— Знаешь, Кэзухиро... — начал Акайо, пока они шли по залитой закатным светом улице к дому Кэзухиро. — В тот день, когда уничтожили приют, ты сказал, что мне не понять ту боль, которую ты тогда ощутил. Я хотел оспорить твои слова, но понял, что это не подходящий момент.

Он замолчал, подбирая слова, его взгляд был устремлен куда-то вглубь памяти, в те темные уголки, куда он редко заглядывал.

— Сейчас я могу сказать... я прекрасно понимаю, какую боль ты чувствовал в тот день.

Кэзухиро шел рядом и с тоской посмотрел на друга. Он редко видел Акайо таким — без его обычной сдержанной уверенности, с открытой, незащищенной болью в глазах.

— Ты потерял дом, — тихо сказал Кэзухиро. — Место, где тебе было безопасно.

— Не место, — поправил его Акайо, и голос его дрогнул. — Я потерял... возможность. Возможность когда-нибудь вернуться и сказать «спасибо». Тем, кто дал мне этот дом. Тем, кто был для меня семьей, когда у меня никого не осталось. Я носил в себе эту злость — на Империю, на Деймоса, на себя... А под ней была просто дыра. Как будто вырвали страницу из книги, и история уже никогда не сложится целиком.

Он остановился, повернувшись к Кэзухиро.

— Ты говорил о боли потери. А я... я понял, что есть боль еще страшнее. Боль невысказанной благодарности. Когда ты остаешься должником перед людьми, которых уже никогда не увидишь. И этот долг висит на тебе тяжелее любого камня.

Кэзухиро молча слушал, и в его собственной душе отзывались эти слова. Он думал о воспитателях приюта, о других ребятах, чьи судьбы сложились иначе... и о своем брате.

— Мы оба носим в себе невыплаченные долги, — наконец проговорил Кэзухиро. — Ты — долг благодарности. А я... — он посмотрел на свои руки, — долг мести. И, кажется, именно это делает нас сильнее. Потому что мы сражаемся не только за будущее. Мы сражаемся, чтобы отдать долг прошлому.

Акайо медленно кивнул, и в его глазах появилось новое, глубокое понимание.

— Значит, мы с тобой — два должника, — горько улыбнулся он. — И расплатиться мы сможем только победой.

Они снова пошли вперед, и тишина между ними теперь была не неловкой, а полной молчаливого согласия.

— Но почему Деймос пришел за твоими родителями?

Кэзухиро смотрел на Акайо, пытаясь понять связь между учёным, артефактом и яростью Бога Войны.

Акайо замедлил шаг, его взгляд стал отрешенным, будто он снова видел ту самую сферу.

— Мой отец... — он сделал глубокий вдох, словно набираясь сил. — Он был одним из ведущих учёных Империи, занимался био-алхимией — слиянием живой материи и стихийной энергии. Его исследования должны были создавать идеальных солдат. Но он был идеалистом... верил, что его работа поможет людям, а не уничтожит их.

Они подошли к дому Кэзухиро и Акайо продолжил, его голос стал тише, но от этого слова звучали ещё весомее.

— В один из дней к нему в руки попал артефакт, не поддававшийся классификации. Маленькая, идеально гладкая сфера из матового перламутра. Если присмотреться, внутри можно было увидеть... движение. Бесконечный, цикличный танец капель. Это была не просто вода. Это была чистейшая, первозданная Икхона Воды, заключённая в физическую форму.

— Вода? — перебил Кэзухиро, не в силах сдержать удивление. — Но... как?

— Да, — тут же ответил Акайо, и в его глазах вспыхнула странная смесь гордости и боли. — Не просто стихия, а её самая суть. . Империя требовала превратить её в оружие. Но он... он видел в ней нечто большее. Он считал, что такой дар должен не разрушать, а защищать. И он... — голос Акайо дрогнул, — он принял судьбоносное решение. Он провёл запретный ритуал и внедрил сферу в меня, когда я был ещё ребёнком. Искусственно. Нарушив все мыслимые законы и этику.

Кэзухиро замер, осознавая масштаб услышанного. Это было не наследие предков, не пробудившийся дар. Это был насильственный акт, научный эксперимент, жертвой которого стал его друг.

