Ноябрь уже вступал в свои права, осень достигла пика, а ветер стал по-зимнему ледяным. Зима была совсем близко.

В одной рубашке с длинным рукавом на такую погоду уже не походишь, так что сверху я накинул кардиган. Но сегодня было особенно холодно, и, наверное, стоило бы надеть что-то ещё. В это время года выбирать одежду — сплошная мука: температура могла внезапно то подскочить, то упасть. К полудню, скорее всего, станет немного теплее.

— Нацуки-кун!

Услышав, как меня окликнули со спины, я обернулся. В поле зрения тут же появилась ослепительно красивая девушка. Хошимия Хикари, одетая в повседневную одежду, слегка махнула мне рукой и подошла ближе.

— Прости, что заставила ждать. Никак не могла решить, что надеть, — извинилась она. На Хикари была чёрная блузка и длинная бежевая юбка.

Как же ей идёт этот наряд. В нём есть какая-то взрослая утончённость, совсем не такая, как обычно. Стоп, сейчас не время любоваться! Надо ответить.

— Ничего страшного. Я сам только что пришёл, — сказал я.

На самом деле от волнения я примчался к месту встречи ещё час назад, но это вполне можно было оставить при себе.

— Правда? Тогда хорошо.

Хикари с облегчением прижала руку к груди. А потом смущённо отвела взгляд и почти шёпотом добавила:

— Я... вчера так разволновалась, что долго не могла уснуть... А в итоге ещё и проспала.

От её оправдания, совсем детского по своей наивности, я невольно усмехнулся — и она тут же надулась.

— Н-не смейся!

— Прости, прости. Просто это было мило, — сказал я.

Я и сам почти не спал. Но признаться в этом было слишком стыдно, так что я предпочёл промолчать.

— Ладно, пойдём внутрь, — сказал я и протянул Хикари руку.

Она моргнула, а потом робко вложила в неё свою.

Есть! План естественно взять её за руку с самого начала удался! Если бы я упустил этот шанс в начале свидания, потом весь день только и думал бы о том, что момент был потерян. Ладонь Хикари такая тёплая...

— Нацуки-кун, я так и знала. Ты ведь давно меня ждёшь, да? — сказала Хикари.

— Ч-чего ты вдруг так решила? — вздрогнул я.

— У тебя руки ледяные, — спокойно ответила она.

А-а, точно... И правда. Ну да, логично! Значит, её рука не была какой-то особенно тёплой — просто у меня своя оказалась слишком холодной.

— Прости, я правда ждал где-то час, — признался я. — Слишком уж не терпелось.

— И за что ты извиняешься? Это я должна просить прощения за то, что заставила тебя так долго ждать.

— Да нет, не надо! Я слышал, что время ожидания тоже часть свидания, — сказал я.

Именно так! Сегодня у меня первое в жизни настоящее свидание с моей девушкой — Хикари! Я до ужаса нервничаю, но хочу, чтобы нам обоим было весело. Да что там — мне уже весело просто потому, что она сейчас рядом.

— Тут довольно людно, — заметила она.

Мы вошли в торговый центр, всё так же держась за руки. Толпа не была такой уж плотной, чтобы нас толкали со всех сторон, но людей вокруг всё равно было много.

— Всё-таки суббота, — сказал я.

Наш сегодняшний, вполне безобидный план состоял в том, чтобы пройтись по магазинам, пообедать, сходить в кино, а потом разойтись по домам. Мы с Хикари составили его вместе ещё вчера. Раз это было наше первое свидание как пары, мы не хотели ничего слишком уж вычурного, а тут как раз шёл фильм, который Хикари хотела посмотреть. Заодно мне нужно было присмотреть зимнюю одежду. Почти все мои более-менее приличные вещи когда-то выбирала Миори, но зимних комплектов у меня попросту не было.

Когда я упомянул об этом, Хикари сказала:

— Тогда я сама тебе всё подберу!

Честно говоря, в своём вкусе я вообще не был уверен, так что её предложение оказалось большим спасением. Мне и самому хотелось снова попросить помощи у Миори, но наш союз уже распался. Я и правда слишком на неё полагался — и именно теперь, когда всё закончилось, особенно ясно это понял.

Я был на седьмом небе от счастья оттого, что встречаюсь с Хикари. Но раньше я ни с кем не встречался, так что был полон сомнений, и из-за этого мне то и дело хотелось посоветоваться с Миори. Только вот человека, который всегда приходил мне на помощь, рядом больше не было. Будто я внезапно остался один и иду на ощупь в темноте.

«Значит, на этом наш союз заканчивается. С этого момента наше партнёрство расторгнуто».

Я вдруг вспомнил голос Миори из того телефонного разговора. Тогда она вела себя как-то странно. Неужели у неё что-то случилось? Но ведь это был тот самый день, когда она начала встречаться с Рейтой. Разве она не должна была быть счастлива?

— Что такое? Нацуки-кун, ты будто выпал из реальности.

Лицо Хикари вдруг появилось в углу моего зрения. На нём читалось беспокойство.

Я сам не заметил, как слишком глубоко ушёл в свои мысли. Это была моя дурная привычка. От того, что я буду переживать за Миори, ничего не изменится. Сегодня я должен просто наслаждаться свиданием с Хикари.

— Прости, ничего. Эм... Куда сначала пойдём?

— Предоставь это мне! Я знаю несколько магазинов, где точно найдётся одежда, которая тебе подойдёт! — с воодушевлением сказала Хикари, прижимая руки к груди.

Мой взгляд едва не соскользнул ниже, но я всё-таки удержал его на уровне её лица.

— Отлично, тогда на тебя вся надежда, — ответил я так, словно ничего не произошло.

Она чуть ли не подпрыгивала от радости, пока вела меня за собой.

— Держаться за руки на людях... немного неловко, да?

— Ага, — сказал я. — Такое чувство, будто все на нас смотрят. Я даже заметил пару ребят из нашей школы.

Вокруг было полно пар, которые спокойно ходили за руку, но, если это не было просто моей излишней нервозностью, на нас почему-то действительно обращали слишком много внимания. Вполне естественно — Хикари ведь такая милая!

Две девушки, похожие на старшеклассниц из нашей школы, увидели нас и восторженно взвизгнули. И как я вообще должен на это реагировать? Хикари тоже заметно занервничала и натянуто улыбнулась.

— Если тебе не нравится, можем отпустить руки? — спросил я.

— Мне не не нравится. Ты зачем вообще такое говоришь? Я сейчас обижусь! — надулась она, чуть выпятив щёки.

Угх. Слишком милая! Неужели такая очаровательная девушка и правда моя девушка? До сих пор не верится...

— Мне кажется, это тебе пойдёт. Примерь! — сказала она, выбрав тёмно-синее пальто честерфилд.

Под её настойчивым взглядом я надел его. Оно оказалось очень тёплым, ткань — мягкой и уютной. Я посмотрел на себя в стоявшее рядом зеркало в полный рост.

Она права. Вроде бы и правда смотрится неплохо... наверное? Фигура кажется стройнее, да и сам я выгляжу собраннее... По крайней мере, такое впечатление.

Хикари посмотрела на меня и издала странный восторженный возглас:

— О-о-о!

— Ну как? — спросил я.

— Т-тебе идёт! Очень, очень идёт! — сказала она, с чрезмерно широкой улыбкой энергично закивав.

— Что-то комплимент у тебя прозвучал не слишком убедительно.

— Н-нет! Я правда так думаю! Ты выглядишь очень круто!

Похоже, сегодня Хикари ведёт себя ещё более суматошно, чем обычно... Или, точнее, ещё сильнее смущается. Обычно она производит более спокойное впечатление... Стоп, неужели она нервничает? Я никогда раньше не видел её такой, но жаловаться тут не на что — ведь это тоже очень мило.

Она тихо хихикнула.

— Мой парень такой классный... — счастливо пробормотала она себе под нос.

Эм, вообще-то я всё слышу... Не зная, как на это реагировать, я только криво усмехнулся.

Хикари резко подняла на меня взгляд.

— Т-ты это слышал?!

— Нет, ничего не слышал. А что, ты что-то сказала?

— О-о, правда? Ну и хорошо...

— М-м. Всё равно спасибо за комплимент.

Она уставилась на меня в полном оцепенении, а потом у неё прямо на глазах вспыхнули щёки.

— Так ты всё-таки слышал! — и она легонько хлопнула меня по спине.

Не думаю, что насилие — это выход.

Так мы и продолжали перебрасываться репликами, пока Хикари подбирала для меня зимнюю одежду. После покупки гитары мой кошелёк находился в плачевном состоянии, так что в итоге я ограничился только рубашкой с длинным рукавом и тем самым пальто. Но остальные вещи, которые она посоветовала, я тоже хотел бы купить позже, когда появятся деньги.

— Пора уже пообедать, — сказал я.

— Ага. Что будем есть?

Мы ходили по фуд-корту торгового центра, раздумывая, куда пойти.

— Хм... Если честно, мне всё равно, — сказал я, а потом вдруг осёкся.

Я где-то слышал, что на свидании не стоит говорить: «Мне всё равно». Разве мужчина не должен проявлять инициативу в таких вещах? Не очень-то хорошо, если я просто оставлю выбор полностью на неё. Может, стоило хотя бы сначала сузить варианты? Но, наверное, уже поздно... В итоге я всё равно переложил решение на неё и спросил:

— Хикари, чего ты хочешь?

Прости, что я такой нерешительный...

— М-м-м... — она немного подумала. — О, знаю. Как насчёт гамбургов со стейком?

— Звучит отлично.

Мы зашли в ресторан западной кухни, где подавали такие блюда. Официант проводил нас к столику, мы сделали заказ — и после этого между нами повисла пауза.

Ч-что теперь говорить?..

— Эм, спасибо, что помогла мне с одеждой. Это правда было очень кстати, — сказал я.

— Д-да мне несложно! — торопливо ответила Хикари. — Правда, мне было весело! Я хоть каждый раз готова тебе помогать! К тому же это просто отрада для глаз!

Отрада для глаз? Это вообще в каком смысле? Я настолько растерялся, что не успел переспросить.

— Я... я очень жду кино! — тут же добавила она.

— Д-да!

Она нервничала ничуть не меньше меня: глаза у неё беспокойно метались. И снова между нами опустилась тишина. Пока мы шли по магазинам, разговор ещё как-то складывался, но сидеть друг напротив друга оказалось куда напряжённее. Я то и дело отпивал воду, пытаясь хоть как-то разрядить неловкость, и в итоге сам не заметил, как осушил стакан. Но кое-как поддерживать разговор мне всё же удавалось — ровно до того момента, пока нам не принесли еду.

— Отлично, давай есть, — сказал я.

— Выглядит вкусно. Приятного аппетита!

Глаза Хикари засияли, и она с удовольствием принялась за еду.

Я же, наоборот, испытал огромное облегчение — потому что во время еды говорить уже не требовалось.

— Фух! Я наелась. Было очень вкусно, — сказала в конце концов Хикари.

— Ага, — ответил я и вдруг, увидев время, замер. — Ой! Нам пора бежать!

До начала фильма оставалось всего десять минут.

— Точно! Мы засиделись!

После еды уже было не до разговоров. Мы поспешно расплатились и побежали в кинотеатр. В зал мы влетели буквально в последний момент, но из-за этого не успели купить напитки. Попкорн и прочие закуски были не нужны — мы только что поели, — но вот чего-нибудь выпить мне хотелось. Хикари ничего не сказала, но, думаю, у неё были те же мысли. Это была серьёзная ошибка в планировании.

Я тихо вздохнул. Такое чувство, будто всё идёт не по плану. Я недостаточно всё продумал заранее, да и опыта в свиданиях у меня нет. Надо было лучше брать всё в свои руки...

В полумраке зала светился только большой экран. Сам фильм ещё не начался — пока шли трейлеры других картин. Я украдкой посмотрел на Хикари, и в этот момент наши взгляды встретились. Она тут же смущённо отвернулась обратно к экрану. В темноте всё равно было видно, как у неё чуть порозовели щёки.

Она смотрела на меня?

Пока я колебался, стоит ли спрашивать или нет, шёпот вокруг постепенно стих. В зале воцарилась почти гробовая тишина — и фильм начался.

Картина, которую хотела посмотреть Хикари, была о девушке, потерявшей в аварии семью, и о любви её друга детства к ней. Она отправилась в путешествие, разыскивая место, где смогла бы исчезнуть, а парень пошёл вместе с ней.

Фильм разворачивался медленно и сдержанно, а мучения героев передавались почти одними только лицами актёров. Это была именно та история, которая тихо, без лишнего нажима, задевает сердце.

Я снова посмотрел вбок. Хикари сидела очень прямо, не отрывая взгляда от экрана. Было видно, что фильм глубоко её тронул: в уголках глаз уже поблёскивали слёзы.

В отличие от неё, я никак не мог сосредоточиться на фильме. Главный герой мечтал стать врачом и казался слишком уж идеальным — слишком далёким от такого человека, как я. Мне трудно было сопереживать тому, кто с самого начала всё делал правильно и добивался успеха. Поэтому, хотя я и смотрел на экран, мысли мои бродили совсем в другом месте.

