Сколько бы он не убивал, ему не хватало. Ему нужно было всё больше и больше. Весь его разум затмился одной лишь мыслью — убивать. Убивать, чтобы увидеть глупые побитые рожи. Убивать, чтобы увидеть, как кровь растекается повсюду, а их глаза выпучиваются. И все они застывают с таким незабываемым выражением лица, с закатившимися глазами, смотрящими в никуда. Одной лишь проблемой… или наоборот, бонусом было то, что это выражение лица слишком сильно заводило Капрала, и он периодически забывался из-за этого. Забывал, что ему ещё половину улицы выкашивать от людей, ибо настолько хотел лично избить какого-то особо хитрожопого ублюдка. Но зато как хорошо вознаграждалась его работа, когда он наконец-то заимел немного времени для себя и своих развлечений.

В этом плохом районе водилось много мудаков и отбросов, как и полагалось такому месту. На удивление, однако, это место так же сильно кишило копами. Ему пришлось действительно потрудиться, чтобы убить или смертельно ранить их всех. Он стал специально оставлять некоторых выживших, которых потом собирался попросту использовать.

Капрал уже был готов к своим планам. Привязав какую-то блондинку с хвостиком за шею под дерево, он грубо разрезал её одежду, оголяя едва живую бедняжку. Он обхватил её бёдра, не давая ей пока что удавиться верёвкой, и провел членом между её половых губ. При этом, он дерзко смотрел ей прямо в её медленно затухающие глаза. Она была еще далека от смерти, учитывая, что она обошлась парой пуль в ноги и отстреленными дробовиком кистями. А это значит, что она сопротивлялась — сопротивлялась, как даже сожалеющий суицидник не сопротивляется веревке на шее. Он не давал ей сильно брыкаться, а её извивания только больше его раззадоривали.

«Ты ж грязная шлюха, как дёргаешься, а?», злобно проговорил Капрал, надавив на её голову рукой, заставляя задыхаться из-за веревки. «Загнанное в угол животное. Думала, сможешь меня пристрелить, станешь героем для этих зверей... Нет уж,» её таз начал соскальзывать у него из руки, и он снова подхватил ее обеими руками. «Каждый из вас сожрет свинца!» Девушка продолжала что-то мямлить и молить о пощаде, но Капрал не мог разобрать ни слова. Это нытье начало его раздражать. Он ведь даже ничего ещё не сделал! Он даст ей повод поныть, мать её!

С рыком, он одним рывком вошёл в её вагину, заставив её хрипло взвыть, да так, что от такого у него чуть не начало звенеть в ушах. Злобная улыбка так и напрашивалась, он не мог сдерживать собственного нарастающего восторга. Капрал склонился над ней, придерживая её за спину, а второй рукой направляя её бёдра для собственного удобства. С каждым толчком она ревела мольбы ему прямо на ухо. Чёрт возьми, это сводило с ума. Её сопротивление только делало ему лучше, извиваясь на его члене так, как ни одна желающая шлюха в мире не смогла бы. Так и хотелось сказать: «Д-а-а, детка, работай бедрами и моли меня о пощаде больше, пока ты совсем сама себя не задушила…» Он укусил её в плечо, цепляясь в такую нежную кожу и оставляя на ней кровавый след. Он уже едва мог сдерживать своё удовольствие, его дыхание сбилось и перешло на шумное.    Капрал только мог полагать, как сейчас себя чувствует его жертва. Она напугана, страдает и воет, в то время как её внутренности поддаются его члену, впуская его снова и снова. Столько мыслей в её голове, наверняка, что-то думает про то, какой он безумец и лунатик, про то, какие жуткие шрамы оставляет веревка на её нежной и деликатной шее, или думает о своих жалких родственниках, которых она больше никогда не увидит… или о том, насколько позорной была вся эта ситуация, как её тело непроизвольно поддается насилию, и получающиеся ощущения сдерживает только лишь страх и стыд.

