любовь.

— Миори-сэмпай хотела и дальше относиться к нему как к хорошему другу, как всегда... но первым отступил именно Шюто-сэмпай. Потом они остались втроём, и когда всё и без того стало неловким, Такуро-сэмпая внезапно перевели в другую школу из-за семьи. Тут уже ничего нельзя было поделать.

— Значит, компания из четырёх человек превратилась в двоих, — с тяжёлым лицом сказала Ута-тян. Наши взгляды на миг встретились, но мы тут же отвели их.

— А когда остались только Хайбара-сэмпай и Миори-сэмпай, сам понимаешь... мальчик и девочка. Их тут же начали дразнить, и она сама от него отдалилась.

Для ребёнка того возраста это была вполне естественная реакция. Тогда стоило тебе просто общаться с противоположным полом, и тебя уже начинали дразнить.

— Потом они выпустились. Я сама ещё была в начальной школе, так что то, что было дальше, знаю только со слов Миори-сэмпай... В средней школе у неё появились новые друзья. А вот Хайбара-сэмпай, наоборот, не завёл ни одного. Хотя сказать, что он остался один против своей воли, нельзя. Он как будто сам этого хотел. Почему — не знаю.

У меня было предположение, почему Нацуки-кун не пытался заводить новых друзей. Наверное, он слишком тяжело пережил распад своей прежней компании. И, зная его, наверняка решил, что во всём виноват именно он сам.

— Увидев, что Хайбара-сэмпай сидит один, Миори-сэмпай пыталась снова сблизиться с ним. Но он её оттолкнул... Ну, если честно, первой ведь предала она, так что к тому моменту было уже поздно.

Я и не знала, что между ними было такое.

Я украдкой посмотрела на лица остальных. Похоже, никто из них тоже этого раньше не слышал.

— Вот это я узнала от Миори-сэмпай, — сказала Ямано-сан и после короткой паузы добавила: — А теперь расскажу то, что слышала уже от Хайбары-сэмпая.

---

(Мотомия Миори)

Я сама не понимала, почему пришла сюда. Всё в памяти было как в тумане. Я не могла выстроить цепочку событий, которая привела меня в это место, и не могла толком ни о чём думать. Я вообще шла сюда своими ногами?

Эту тайную базу мы построили в пятом классе вместе с Такуро, Шюто и Нацуки. Хотя «построили» — громко сказано. Мы просто нашли глубоко в горах старый сарай и немного привели его в порядок. Натащили туда всяких вещей для игр, прикрепили табличку «Тайная база», выкосили траву у входа, чтобы можно было бегать и дурачиться. Теперь от всех наших усилий не осталось и следа. Всё кругом заросло, а внутри хибара совсем развалилась и покрылась ржавчиной.

И всё же я так по ней скучала. Сломанный водяной пистолет, треснувший деревянный меч, сдувшийся футбольный мяч — всё это когда-то сюда притащили мы. Мы играли здесь до тех пор, пока совсем не выбивались из сил.

Когда я вообще перестала сюда приходить? А, точно... после того, как Шюто признался мне, а я ему отказала. Те сияющие дни тогда рассыпались на осколки, как стекло. Я никогда не говорила этого вслух, но в глубине души всё же обижалась на Шюто. Он показал мне, насколько дорого для него стоила наша дружба. Если не мог встречаться со мной, значит, она для него уже ничего не значила.

Но права жаловаться у меня не было. Теперь-то я слишком хорошо понимала его чувства.

Я знаю. Сейчас я просто бегу от реальности. Я лишь цепляюсь за то сияющее прошлое. Хочу вернуться в то время, когда ещё не знала, что такое любовь. Хочу снова оказаться в тех днях. Хочу прожить всё ещё один раз.

Тогда я до сих пор дружила бы с теми тремя. Тогда не влюбилась бы в Нацуки, и мы остались бы просто хорошими друзьями. Тогда я могла бы от всего сердца поддерживать его любовь...

Нет, это ложь. Всё это пустые слова. Ну правда же? Если бы мне действительно дали прожить жизнь заново, я бы постаралась начать встречаться с Нацуки ещё до того, как он влюбился в Хикари-тян. Потому что я любила его уже очень давно. Просто не понимала, что это именно любовь. Поэтому я была так счастлива, когда перед церемонией поступления мы снова подружились.