Всё ли я делаю правильно? Этот вопрос снова всплыл в голове. Подходит ли такое свидание для пары? Не знаю. Мне выпал второй шанс прожить жизнь заново, но это не меняет того, что в любви я всё ещё полный новичок. Я мог бы сделать всё куда лучше. И план, и разговоры... Сегодня сплошь одни промахи. Даже пока мы ходили по магазинам, вела нас в основном Хикари.

Я только и делал, что полагался на неё. Жалкое зрелище! Если подумать, наш сегодняшний план почти полностью повторял то двойное свидание с Рейтой и Миори. Может, мне стоило придумать что-то более «парное»? Именно этого от меня и ждали? Не знаю. Для первого свидания, конечно, разумно было не рисковать. Но вообще — что такое свидание, которое по-настоящему подходит паре?

Что вообще делают пары?

Мои мысли снова и снова ходили по кругу вокруг вопроса, на который у меня не было ответа.

С тех пор как мы с Хикари начали встречаться, прошло всего три дня, а мне уже казалось, будто я без остановки сталкиваюсь с чем-то совершенно новым. Я не относился к людям, у которых всё получается с первого раза, поэтому тревога не отпускала меня ни на минуту.

Я хочу быть рядом с Хикари. Хочу сделать её счастливой. Правда хочу. Но все эти чувства ничего не значат, если так и останутся одними чувствами. Неужели нет никого, кто мог бы научить меня, как вообще устроена любовь? Пока я мрачно размышлял об этом, фильм подошёл к финалу, и бурный поворот сюжета всё-таки затянул меня. Я тоже хочу стать таким же крутым, как этот герой.

— Это было так здорово! Я вся уревелась, — с жаром сказала Хикари, вытирая уголки глаз платочком.

— Я не ожидал, что после всего этого конец всё-таки будет счастливым, — сказал я.

— Правда? Я уже была уверена, что там вообще не останется пути к спасению.

Хороший фильм! Как человек, обожающий счастливые концовки, я остался крайне доволен.

Мы вышли из торгового центра и пошли к станции. Не было ещё и шести вечера, а небо уже окрасилось алым. Дни постепенно становились короче.

В какой-то момент наши руки случайно задели друг друга, и тогда Хикари сама переплела свои пальцы с моими. Почувствовав её намерение, я крепче сжал её ладонь. На улице было прохладно, так что её рука казалась особенно тёплой.

Немного помолчав, я спросил:

— Тебе сегодня было весело?

Она кивнула с широкой улыбкой.

— Конечно! А тебе?

— Ага. Мне уже просто от того хорошо, что ты рядом, — искренне сказал я.

Её щёки тут же вспыхнули.

Ч-чёрт... Само вырвалось! Я просто отвлёкся, вот и... От смущения у меня самого запылало лицо, и я не смог заставить себя посмотреть Хикари в глаза. В руку мне прилетел несильный удар. У неё, похоже, есть привычка так прятать собственное смущение.

— У меня тоже, — прошептала она мне на ухо, застав меня врасплох. — Дурачок.

Её мягкий, сладкий голос обладает просто убийственной силой! Она меня добить решила? В последнее время Хикари стала чуть более колкой. Наверное, она всё чаще показывает мне своё настоящее лицо. Мне приятно, что рядом со мной она больше не сдерживается, но иногда её честность слишком опасна для моего сердца... Как, например, сейчас.

Наверное, со стороны было видно, что мы оба пунцовые. Мне даже смотреть не нужно было, чтобы это понять. Когда мимо нас прошла пожилая супружеская пара, они тепло улыбнулись и пробормотали:

— Ох ты...

Мы ведём себя как парочка влюблённых идиотов! Я терпеть не могу парочки, которые на людях так откровенно воркуют, и вот теперь сам делаю ровно то же самое! Я хочу, чтобы мы были спокойной, близкой парой — вроде той пожилой пары.

— С-слушай, Нацуки-кун... Я ведь сегодня вела себя странно, да? — спросила Хикари.

— Н-нет... Не думаю. Ты была... как всегда милой, — кое-как выдавил я.

Эй! Ну и чего ты заикаешься?! Звучит ведь как у какого-то подозрительного типа! Хотя, если подумать, я и есть подозрительный тип. Ладно, это тоже правда.

— Я... очень нервничала... очень... Хотя старалась это скрывать...

Вообще-то не скрывала совсем, но если я это скажу, ты наверняка обидишься. Да и сам я не в том положении, чтобы что-то такое замечать... Сердце у меня до сих пор бешено колотится, и я только и думаю о том, что мы всё ещё держимся за руки.

— Я тоже, — признался я.

На большее меня не хватило. Мы были друг у друга первыми парнем и девушкой. И оба пытались понять, как вообще себя вести.

Наверное, в такие моменты инициативу должен брать я, как парень... Но у меня и без того все силы уходят на то, чтобы просто не потеряться в том, что вообще считается правильным. Я настолько жалок, что хочется вздохнуть. Хочу стать непобедимым.

Мы оба замолчали.

А? Разговор оборвался... И что теперь делать? Ну же, неужели мне совсем нечего сказать? Мы продолжали идти, а я всё лихорадочно перебирал в голове темы для разговора. И всё это время наши руки так и оставались сцеплены.

Не успел я опомниться, как мы уже дошли до турникетов станции. Мы с Хикари ехали домой на разных поездах, так что здесь нам следовало расстаться. По крайней мере, должны были. Но она остановилась и не отпустила мою руку.

— Хикари? — позвал я.

— Ещё... ещё чуть-чуть, — сказала она.

Я озадаченно склонил голову набок, не понимая, что она имеет в виду.

Прошло несколько секунд, и наконец она кивнула:

— Всё. Зарядка завершена.

— Зарядка?

— Если я не накоплю достаточно энергии Нацуки-куна, мне станет одиноко, — смущённо хихикнула она.

Она была слишком милой.

Неужели эта до невозможности милая девушка и правда моя девушка? От каждого её жеста у меня в душе начинается полный переполох! Сердцу это вредно.

— Ну тогда до встречи, — сказала она.

— Д-да, — ответил я. — Увидимся в школе.

Помахав мне на прощание, Хикари ушла. И в ту же секунду, как я остался один, на меня накатила волна усталости. Оно и неудивительно — у меня ведь весь день сердце колотилось как сумасшедшее. Но это была приятная усталость. Я определённо хорошо провёл время.

Интересно, сколько времени пройдёт — и пройдёт ли вообще, — прежде чем мы станем похожи на ту пожилую пару? По крайней мере сейчас для меня это казалось совершенно немыслимым.

После весёлого свидания с Хикари наступил унылый понедельник. Мне выпал второй шанс прожить школьную жизнь, о которой я когда-то мечтал, но понедельничная хандра никуда не делась. Уроки точно не входили в список того, что я хотел бы пережить заново... Сидеть на них — та ещё мука. И вдобавок ко всему было ещё кое-что, что портило мне настроение.

— Смотри, это же Хайбара-кун.

— Ого, и правда. Ещё и тот самый гитарист.

Пока я утром шёл по коридору, до меня долетали тихие перешёптывания девушек из соседних классов. С нашего выступления на школьном фестивале прошла уже неделя. Я был безумно рад, что концерт так выстрелил, но, если честно, когда на тебя в коридорах таращатся, это не очень приятно. Стоило кому-то шептаться, и мне сразу начинало казаться, будто за спиной меня обсуждают.

Впрочем, по сравнению с тем вниманием, которое обрушилось на меня сразу после фестиваля, сейчас всё уже заметно улеглось. Просто наше выступление оказалось слишком успешным. Я мечтал о радужной юности, но теперь открыл для себя и другую сторону популярности: слишком сильно выделяться тоже утомительно.

Я открыл дверь класса и вошёл внутрь. Примерно половина одноклассников уже была на месте. Когда я подошёл к своей парте, привычная компания уже собралась там.

Первой меня заметила Нанасе.

— Доброе утро, Хайбара-кун, — сказала она, давая Рейте и Хикари понять, что я пришёл.

— Привет, — как обычно отозвался Рейта.

— О! Нацуки-кун! Доброе утро! — лицо Хикари при виде меня тут же заметно просияло, и это было ужасно мило.

— Доброе, — ответил я.

Тацуя зевнул и только после этого бросил мне:

— Йо.

— У тебя вид сонный, — заметил я.

— Когда по утрам тренировки, я вообще не высыпаюсь.

— Во сколько ты встаёшь?

— В шесть. Это просто жесть, серьёзно. Раньше я хотя бы отсыпался на уроках, — проворчал Тацуя.

— Точно! Зато в последнее время ты и правда стал внимательнее слушать на занятиях, — восхищённо сказала Хикари.

Нанасе тут же безжалостно добавила:

— И всё равно слушает он куда внимательнее, чем ты, Хикари.

— Если завалю экзамены, будет отстой. Допы там всякие и прочее, — буркнул он.

— Тацуя, я начинаю смотреть на тебя чуть лучше. Ты что, взрослеешь? — спросил Рейта.

— Да заткнись ты... — отмахнулся тот.

Разговор у нас шёл самый обычный, но в нём ощущалась какая-то неловкость. В нашей компании повисло напряжение. И, скорее всего, это чувствовал не только я.

Но никто не поднимал эту тему.

Мы все знали причину, но это была не та проблема, которую можно решить за один миг. И всё же каждый из нас хотел, чтобы в компании всё наладилось, — именно поэтому мы и собрались здесь.

— Эй, вы видели обнову в Puzzle & Tigers? — спросил Тацуя.

— Ага. Прямо тянет немного влить денег... — ответил Рейта.

Пока они вдвоём обсуждали мобильную игру, Нанасе слегка тронула меня за плечо.

— К слову, Хикари всё утро только и делает, что рассказывает про фильм, который вы вчера смотрели.

— Потому что он был правда классный! — воскликнула Хикари. — Нацуки-кун, ты же согласен?!

— Ага, хороший был фильм, — сказал я.

— Раз ты так считаешь, тогда, пожалуй, я тоже его посмотрю, — заметила Нанасе.

— Подожди, ты что, моему мнению не доверяешь? — возмутилась Хикари.

Не успел я опомниться, как меня уже затянуло в их перепалку. Наша компания из шести человек состояла из парней и девушек, так что разговоры и раньше нередко распадались на несколько веток. И всё же во всём этом было кое-что, что не давало мне покоя.

«Я ведь думал, что, если именно ты сделаешь её счастливой, тогда...»

После той истории на школьном фестивале мы с Тацуей стали разговаривать всё реже и реже. В компании мы ещё перебрасывались фразами, как сейчас, но наедине больше почти не общались. Порой мне даже казалось, что он избегает оставаться со мной вдвоём.

Тогда наш разговор на крыше ощущался почти как ссора. И причиной был я. Потому что в конце концов, когда я перестал колебаться, сделанный мной выбор для Тацуи оказался неприемлемым. Я был готов и к тому, что наша дружба уже никогда не станет прежней.

Но при этом я не понимал, что теперь делать с этой ситуацией. Что Тацуя вообще ко мне чувствует? Он почти не показывал эмоций, и я не знал, как с ним теперь правильно себя вести. Я потерялся.

— Кстати, а где Ута? — вдруг спросил Рейта.

— Опаздывает. Неужели что-то случилось? — Хикари посмотрела на часы и склонила голову набок.

До начала утреннего собрания оставалось совсем немного. Почти все наши одноклассники уже были в классе. К тому же у Уты по утрам были баскетбольные тренировки, так что обычно она приходила даже раньше.

— Уф, успела! Еле-еле! — стоило нам заговорить о ней, как Ута влетела в класс. Бросив вещи у своей парты, она тут же подошла к нам. — Доброе утро! Привет, ребята!

— Доброе утро, Ута-тян. Сегодня ты позже обычного, — сказала Хикари, осторожно озвучив вопрос, который вертелся у нас у всех.

Ута неловко почесала щёку.

— Я хотела потренироваться до самого последнего момента, но потеряла счёт времени... И в итоге реально протянула до самого последнего момента.

Только сейчас я заметил, что лоб у неё покрыт потом.

— Ты и правда очень стараешься, — сказала Нанасе.

— А как же! Я хочу попасть в стартовый состав!

В последнее время Ута целиком ушла в тренировки по баскетболу. После того как третьегодки летом выпустились, в баскетбольном клубе как раз формировали новый состав. Основную пятёрку ещё не утвердили, так что даже у первогодки вроде Уты был шанс пробиться. Она и по вечерам допоздна тренировалась самостоятельно с невероятным упорством.

— После утренних тренировок времени и так почти не остаётся, — устало заметил Тацуя.

— Я... я знаю! В следующий раз буду осторожнее, — надулась Ута.

— Да ладно, всё в порядке, раз ты успела к началу, — вмешался Рейта.

И в этот момент прозвенел звонок на утреннее собрание. Все разошлись по местам, и вскоре в класс вошёл наш классный руководитель. Всё, что он говорил, у меня влетало в одно ухо и тут же вылетало из другого.

Я перевёл взгляд на Уту. Она рассеянно смотрела вперёд, подперев щёку рукой. После того случая мы с ней тоже почти не разговаривали. В компании ещё обменивались парой слов, но наедине — ни разу. И хотя мне было одиноко оттого, что мы отдалились, говорить такое я права не имел.