Несмотря на всё это, она резко изгибается в спине с молчаливым хрипом, моля его остановиться хоть на мгновение… Ее тело действительно поддалось. Капрал лишь усмехнулся, замедлившись только лишь для того, чтобы схватить её за челюсть и заставить ее посмотреть ему прямо в глаза. Его очки слегка спали, раскрывая безумные зеленые глаза, в которых не читалось совершенно ничего, кроме факта сумасшествия. «Грязное животное! Тебе ещё и нравится, да? Нравится, как твою натуру опускают с уровня хищника до самого низа! Больная шлюха!», Капрал сжал руку, надавив ей на челюсть. Трудно было понять, верит ли он в то, что сам сказал, но его ярость была очевидна. «Ну и к черту таких блядей, как ты». Он обхватил её голову и вдавил её в дерево. Блондинка стала сопротивляться ещё больше, виляя и извиваясь на месте. Только тогда Капрал продолжил вталкивать в неё свой член, и одновременно опуская её голову всё ниже и ниже, пока верёвка не начала перекрывать ей дыхание.

Её вопли перешли на хрип, жалкие попытки загрести воздух, хоть немного воздуха, который тут же выходил вместе с немыми стонами. Она сопротивлялась до тех пор, пока всё её тело не начало медленно неметь. Холод прошелся по всему ее бледному телу, а лицо налилось алым, вены возле шеи выступили, отвратительно пульсируя против грубой веревки. Она начала извиваться всё меньше и меньше, глаза закатились назад, оставляя видимыми лишь синяки под запавшими глазами. Началась его самая любимая часть, и он смотрел внимательно за каждым изменением выражения ее лица. Сначала оно было шоком, а затем сменилось растерянностью. Осознанием, что она больше не может дышать. И так до тех пор, пока её лицо не расслабилось полностью, оставляя то самое приятное выражение мордашки, застывающее на каждом трупе. Лицо свободы от этого серого и жестокого мира, полного отравленных ублюдков, но далёкого от счастья, а скорее, встречающего дальние горизонты впервые… Именно в этот момент Капрал достиг своего пика, кончая внутрь её настолько глубоко, насколько только мог.

Только вот отвернулся от нее он сразу, оставляя её тело висеть низко под деревом, по одной простой причине.

Как только последние силы покинули блондинку, её тело полностью обвисло. Между её ног медленно стекала сперма, но помимо этого, её тело непроизвольно испустило накопившуюся мочу, желтоватая жидкость стремительными ручейками стекала по её красивым ножкам, слегка перемешиваясь с беловатой жижей. Не дай Бог она бы обоссала ему одежду или джинсы.

«Твою же мать, мерзость какая. Я чуть об этом не забыл».

Тем не менее, её тело всё ещё висело… такое красивое, хоть и уже испорченное, оскверненное ранами. И так бледная кожа стала совсем белой и даже местами синеватой, щёки запали вместе с глазами, мелкие ранки перестали, к сожалению, источать кровь. Её лицо застыло в немом ужасе и при этом принятии ситуации. Дыхание Капрала сбилось, пока он только оглядывал её. Чёрт возьми, всё же одного раза ему будет недостаточно.

Он шумно вздохнул и снова подхватил её за бёдра — телесные жидкости все еще стекали по её ягодицам вниз. Не церемонясь, он снова вогнал свой член в неё. Он двигался рывками, склонившись над ней, приобнимая её бездыханное очаровательное тело, вцепился зубами в её нежные белоснежные плечи и ключицы, только в этот раз имея достаточно силы, чтобы и вовсе откусывать кожу с них, а затем припадать губами с раненой части, упиваясь её кровью, словно вампир… Ему казалось, ее вагина стала еще более тугой, намертво облегая его член внутри нее, размазывая сперму с его прошлого оргазма по всей длине. И это было даже лучше, чем жестко трахать её живой. Гораздо лучше. Капрал чувствовал, долго не протянет.