— Он... вшил её тебе в душу? — тихо спросил Кэзухиро.

— Хуже, — горькая усмешка тронула губы Акайо. — Он встроил её в саму структуру моего тела, в мою ДНК. Сделал меня не носителем, а воплощением этой силы. Деймос узнал. Для него мой отец был не просто учёным, а вором, похитившим национальное достояние Империи и обратившим его против неё же. А я... — он посмотрел на свою руку, и на секунду её контуры задрожали, стали прозрачными, — я был живым доказательством его преступления. Ходячим артефактом, который нужно было изъять и... разобрать на составные части. Чтобы изучить и повторить.

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Теперь Кэзухиро понимал. Это была не просто месть за неповиновение. Это была охота. Охота за уникальным образцом, за технологией, за самой сущностью его друга.

— Значит... твоя сила... — начал Кэзухиро.

— Это не совсем моя сила, — закончил за него Акайо. — Это сила, которую мне подарили. Ценой всего, что у меня было. И иногда мне кажется, что я ношу в себе не дар, а проклятие, которое сожрало мою семью.

— Но как можно поместить Икхону в сферу? Как это возможно? — Кэзухиро не отступал, его ум отказывался принимать услышанное.

Акайо вздохнул, и в его глазах вспыхнули отблески давно забытого знания, которым с ним поделился отец.

— Фонтаны, — произнес он, и это слово прозвучало как эхо из другого времени. — Не природные источники, Кэзухиро. Рукотворные. Построенные в древности, так давно, что даже Мировое Правительство считает их мифами. Цивилизация, что была до них, понимала Икхону не как духовную энергию, а как... архитектуру. Как фундаментальный кирпич мироздания.

Он жестом описал в воздухе нечто сложное.

— Они возводили эти сооружения — не из камня, который мы знаем, а из сплава света, металла и застывшей воли. Фонтаны были не источниками, а... инструментами. Гигантскими, непостижимыми машинами, способными переплетать реальность. Они могли взять поток Икхоны — дикий, необузданный, как ураган — и пропустить его через свои механизмы, как кузнец пропускает сталь через прокатный стан. На выходе получалась та самая «очищенная» Икхона, которую можно было формовать. Сжимать в кристаллы, вливать в артефакты... или в живые сосуды.

Кэзухиро слушал, затаив дыхание. Это была уже не магия, а нечто среднее между божественным чудом и технологией, превосходящей всё, что он мог себе представить.

— Империя, — продолжил Акайо, и его голос стал жестким, — боится их. Все её могущество построено на контроле. А как контролировать то, что было создано до тебя, и чьих принципов ты не понимаешь? Сфера, которую изучал мой отец... — он замолчал, глотая ком в горле, — ...была одним из таких «осколков». Каплей, которая стоила ему и моей матери жизни.

— Значит... твоя сила... это эхо чего-то древнего.

— Да, — Акайо посмотрел на свою ладонь, и над ней закружилась маленькая, идеально круглая капля воды, сияющая изнутри. — Я — продукт древнего искусства. Последний выдох цивилизации, которую стерли с лица земли. И Деймос хочет разобрать меня на части, чтобы понять, как я работаю.

— Но как твоему отцу удалось внедрить в тебя силу без Фонтана?

Акайо на мгновение задумался, его взгляд стал остекленевшим, устремленным в прошлое.

— Он создал свой собственный, — наконец проговорил он, и в его голосе прозвучала странная смесь гордости и горечи. — Не такой мощный, не вечный, как древние. Скорее... хрупкая, временная конструкция. Но её сил хватало, чтобы извлекать крошечные фрагменты Икхоны и передавать их живому существу.

Он посмотрел на Кэзухиро, видя в его глазах все тот же немой вопрос.

— Вместе со сферой ему на стол попали древние тексты. Не полные руководства, а обрывки, фрагменты, которые ему удалось расшифровать лишь частично. Этого хватило, чтобы понять принцип, но не все риски. При помощи этих знаний отец сумел воссоздать маленькую, работающую модель Фонтана в секретной лаборатории. И первым же... «добровольным» подопытным стал я.

Голос Акайо дрогнул на последнем слове.