Я последовал за своим сердцем и сделал выбор. Я считал, что именно это было самым искренним поступком, и не жалел о нём. И именно поэтому я уже ничего не мог сделать для той, кого не выбрал.

После школы я дождался, пока все, у кого были клубные занятия, уйдут, а потом заглянул во вторую музыкалку. Я открыл дверь и увидел Серику, которая уже играла на гитаре. Комнату заполняло вступление «black witch» — песни, которую мы исполняли на школьном фестивале.

Она перестала перебирать струны и склонила голову набок.

— Кажется, давно не виделись?

— Где-то с неделю, — ответил я.

После концерта наша группа распалась. В последний раз я был во второй музыкалке ещё на заключительной репетиции. Серика и Мэй учились в других классах, Ивано-сэмпай вообще был на курс старше, так что видеть их часто у меня не получалось. Мы говорили, что надо бы как-нибудь собраться и отметить всё это, но ничего конкретного так и не решили. А потом Серика внезапно позвала нас сюда.

— О, давно не виделись, — раздался голос прямо у меня за спиной.

Когда он успел подкрасться? Я резко обернулся и увидел, как Мэй чуть заметно мне кланяется.

— Чувак, да у меня чуть сердце не остановилось! Можешь ты появляться нормально?

— П-прости... Я вообще-то и пытался появиться нормально, — неловко усмехнулся он. Его присутствие, как и всегда, почти не ощущалось.

В общем, нас уже трое.

— А Ивано-сэмпай тоже придёт? — спросил я.

— Нет, он уже с головой ушёл в подготовку к экзаменам, — ответила Серика.

Ну да, это на него похоже. Мало кто начинает готовиться к вступительным экзаменам в университет уже на втором году старшей школы. Но он и не из тех, кто поддаётся чужому влиянию. Скорее уж это он сам влияет на других.

— Но на вечеринку по случаю окончания он ведь придёт? — спросил я.

— Спрошу, есть ли у него свободные выходные. А куда пойдём?

— Может, в Icho или куда-нибудь ещё? — предложил я, назвав сеть ресторанов, которая, как я недавно с удивлением узнал, существовала только в северном Канто.

И в этот момент меня вдруг пронзило: вчетвером мы уже больше никогда не сыграем. Я и так знал это с самого начала, но от осознания всё равно стало грустно. «mishmash leftovers» — группа, которую создали мы вчетвером, — теперь действительно осталась в прошлом.

— И что нам делать дальше? — пробормотала Серика.

Наверное, именно ради этого она нас и собрала. Даже без Ивано-сэмпая мы втроём всё ещё могли играть вместе.

— Я изначально решила, что предел — это школьный фестиваль, так что о том, что будет потом, вообще не думала.

— Серика, ты ведь собираешься продолжать заниматься музыкой? — спросил я.

— Естественно. Я не собираюсь бросать. Я буду играть всю жизнь.

Ну конечно. Мне даже спрашивать не стоило. То, что Серика будет заниматься музыкой до конца своих дней, было почти аксиомой. Под вопросом сейчас были скорее наши с Мэем мотивы.

Мэй заговорил раньше меня.

— Я хочу продолжать. Даже если это будет уже новая группа без сэмпая.

На его лице читалась спокойная решимость.

— Быть в группе было тяжело и выматывающе, но это было весело.

Серика кивнула ему, а потом перевела взгляд на меня.

— А ты, Нацуки?

— Я...

Теперь, когда концерт закончился, репетиций больше не было, и свободного времени у меня стало полно. Я сходил на свидание с Хикари, тренировался, читал книги и впервые за долгое время наслаждался выходными сколько душе угодно. Если уж совсем честно, я был удовлетворён. Наш концерт на фестивале был почти чудом, и я не чувствовал, что смогу когда-нибудь повторить нечто подобное. Если мы уже не можем играть вчетвером, может, на этом и правда лучше остановиться.

Но стоило мне оказаться здесь, как я понял, чего на самом деле хочу.

— Думаю, я хочу продолжать.

Репетиции, конечно, были адски тяжёлыми, но дни тогда у меня были по-настоящему наполненными. Не буду врать: я уставал, бесился из-за того, насколько плохо у меня многое получается, и временами мне было просто больно. Но именно тогда я понял, насколько музыка может быть увлекательной и интересной... Мне кажется, эти яркие дни и были частью той самой юности, о которой я мечтал. И поэтому, если получится, я хочу и дальше играть в группе. Да, я нервничаю из-за того, что теперь всё будет иначе, но если рядом будут Серика и Мэй, то, наверное, всё сложится.

— С тобой, Нацуки, всё точно получится. Я ведь тебе доверяю, — Серика широко ухмыльнулась, сверкнув белыми зубами, и хлопнула меня по спине.

— Раз уж мы начинаем сначала, может, сперва найдём нового участника? — спросил Мэй.

Если мы хотим снова играть полным составом, нам нужен будет барабанщик на замену Ивано-сэмпаю. Но это явно будет непросто. Нужен человек, у которого хватит и мотивации выдерживать наш режим репетиций, и таланта. Не то чтобы мне стоило рассуждать о чужом уровне.

— Мне нужен человек, с которым я сойдусь. На компромисс я идти не хочу, — прямо сказала Серика.

Ничего неожиданного. Она ведь и меня с Ивано-сэмпаем когда-то выбрала ровно по той же причине.

— А со мной у тебя, значит, сошлось? — спросил Мэй.

— Поначалу не особо. Но стоило нам сыграть вместе, и всё встало на место.

Я прямо почувствовал, что она уже собиралась сказать: «Вообще-то поначалу я даже не знала о твоём существовании», — но в последний момент зажала себе рот. Хватит уже мучить бедное сердечко Мэя своими выходками. Я знаю, ты не со зла, но всё же!

— Ладно, в общем, сначала надо кого-то найти, — сказала она.

— Прежде чем это делать, можно я кое-что скажу? — вмешался я.

Мне было неловко, но, прежде чем мы начнём поиски, нужно было обсудить одну вещь.

То, что мы вчетвером вообще собрались в группу, уже было почти чудом. Конечно, во многом тут сыграла роль харизма Серики, но огромной удачей было и то, что в клубе лёгкой музыки просто так нашлись и басист, и барабанщик.

К тому же, в отличие от прошлого раза, у новой группы уже не будет чёткого ограничения по времени. Да и цели у нас, по сути, не было — во всяком случае, ничего конкретного, к чему мы могли бы идти. Тогда у нас были вполне ясные рамки: школьный фестиваль и лучший концерт на нём. Именно поэтому мы вчетвером смогли двигаться вперёд с одинаковым уровнем мотивации.

Сейчас всего этого уже не было, а значит, перед нами вставала целая гора вопросов. К чему мы вообще хотим прийти? Как часто и насколько долго будем репетировать? Как будем расставлять приоритеты между группой, учёбой и подработкой?

Если наши намерения начнут расходиться, в группе обязательно появится трещина. Так что, помимо поиска нового участника, нам нужно сперва определиться и с этим тоже.

Когда я договорил, Мэй и Серика согласно кивнули.

— В этом есть смысл, — сказала она.

— Да... Я ведь не собираюсь становиться профессиональным музыкантом, — добавил Мэй.

Если смотреть на вещи трезво, нам всё равно приходилось учитывать и школу, и подработки. Я тоже уже не мог ставить группу выше всего остального, как это было перед школьным фестивалем.

— Понятно. Для вас двоих это вот так, да... — тихо пробормотала Серика.

Её прежняя живость исчезла, и теперь выражение лица стало непроницаемым.

В её глазах сквозила лёгкая тоска, но я не мог ей врать. Такова была реальность. Моя цель — прожить радужную юность. Музыка была для этого средством, а не конечной целью. И, как уже сказал Мэй, я тоже вовсе не собирался становиться профи.

С Серикой всё было иначе. С её талантом ей явно не стоило застревать в любительской школьной группе вроде нашей. И именно поэтому сейчас, заранее, было важно прояснить разницу в наших намерениях.

— Чего хочу я сама?.. Я ещё подумаю, — пробормотала Серика, глядя в окно.

Наверное, она поняла, что именно я пытался до неё донести.

Что вообще такое «радужная юность»?

Этот вопрос не давал мне покоя постоянно. Я сам только что говорил Серике, что нам нужна чёткая цель, а теперь сидел и не понимал, к чему стремлюсь сам. Ну не смешно ли?

Концерт на школьном фестивале и разговор с Хикари сразу после него — разве всё это не было частью той самой радужной юности, к которой я стремился? И всё же почему-то теперь мне казалось, что я сбиваюсь с пути, хотя мне удалось начать встречаться с Хикари — девушкой, которую я люблю.

Может, дело было в том, что у меня появились вполне реальные проблемы, совсем не похожие на мой идеализированный образ юности? В этом причина? Напряжение в нашей компании, вопрос с группой — ни у того, ни у другого не было простого решения. А может, это вообще не проблемы. В жизни таких тревог пруд пруди.

Я искал что-то расплывчатое, что-то такое, что видел где-то в глубине собственного сердца. Я хотел подружиться с людьми, которыми восхищался. Хотел встречаться с девушкой, в которую влюбился. Хотел найти что-то, чем мог бы гореть до одержимости. И хотел проживать каждый день на полную.

Если мне было нужно только это, значит, своих целей я уже достиг. То, что по пути неизбежно возникнет пара-тройка трудностей, было совершенно естественно. Тогда чего же мне не хватало? И вообще — с чего я в самом начале так захотел радужную юность? Ещё до моей пустой, серой юности, ещё до всех моих сожалений... Что подтолкнуло меня тогда попытаться преобразиться в старшей школе?

Чего я на самом деле хотел...

— Эй! Ну же, Нацуки! Давай наперегонки до вершины той горы!

Внезапно в памяти всплыло детское воспоминание. Миори, с короткими, почти мальчишескими волосами, промчалась мимо меня, и её спина всё удалялась и удалялась.

— Подожди! — крикнул я, отчаянно пытаясь догнать её...

— Эй, Хайбара, просыпайся! Решай задачу.

Голос учителя и болезненное ощущение на щеке наконец вернули меня к реальности. Я открыл глаза и поднял голову. На трибуне стоял наш учитель математики, Мураками-сэнсэй, и сердито смотрел на меня. К тому же на меня уставился весь класс.

Я покосился в сторону — похоже, Хикари тыкала меня пальцем в щёку. По какой-то причине она тоже смотрела на меня холодно и укоризненно.

— Вижу, ты наконец проснулся, — устало вздохнул Мураками-сэнсэй.

— Эм... доброе утро, — пробормотал я.

— Я тебе что, шутка? Быстро решай задачу.

Похоже, как раз подошла моя очередь отвечать у доски. На ней уже были написаны несколько задач по математике; Окадзима-кун, сидевший передо мной, и Фудзивара, сидевшая перед ним, стояли у доски с мелом в руках. Значит, последняя задача — моя.

Я извинился перед Мураками-сэнсэем поклоном и написал ответ на доске. Видимо, для первогодок задача была довольно сложной, потому что, когда я закончил, по классу прокатилось удивлённое «о-о-о».

— Господи... — пробурчал Мураками-сэнсэй с таким видом, будто я его окончательно вымотал. — Правильно. Даже несмотря на то, что ты спишь на уроке.

Простите, но я, вообще-то, уже второй раз прохожу старшую школу... Я на секунду подумывал сделать вид, что не знаю решения, но быстро отказался от этой идеи. Он бы только ещё сильнее разозлился, раз уж поймал меня спящим. Я снова извинился и вернулся на место. Когда я сел, Хикари выглядела ужасно недовольной. Она холодно посмотрела на меня, а потом демонстративно отвернулась.

— Я... я что-то не так сделал? — тихо спросил я.

— Что тебе снилось? — так же тихо спросила она.

Что мне снилось? А что там было, кстати? Я точно что-то видел во сне, но совсем не помню. И при чём тут вообще это?

Я замялся.

— Ты на меня злишься?

— Нет, вовсе нет.

Вот оно! Девушки всегда говорят, что не злятся, когда как раз очень даже злятся! Да что я вообще натворил? Я слишком тупой, чтобы хотя бы догадаться... Хотя, если уж на то пошло, Хикари очень милая, когда дуется. Не зная, что сказать, я смиренно слушал урок.

И тут Хикари вдруг прошептала:

— Ты во сне говорил и назвал имя Миори-тян.

А-а... вот оно что. Если подумать, это и правда похоже на тот сон... Наверное, я вспоминал старые времена и во сне произнёс имя Миори, а Хикари это услышала. Всё-таки она моя девушка — услышать, как я во сне бормочу имя другой девушки, ей точно было неприятно.

— Эм... — начал я. — Прости.

— Не извиняйся. Тебе ведь не за что, правда? — отстранённо ответила она.

Она была права, но мне всё равно ничего не оставалось, кроме как просить прощения.

Что мне делать? Я вообще без понятия.

И тут её лицо вдруг смягчилось.

— Да я шучу. Я правда не злюсь.

Она подперла подбородок руками, посмотрела на меня и тихонько захихикала.