Он снова схватил её за челюсть, любуясь застывшим страхом. Думал, о чём она размышляла в последние моменты. О чём пожалела, небось. Ха! Да о чём эти животные могут сожалеть! Даже Капрал уже давно усвоил, жизнь надо жить без каких-то жалких сожалений. Именно поэтому он — вершина пищевой цепи, а не эти жалкие одноклеточные хищники. А эта глупая блондинка, скорее всего, думала о том, сколько вещей не успела сделать, или о том, что полностью провалилась в своем задании, данным ей зараженным паразитом в ее головушке об устранении всего живого, а теперь докатилась до уровня, когда ее главная угроза использовала, как секс-куклу. Ох, как она бы взвыла, если бы знала, что с её трупом стало потом! Зарыдала бы за мгновение… именно такой он хотел бы ее видеть. Ну ничего. Мертвенькой и тепленькой она тоже неплоха. Местами даже лучше. Такая мягкая, приятная… всё её дохлое тело так и поддаётся его толчкам, которые становятся всё более и более частыми. Капрал уже не в силах себя контролировать, ему было просто жизненно необходимо отъебать её труп как следует и испоганить, осквернить её тело ещё раз, в этот раз, в последний, ведь его ждёт ещё один ублюдок. И вот, он зашипел, стиснув зубы, узкая вагина трупачины довела его до пика еще раньше, чем когда она была живой. Он снова кончил внутрь неё, чувствуя, как его член слегка подергивается внутри её медленно разлагающихся внутренностей. Это было божественно — настолько, насколько Капрал вообще мог приблизиться к подобию Бога в этом гнилом мире, который небесный папочка покинул, оставив людишек на растерзание друг дружке уже столько времени назад. Но если Рай — и нет, не тот, что этот проклятый город — а именно Рай существует, то ощущение членом внутренних мокрых стенок вагины свежего трупа определенно было бы там в первую очередь.

Капрал усмехнулся, отпуская её тело лениво болтаться на веревке. Пока он застегивал ширинку, он в очередной раз оглядел блондинку — она стала совсем разлагаться, кожа потеряла любой цвет, синяки образовались местами, а телесные жидкости так и текут из неё. Он бы, однако, не стал бы ей пользоваться ещё раз даже если бы хотел — уж больно она быстро холодеет.

«Ха-ха, ко мне девчонки в школе так быстро не холодели, как тело этого животного». Он саркастично отметил сам себе, или же подозрительно приглушённому голосу в своей голове. Не суть важно. Ему стоит поспешить ко второй жертве этого убогого района, пока он ещё не истёк кровью окончательно.

Вторая его жертва умудрилась заползти в какой-то захолустный дом, да и ещё умудрилась спрятаться под дряхлый деревянный стол, покрытый дешевой тряпкой. Только от Капрала так просто не уйти. Он выследил его по кровавым следам, тянущимся так далеко от места, где он оставил его умирать. Мудак заполз далеко, надеялся выжить, как и все они. Жалкое зрелище. Капрал сидел на корточках прямо перед своей жертвой, которая, кажется, потеряла сознание. Этому он, кажется, отстрелил ноги почти целиком, судя по тому, что он сюда полз, а не шел, хромая. Самым смешным было то, что он уснул с оружием в руке. Надеялся, что ещё сможет дать ему отпор. Глупец. Капрал попытался выдернуть оружие у него из руки, да только встретился с сопротивлением. На его удивление, умирающий придурок еще мог говорить!

«Я… тебя… остановлю… Ты боль… ше… никого… не убьёшь…»

Эти жалобные вопли, пытающиеся быть угрозами, только вызывали смех. Несмотря на плачевное состояние, тот мудила держался крепко за свой пистолет, почти как мертвец. Зато впервые, ему попалось не бесхребетное животное! Как же приятно будет потом его пытать…

«Ты ничего мне не сделаешь. Никто мне ничего не сделает. Я должен очистить этот город до того, как вирус заразит остальные населенные пункты. Это значит, что каждый из вас должен умереть».

«Вирус?.. Его… нет… ты… больной… у-ублюдок, кхг…! О чём… ты…?»