— Конечно, всё пошло не так, как планировалось. Процесс был... мучительным. Это была не мгновенная передача силы, а долгое, болезненное сращивание. Но в итоге... это сработало. Это был успех. И этот успех стал для нас смертным приговором.

Он выдохнул, и его плечи слегка поникли под тяжестью воспоминаний.

— Деймос узнал об этом. Узнал, что мой отец не просто нашёл артефакт, а смог воспроизвести саму технологию его создания. И совершил то, что совершил. После расправы над моей семьёй он захватил лабораторию и... начал использовать прототип отца в своих целях. Он стал проводить собственные эксперименты, уже не стесняясь в методах.

Акайо поднял голову, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Так он передал одному из капитанов силу, которую считал достаточно стабильной и полезной. Капитану второго отряда королевской гвардии... Юдаю. Силу алмаза. Тот самый дар, против которого мы сражались в Цитрониуме, — это наследие моего отца, извращённое и обращённое в оружие тем, кто его убил.

Акайо поднял голову, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Тогда... зачем Деймосу нужен портал, который ищет группа «Альфа»? — наконец спросил он, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Вся их стратегия последних месяцев строилась на этом.

— В этом-то и проблема, Кэз, — Акайо горько усмехнулся. — Деймосу не нужен портал. Его попросту не существует.

Слова повисли в воздухе, густые и невыносимые. Кэзухиро почувствовал, как рушится фундамент всего, во что он верил.

— Тогда... для чего Ансельм направил группу «Альфа» на поиски портала? — голос Кэзухиро дрогнул от смятения.

— До недавнего времени мы и сами считали, что портал существует, — Акайо провёл рукой по лицу, и в этом жесте читалась вся усталость от лет, прожитых во лжи. — В украденных нами отчётах Империи о нём говорилось конкретно. Но это была ложь. Искусная, продуманная дезинформация. Поэтому группа Альфа и не может вернуться обратно, так как до вашего с Тадаши прибытия пришла информация о том, что королевство Эмервиль сумело отыскать что-то похожее на древний Фонтан. Зная это, Ансельм не будет рисковать и оставит группу Альфа там, пока мы будем заниматься поиском частей медальона, а так же попытками свергнуть нынешнюю власть. Ну, а для какой цели Деймосу понадобился Фонтан, пока остается загадкой....

— Поэтому в идеале, — его голос прозвучал спокойно, но весомо, — нам нужно как можно быстрее выполнить нашу работу здесь. Чтобы «Альфа» могла вернуться домой, не опасаясь, что в их отсутствие Империя нанесёт сокрушительный удар. Каждый день промедления оставляет их там одних против неизвестности Эмервиля и возможных агентов Деймоса, которые наверняка уже идут по их следу. - выйдя из тени под аркой старого дуба вышел Таками, его плащ был покрыт дорожной пылью

— Поэтому в идеале, — его голос прозвучал спокойно, но весомо, — нам нужно как можно быстрее выполнить нашу работу здесь. Чтобы «Альфа» могла вернуться домой, не опасаясь, что в их отсутствие Империя нанесёт сокрушительный удар. Каждый день промедления оставляет их там одних против неизвестности Эмервиля и возможных агентов Деймоса, которые наверняка уже идут по их следу.

— Таками-сэнсей? — удивлённо спросил Кэзухиро. — Где вы были?

Учитель тяжело вздохнул, отряхивая плащ.

— Я как раз вернулся от группы «Альфа». И, скажем так, обстановка складывается не в нашу пользу. Фонтаном заинтересовался не только Деймос. Нам удалось выяснить — к руинам направился Сириус. Поэтому времени у нас остаётся катастрофически мало.

— Сириус? А ему каким боком понадобился фонтан? - Подняв резко голову, спросил Акайо, сжимая свой кулак.

— Не могу знать, Акайо. Но факт остается фактом, Сириус в игре — это меняет всё. Если он вступит в конфликт с «Альфой» или, что хуже, заключит сделку с Деймосом... тогда шансов у наших товарищей не останется. Ладно, я пошел к Ансельму, будет что известно, сразу позовем вас.

— Хорошо! -ответил Акайо.

— Ну и что нам сейчас делать? - посмотрев на Акайо, спросил Кэузхиро, прибывавший в недоумении.

— Зови Тадаши, продолжим ваши тренировки.