Эти её шуточки вредны для моего сердца — можешь уже прекратить? Хотя, если честно, тут я и сам виноват.

— Но мне всё равно интересно. Что именно тебе снилось? — спросила она.

— Я видел сон о том, как был маленьким. Мы тогда играли вместе с Миори и ещё с несколькими ребятами.

В те времена у нас была компания из четырёх друзей. Когда мы собирались, всё всегда шло по прихоти Миори. А я вечно звал её по имени и бежал следом. Сон оказался просто кусочком из наших обычных детских дней — воспоминанием, оставшимся где-то очень-очень далеко.

— Понятно. Вы ведь друзья детства, — понимающе кивнула Хикари. — Значит, истории из твоего детства? Потом расскажешь мне подробнее.

— Они вообще-то не очень интересные, — предупредил я.

— Всё равно хочу знать. Ты почти ничего не рассказываешь о себе.

Её слова застали меня врасплох.

Я не любил рассказывать о себе, потому что мне не нравился прежний я. К тому же я не мог сказать людям, что вернулся в прошлое, так что и говорить мне было особо не о чем. Но мне было приятно, что моя девушка хочет узнать меня лучше. И мне самому тоже хотелось узнать побольше о девушке по имени Хошимия Хикари.

Пока мы шептались, я почувствовал на себе взгляд Мураками-сэнсэя. Я поспешно отодвинулся от Хикари и уткнулся в учебник. Простите, что я настолько безответственный ученик, которому, по сути, больше и похвастаться нечем, кроме оценок...

После уроков я взял сумку и вышел из класса. Сегодня у меня была смена в Café Mares, так что с группой я не встречался. К тому же Серика всё ещё размышляла о будущем, так что пока мы решили просто практиковаться по отдельности.

— Бр-р, холодно, — пробормотал я.

Из-за дождя сегодня на улице было особенно промозгло. Наверное, пора уже доставать зимние пальто посерьёзнее. Я вышел из школьного корпуса и раскрыл зонт. Раз клубных занятий у меня не было, мне хотелось пройтись до станции вместе с Хикари, но сегодня у неё был литературный клуб. Печально... Совместить наши расписания оказалось не так-то просто.

— Эм... Хайбара-кун.

Кто-то окликнул меня со спины, и я обернулся через плечо. Там стояла девушка из соседнего класса. Если не ошибаюсь... Миуа-сан? Иногда она сама заводила со мной разговор, так что её имя я помнил. У неё были спокойные манеры, и говорить с ней было приятно.

— Привет, Миуа-сан. Что-то случилось?

— Ну... — она замялась. — Хайбара-кун, ты тоже сейчас домой?

— Ага. Сегодня у меня работа.

— Я... понятно. Ты ведь работаешь рядом со станцией? — робко спросила она.

Я кивнул.

— Да. В Café Mares. Там очень приятная атмосфера, и кофе у них тоже вкусный, так что очень советую.

Блин, с каких это пор я стал так гладко разговаривать? Надо бы самому себя по голове погладить! Всё-таки общение и правда дело опыта. После концерта со мной стало заговаривать куда больше людей, так что возможностей попрактиковаться тоже прибавилось.

— Е-если ты не против... можно нам пройтись вместе хотя бы до туда?

Миуа-сан не была мне чужой, но и друзьями нас назвать было нельзя. Если я не надумывал лишнего, я догадывался, почему она со мной заговорила. И именно поэтому мне было трудно ответить. Почему? Потому что у меня уже есть девушка.

Идти домой вместе с другой девушкой — это точно плохая идея. Нанасе работает там же, где и я, так что с ней всё иначе, но Миуа-сан — не тот случай.

Почувствовав моё колебание, Миуа-сан будто вот-вот собиралась расплакаться.

— Эм... Это правда, что ты встречаешься с Хошимией-сан?

Мне совсем не хотелось видеть у неё такое лицо. Если бы мог, я бы хотел быть добрым к тем, кому понравился такой человек, как я. Но приоритеты есть приоритеты. Ничего не поделаешь. Я мог только молча кивнуть.

— Понятно, — сказала она спустя секунду. — Прости. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение.

— Да нет, всё нормально.

— Если честно, я и так уже знала. Слухи дошли даже до нашего класса, да и название песни, которую ты спел на концерте, всё выдавало... Но я не могла сдаться, пока не услышу это от тебя самого.

По щекам Миуа-сан покатились слёзы. В тот момент она была так похожа на Уту в тот день.

— Ты, наверное, уже догадался... но ты мне нравился. Ты мне правда нравился, Хайбара-кун.

— Спасибо. Мне очень приятно это слышать.

Это были единственные слова, которые я мог ей дать, и она это понимала.

Миуа-сан быстро и отчаянно вытерла слёзы рукавом и улыбнулась мне опухшими глазами.

— Прощай.

Она выбежала под дождь. В руках у неё был складной зонт, но она так и умчалась, даже не раскрыв его.

Я переживал, что она простудится, но права остановить её у меня не было. Из груди сам собой вырвался тяжёлый вздох. Мне было приятно, что чьи-то чувства направлены на меня, но одновременно это чувство было и тяжёлым.

Я хотел быть популярным, а в итоге, похоже, только приношу другим боль. В этом смысле то, что мы с Хикари теперь встречаемся, даже к лучшему. Новость о нас будет расходиться всё дальше. Когда люди поймут, что я уже занят, они перестанут видеть во мне возможный объект влюблённости.

Так и должно быть. Ведь ответить я могу только на чувства Хикари.

Я раскрыл зонт и вышел под дождь. Сегодня я работаю до девяти вечера вместе с Киришимой-сан. Наверняка зайдёт много постоянных посетителей, так что надо постараться.

Я наконец перестал бездумно готовить и перевёл дух.

Когда в кафе стало поспокойнее, ко мне обратилась Киришима-сан:

— Эй! Я слышала, ты наконец-то завёл себе девушку. Поздравляю!

— Спасибо... — ответил я. — Стоп, а кто тебе сказал?

— Мм? Шинохара-кун и Юино-тян.

А, точно. Они же вчера были с ней в одной смене... Ну и трепачи! Теперь, когда Киришима-сан всё узнала, она точно станет невыносимой. Она и без того из всего делает целое представление.

Она придвинулась ко мне почти вплотную и с широкой ухмылкой прошептала на ухо:

— Ну и как у вас там? Уже совсем сблизились?

— Прекрати задавать такие пошлые вопросы. Не можешь вести себя как леди? — ответил я.

Серьёзно? Вот это тебе было интересно в первую очередь?

— Ой-ой. По-моему, тебе пора перестать возводить девушек на пьедестал.

Да дай мне помечтать! Я, между прочим, вообще без опыта! Но, хотя я мысленно кричал на неё, если бы я слишком многое выдал о себе, Киришима-сан стала бы только ещё назойливее, так что я упрямо сохранял невозмутимость.

— У нас пока ничего такого не было. Мы приличная пара.

— Пра-а-авда? Напомни-ка, сколько вы уже встречаетесь?

— Всего неделю.

— Ого! Значит, у вас сейчас самый пылкий медовый период! Как мило! — Киришима-сан устремила взгляд куда-то вдаль с ностальгическим выражением лица. — У меня такое тоже было.

С её внешностью и характером у неё наверняка куча романтического опыта. Она ведь и сейчас вроде с кем-то встречалась, разве нет?

— Эй, покажи фотку! Давай, доставай!

Не выдержав её настойчивости, я показал ей фотографию нас с Хикари. Это был снимок, который мы сделали ещё в начале учебного года. Если подумать, с тех пор как начали встречаться, мы так ни разу и не сфотографировались.

— Ого! Какая она милая! Боже, да она просто очаровательная! — громко завизжала Киришима-сан от восторга.

Вполне понятная реакция. Она и правда до невозможности милая. И она моя девушка. Хе-хе-хе...

И в этот самый момент дверь в подсобку со скрипом открылась. Хозяин кафе выглянул из комнаты отдыха, широко улыбнулся и тут же снова закрыл дверь.

Эм... а можно было хотя бы что-нибудь сказать? Это было страшно. Судя по всему, Киришима-сан подумала о том же, потому что молча начала убираться в зале с совершенно белым лицом. Мы какое-то время работали в тишине, а потом она тихонько снова подкралась ко мне.

— Ну... а целовались-то вы уже?

Ты вообще учишься на своих ошибках? Серьёзно, что с тобой не так...

— О, значит, всё-таки целовались, — ехидно протянула она, уловив малейшее колебание в моём лице. — Какая прелесть! Вид у тебя счастливый.

— Киришима-сан, у тебя ведь самой был парень, разве нет?

Я спросил это просто чтобы перевести разговор в другую сторону, но в ответ она вдруг застонала:

— Он меня бросил два дня назад.

Это... и правда совсем недавно. Атмосфера вокруг неё мгновенно помрачнела. Ч-чёрт, и что тут вообще говорить?

— Д-да всё нормально, правда. Не надо обо мне переживать. Угу. Я с самого начала подозревала, что он меня просто использует... Мне вообще всё равно, что мы расстались... Хаа...

Не думаю, что человек, которому всё равно, стал бы вот так сдерживать слёзы. Но я лучше промолчу.

— Мне нужно найти новую любовь. Как и тебе, Нацуки-тян.

Киришима-сан подперла подбородок у оконной рамы и уставилась вдаль.

— Кстати, это твоя первая девушка?

Я кивнул.

Она посмотрела на меня с завистью.

— Надеюсь, у вас всё получится надолго. Мой первый парень испарился уже через две недели.

— Спасибо за поддержку, конечно, но можешь не говорить вещи, на которые невозможно нормально ответить? — парировал я.

У Киришимы-сан был слишком уж богатый запас самоиронии. Порой казалось, что жизненного опыта у неё в разы больше, чем у меня, хотя это вообще-то я перескочил через время.

— Ясно! Раз у тебя теперь первая девушка, старшая сестрёнка здесь даст тебе несколько советов по любви.

— Я бы правда был благодарен, — ответил я после паузы. — Потому что о любви я вообще ничего не знаю.

— Вот именно, да?! Так что можешь положиться на меня!

— Киришима-сан, а у тебя много опыта в таких делах?

— Конечно! Я всегда встречаюсь с мыслью, что это может закончиться браком, и мой нынешний парень был уже четвёртым... А, ой, он уже не нынешний... А? Тогда я вообще могу чем-то помочь? Подожди, это что, меня бросили уже четыре раза? И... какие после этого из меня советы по любви?..

Киришима-сан что-то бормотала себе под нос, уныло повесив голову.

— Это вообще-то ты сама предложила, так что, пожалуйста, не проваливайся в бездну прямо сейчас, — сказал я, встряхнув её за плечи.

Она кое-как вернулась к жизни и пробормотала:

— Прости, Нацуки-тян... Я, может, и правда не очень полезна.

— У меня опыта в любви ноль, так что мне поможет вообще любой взгляд со стороны.

— Правда? Ладно! Тогда спрашивай что угодно. Есть что-то, что тебя беспокоит в отношениях?

— Ну... как бы это сказать? Есть одна вещь, которая меня тревожит, но... — я замялся.

Мои сомнения, скорее всего, были куда более примитивными, чем представляла себе Киришима-сан. В конце концов я всё же выдавил из себя вопрос:

— Что вообще делают пары?

Её глаза широко распахнулись от удивления.

— Эм... что?

Да, я ожидал именно такую реакцию, но я сейчас совершенно серьёзен!

— Что делают пары? Ты про обычные свидания? Ты же не про всякие заигрывания спрашиваешь? — уточнила она.

— Ага, про свидания. Что делала ты?

— Хм. Я люблю ходить по магазинам, так что часто таскала своих парней с собой. Ещё мы ходили в кино, в парки развлечений, в океанариумы — ну, в такие места. Ещё весело бывает вместе в караоке ходить или по разным местам гулять.

— Понятно...

— Ещё приятно просто сидеть дома вместе. Ну, знаешь, что-то вроде домашнего свидания. Дома, кстати, можно сколько угодно ворковать. По сути, не так уж важно, где вы находитесь, — разве вам не будет хорошо, пока вы вместе? — заметила Киришима-сан. — Разве не поэтому вы начали встречаться?

Это правда. Мне и так хорошо просто рядом с Хикари.

— Или что? Не знаешь, куда её позвать? В этом дело? — спросила она.

— Ну... что-то вроде. Мы недавно ходили в кино, но я совсем не понимаю, что делать дальше. Что вообще может сделать нас... ну, более похожими на пару? Я не очень понимаю.

Киришима-сан задумчиво промычала, всерьёз обдумывая мой вопрос.

— Нацуки-тян, если сам не знаешь, куда хочешь пойти, тогда спроси её. Я не знаю, что она за девушка, но почти уверена, что у неё полно мест, куда ей хотелось бы сходить со своим парнем, — сказала она неожиданно мягким голосом.

Из-за этой манеры говорить она вдруг показалась куда взрослее, чем обычно.

— И тебе не нужно переживать, выглядите ли вы как «настоящая пара». Отношения — это между тобой и ею. Главное — чтобы вам обоим было комфортно. Кому вообще какое дело до того, что думают другие?