«Нет тебе смысла объяснять, грязное животное, ты уже им заражен! Ты и все остальные… возомнили себя хищниками. Я ни живым, ни мёртвым вам не дамся!» С этими словами Капрал наконец-то выдернул пистолет из рук выжившего и тут же приставил его ему в лоб. «А теперь слушай сюда! Самое время усвоить раз и навсегда, ты — одноклеточное животное, жалкий червь, тебя таким они сделали, значит, теперь твоя жизнь не имеет никакого значения. Это как убивать страдающую собаку… иначе вы бы поубивали друг друга. Я дарую большинству больше милосердия, чем они заслуживают. Ты станешь исключением».

Капрал убрал пистолет подальше, и достал нож. Он бегло окинул взглядом ноги выжившего, прикидывая, сможет ли отсечь их целиком. Если его чему и научили те видео о казнях у картелей, так это то, что голову или конечность можно отрезать даже канцелярским ножом, дело лишь в остроте и силе. По крайней мере, так казалось. И так он и начал пытаться отрезать выжившему ногу, разрезая внешнюю сторону бедра.

Бедняга тут же взвыл от боли, попытался его оттолкнуть, но… его остановило что-то. Выживший взглянул лишь мигом на лицо Капрала… тот выглядел настолько сосредоточенным и спокойным, когда отрезал конечность другому человеку, что ему уже перестало в этом безжалостном убийце видеться что-то, помимо совсем поехавшего безумца. Словно мясник, только вот работал он не особо опытно, но замещал своё неумение адекватно разделять мясо тем, что разрезал армейским ножом с силой и стойкостью. Через кожу, жир и мясо нож-то прошёл нормально, а вот кость распилить нож не смог, как Капрал не старался.

Он чертыхнулся себе под нос, и встал, бегло окинув взглядом гниющее подобие дома. Его лучшим предположением было то, что где-то здесь есть либо пила, либо тесак. Радовало то, что его жертва за это время никуда не денется. Только вот к великому сожалению, ни того, ни другого, он не нашёл. Нашёл только жалкую, заржавевшую, пригоревшую сковородку. Сгодится.

Мужчина от одного вида Капрала, державшего в руке сковороду с жутко серьезно настроенным выражением лица, едва ли не испустил дух. Уже существующее ранение и так причиняло ему адскую боль, а одна мысль о том, что его скорый убийца будет делать дальше, заставляла его дрожать. Капрал не медлил. Со спокойным лицом, будто готовился себе обычный бутерброд сделать, он присел на корточки перед жертвой и начал бить сковородкой прямо по кости, надеясь проломить. Каждый удар вызывал новую волну будоражащей боли по всему телу мужчины. Тот завопил, попытался снова оттолкнуть своего убийцу с новыми силами и приливом адреналина, но всё было тщетно. Раздался слабый хруст, и Капрал лишь на мгновение остановился, только чтобы странно хищно улыбнуться и посмотреть в глаза жертве.

«Поддаётся всё-таки».

«Остановись!»

Капрал продолжил бить по кости сковородкой, только в этот раз еще сильнее. Кость поддавалась всё больше и больше, и наконец, на ней показалась заметная трещина. Он разломал остальное рукой, заодно доразрезав остатки мяса, и отбросил ногу в сторону. Мужчина пустым взглядом наблюдал за всем этим, впервые имея хоть какой-то отдых от отвратительного ощущения. Но ещё не всё. Ведь к его великому сожалению, Капрал повторил это и со второй ногой. Та поддавалась ещё хуже, кость едва ломалась, но пару сильных ударов дали трещину. В ушах Капрала уже начинало отвратительно звенеть от постоянных криков в его уши, но он ничего не говорил по этому поводу. Хоть и было ощущение, будто он так совсем оглохнет.