Мне хотелось помочь Нацуки с его новым стартом в старшей школе. И Рейта-кун мне правда был интересен, но главной причиной всё равно был Нацуки. Он постоянно на меня полагался, и это делало меня счастливее всего. Но всякий раз, когда я видела, как он сближается с другими девушками, на душе у меня темнело.

Я более-менее понимала почему, но отталкивала эти чувства. И мне удавалось их сдерживать. По крайней мере, вначале. Но чем больше я помогала ему с его любовью, тем сильнее становились мои собственные чувства, пока мне не пришлось признать правду... Только к тому моменту уже было слишком поздно.

Я даже на сцену не вышла, а всё равно потянулась к нему. Сделала это тайком от всех, уже за кулисами, когда занавес на их счастливом финале давно опустился.

Какая же я дрянь! Худшая из худших.

Я даже права не имею мечтать о возвращении в прошлое или о втором шансе. Я больше не могу здесь оставаться. По крайней мере, пока эта любовь не исчезнет, я недостойна существовать. Но если она никогда не исчезнет? Тогда разве у меня вообще есть иной выбор, кроме как исчезнуть самой?

— Спасибо вам всем за всё. Мне правда очень жаль...

Я достала из сумки листок и оставила свою предсмертную записку.

Потом, следуя детским воспоминаниям, пошла дальше вверх по горе. Если подняться достаточно высоко, можно выйти на красивую обзорную точку. Это было наше любимое место. Ну, точнее, скорее моё любимое. Помню, Нацуки каждый раз бурчал: «Высоту любят только дураки».

Я продиралась сквозь листву, и в какой-то момент пошёл дождь. Сначала лёгкая морось, но постепенно он превратился в настоящий ливень, заглушающий всё вокруг. Холодные капли пробивались сквозь ветви и били по мне. Я дрожала от холода. И всё равно продолжала идти. Грязь липла к ногам, но я не останавливалась.

Вдруг деревья закончились, и передо мной открылся обрыв.

— Ничего не видно...

Ночью, да ещё и под дождём, пейзаж внизу почти терялся. Я подошла к самому краю и заглянула вниз. В глубине тьмы едва-едва угадывалась река. Если отсюда упасть, я умру. Эта мысль проскользнула в голове так, будто речь шла вовсе не обо мне.

Это совсем не кажется реальным. Поэтому мне не страшно. Хотя от смерти меня отделяет всего один шаг. Но так даже лучше. Надо закончить всё прямо сейчас. Если я позволю себе снова что-то почувствовать, вернутся и лишние чувства. Пока я ещё не осознала до конца, что это всё происходит наяву, надо просто шагнуть вперёд и...

— Миори!

Кто-то резко обнял меня сзади. По одному только голосу я поняла, кто это. Человек, которого я больше всего не хотела видеть сейчас. И в то же время именно его я больше всего хотела увидеть. Не раздумывая, он оттащил меня от края, куда я уже почти должна была сорваться.

Нацуки дёрнул меня назад так резко, что сам плюхнулся на землю, продолжая крепко держать меня. Я тоже упала вместе с ним. В итоге я сидела на земле у него между ног, а он обнимал меня сзади. Его руки были сжаты вокруг меня так сильно, что я не могла пошевелиться.

Он тяжело дышал. Было ясно, что он мчался сюда изо всех сил. И, слушая это прерывистое дыхание, я вдруг по-настоящему осознала, что едва не сделала.

Что я только что собиралась сотворить?

Я мгновенно побледнела. Всё тело поздно, но всё-таки затряслось. Мне страшно. Сердце бешено стучит. Дождь холодный. Я промёрзла насквозь. Наконец я как следует огляделась вокруг. Под светом луны тьма, как оказалось, была не такой уж непроглядной.

— Слава богу. Я успел... чёрт, слава богу, — прошептал Нацуки у самого моего уха. Голос у него дрожал.

Я запрокинула голову и посмотрела ему в лицо. Он весь был в грязи. Наверное, я тоже. И неудивительно — мы оба продирались по лесу в ливень.

— Почему... ты здесь?