Пожалуй, впервые я действительно почувствовал, что Киришима-сан старше меня... Хотя, если говорить объективно, старше вообще-то я, просто в любви я скорее как младшеклассник.

— Ты права, — сказал я. — Спасибо.

Её слова мягко осели у меня в груди. Если я и дальше буду переживать об этом в одиночку, ничего не изменится. Надо просто поговорить с Хикари и решить всё вместе. У меня нет опыта в любви, так что пытаться делать вид, будто я понимаю больше, чем есть на самом деле, бессмысленно.

Киришима-сан рассмеялась.

— Это правда было полезно? Надо же, мы впервые поговорили о чём-то серьёзном.

Она смущённо улыбнулась, и её щёки чуть порозовели.

— Можно счёт? — окликнул её один из постоянных посетителей.

— Ой, да! Сейчас, одну минутку! — отозвалась она и быстро пошла к кассе.

Я смотрел ей вслед, и меня вдруг осенило. Почему Киришиму-сан бросали уже четыре раза, если она красивая и характер у неё хороший? И тут у меня в голове всплыло то, что она сказала всего пару минут назад.

«Да! Я всегда встречаюсь с мыслью, что это может закончиться браком, и мой нынешний парень был уже четвёртым... А, ой, он уже не нынешний... А? Тогда я вообще могу чем-то помочь? Подожди, это что, меня бросили уже четыре раза? И... какие после этого из меня советы по любви?..»

А-а... Может, дело в том, что она слишком серьёзно ко всему подходит?.. Я почти уверен, что причина именно в этом, но, как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Всё, что мне остаётся, — молиться, чтобы её следующая любовь оказалась хорошей.

Я вышел с работы и направился домой; от кафе до станции было минут пять пешком. Сегодня первая половина смены выдалась суматошной, а вторую я в основном только и делал, что разговаривал. Настроение Киришимы-сан скакало как сумасшедшее, и это меня вымотало, но я много чего почерпнул из нашего разговора. Люди с жизненным опытом и правда совсем другие. Что до меня? Я просто накопил побольше лет бесцельного существования...

— А?

Когда я вошёл на станцию и прошёл через турникет, взгляд зацепился за знакомую фигуру со спины.

— Эй, разве это не мило? Сейчас это как раз в тренде!

Чёрные волосы, собранные в хвост, та же форма, что и у меня. Стройное тело, на плечах рюкзак и спортивная лакированная сумка. С виду — обычная старшеклассница, возвращающаяся домой после тренировки.

— Миленько. Тебе идёт, Миори, — сказал шедший рядом с ней худощавый старшеклассник с приятной внешностью.

Это были Мотомия Миори и Сиратори Рейта.

На долю секунды мне почти захотелось окликнуть их, но я не стал — врываться в их время наедине было бы просто нечутко. Миори время от времени шутливо тыкала Рейту в бок, а сама оживлённо с ним болтала.

Да уж. Они и правда идут домой вместе после тренировки. Ну конечно идут. Они ведь встречаются. Наверное, до этого момента я ещё не до конца воспринимал это как реальность.

«Значит, на этом наш союз заканчивается. С этого момента наше партнёрство расторгнуто».

Я вдруг вспомнил разговор с Миори в ночь после второго дня школьного фестиваля. Тогда она звучала как-то нестабильно, но, видимо, мне просто показалось. По крайней мере, сейчас, когда она улыбается рядом с Рейтой, я не вижу в ней ни следа боли.

— Я слишком много надумываю, — пробормотал я.

Конечно, меня поразило, что наше партнёрство вот так внезапно закончилось, но Миори всего лишь озвучила очевидное. Нет смысла тянуть то, чему и так пора закончиться. Вот и всё, что она имела в виду.

Я остановился у автомата и купил чёрный кофе. Если бы я столкнулся с ними прямо сейчас, нам с Миори пришлось бы ехать в одном поезде, а Рейта пошёл бы домой один. Это поставило бы меня в неловкое положение, так что я решил просто немного потянуть время.

Теперь мы встречались — и я, и мои друзья, — а значит, и вещей, о которых нужно было думать, стало больше. Хорошо это или плохо — другой вопрос, но было совершенно естественно, что отношения между людьми со временем меняются.

Я отпил из банки кофе. Как и всегда, вкус у него был так себе.

На следующий день во время классного часа у нас в классе было куда оживлённее, чем обычно. Причина? Нас ждал новый школьный ивент.

— Соревнования по игровым видам спорта у нас назначены на среду следующей недели. Начиная с сегодняшнего дня и до самого турнира все уроки физкультуры будут посвящены подготовке по отдельным дисциплинам. Работайте усердно и стремитесь к победе, — объявил учитель.

— Йес! — радостно выкрикнул Окадзима-кун из футбольного клуба.

Соревнования по игровым видам спорта? А-а, точно. В нашей школе они как раз проводятся в это время.

Хикари, сидевшая рядом, наклонилась ко мне и шёпотом спросила:

— А какие там дисциплины?

— Кажется, баскетбол, футбол, волейбол, вышибалы и настольный теннис, — ответил я, вспоминая по ходу дела.

Вышибалы были единственной смешанной дисциплиной; во всех остальных мальчики и девочки выступали отдельно. Каждый мог участвовать максимум в двух видах. Из-за числа учеников в классе, если мальчики выбирали футбол, девочкам доставался баскетбол, и наоборот.

— Нацуки-кун, ты так много об этом знаешь, — заметила Хикари.

Ещё бы не знать, если проходишь через это уже в третий раз подряд.

— Хм... Наверное, я выберу настольный теннис. Иначе только всех подведу, — с тревогой сказала она.

Кстати, когда мы были в Spor-Cha, она говорила, что настольный теннис — её лучший вид спорта. Учитывая, насколько катастрофически у неё обстоят дела с физической формой, ей и правда остаётся только выбирать то, что у неё получается лучше всего.

— Ага, это хорошая идея, — сказал я.

— А ты что выберешь? Баскетбол?

— Ну, в нём я уверен больше всего, так что...

В баскетболе и футболе участвовать мог только один человек из школьной команды по соответствующему виду спорта. Честно говоря, если бы я играл в баскетбольном турнире, это было бы почти нечестно, ведь в свою первую школьную жизнь я технически состоял в команде. Но ведь тем, кто играл ещё в средней школе, участвовать разрешалось, так что, может, это и не так уж важно.

— Я хочу снова посмотреть, как ты играешь в баскетбол, — сказала Хикари.

— Ладно, — невозмутимо ответил я.

Отлично! Значит, баскетбол! Да плевать на всё — я оправдаю ожидания Хикари! К тому же, если уж я гонюсь за радужной юностью, то и в этом соревновании должен выложиться по полной! А если мы хотим победить, то мне точно лучше играть в баскетбол.

— На соревнованиях класс будет получать очки в зависимости от результатов по каждой дисциплине. Потом все классы выстроят в рейтинг по общему количеству очков. Если мы победим, я смогу потом хвастаться этим на попойках с другими учителями, так что постарайтесь ради меня! — зачем-то добавил наш классный руководитель.

— Чего-о? — простонал весь класс.

— Значит, мы соревнуемся с другими классами... Тогда я тоже постараюсь, — сказала Хикари, сжав кулачки и бодро фыркнув.

Когда она так воодушевляется, она ужасно милая.

В свою первую школьную жизнь я все три года оставался лишним, так что меня просто запихивали в вышибалы, потому что туда нужно много народу... Интересно, в этот раз мне всё-таки удастся попасть в баскетбольную команду?

— Ещё выберите одного человека в исполнительный комитет соревнований, — добавил учитель, после чего закончил классный час и ушёл.

Наверное, комитетчиком будет Фудзивара. Я оглядел класс. Все оживлённо обсуждали, в какой дисциплине хотят участвовать. Разговоры о спорте шли полным ходом, и все выглядели на удивление воодушевлёнными.

— Нацуки, ты выбираешь баскетбол? — спросил Рейта. Вся наша обычная компания снова собралась у моей парты.

— Если мальчики будут играть в баскетбол, то да, — ответил я.

— Если хотим победить, так и надо. У нас ведь ещё и Тацуя есть.

По сути, у нас уже было два игрока школьной баскетбольной команды. Если к ним добавить людей с отличной реакцией вроде Рейты или Хино, победа переставала быть просто мечтой — даже несмотря на то, что мы всего лишь первогодки. Разумеется, всё зависело от мнения класса.

— Рейта, тебе нормально, если мы не будем играть в футбол? — спросил я.

— Мне без разницы. Но если выберем футбол, я смогу вести тренировки, — ответил он.

Нанасе тяжело вздохнула с таким видом, будто уже устала от одной мысли об этом.

— Я совсем не в восторге... Что бы выбрать?

— Ах-ха-ха! Юи-Юи, ты правда так ненавидишь физкультуру! — расхохоталась Ута.

— А ты, Ута-тян? Хочешь играть в баскетбол? — спросила Хикари.

— Хочу! — выпалила Ута, а потом вдруг окинула класс задумчивым взглядом. — Так я, конечно, хочу сказать, но, по-моему, у нас у мальчиков команда по баскетболу получится сильнее. Ну и ладно! Мне ещё футбол и вышибалы тоже нравятся! В какой вид меня определят, в том я и выложусь на все сто!

— Тогда, может, я пойду в ту же дисциплину, что и Ута, и просто спрячусь за ней, — пробормотала Нанасе.

— Юи-Юи, нет! Я не против быть с тобой в одной команде, но ты тоже должна стараться!

Наблюдать за тем, как Ута и Нанасе вот так перебрасываются репликами, почему-то успокаивало.

И тут кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся — это была Фудзивара. Она довольно редко заговаривала со мной первой, так что это было неожиданно.

Я как раз подумал, что ей понадобилось, когда она вдруг спросила совершенно в лоб:

— Хайбара-кун, не будешь в исполнительном комитете?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить её вопрос.

— Что? Я? — ошеломлённо переспросил я, ткнув пальцем в самого себя.

Она кивнула с неизменно спокойным выражением лица.

— Фудзивара, а ты сама разве не будешь?

— Я собиралась, но, оказывается, представителям класса нельзя совмещать обе должности, — она пожала плечами.

А, точно. Она же ещё и староста. Разве такое правило было?...

— И всё же почему я? У нас есть Рейта.

— Я не против, — сказал Рейта, — но, по-моему, ты действительно больше подходишь. Правда, ребята?

Он оглянулся на остальных, и все почему-то дружно согласились.

— Эм... а почему? — я озадаченно склонил голову набок.

Фудзивара и Рейта переглянулись.

— Член исполнительного комитета по этим соревнованиям должен сплотить и повести за собой класс, верно? — сказала она.

— А если этим займёшься ты, все охотно пойдут за тобой, — добавил он.

— Да не может быть. Это неправда... да ведь, ребята? — спросил я, надеясь, что кто-нибудь вступится за меня.

Но вместо этого в ответ посыпались слишком уж горячие возражения:

— Да ладно тебе, кому ещё это делать, если не тебе?

— Ты вообще в курсе, что другие классы уже называют нас «класс Хайбары»?

— Хайбара-кун, если поведёшь нас ты, у всех сразу будет мотивация!

— Если честно, мне вообще всё равно кто, лишь бы не я, так что мой голос за тебя.

Эй! Кто там это сказал — ты уж слишком честный! Чёрт. Все говорили разом, так что я даже не понял, кто именно это ляпнул...

— Ладно, я согласен. После такого как мне отказываться?

Хотя, если уж на то пошло, меня тут просто морально прижали! Н-но... Наверное, это всё ещё отголоски ажиотажа после школьного фестиваля, и всё же мне правда было приятно, что мне так доверяют. Разве это не ещё одна грань юности? На губы сам собой полез самодовольный оскал.

Фудзивара с лукавой улыбкой хлопнула Рейту по ладони и хихикнула.

— Хайбара-кун, ты слишком прост.

— Как ни странно, Нацуки просто не привык, когда его хвалят, — пояснил Рейта.

Я злобно посмотрел на Фудзивару.

— Эй, вы меня что, подставили?

— Я ни разу не солгала, — сказала она с кривой улыбкой.

Ко мне подошёл Хино и хлопнул меня по плечу.

— Хайбара, тебя только что развели на скучную работу.

Так это всё-таки просто куча муторных поручений! Ну да, теперь я вспомнил — в исполнительном комитете ведь и правда в основном всякая нудная мелочёвка! Аргх, чтоб вас!

— Соревнования всего на один день, так что дел у тебя на самом деле будет не так уж много. Это куда легче, чем комитет по школьному фестивалю. Нужно просто организовать класс и помочь с подготовкой, — добавила Фудзивара.

И не думай, что после такой подставы тебе можно вдруг стать милой...

— Не смотри на меня так. Я говорю серьёзно: по-моему, ты и правда самый подходящий, — сказала она.

— Ладно... наверное, я не против, — буркнул я обиженно.

И именно от этого все вокруг почему-то расхохотались.

— Удачи, Нацуки-кун, — с соседнего места улыбнулась мне Хикари.

— Эй, если что, я помогу, чем смогу, — сказал Рейта.

И в этот момент прозвенел звонок на первый урок, так что все поспешили обратно по местам.