Отломив вторую ногу, он отбросил сковородку в сторону и встал, осматривая, что наделал. Открытые переломы выглядели жутко и мерзко, кровь продолжала активно идти из ранений, но это не было проблемой. Его жертве всё равно не так много жить осталось. В его руке снова был нож. Времени отсекать руки у него не было. Капрал крепко схватил мужчину за волосы, поднимая его. На удивление, он был намного легче без ног. Он закинул его на стол, грубо кидая его на живот.    «...Ч-ч-что ты … т… ч-что ты делаешь…?», голос мужчины всё ещё дрожал, он едва мог говорить. «Замолчи! Замолчи! Заткнись!», Капрал резко вдавил его голову в стол. Свободной рукой он бегло разрезал штаны сзади — хотя, казалось бы, с такими обрубками ног их проще по-быстрому снять… да и джинсы разрезать ножом оказалось труднее, чем хотелось бы. Он приложил слишком много силы, и случайно резанул и по коже. Хе-хе. Струйка крови сразу начала стекать по ягодице, скрываясь в ткани джинс. Наконец-то Капрал разрезал достаточно места, и положил нож рядом с собой. Жестокая улыбка сама налезла на его лицо от предвкушения, пока он расстегивал собственную ширинку. Он плюнул себе на член, размазывая слюну по длине и дав своему дружку немного стимуляции, прежде чем приставить его к заднему проходу жертвы.

«Если ты хоть рявкнешь — трахну ещё и твой труп». Эта угроза имела долю иронии. Его-то не интересовало вообще, что там эти животные должны сейчас делать, чтобы ему угодить. Они не способны на такие сложные мыслительные процессы, он это знает. Да и он всё равно планировал оттрахать и труп, так что какая разница? Но зато теперь этот мужлан не вопил, как резаный. Буквально.

Капрал толкнул тазом и издал тихий короткий рык, кое-как пробиваясь членом внутрь. Его жертва жутко сопротивлялась, но надолго его всё равно не хватит. Да и так было всё равно интереснее! Ему очень нравилось, что хоть у этого животного был хоть какой-то хребет. Черт, это даже заводило больше. Он одерживал победу над каким-то жутко сильным врагом. Подчинял опасных хищников собственной воле. Это было гораздо приятнее осознавать, чем он ожидал от себя.Несмотря на угрозу, его жертва всё равно продолжала вопить и кричать, молить о помощи со слезами на глазах и уходящим из его легких воздухом, словно он уже задыхался. Бил по столу кулаками, в надежде справиться с нереальной болью, прожигающей его ноги и с насильным проникновением. Что-то отдало по столу дрожью. Мужчина резко задумался, что это могло быть. У его убийцы же был нож, который он просто положил рядом, так? В его голове зародилась идея. Он слегка попытался расслабиться, надеясь, что так его насильник будет слишком занят.

Капрал лишь усмехнулся.

«Наконец-то начинаешь сдаваться, а?» Как мужчина и ожидал, он использовал это, чтобы начать проталкиваться в него гораздо более активно. Ощущалось это очень и очень отвратительно, мерзко, обидно, но он пытался сохранять хоть какую-то долю спокойствия. Сейчас нужно было лишь поймать нужный момент, когда тот занят, и он, может, станет героем для этого города…

«Ты только не умирай сейчас. Иначе мне действительно придётся сделать это с твоим бездыханным телом». Капрал продолжал отпускать насмешки, не подозревая, что сейчас его жертва хочет сделать. В его глазах он просто начал медленно терять силы и умирать, но это не могло быть более далеким от правды. Мужчина внимательно искоса смотрел на него, следя, когда он окончательно забудется. И когда наконец-то попался момент, а Капрал так удобно перестал держать его голову, он смог дотянуться рукой до лезвия ножа… быстро схватив его за рукоять, он резко выгнулся назад и замахнулся по своему насильнику, умудряясь вогнать нож ему в бок.

Капрал тут же отпрянул с воем. По его телу прошёл жуткий холод, но в боку горела словно адским пламенем рана. Он не сразу понял, что произошло, даже хоть и смотрел прямо на нож, загнанный в его тело. Руки задрожали, конечности обледенели. Только с осознанием, он лишь заливисто и жутко засмеялся.