— Потому что искал тебя, очевидно.

— Почему ты решил, что я буду именно тут?

— Я вдруг вспомнил, как ты сказала, что хочешь вернуться в прошлое.

— И ты нашёл меня, имея только эту зацепку?

— Искать тебя во время пряток всегда было моей работой, — с натянутой улыбкой ответил Нацуки.

Он и правда по-прежнему поразительно хорошо меня находил. Когда я где-то в одиночку плакала, он всегда отыскивал меня и оставался рядом. Я так сильно любила в нём именно это. Как мне было не влюбиться? И именно поэтому я не могла дальше оставаться рядом с ним вот так.

— Отпусти. Больно.

Я медленно выбралась из его объятий и встала.

— Ты уже в порядке?

— Да. Просто до этого была не в себе.

Только теперь я по-настоящему ощутила весь ужас того, что пыталась сделать. Продолжать уже не могла. У меня просто не хватило бы духа.

— Я не могу сказать, что понимаю твои чувства. Может, тебе хочется сбежать от реальности. Но не пытайся умереть. За тебя волнуются. И не только я — все волнуются.

В голове вспыхнули лица семьи и друзей. Все они были такими добрыми. Конечно, они за меня переживали.

— Пойдём домой, Миори. Вернёмся ко всем.

Нацуки протянул мне руку. Он знал, какая я на самом деле, и всё равно принимал меня.

— Не могу... Уже слишком поздно.

Пожалуйста, перестань. Серьёзно. Когда ты так делаешь, моё сердце колеблется. Я ведь снова начну на что-то надеяться, хоть совсем чуть-чуть. Начну строить невозможные ожидания. А потом опять возненавижу себя за то, что даже в такой ситуации позволила себе подумать, будто у меня есть шанс. Но это не то, чего я на самом деле хочу. Мне нужно другое. Я не хочу, чтобы моя любовь когда-либо стала реальностью.

— Миори.

Не зови меня так нежно. Пожалуйста, лучше отвергни меня. Дай мне точку.

— Потому что я не могу простить себя.

---

(Хошимия Хикари)

— Когда я пришла в среднюю школу, Хайбара-сэмпай уже был одиночкой. Он утратил ту жизнерадостность, что была у него в начальной школе, носил очки и заметно располнел, так что я даже подумала, будто это совсем другой человек. Но ладно, подробности опустим, — продолжила Ямано-сан. — У меня там кое-что своё тогда происходило, и в какой-то момент я начала время от времени разговаривать с Хайбарой-сэмпаем. И то, что я слышала от него, немного отличалось от рассказа Миори-сэмпай. Сейчас расскажу и это.

Все уже были полностью поглощены её историей. И я не была исключением. Нам всем было любопытно их прошлое. А ещё оно вполне могло подсказать, куда ушла Миори-тян.

— Хайбара-сэмпай тяжело переживал то, что их компания распалась, а особенно то, что от него отдалилась Миори-сэмпай. Поэтому, придя в среднюю школу, он и стал держаться подальше от людей.

За окном начал моросить дождь. В почти пустом ресторане было тихо, и голос Ямано-сан звучал особенно ясно.

— Миори-сэмпай пыталась вновь заговорить с Хайбарой-сэмпаем. Она хотела, чтобы их дружба снова стала такой же, как раньше. Но коротко стриженная сорвиголова, которую часто принимали за мальчишку, уже исчезла. Теперь это была красивая девушка. Причём, по сути, самая популярная девушка в школе.

Ясно, чем всё кончилось. С такой внешностью окружающие просто не могли оставить её в покое.

— Самый популярный парень в её классе был влюблён в Миори-сэмпай. Ему ужасно не нравилось, что Миори-сэмпай уделяет особое внимание Хайбаре-сэмпаю. История очень банальная, но он воспользовался тем, что Хайбара-сэмпай и так уже был один, и окончательно изолировал его от всех. Правда, думаю, самому Хайбаре-сэмпаю на это было почти всё равно — в конце концов, изначально у него никого и не было... Но Миори-сэмпай понемногу тоже начала терять друзей, потому что продолжала возиться с тем, кого все ненавидели. Её постепенно стали выдавливать из класса.

