20 апреля.

1999 год. 11:29.

Они пришли, чтобы убивать.

Привычную тишину библиотеки разрывают пули с грохотом.

Выстрел.

— Хватит ныть! — презрительно выплевывает Эрик Харрис. Раненная, но еще живая девушка скулит в ответ.

На границе между моими волосами и виском собирается пот, превращаясь в неприятную коже, липкую каплю. Она давит на меня тяжестью. Будто всё, что происходит сейчас, сосредоточено на ней. Но это не так.

Выстрел.

Отдаётся в ушах больно, будто пощечина с размаху. Нервы вспоминают о своих функциях, и я запоздало вздрагиваю. Пальцы мои онемели, стали влажные и холодные.

— Ты хочешь умереть? — вкрадчиво спрашивает Эрик, вероятно, целясь в кого-то.

— Нет, пожалуйста, не стреляй в меня, у меня есть семья и жених. — В умоляющем голосе я узнаю старшеклассницу Бри Паскаль. С застывшим сердцем ожидаю выстрела.

Эрик смеется, а затем, кажется, замечая, что отдача ружья разбила ему нос, бросает напарнику:

— Дилан, эта штука разбила мне нос.И вновь смеется.

— Все умрут, — уверенно произносит он, обращаясь к Бри, и добавляет: — Мы всё равно взорвём школу.

— Вылезай! — приказывает кому-то Дилан Клиболд и, видимо, не дождавшись исполнения, ехидно обещает: — Я всё равно тебя достану.

Выстрел.

Игра в «прятки» со смертельным исходом.

Хочу закрыть глаза, но не могу пошевелить веками. Словно они приклеились к глазным яблокам. Возможно, так и есть. В них очень сухо, а ещё болезненно жжет. Я в ловушке под библиотечным столом, в которую сам добровольно и забился. С одной стороны меня прикрывает деревянный стул, а с другой я открыт и беззащитен.

Эрик встает на стол и, агрессивно пнув по нему подошвой армейского ботинка, кричит:

— Кто хочет умереть следующим!

И следом три быстрых выстрела.

Свет от люминесцентных ламп в прямоугольном плафоне, большей частью падает именно на то место, где прячусь я. Эти искусственные свет и тепло заменят мне настоящие солнечные лучи в последние минуты моей жизни? Заставляю себя наклониться в сторону, ровно настолько, чтобы одним краем глаза увидеть происходящее. Рискованно, но выбора нет. Всё так, как я и представлял, ориентируясь по звукам и голосам.

Эрик ленивым шагом передвигается между рядами деревянных столов и книжных стеллажей. Неспешно, со скрипом отодвигает стулья, заглядывая под столы. Позади него на полу лежит Мэтт Кетчер лицом ко мне в луже крови. У него дырка на груди. Он был моим напарником в лабораторных работах по химии. Резко возвращаюсь на место.

Что-то падает на пол и тут же раздается оглушительный взрыв. Библиотеку наполняет дым. Самодельная бомба?

— Послушайте! Вашей школе конец! — кричит со злостью Эрик и палит из ружья.

Пытаюсь придумать, как выбраться отсюда живым, но мозг отказывается работать. Всё, на что я способен, — это слышать. И непроизвольно вздрагивать.

В памяти всплывает утренний разговор за завтраком.

«Джон, съезди, пожалуйста, с Лейси в Таргет», — накладывая оладьи на тарелку, просит мать.

«Не могу, я же говорил, что мне надо готовиться к зачету по истории», — раздраженно бросаю, не поднимая головы от книги.

«Хочу! Хочу! Хочу!», — упрямо хнычет семилетняя Лейси.

«Солнышко, мама приедет завтра с работы и купит тебе набор косметики, точно как у Эмбри», — воркует мать, глядя на меня сердито. Лейси замолкает, очевидно обдумывая, продолжать ли истерику по поводу отсутствия шикарного набора косметики, которым обладали все её подружки. Решает, что подождёт.

Выстрел.

Тетрадь и учебники по истории валяются на полу рядом со мной. А ведь я мог согласиться после школы съездить с Лейси, не целый же день учу долбанную историю. Но не захотел.

Выстрел.

Не хочу умирать. Это всё, что я знаю. В районе горла ощущается белая горячая пустота. Она расползается, заполняя меня, заставляет голову кружиться, а в глазах темнеть.

Выстрел.