Он подозревал, его жертва тот еще боец, но… чтобы так? Нет, это было даже хорошо. Это было восхитительно. Ему нравится, очень нравится! Черт, такого бойца точно не забудешь. Это будет его любимое убийство на всей памяти. Безразлично выдернув нож из своего бока, он осмотрел оружие — собственную кровь видеть на нём было весьма странно. Подобного плана ранения для него уже не новость — когда на такой крестовый поход отправляешься и не такие ранения получишь, но всё равно болело жутко. Тем не менее, ему, казалось, уже было всё равно. Сейчас не время мешкать с собственными ранениями. Мужчина в это время пытался собраться с остатками сил и начать ползти куда-то прочь, хоть и падать со стола было по-своему страшно. И к его великому сожалению, набраться смелости сползти со стола вовремя он не смог. Капрал быстро опомнился, принудив его расположиться напротив него снова, и поднял его голову за волосы, заставляя больно выгнуться в спине. Несмотря на собственную боль, он снова вогнал член в зад своей жертве, насколько мог, не желая оставлять дело незаконченным. Все идеи для задирающих замечаний иссякли, ведь им сейчас движет только ярость. Он беспристрастно приставил нож к шее жертвы. Окровавленное лезвие отдавало холодом.    Только в этот раз, это было не для угрозы. Капрал надавил на нож, начиная вспарывать глотку мужчине спешными порезами. Кожа шеи поддавалась с лёгкостью, и кровь ручьями стекала с ранений. Времени возиться с этим не было, поэтому он быстрыми и точными разрезаниями старался отсечь как можно больше, при этом параллельно заталкивая член с такой же спешкой. Бульканье давящегося на крови животного тоже было вполне себе заводящим для него.

Он снова представил, как тот себя чувствует. Всегда было интересно, как чувствуют себя жертвы, кому медленно и методично отсекают голову. Связки медленно рвутся, везде лишь бульканье и жалкие попытки заглотнуть воздуха. Это было самой жестокой казнью на его памяти, а он повидал многое, просто водившись с интересными людьми. Именно такой казни заслуживало самое боевое, отчаявшееся животное. Особенной. Все его руки были в расплескивающейся крови. Капрала надолго не хватило, и даже не закончив отсекать голову, он прервался на пару особо мощных толчков и на мгновение забылся снова, изливаясь в оргазме внутрь. Его жертва уже давно испустила дух. Он вздохнул, возвращаясь в реальность. Вытащив из него свой член, он взглянул на почти целиком отсеченную голову и застывший ужас на лице. К его удивлению, эта гримаса была по своему уникальной… словно в ней запечатано еще больше отчаяния, боли и страданий, чем в других. О чём же он думал перед смертью? О том, как его сопротивления были бесполезны? О том, что он не смог остановить истребителя этого города? Только сейчас Капрал заметил, что этот мужчина что-то носил на шее. Что-то неловко уползло, и с лязгом упало на деревянный стол. Это был солдатский жетон.    Капрал вздернул брови, резко задумавшись. Это многое объясняло, да, но… он резко вспомнил и о своём жетоне. Сейчас он даже не знает, где он. А ведь на нём было его имя… которое он уже не помнит. И не хочет вспоминать. Сейчас вообще не до этого! Да и какая разница… солдат и солдат… На удивление себе же, он почувствовал какую-то странную новую для себя эмоцию… сожаление? Меланхолия? Ностальгия? Что это за мерзкое ощущение в его груди! Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от глупых мыслей, и застегнул ширинку. К чёрту этого придурка. Сейчас ему нужно перевязать собственную рану хоть какой-то тряпкой, а потом он отправится дальше.

Ведь в те годы он и похуже раны перевязывал себе и другим… другим?.. Он ведь и узнал как это делается тогда, и это не раз спасло ему жизнь до лучших времён… твою мать, да что сегодня с ним не так! Капрал лишь матернулся себе под нос, отрезая ткань с майки жертвы, надеясь хоть так перевязать свою рану.

Его война еще не закончена.