Рейта, ты, как всегда, мастер красиво завершать разговоры...

На четвёртом уроке у нас был современный японский, но учительница решила отдать вторую половину занятия под самостоятельную работу. Идеальный момент — мы как раз использовали его, чтобы распределить, кто в каких дисциплинах будет участвовать на соревнованиях. Мито-сэнсэй славилась добротой, так что охотно согласилась.

Раз уж я был в исполнительном комитете, мне пришлось встать за кафедру перед всем классом. Все взгляды были направлены на меня. Казалось бы, я должен был занервничать, но, к своему удивлению, чувствовал себя вполне спокойно. По сравнению с количеством людей, которые смотрели на меня на школьном фестивале, это вообще было пустяком. Наверное, я просто уже привык к вниманию.

— Давай, я буду записывать, — сказал Рейта, встал, спокойно подошёл к доске и взял мел.

Ого, он правда помогает! На тебя всегда можно положиться, Рейта. Спасибо, дружище...

— Ладно, давайте определяться с дисциплинами, — объявил я.

— Лааадно, — вяло протянул класс.

Не говоря больше ни слова, Рейта записал на доске названия всех дисциплин.

— Сначала давайте решим, кто играет в баскетбол, а кто в футбол — мальчики или девочки? — спросил я.

По этому вопросу мнение класса разделилось почти поровну.

— Похоже, придётся голосовать, — предложил Рейта.

Мы подняли руки, и в итоге решили, что мальчики будут играть в баскетбол, а девочки — в футбол. Окадзима-кун, состоявший в футбольном клубе, схватился за голову и скорбно застонал.

Есть у меня подозрение, что некоторые голосовали за баскетбол, зная, что я хочу туда попасть. Хотя, наверное, я опять слишком много о себе думаю.

— Нацуки, что дальше? — напомнил Рейта, возвращая меня из мыслей.

Ах да. Я ведь здесь главный, и если зависну, дело с места не сдвинется. Это самая основа лидерства, но я, конечно же, этого не понимал, потому что никогда ничего не организовывал. Может, Рейта и вызвался писать на доске именно затем, чтобы подстраховать меня?

— Эм... хорошо, тогда начнём с футбола. Кто хочет играть в футбол — поднимите руку, — продолжил я, всё так же неуверенно.

Меня смущала собственная неопытность, но убежать я тоже уже не мог. Если бы возникли какие-то спорные моменты, Рейта наверняка вмешался бы.

Так, пусть и с разными мелкими заминками, мы довольно гладко распределили игроков по всем дисциплинам. Самыми популярными оказались вышибалы, футбол, баскетбол и волейбол, но благодаря обсуждениям и, где нужно, камень-ножницы-бумаге мы всё уладили без серьёзных конфликтов.

В баскетболе в итоге играли я, Тацуя, Рейта, Хино и Окадзима-кун. Тацуя, само собой, был асом школьной баскетбольной команды, а Рейта и Окадзима-кун состояли в футбольной. Хино был единственным, кто принадлежал к «клубу возвращения домой», зато спортивные данные у него были отличные. Совершенно случайно у нас собралась моя идеальная команда.

У девочек из нашей компании тоже всё сложилось так, как они хотели: Хикари попала в настольный теннис, а Ута и Нанасе — в футбол. Кстати, Ута, Тацуя и Рейта ещё и участвовали в вышибалах. Если бы все ограничились только одним видом, на некоторые дисциплины нам просто не хватило бы людей, так что пятерым-шестерым пришлось записаться сразу в два.

— Есть ещё вопросы? Если нет, тогда оставляем так, — сказал я.

Раз мы довольно гладко закончили распределение, остаток времени весь класс провёл за самостоятельной работой. Правда, учительницы в кабинете не было, а после обсуждения соревнований у всех явно осталось слишком много энергии, так что класс очень быстро скатился в обычную болтовню.

Те, кто был настроен побеждать, обсуждали только что собранные команды, а те, кому соревнования были не так интересны, болтали о сериалах, играх и прочем. В классе стоял бессвязный гул, но так иногда и бывает.

Мне всегда не нравилось, когда на таких мероприятиях на меня давили в духе: «Ну давай, вживайся в атмосферу класса». От этого я только сильнее чувствовал себя не на своём месте... Угх. Опять лезут воспоминания из прошлого. Исчезните! Проваливайте!

Ладно! По-настоящему стараться должны только те, кто этого хочет. А моя задача — просто создать для них условия, чтобы им самим захотелось выложиться на полную.

Когда уроки закончились, атмосфера в классе сразу стала расслабленной. Кто-то спешил домой, кто-то оставался поболтать, кто-то уходил на клубные занятия. И среди всей этой суматохи только у меня было ещё одно дело — собрание исполнительного комитета соревнований.

Так и знал. Эта работа — та ещё заноза в заднице. Будь ты неладна, Фудзивара... Впрочем, ладно. Сегодня у меня всё равно нет работы, да и других дел тоже. Так что сойдёт. Классный сказал мне, в каком кабинете будет собрание. Пока я шёл туда, впереди мелькнула знакомая фигура.

— Миори? — окликнул я девушку с чёрными волосами, собранными в хвост.

Я не ошибся — она обернулась, и лицо её тут же скривилось в раздражённой гримасе.

— Угх.

Что это вообще за реакция? Пожалуйста, не делай такие лица — они будят слишком неприятные воспоминания. В старой школьной жизни люди ненавидели даже сам факт, что я с ними заговорил... Сейчас-то так уже никто не реагирует, и я от этого был просто на седьмом небе.

— Подожди, ты тоже в исполнительном комитете? — спросила она.

— Ага. Что, тебя тоже насильно туда затолкали? — ответил я.

— Против моей воли. Я спала, когда выбирали, и эту должность просто свалили на меня... Чёрт, — простонала Миори с таким видом, будто её смертельно оскорбили.

— Ну, ты сама виновата.

— Из-за этого я опоздаю на тренировку, — проворчала она. — Бесит.

Я догнал её, и мы пошли по коридору рядом. В последний раз мы разговаривали как раз в тот телефонный разговор. Мы были в разных классах, так что сталкивались нечасто, а раз наше партнёрство закончилось, и созваниваться больше не было причин. Наверное, именно поэтому сейчас между нами чувствовалась странная неловкость.

Не выдержав тишины, я начал судорожно искать тему для разговора.

— Ну и как у вас с Рейтой?

— Что значит «как»? По-твоему, мы что, выглядим так, будто ссоримся?

— Нет, просто... вчера по дороге с работы я видел вас на станции. Вы вроде неплохо ладили.

Почему-то Миори удивилась.

— Ты там был?

— Да. Я как раз возвращался после смены.

— Правда? Мог бы и сказать.

— Ещё чего! Не хватало мне вламываться в ваше время наедине с Рейтой.

— То есть тебя остановило именно это? Надо же, не ожидала, что ты умеешь читать атмосферу.

— Заткнись. У меня всё-таки есть хоть капля здравого смысла.

Разговор вроде бы был самый обычный, и всё же по какой-то причине Миори казалась далёкой, хотя шла совсем рядом. Что-то было не так в её тоне, выражении лица, настроении. Она больше не вела себя со мной так по-дружески, как раньше. Но и отталкивающей её назвать было нельзя. Скорее, сама Миори тоже чувствовала себя неловко.

Наш разговор снова прервался. Теперь, когда мы больше не были партнёрами, мы будто не понимали, насколько близко вообще можем держаться.

— Ну а у тебя? — наконец спросила она спустя какое-то время.

— В смысле?

— С Хикари-тян у тебя всё хорошо?

— Ну... — я замялся. — Более-менее? Наверное. Думаю, да... скорее всего...

— Почему ты отвечаешь так расплывчато?

Потому что, возможно, только мне одному кажется, что всё идёт хорошо.

— Для начала мы вообще встречаемся всего неделю. И на свидании были только один раз.

— У меня ровно то же самое. И как, по-твоему, я должна на такое отвечать? — сердито сказала она.

Я внимательно посмотрел на Миори. Я всегда считал её надёжным партнёром, но сейчас впервые она показалась мне какой-то маленькой.

— Что? — нахмурилась она, неловко поёживаясь под моим взглядом.

— Кстати... Рейта — твой первый парень?

— Да. И что с того? У тебя с этим какие-то проблемы? — отозвалась она неожиданно резко.

А я-то думал, что у неё куча романтического опыта. Похоже, ошибся. Впрочем, это логично — про её отношения в средней школе я ведь ничего не слышал, хотя популярностью она пользовалась всегда. Значит, весь этот её вид «я всё знаю про парней» — просто обычная бравада. Миори всегда была такой. Даже когда ей тяжело и она одна, всё равно храбрится и ведёт себя так, будто всё под контролем.

— Значит, мы с тобой в одной лодке, — заметил я.

— Мне вообще не нравится, как это звучит. Не греби меня в одну кучу с собой! — вспыхнула она от смущения.

Ха, милая.

— Но теперь ты ведь понимаешь, да? — продолжила она.

— Что именно?

— Почему я сказала, что нам стоит прекратить быть партнёрами, — ответила Миори после короткой паузы.

А, вот оно что. Она сама заговорила об этом.

— Я ведь тоже никогда раньше не встречалась с парнем, так что больше не могу с умным видом возвышаться над тобой и раздавать советы. Всё, в чём я хоть немного разбираюсь, — это этап до начала отношений.

— Серьёзно? Только поэтому?

Да, Миори и я действительно состояли в неком союзническом отношении. Моя выгода была в том, что она давала мне полезные советы, как реализовать План радужной юности. Если речь шла об укреплении дружбы или о том, как завести девушку, она уверенно могла что-то подсказать, исходя из собственного опыта. Но вот с проблемами, которые начинаются уже после того, как вы стали парой, она сама никогда не сталкивалась — значит, ей и сказать было нечего.

С другой стороны, Миори извлекала выгоду из этого союза потому, что я помогал ей сблизиться с Рейтой. Теперь, когда она достигла своей цели, я ей больше был не нужен. Как ни считай, результат один и тот же: причин оставаться партнёрами у нас больше не было.

Я понимал эту логику. Правда понимал. И всё же по какой-то причине прекращение нашего союза до сих пор не отпускало меня.

— Если тебе и дальше нужен кто-то, на кого можно опереться, вокруг тебя есть люди куда более подходящие, чем я. К тому же, мне кажется, ты уже на том этапе, когда вполне сможешь справиться со всем сам, не полагаясь на других, — сказала Миори.

— Не кажется тебе, что ты слишком уж высоко меня оцениваешь? — ответил я.

А я-то думал, что именно ты будешь единственной, кто не станет меня переоценивать. От этой мысли стало немного горько. Миори пыталась держать дистанцию, но я не хотел этого.

— Даже если мы больше не партнёры по заговору, я всё равно был бы рад, если бы ты по-человечески слушала мои жалобы — просто как друг, который, как и я, всего неделю как в отношениях. Разве не нормально просить друг друга о помощи?

Она ничего не ответила.

Я сам не мог толком объяснить, что именно меня тревожит, но что-то не давало мне покоя. То, что она сказала, действительно было одной из причин прекратить наше партнёрство, но у меня было чувство, что этим дело не ограничивается. Наверное, она что-то от меня скрывает.

— Если ты будешь слишком близка со мной, Хикари-тян начнёт ревновать, знаешь?

— Ну... да, мне уже кажется, что у неё есть такие нотки, — признал я, вспомнив, как Хикари отреагировала на то, что я во сне произнёс имя Миори. Да, она шутила, но это вовсе не значит, что её вообще ничего не задело.

— Вот видишь. У меня то же самое. Если Рейта-кун решит, что мы с тобой слишком близки, мне тоже будет неловко, — с облегчением вздохнула Миори. — Да и ты сам говорил мне это ещё летом, помнишь? Просил перестать постоянно торчать у тебя дома. А теперь, когда у нас у обоих появились отношения, нам тем более пора пересмотреть, насколько близкими нам вообще стоит оставаться.

Она не оставила мне ни малейшей лазейки для возражений. Я попытался подобрать слова, чтобы ответить, но мы уже дошли до нужного кабинета. Внутри сидели сплошь незнакомые второ- и третьегодки. Судя по всему, уже собралась примерно половина членов комитета.

А где остальные первогодки? Я окинул комнату взглядом и заметил, как мне машет Мэй. Мы с Миори подошли к нему.

— С-слава богу, ты пришёл, Нацуки, — выглядел он так, будто вот-вот расплачется. — Я ужасно боялся, потому что вообще никого здесь не знал.

— Привет, Мэй. Тебя тоже сюда втащили силой? — спросил я.

— Ну... не то чтобы силой... Скорее я просто уловил, чего все от меня хотят, — сказал он с пустым взглядом, устремлённым куда-то вдаль.

Ага. То есть всё-таки втащили.

— Он же в одной группе с тобой, да? — спросила Миори.

— Ага. Это Синохара Мэй. Будь с ним помягче.

Мэй растерянно наблюдал за тем, как мы с Миори разговариваем.

— Я Мотомия Миори. Мы оба в исполнительном комитете, так что давай поладим, — сказала она с такой приятной улыбкой, будто минуту назад вовсе не была в отвратительном настроении.