Даже теряя друзей, Миори-тян всё равно не бросила Нацуки-куна и ставила его выше этого. А ему, наоборот, было невыносимо от мысли, что из-за него её положение в классе ухудшается. Я так ясно представила эту картину, что у меня защемило сердце.

— Поэтому Хайбара-сэмпай и оттолкнул её. Он не хотел ставить её в плохое положение только потому, что она рядом с ним. Хотя сам он, конечно, это подаст как-то иначе.

— Понятно, — сказала Серика. — Миори говорила мне, что в средней школе они почти не ладили.

— Меня всё это уже порядком трясёт. Миори-сэмпай всё время советовалась со мной, а с Хайбарой-сэмпаем я тоже иногда болтала, так что вся эта история для меня с самого начала — одна огромная головная боль. Эти двое только и делают, что переживают друг за друга, но никогда не пытаются нормально поговорить, — вздохнула Ямано-сан и пожала плечами. — Они точно любят друг друга. Просто сами этого так и не поняли.

Да... я тоже так думаю. И это не какая-то давняя история. Эти чувства были в них всё это время, даже до самого нынешнего момента... И я уверена, что то чувство, которое он хранит к ней, куда больше того, что он испытывает ко мне.

---

Миори плакала.

Я много раз видел это в детстве. Как ни странно, на самом деле она была той ещё плаксой. Обычно она держалась так уверенно, что, скажи я кому-нибудь об этом, меня бы просто подняли на смех. К тому же плакала она только при мне.

— И что ты собираешься делать? Вечно тут сидеть? — спросил я.

— Не знаю... Но назад я возвращаться не имею права, — всхлипывая, покачала головой она.

— Если останешься здесь, простудишься. Если придётся, я и силой тебя домой потащу.

— Почему ты вообще так обо мне беспокоишься? Зачем идёшь так далеко, весь в грязи и ссадинах? Разве не Хикари-тян та, кого ты любишь? Просто оставь такую, как я, в покое.

— Ты мой дорогой друг. Я не могу тебя бросить... даже если всё это случилось из-за меня.

Я не мог дать Миори тот ответ, который она хотела услышать. Но мне хотелось, чтобы к ней вернулась её обычная живая версия.

— Это не твоя вина. Только моя. Поэтому я и хотела исчезнуть.

Стоило мне только представить, что она исчезнет, и меня накрывал страх.

— Хватит. Уже неважно, чья это вина. Прошу тебя, вернись к нам.

Я знал, что эти слова причинят ей боль. Но именно так я и чувствовал. Я хотел, чтобы она всегда была рядом. Не хотел потерять её снова.

— Уже слишком поздно. Я даже на сцену выйти не смогла.

Ливень усилился. Капли с грохотом били по земле. Слёзы Миори смешивались с дождём и словно исчезали в нём.

— Но я скажу это вслух, чтобы поставить точку.

Миори глубоко вдохнула, выровняла дыхание и сказала:

— Я очень тебя люблю. Больше всех на свете люблю.

Увидев, как она улыбается сквозь слёзы, я почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Я знаю. Даже такой тугодум, как я, уже понял это. То чувство, которое у меня к Миори, совсем не похоже на то, что я чувствую к другим друзьям. Это гораздо более дорогая и особенная привязанность. Чувства, на которые я старательно закрывал глаза и которые запирал глубоко внутри, начали переливаться через край.

С каких пор?

Миори была моей первой любовью. Но в старшей школе я влюбился в Хикари с первого взгляда. Потом прошло семь лет. За это время мои чувства к Миори успели погаснуть. Когда моя жизнь началась заново, я воспринимал её просто как давнюю близкую подругу детства. Значит, не было никаких сомнений: те чувства, которые сейчас поднимались внутри меня, родились уже после моего прыжка во времени.

«Нацуки?»

Я перебирал воспоминания.

«Слушай внимательно. Ты мне нравишься».

Сначала Миори была моим напарником в моём «плане радужной юности».

«Нет! Никогда бы!»

Как друг детства она знала меня настоящего, и рядом с ней я мог оставаться собой.

«Спасибо, что проводил меня домой».

Она всё это время была рядом и поддерживала меня, и незаметно для себя я сам начал на неё опираться.