Соберись! Широко раскрываю глаза, пытаясь вернуть себе нормальное дыхание, приоткрывая рот. Сквозь стул я смотрю, как в пяти шагах от меня под столом прячется Кесси Бернал, прерывисто дыша. Эрик, который в поле моего зрения до бедер, проходит мимо неё. Она глядит на меня, и я вижу облегчение в её глазах. А затем я вновь перестаю дышать, потому что Эрик возвращается, огибает стол и приседает на корточки.

— Ку-ку, — улыбается он, нацеливая на Кесси обрез, заставляя её вздрогнуть от неожиданности.Выстрел.Из

Выстрел.

Из её светлых волос брызжет кровь, затылок ударяется о поверхность стола, прежде чем Кесси ничком откидывается на пол.

Выстрел Дилана звучит в центре библиотеки секундой позже. Они уже близко. Они скоро дойдут до моего стола. Это понимание глушит меня, парализует, не дает дышать.

Два выстрела.

Слышу их тяжелые шаги, приближающиеся к моему столу. Сердце сумасшедше бьется, пот заливает виски, ладони дрожат. Бесшумно прислоняю затылок к поверхности стола и закрываю глаза.

Вот и всё. Вот и всё. Вот и всё.

— Эй, кто там? — окликает Эрик, перезаряжая обрез.

Отвечать или нет? Он уже видит меня, а значит, если я промолчу, то просто-напросто всадит пулю. Даже несмотря на то, что у нас хорошие дружеские взаимоотношения.

«Одолжи пару баксов на сигареты, — просяще заглядывает мне в глаза Дилан. — Верну потом».

И, фыркнув, я сдаюсь, доставая из кармана деньги. За всё время нашего общения он не вернул мне девять долларов от общей суммы. Я напоминал, но, имея приятельские отношения с человеком, трудно от него требовать долгов. Проще простить их. Что я и делал.

«Спасибо, старик», — расцветает Дилан и, хлопнув меня по плечу, уходит с Эриком из школы.

Господи, пусть они вспомнят, что я к ним всегда хорошо относился.

— Джон Сейведж, — выталкиваю из горла, выглядывая из укрытия.

— Джон Сейведж? — удивленно повторяет Дилан, подошедший к нам.

Они обмениваются между собой чуть растерянными взглядами, а затем Эрик отводит от меня дуло ружья и шагает в сторону. Дилан стоит, смотрит неловко, будто его поймали на месте преступления.

— Что ты делаешь? — задаю очевидный вопрос, стараясь унять дрожь, что пробегает по телу.

— Да так, людей просто убиваю, — небрежно бросает, глядя в сторону.

Сглатываю и заставляю себя произнести важное:

— Ты меня убьёшь?

Мой вопрос совпадает с раздавшейся визгливой трелью противопожарного звонка.

— Что? — переспрашивает Дилан, не расслышав.

— А меня ты убьёшь? — повторяю я непослушными губами.

Дилан на мгновение как будто смущается, избегая моего взгляда. Спустя несколько секунд, растянувшихся на вечность, он качает головой:

— Нет, старик, просто убирайся отсюда.Я не двигаюсь, недоверчиво глядя на него.

— Беги! — кидает он.

Не могу поверить, он всерьез?

— Беги! — уже со злостью повышает голос Дилан, проводя плечами.

Приказ врывается в меня, как ток, заставляя подняться и вылезти из-под стола. Рваными быстрыми шагами направляюсь к двери, боковым зрением замечая, как Эрик нацеливается на меня, но стреляет в кого-то под столом.

Оказавшись в коридоре, я бегу изо всех сил. На случай, если они передумают и решат выстрелить мне в спину. Спотыкаюсь, оглядываясь через плечо, не веря, что меня отпустили. Коридор изменился до неузнаваемости. Металлические шкафчики прострелены множествами дырок, на полу кровь. У одной из дверей кабинетов лежит парень лицом вниз. Вещи школьников — видно, были разбросаны в спешке — везде. Воздух со свистом обжигает лёгкие. Мне кажется, что я бегу несколько дней. Не останавливаясь, всем телом ударяюсь в двухстворчатую дверь, ведущую в следующий коридор. Осталось немного. Только бы успеть. Впереди центральные двери с разбитыми стеклами. Хватаюсь за металлическую ручку и открываю, вываливаясь наружу. В лицо бьёт ослепительный солнечный луч, жмурюсь, поднимая руки вверх. Звуки вертолета и сирен, крики полицейских и их выстрелы в сторону школы пробуждают во мне одну-единственную мысль.

Я живой.

В результате массового убийства было ранено тридцать семь человек, из них тринадцать — смертельно.

Джон Сейведж — единственный школьник, которого они отпустили добровольно.