Мэй, явно занервничав, начал бесконечно ей кланяться.

— Д-да! Очень приятно познакомиться!

— А-ха-ха... — неловко засмеялась она, не зная, как на это реагировать. — Интересно, кто у нас последний?

— Ага. От третьего класса тоже должен быть кто-то из первогодок, — сказал я.

Миори была от 1-1, я — от 1-2, Мэй — от 1-4, а значит, должен был быть ещё один первогодка от 1-3. В старшей школе Рюмей каждый курс делился на четыре класса.

Пока мы втроём переговаривались, кто-то робко окликнул нас со спины:

— Извините...

Мы обернулись. Перед нами стояла нервничающая девушка. Её чёрные волосы были loosely собраны и лежали на плече, а на носу сидели очки в синей оправе. К груди она прижимала несколько книг.

На первый взгляд она выглядела неприметно, но, присмотревшись, я заметил, что черты у неё довольно милые и красивые. Кажется, я её уже где-то видел... Или нет? Она точно первогодка?

— Я Фунаяма Шизуки... из 1-3, — сказала она дрожащим голосом. Это звучало даже не столько нервно, сколько так, будто она вообще не привыкла разговаривать с людьми. Почти всё время она смотрела в пол, а когда наши взгляды всё же случайно встречались, сразу отводила глаза.

С третьим классом я почти не пересекался, но популярных ребят всё же знаю... А её не помню даже из своей первой школьной жизни. Значит, скорее всего, она из тихонь.

— Я Хайбара Нацуки, из второго класса. Приятно познакомиться, — сказал я с дружелюбной улыбкой, стараясь разрядить обстановку.

— О-очень приятно... — поклонилась Фунаяма-сан.

Общение явно не было её сильной стороной, но, в отличие от Мэя, в ней чувствовалось спокойствие. Двигалась и говорила она плавно и размеренно — точнее, в ней даже ощущалась какая-то элегантность.

— А я из первого. Мотомия Миори. Раз уж мы все в комитете, давайте ладить! — весело сказала Миори, широко улыбнувшись.

— Я... конечно, знаю вас обоих. Вы довольно известные, — после короткой паузы сказала Фунаяма-сан.

— А, правда? Ну этого парня я ещё понимаю — после того, как он разнёс школьный фестиваль, неудивительно. Но я тоже? — ответила Миори.

— Может, не надо называть это «разнёс»? — вставил я.

— Серика сказала, что для вас, рокеров, это как раз комплимент.

— Пожалуйста, не надо уравнивать чувство прекрасного Серики с обычными людьми.

— Какой ты душный для парня. Вот поэтому ты и не популяр... а, стоп, хотя нет, уже популярный.

— Эй, не надо передумывать прямо на ходу. На такое сложно отвечать.

Пока мы с Миори перебрасывались репликами, Фунаяма-сан и Мэй почему-то переглянулись.

— Вы... похоже, довольно близки, — сказала она.

— Это... это так обычно и бывает, когда общаются общительные мальчики и девочки, — ответил он.

Они что, знакомы?

Мэй тут же сам ответил на мой немой вопрос:

— М-мы пару раз разговаривали, так что... Мы ведь... да?

— Конечно. Я вас помню, Синохара-кун, — мягко улыбнулась ему Фунаяма-сан.

Похоже, отношения у них уже были довольно хорошие. По крайней мере, с ним она говорила куда менее напряжённо, чем со мной и Миори. И всё же Мэй до последнего переживал, помнит она его или нет. Хотя, с его-то уверенностью в собственной незаметности, это неудивительно.

Третьегодка, высокий парень, мягко хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание.

— Все на месте? Отлично, тогда давайте быстро начнём и так же быстро разойдёмся по домам! — сказал он. — Для начала давайте поставим парты кругом.

Мы прекратили разговоры и принялись выполнять его указания, сдвигая парты в более-менее круг, удобный для собрания. Когда с этим было покончено, все члены комитета расселись по местам. В комнате воцарилась тишина, и тот самый третьегодка снова заговорил.

— У всех, наверное, ещё и кружки, и подготовка, и всё остальное, так что давайте покороче. Нам нужно выбрать человека, который возглавит комитет. Я могу взять это на себя, если никто не против. Какие мысли?

Он был красив, а в его выражении лица и движениях чувствовалась уверенность. Голос был звучный, и хотя говорил он вполне приветливо, в нём была такая харизма, что другим само собой хотелось подчиниться.

Я знал его. Это был Янагишита Юго-сэмпай, третий год. Совсем недавно он завершил карьеру в баскетбольной команде, где был и бывшим асом, и капитаном.

Третьегодки подшучивали над ним, мол, «ты, как всегда, слишком торопишься», но без всякого негатива.

Раз возражений не последовало, Янагишита-сэмпай тут же двинул обсуждение дальше:

— Отлично. Я Янагишита Юго, новый глава исполнительного комитета соревнований по игровым видам спорта. Я терпеть не могу возиться с лишней морокой, но если уж мне это поручили, доведу дело до конца. Хотя, в общем-то, работы тут не так уж много.

Сказав это, он перевёл взгляд на сидевшую рядом девушку. Получив от него сигнал, она начала раздавать заранее подготовленные материалы. Всё такой же безупречный, как и в мою первую школьную жизнь.

— Цель сегодняшнего собрания — пройтись по правилам по каждой дисциплине и по расписанию самого турнира. Может показаться, что правила вы и так знаете, но чтобы соревнования прошли без заминок, их слегка упростят, а время игры сократят. Например, баскетбольные матчи будут состоять из двух таймов по десять минут. Ваша задача как членов комитета — донести эти изменения до своих классов.

Он выдавал всю необходимую информацию чётко и без единого лишнего слова. Разница между его манерой руководить и моим сегодняшним шатким подобием лидерства была просто колоссальной. Янагишита-сэмпай явно был из тех, кто способен вести за собой людей где угодно. В баскетбольной команде он и раньше был таким — не терпел бессмысленности и всегда предпочитал эффективность.

— В этих материалах кратко изложены правила по каждой дисциплине. Можете их объяснить, можете просто раздать — делайте, как удобно. Пункты, в которых чаще всего возникают ошибки, отмечены красным.

Я пролистал распечатки.

Вот это да, как всё понятно! Если сделать копии и раздать их классу, вообще никаких проблем не будет.

— С правилами всё. Если вопросов нет, перейдём к следующей теме.

Собрание закончилось примерно за тридцать минут. Благодаря тому, как чётко всё вёл Янагишита-сэмпай, за какие-то полчаса мы успели разобрать невероятное количество информации.

— Глава комитета... он... он потрясающий, — пробормотал Мэй.

— Янагишита-сэмпай, да? — сказала Миори. — Он очень способный. И в баскетболе тоже просто зверь.

И ещё один из лучших по успеваемости во всём потоке, мысленно добавил я, но вслух это говорить было бы странно — откуда мне знать такие вещи? Так что я ограничился безопасной фразой:

— Благодаря ему нам вообще ничего не пришлось делать. Всё пролетело моментально.

Иногда он спрашивал мнение и у нас, первогодок, но, кроме этого, мы почти никак не участвовали в принятии решений. Впрочем, лично я и не стремился влезать, так что не чувствовал неудовольствия. Да и Янагишита-сэмпай, скорее всего, прекрасно понимал, что мы сами не рвёмся. С его характером, будь среди нас кто-то компетентный и действительно желающий руководить, он бы спокойно уступил это место.

Обычно комитет должен был собираться раз пять до самого турнира, но Янагишита-сэмпай придерживался принципа: «Собирать всех много раз — ещё большая морока, так что давайте сразу решим всё, что можем», — и поэтому сумел впихнуть невероятный объём обсуждений в одну встречу. Такими темпами нам, пожалуй, хватит ещё максимум двух собраний.

Самыми трудоёмкими оставались составление расписания на день соревнований и расчёт системы начисления очков для общего рейтинга классов. По традиции правила в этом пункте немного менялись из года в год.

Готов поспорить, к следующему собранию Янагишита-сэмпай уже всё придумает.

— А вы сами в каких дисциплинах будете участвовать? — спросила Миори.

Мы вчетвером, первогодки, вышли из кабинета и пошли по коридору. Всем нам нужно было возвращаться в свои классы, так что направление было одно.

Первым ответил я:

— В баскетболе. А ты?

— Я в футболе. Хотела в баскетбол, но у нас решили, что девочки будут играть в футбол, — скрестила руки Миори с довольным видом. — Рейта-кун будет меня тренировать, так что я не против, как всё вышло.

По выражению её лица легко читалось: «Ну что, завидуешь?» — но нет, я совершенно не завидовал.

Рейта ведь гений, а значит, обучает он ужасно, знаешь ли. Хотя это я говорю про учёбу. Кто знает, может, как футбольный наставник он окажется не так уж плох?.. Так, стоп, нельзя же всё время говорить только о нас двоих.

— А ты, Мэй? — спросил я.

— Я тоже... оказался в баскетболе... Сам не понял, как так вышло... — вокруг него тут же повисла тень безысходности. — Мне придётся очень усердно тренироваться, чтобы не утянуть класс вниз... Иначе экстраверты меня убьют.

Судя по его тону, со спортом он не очень дружит. Выглядел он так, будто совершенно не хочет туда идти.

— А! — вдруг воскликнул он. — Точно, Нацуки! Ты же, кажется, отлично играешь в баскетбол? Пожалуйста, научи меня хоть немного!

— Я не против, — сказал я, — но ты точно серьёзно хочешь тренироваться?

Лишь горстка учеников стала бы отдельно заниматься ради школьных соревнований по мячам. И я как раз собирался войти в эту горстку.

— Если я хотя бы немного не потренируюсь, то правда буду бесполезен... — тяжело вздохнул Мэй.

Шедшая рядом с ним Фунаяма-сан внимательно за ним наблюдала.

Когда он заметил на себе её взгляд, то сразу занервничал.

— М-могу я чем-то помочь?

— О нет... простите, — отвела она взгляд и поклонилась.

Хм, странный был обмен репликами.

— А ты, Фунаяма-сан? — спросил я и её.

— Я... участвую в волейболе. В прошлом я немного им занималась, — ответила она.

— Правда? В средней школе?

— Да... хотя бросила спустя полгода.

Ой. Похоже, я случайно наступил на болезненную тему. Мне бы хотелось поддерживать разговор, но я даже не понимаю, хочет ли Фунаяма-сан вообще со мной разговаривать. По её голосу и лицу это совершенно не читается.

— Кстати, а что это за книги ты всё время носишь с собой? — спросила Миори, покосившись на стопку у груди Фунаямы-сан.

— Это... подборка документов по прошлым соревнованиям. Раз уж меня назначили в исполнительный комитет, я подумала, что стоит хотя бы немного подготовиться...

— Вау, серьёзно? Ты очень старательная, — даже Миори выглядела искренне впечатлённой.

Фунаяма-сан покачала головой.

— Просто... в отличие от других, я неуклюжая и медлительная, так что для меня это необходимость.

Ага. Именно так обычно и говорят по-настоящему старательные люди.

— А у меня в голове во время собрания было только одно: когда уже всё это закончится, потому что мне лень, — сказал я.

— Конечно, ты думал именно об этом, — моментально парировала Миори.

— Что ты сказала? Не тебе это говорить — ты сама на собрании чуть не уснула!

— Чего-о? Я вообще-то бодрствовала. Ну почти. Не выдумывай!

Пока мы так переговаривались, наша четвёрка невольно распалась на две пары — мы с Миори шли впереди, а Мэй с Фунаямой-сан позади. Ну конечно, так и будет: мы с Миори ведь болтаем без остановки... Немного неловко. Интересно, как там у Мэя и Фунаямы-сан?

Позади тянулась нескончаемая неловкая тишина. Я прямо кожей чувствовал, как Мэй отчаянно сверлит меня взглядом, вопя глазами: «Помоги!»

И что ты хочешь, чтобы я сделал? Я сделал вид, что ничего не замечаю, и продолжил смотреть вперёд.

— Эй, ты меня вообще слушаешь? — спросила Миори.

Я кивнул.

— В общем, я ещё и сказала им, что мы с тобой просто друзья детства, и ничего больше. И сама же потом почему-то завелась — в смысле, мы ведь и не настолько близки, вообще-то. Смешно же! Тем более у тебя теперь есть Хикари-тян. Какой смысл мне вообще на тебя срываться?

Миори всё та же. Ещё недавно между нами висела такая неловкость, а теперь, стоило разговору завязаться, как её уже не остановить. Впрочем, похоже, ей самой было приятно. Я не стал это комментировать и просто время от времени вставлял реплики, чтобы показать, что слушаю.

Тем временем двое позади нас наконец-то тоже немного продвинулись в общении.

— С-синохара-кун, — тихо сказала Фунаяма-сан. — Я смотрела ваш концерт на школьном фестивале.

— А?! А, э-э, спасибо большое, — отозвался он.

— Синохара-кун... я не очень разбираюсь в инструментах, но вы ведь играли на бас-гитаре, верно?

— Д-да! Именно! Это та, что звучит как ДУН, ДУН! — с жаром закивал Мэй.