«Ты же сам сказал, что я могу на тебя положиться? Мужик не отказывается от своих слов, да?»

Я не хотел видеть Миори несчастной.

«Только никогда, никогда больше, ладно? Ты ведь больше меня не бросишь, да?»

Воспоминания о моей первой любви возвращались одно за другим.

«Я собираюсь признаться Рейте-куну. Последнее время я вела себя осторожно, но это же совсем не в моём стиле... Я быстренько закончу этот бой и заберу своё счастье!»

Я хотел, чтобы Миори была счастлива.

«Теперь тебе будет помогать Хикари-тян».

Я и подумать не мог, что мои поступки обернутся против неё.

«Что бы ты сделал... если бы я сказала, что люблю тебя?»

Потому что я тоже тебя люблю.

Я любил Мотомию Миори так же сильно, как и свою девушку Хошимию Хикари. И именно поэтому я должен был ответить на её признание правильно.

— Прости. Моё сердце уже принадлежит другому человеку. Я не могу ответить на твои чувства.

Как сама Миори сказала, я уже сделал выбор. Я решил сделать Хошимию Хикари счастливой. Обязательно. Теперь я не отступлю. Пока сердце Хикари не отвернётся от меня, я тоже не отвернусь. Когда я признавался ей в любви, я вкладывал в эти слова именно такую решимость.

После короткой паузы Миори сказала:

— Спасибо, что дал мне ответ.

— Это всё, что я могу сказать в ответ. Но всё равно я хочу, чтобы ты вернулась со мной домой.

Я на мгновение задумался. Да, мне досталась возможность прожить жизнь заново. Если из-за моих действий счастье Миори превратилось в несчастье, то, возможно, на мне и правда лежит ответственность её спасти. Но думать так бессмысленно. Мне не под силу что-то настолько великое. Даже если бы я сказал, что отвечаю ей взаимностью, уверен, сама она этого уже не хочет. В конечном счёте я могу сделать лишь одно. Просто жить так, чтобы никогда потом не пожалеть о нынешнем выборе.

— Не забивай себе голову глупостями вроде того, заслуживаешь ты возвращения или нет, — нарочно сохраняя лёгкий, дразнящий тон, сказал я. — Не переживай. Даже если ты любишь меня, никаких проблем не будет, пока моё сердце не дрогнет, верно? Сколько угодно тревожься, но люблю я Хикари. Так что перестань так себя терзать.

— Ч-что? Да я и так это знаю, просто дело не в этом...

— Именно в этом. Если тебя волнует Хикари, то дальше я уже сам чётко всё пресеку. До сих пор я оставлял наши отношения в подвешенном состоянии, но теперь проведу между нами ясную черту.

Я не мог ничего поделать с чужими чувствами. Поэтому то, любит меня Миори или нет, никак не влияло на то, имеет ли она право вернуться к нам.

— Правда? То есть мне можно и дальше тебя любить? — будто ища свет во тьме, спросила она.

— Да.

Я не мог ответить ей взаимностью. Но она могла и дальше любить меня, а я мог принять её чувства.

— Успокойся. Я в тебя не влюблюсь.

Я решил держаться за эту ложь до самой смерти. Хайбара Нацуки не любит Мотомию Миори. И в будущем тоже не полюбит.

— Спасибо, — с облегчением сказала Миори, и черты её лица впервые смягчились, хотя я только что произнёс ужасные слова.

Я снова протянул ей руку.

— Пошли хотя бы обратно на тайную базу. Мне холодно. Здесь просто дубак!

У всех наших друзей сейчас куча тяжёлых мыслей, но мы всё равно остаёмся вместе. Так что нет причин доходить до того, чтобы всерьёз думать о смерти. Да, она сделала плохую вещь, но уже извинилась. Значит, на этом и точка.

— Слушай, Нацуки.

Заплаканные глаза Миори изогнулись в улыбке.

— Как думаешь, когда мои чувства исчезнут, мы сможем снова стать просто друзьями?

— Не повезло тебе, но я и не собираюсь переставать быть твоим другом. Так что со своими чувствами разбирайся сама.

— Ну ты и жестокий. То есть предлагаешь мне дружить с тобой, пока я всё ещё по тебе сохну?