Может, всё-таки попробуешь вести себя чуть спокойнее, когда разговариваешь?

— И ещё... эм... — Фунаяма-сан, судя по всему, тоже боролась с собой, и её взгляд заметался по коридору в поисках темы. Я решил, что она просто пытается не дать разговору умереть, но тут же понял, что ошибался. — Вы... были... очень красивы на сцене. Я за вас болела, — сказала она, густо краснея.

Слова оказались настолько неожиданными, что Мэй просто окаменел с круглыми от шока глазами.

— Я... я раньше думала, что вы тихий человек, как и я, но вы старались изо всех сил на такой заметной сцене. Мне показалось, что это очень... очень здорово и красиво, — продолжила Фунаяма-сан дрожащим голосом, всё ещё красная до ушей.

— Эм... ну... сп-сасибо... наверное?.. — выдавил из себя Мэй.

— Н-не надо. То есть... это просто то, что я подумала... Простите, — совсем растерялась она.

Эм, ребята, это сейчас вообще что было? Что я только что услышал? Я посмотрел на Миори, и она лишь пожала плечами. Я украдкой покосился назад — оба шли молча, с лицами цвета спелого помидора.

Что это вообще за атмосфера? Такого я никак не ожидал — и что мне теперь, чёрт возьми, с этим делать?! Такое чувство, будто я только что стал свидетелем завязки романтической манги.

Когда я вернулся в свой класс, мне тут же пришло сообщение в RINE от Мэя: он просил встретиться. Я почему-то почти не сомневался, что это произойдёт. Скорее всего, всё из-за того, что случилось совсем недавно.

Я пошёл во вторую музыкалку и открыл дверь. Мэй беспорядочно ходил туда-сюда по комнате. Стоило ему меня заметить, как он в панике кинулся ко мне. Эй! Не липни ко мне!

— Ч-что это вообще было?! — воскликнул он.

— Чувак, и ты ещё меня об этом спрашиваешь? — ответил я. Это вообще мой вопрос! Серьёзно, что между вами двумя сейчас произошло?

— Как думаешь, она могла перепутать меня с тобой?

— Да нет же. Она ведь сама сказала про бас, помнишь?

— Д-да, вот и я так подумал! То есть она правда говорила о том, что это я был крутым, да?! — Он выглядел совершенно потерянным. — Нет, не может быть...

У тебя вообще нет уверенности в себе...

— Разве ты не рад? Она же тебя похвалила. Значит, хорошо, что ты выступал на фестивале.

— Д-да, это так. Эхе-хе-хе... Меня вообще редко кто-то хвалит, так что я безумно счастлив, — его лицо расплылось в какой-то бесформенной застенчивой улыбке.

Выглядело это, конечно, немного подозрительно, но у меня хватило милосердия не озвучивать этого.

— По-моему, ты ей нравишься, — сказал я.

Лицо у неё было красное, и она так старалась сделать ему комплимент — если это не влюблённость, то тогда это уже какая-то слишком жестокая ловушка!

— Н-не может быть... Хотя, если честно, мне бы очень хотелось, чтобы это было правдой, — сказал он, сияя до ушей.

Раз уж я всё равно сюда пришёл, можно и потренироваться. Я достал гитару, начал её настраивать и заодно спросил:

— А она тебе самому как?

— Мы пару раз разговаривали в библиотеке, и я всегда думал, что она милая...

Похоже, он и правда в полном восторге.

— Тогда почему бы тебе не попробовать? Искры там сегодня летели знатные.

— Д-да, наверное, ты прав... — сказал он. — Но тебе не кажется, что я ей совсем не подхожу?

— Господи, какой же ты тяжёлый человек...

— Ч-что?! У тебя настоящие мысли в голос утекли!

— Если ты сам считаешь, что не подходишь ей, то на этом разговор можно заканчивать, — сказал я, легко тронув струны гитары.

Мэй обхватил мою ногу.

— Н-но я хочу хоть что-то с этим сделать! У меня наконец появился шанс, а если честно, она мне уже давно нравится! Прошу тебя... Нацуки, помоги!

Я, в общем-то, уже и так это понял, но мог бы сразу сказать нормально с самого начала!

— У меня вообще-то нет хороших советов на этот счёт, — ответил я.

Мой собственный опыт в любви тоже практически равнялся нулю. Не будет преувеличением сказать, что я не знаю вообще ничего.

— Да о чём ты! Ты же встречаешься с Хошимией-сан! Не надо скромничать передо мной. Любой, кто на тебя посмотрит, решит, что у тебя за плечами огромный романтический опыт! — Мэй замолотил меня по плечам, будто молча протестуя: «Ну хватит уже!»

Ты вообще-то начинаешь слегка раздражать, знаешь? Для человека, который так уверен, будто знает обо мне всё, ты невероятно далёк от истины.

— Хикари — моя первая девушка, — сказал я.

— Но всё равно ведь именно твоими приёмами ты завоевал сердце школьной идолки! Ну пожалуйста, научи меня! — настойчиво умолял он. — Хотя... если ты скажешь, что между нашей внешностью слишком уж большая пропасть, то, наверное, будешь прав...

— Ладно, — криво улыбнулся я.

Обычно он робкий, так что раз уж сейчас так напирает, значит, настроен всерьёз. По его взгляду было видно, что он не хочет упустить этот шанс.

— Другу я помочь могу.

— Ура! Спасибо тебе огромное! — Мэй отреагировал на это так бурно, будто выиграл в лотерею.

Он чем-то напоминает старого меня, так что мне невольно хочется ему помочь. Хотя, если судить по тому, как они оба вели себя сегодня, моя помощь, возможно, вообще не понадобится.

— Ч-что мне делать сначала? — спросил он с таким энтузиазмом, будто уже был готов штурмовать мир.

Мне одному кажется, что он возлагает на меня слишком уж большие надежды?

— Для начала, думаю, просто посмотри, как всё будет развиваться на следующем собрании. Если слишком резко рванёшь вперёд, мне кажется, она может отстраниться. У тебя же даже её контактов нет, верно?

— Эм... — неуверенно произнёс Мэй. — После того как мы расстались с вами, она сама предложила обменяться контактами.

Ага, значит, ты ей точно нравишься.

— Тем лучше. Тогда просто подожди, пока она сама тебе напишет. Похоже, первый шаг собирается сделать именно она.

— П-правда думаешь? Ладно, так и сделаю! — энергично закивал Мэй, заметно успокоившись.

Он, конечно, собрался с духом просить у меня помощи, но мысль самому начать действовать по отношению к девушке всё равно его пугала. Я отлично понимал это чувство.

— Только не доверяй моим советам слишком уж слепо, ладно?

— Всё будет хорошо!

Что именно у тебя будет хорошо? Кажется, уже поздно даже спрашивать. Хотелось бы, чтобы он перестал так сильно меня переоценивать. Я ведь могу давать только максимально осторожные советы. Хотя, к счастью, похоже, эти двое всё равно сойдутся, даже если я буду советовать только самое безопасное.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я начал играть на гитаре во второй музыкалке. За окном совсем стемнело. Пора домой. Я слишком увлёкся практикой. Мэй ушёл на работу ещё некоторое время назад, так что в комнате я остался один.

По дороге домой ноги почему-то сами понесли меня к спортзалу. Я посмотрел вниз со второго этажа — похоже, клубы уже тоже закончили тренироваться. Впрочем, по времени это было логично. И всё же несколько человек там ещё оставались. У нас в спортзале было три площадки, и на той, что ближе всего к школьному корпусу, женская баскетбольная команда проводила свободную практику.

— Сорок шесть...!

Ошибиться я не мог — это была Сакура Ута. Рядом с ней стояла клетка, полная мячей, а сама она, ни на что не отвлекаясь, снова и снова бросала по кольцу.

— Сорок семь...!

Она продолжала бросать с трёхочковой линии. Когда мячи заканчивались, она собирала их и начинала сначала. И так без конца.

Ута считала только те броски, которые попадали. Меткость у неё не была выдающейся, но концентрация просто пугала. Я не мог отвести от неё глаз. Пока я наблюдал, вскоре в зале не осталось никого, кроме неё.

В спортзале царила почти мёртвая тишина, нарушаемая только ритмом ударов мяча о пол, звонкими касаниями кольца и тихим шелестом сетки, когда мяч всё-таки проходил в корзину. Эти три звука беспрерывно отражались под потолком.

— Беспокоишься? — раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся. Мотая полотенцем вокруг шеи, ко мне подошла Миори в тренировочной форме.

— Да нет, я просто шёл домой и немного остановился посмотреть, — ответил я.

— Ута уже давно так. С тех самых пор, как ты её отшил.

Я и сам смутно это понимал. Но когда Миори произнесла это вслух, моё лицо всё равно невольно помрачнело.

— Эй, не мучай себя из-за этого. По-моему, это не плохая перемена, — добавила она.

— Думаешь?

— Ага. Она очень старается, но не перегибает. И если начнёт перегибать, я её остановлю. Всё, что она делает, — это переживает неразделённую любовь и переводит эти чувства в баскетбол. По-моему, в этом нет ничего плохого, — сказала Миори, глядя на Уту. — Вообще-то я думаю, что у неё есть шанс попасть в стартовый состав, и сейчас как раз то время, когда надо выложиться по полной.

— Серьёзно?

— Ага. Второгодка, играющая на той же позиции, что и она, — Мията-сэмпай — выбыла из-за травмы. Рост, конечно, мешает Уте, но технически она это вполне компенсирует. Ей бы только чуть лучше видеть площадку... хотя это быстро не развивается, — буднично сказала Миори. — Поэтому она и пытается сделать своей сильной стороной то, что сразу бросается в глаза.

— Трёхочковые, да? — пробормотал я.

Мы вдвоём молча наблюдали, как Ута с полной серьёзностью продолжает отрабатывать дальние броски.

— А ты сама чем занималась?

— Я? В зале со штангами была.

А, точно. Значит, вот откуда столько пота.

— А ты? На гитаре занимался?

— Вроде того. У нашей группы сейчас перерыв, но по отдельности мы всё равно тренируемся.

— Какие вы все увлечённые. Ну, если бы вы не вкалывали так сильно, и концерт бы у вас таким убойным не получился, — сказала Миори.

С этими словами она повернулась ко мне спиной и снова вошла в спортзал.

Она тоже полна решимости. Это видно даже со спины. В груди у меня вдруг поднялось тёплое чувство — её надёжный силуэт будто наложился на тот, что я помнил из прошлого.

— А, точно, — вдруг вспомнила Миори, обернувшись через плечо. — Фунаяма-сан просила у меня совета. Ну, та девушка из комитета.

— Угу. Только не говори мне... — в этот момент я уже почти понял, о чём пойдёт речь.

— Ей нравится Синохара-кун. Раз уж они теперь работают вместе в одном комитете, она хочет использовать это, чтобы сблизиться с ним... Она попросила меня помочь, но я вообще не чувствую, что могу тут сделать хоть что-то, — сказала Миори со своим привычным растерянным видом.

Мы оба сухо усмехнулись.

— Она меня с кем-то перепутала. Думает, будто я разбираюсь во всех тонкостях любви или что-то вроде закалённого ветерана, только потому, что встречаюсь с Рейтой-куном! — с неловким смешком сказала Миори.

Ну да, Рейта ведь самый популярный парень на нашем курсе... Конечно, раз уж она встречается с ним, со стороны легко решить, что она мастер романтики. В общем, Фунаяма-сан мыслит ровно так же, как и Мэй. Он ведь тоже ошибочно думает, будто я что-то понимаю, просто потому что встречаюсь с Хикари.

— Мэй тоже просил у меня совета. Ему Фунаяма-сан давно нравится, и он хочет что-то с этим сделать, так что попросил меня помочь. Только я вообще не понимаю, что тут можно делать, — сказал я.

Миори удивлённо моргнула.

— Что? И к тебе тоже? Тогда нам вообще ничего не нужно делать, да?

— Ну, это практически подтверждает, что они нравятся друг другу взаимно.

— Да что за чёрт! Тогда можно просто сесть на трибуне и болеть за них, и всё само сработает. Какой камень с души! — с облегчением сказала Миори.

Из-за своей заботливой натуры она сразу начинала вести себя почти по-матерински, стоило кому-то прийти к ней за помощью — даже если этот человек был ей не особенно близок. Именно поэтому она всегда переживала обо мне и не успокаивалась, пока дело не доходило до нормального конца.

— Ага, теперь это просто вопрос времени, — сказал я.

Здорово, что я смог точно убедиться: Фунаяма-сан и правда нравится Мэй. В любви я мало что понимаю, но тут уж явно не может ничего не случиться. Да! Тут всё почти гарантировано. Ну а раз так, можно спокойно идти домой и принимать ванну.

— Ладно, тогда я сейчас остановлю Уту и тоже пойду домой, — сказала Миори.

— Ага... Я тогда пойду вперёд.

— Да... так, наверное, и правда лучше.

Если бы я стал их дожидаться, вышло бы только неловко.

— Ладно, пока, — махнула мне Миори на прощание.

Я дождался, пока она отвернётся, ещё секунду посмотрел ей вслед, а потом сам направился домой.