— Ты мне ещё нужна для моей радужной юности, — сказал я, снова эгоистично навязывая ей свои желания.

Услышав это моё бесцеремонное требование, она усмехнулась.

— Похоже, придётся смириться... Ладно. Тогда подожди меня. Только до тех пор, пока моя ложь не перестанет быть ложью.

Стараясь скрыть дрожь в ногах, Миори прошла мимо меня.

— А, точно. Можно я попрошу тебя об одной вещи?

Мы пошли домой под проливным дождём.

— О чём? Если опять начнёшь ныть про смерть, я тебя силой домой дотащу.

— Я... я не ныла... И вообще ты сам был не менее эгоистичным, чем я.

Она была права. Чтобы убедить её, я наговорил тоже довольно безумных вещей.

— Ты помнишь наше старое обещание?

— То самое, что если ты плачешь, я должен выполнить одну твою просьбу?

Именно это первым пришло мне в голову, когда она заговорила об обещании. Тогда, в детстве, я долго методом проб и ошибок подбирал способ, как останавливать её слёзы, и в итоге придумал именно это. Сейчас, оглядываясь назад, я понимал, насколько нелепым оно было. Слишком уж большая ответственность ложилась на меня.

— Надо же, ты и правда помнишь. Именно поэтому я могла плакать перед тобой. Перед другими я почти никогда не плакала.

Не стоило мне этого знать. Лучше бы она не говорила мне это именно сейчас...

На моём лице отразилось смятение, но она всё равно продолжила:

— Тогда выполни мою просьбу. Всего на один день.

---

(Хошимия Хикари)

После всего разговора нам стало куда яснее, в каком состоянии находится Миори-тян. Она встречалась с Рейтой-куном, продолжая любить Нацуки-куна, и Рейта-кун всё это время об этом знал. После его признания она пыталась полюбить его, но в какой-то момент всё равно поддалась собственным чувствам.

Она и без того уже сильно страдала из-за того, что сделала, но тут ещё и по школе поползли слухи. Потом Хасэгава-сан жестоко обошлась с ней, а мои слова только посыпали соль на рану. Неудивительно, что Миори-тян захотела сбежать.

— В любом случае нам надо поскорее её искать, — пробормотала Ута-тян.

Я кивнула. Я очень переживаю за её состояние. Рейта-кун и Нацуки-кун уже отправились её искать, но пока не связались с нами.

— Давайте выберем места, где она может быть, и разделимся, — решительно сказала Серика-тян.

Больше всего для такой задачи подходили Ямано-сан, Серика-тян и Ута-тян, потому что именно они были особенно близки с Миори-тян. Все трое смотрели в карты на телефонах и перебирали возможные места.

У нас всё равно нет ни одной точной зацепки... Конечно, я тоже буду искать изо всех сил, но если она ушла куда-то далеко, ни у кого из нас даже идей не найдётся. И всё же я уверена, что Нацуки-кун её найдёт.

— Пожалуйста, Нацуки-кун...

Обо мне можешь не думать. Сейчас я просто хочу, чтобы ты был рядом с Миори-тян.

---

Мы вернулись в наш полуразвалившийся сарай-тайную базу. Нырнули внутрь и перевели дыхание. Снаружи всё ещё лил дождь. Мы оба вымокли насквозь и были облеплены грязью. Похоже, моему костюму конец, даже если его потом отстирать. Мокрая ткань неприятно липла к телу, и к тому же было очень холодно, так что я снял рубашку.

— Эй! Не раздевайся так внезапно! — шарахнулась от меня Миори.

— Я только рубашку снял. В мокрой мне ещё холоднее.

— Ну... это да. Ладно. Я туда смотреть не буду.

Она отвернулась, села на деревянный ящик и подтянула колени к груди. Её форма тоже была грязной и промокшей. Я видел, как она мелко дрожит.

Так и думал. Ей холодно.

На улице было градусов десять. Зима уже подступала. Но развести огонь было нечем. Оставалось только пережидать, пока ливень немного не стихнет.

— Как думаешь, дождь скоро закончится? — спросила Миори.

— Похоже, ещё какое-то время будет лить, — ответил я, глянув на прогноз в телефоне.

Связь была плохой. Мы находились глубоко в горах, так что ловила всего одна полоска. Но, к счастью, хоть как-то связь всё же была, и я мог написать остальным.

— Миори, свяжись с семьёй. Тебя ищет полиция, всё уже стало очень серьёзно.

— Что? П-правда? Прости... Ну да, конечно... это логично.

Похоже, она настолько была поглощена собственными мыслями, что даже о такой очевидной вещи не задумалась.

— Хорошо. Тогда я позвоню маме.

— А я напишу остальным, что с нами всё в порядке. Извиняться за то, что заставила их волноваться, будешь потом.

Она послушно кивнула и позвонила матери. А я написал в наш обычный групповой чат на шестерых: «Я нашёл Миори. С ней всё в порядке». То же самое я отдельно отправил Серике в личку. Сообщение прочитали мгновенно, и тут же мне позвонила Хикари.

— Алло.

— Нацуки-кун?! Ты правда нашёл Миори-тян?!

— Ага, правда. Она рядом со мной. Сейчас разговаривает с семьёй.

— С-слава богу... Где вы сейчас?

— Объяснить трудно, но мы в горах недалеко от нашего района.

— В... в горах? Почему вы вообще там вдвоём оказались?

— Сам не знаю. Спроси у самой Миори. Но главное, мы живы и целы. Тут льёт как из ведра, так что сейчас сдвинуться не можем, но как только дождь ослабнет, пойдём домой. Остальным тоже можешь передать...

— Мы все сейчас вместе. Не переживай, они всё слышат.

Из трубки донеслось сразу несколько голосов: «Слава богу». Я узнал Уту и Серику.

Похоже, все и правда собрались в одном месте. Значит, все за неё волновались.

— Как там Миори-тян?

— Она была в плохом состоянии, но уже успокоилась. Так что можешь больше не переживать.

Я сказал это, глядя на Миори. Она как раз закончила разговор с матерью.

— Можно мне с ней поговорить? — спросила она.

— Конечно. Хикари, я передаю телефон Миори.

Я протянул ей свой телефон. Руки у неё дрожали, и, кажется, не только от холода. Я хлопнул её по спине.

— Всё будет нормально.

— Ай! — вздрогнула она.

— М-Миори-тян?! Что случилось?! — в панике закричала из телефона Хикари.

Миори бросила на меня укоризненный взгляд, но я только пожал плечами.

— Отвечай уже, — сказал я.

— И без тебя знаю.

Она глубоко вдохнула.

— Эм... там ведь все вместе, да?

— Да! Мы все здесь! Я так рада... Миори-тян, прости. Вчера я...

— Подожди, Хикари-тян. Сначала я.

По телефону её всё равно не могли видеть, но Миори всё равно опустила голову.

— Ребята, простите, что заставила вас волноваться, — тихо сказала она и стала ждать ответа.

На секунду повисла тишина.

— Ещё бы! Дурацкая Миорин! Псевдокрутая сумасшедшая!

— Э-эй, Ута, тебе не кажется, что это уже чересчур? — сказал Тацуя.

— Если я не выскажу хотя бы столько, то вообще не успокоюсь!

— Миори, я рада, что ты в порядке. Только не простудись, — сказала Серика.

Юино засмеялась.

— Хотя сейчас Хондо-сан держится спокойно, именно она волновалась за тебя сильнее всех.

— Юино... Вот уж чего им знать не нужно было.

— Миори-тян, я потом как следует перед тобой извинюсь, так что, пожалуйста, возвращайся, — сказала Хикари.

На фоне всего этого хаоса в трубке Миори сначала только растерянно моргала. Оттого, насколько абсурдно себя вела Ута, мне невольно стало смешно, и я улыбнулся. Миори ещё немного сидела неподвижно, а потом её лицо вдруг заметно смягчилось.

Похоже, теперь мне действительно уже не о чем волноваться.

Я выглянул наружу. Дождь ослаб. Небо всё ещё затянуто, так что это, скорее всего, ненадолго... Но пока что наш шанс.

Я дождался, пока Миори договорит с остальными, и сказал:

— Пойдём, пока можно, Миори.

— Ага. Тогда... ребята, увидимся в школе.