Ночь над базой революционеров была тёмной и беззвёздной, окутанной туманом, словно сама тьма пыталась скрыть их убежище от посторонних глаз. Воздух был холодным и влажным, пропитанным запахом хвои и сырой земли. Внезапно эту идиллию разорвал оглушительный рёв, и небо над центральной площадью вспыхнуло алым заревом, будто сорвавшаяся с небес звезда.

Гигантская пылающая птица, больше походящая на феникса, сложенного из живого пламени и пепла, с оглушительным грохотом врезалась в землю. От удара задрожала земля, а искры и клубы дыма взметнулись к небу. Чудовищное создание тут же рассыпалось в облако тлеющих угольков, и из его огненного сердца на подпалённую траву рухнули Инупи, Николай и Кэзухиро, который был без сознания.

— ХАРУ! ХАРУ! — его голос, хриплый от усталости и боли, прорезал наступившую тишину, нарушаемую лишь треском догорающих веток. — ИНУПИ, НАЙДИ СРОЧНО ХАРУ!

— Сделаю! - Инупи, лишь кинул.

Он рванул прочь, его ноги несли его к больнице с такой скоростью, что за ним взвивались клубы пыли.

В этот момент тяжёлые дубовые двери церкви с скрипом распахнулись, и на пороге появился Ансельм. Его проницательный взгляд, обычно скрытый под полями шляпы, метнулся к месту падения, и его лицо, озарённое заревом, на мгновение исказилось шоком и узнаванием. Он увидел не просто раненого. Он увидел лицо из самого пекла своего прошлого.

— Николай? — голос Ансельма был тихим, но он нёсся через площадь с силой удара. — Это ты?

Николай медленно поднял голову. В его глазах, читалась невыносимая усталость и тяжесть прожитых лет.

— Давно не виделись... Ансельм. Со событий в Мидгарде.

Ансельм сделал шаг вперёд, его тень удлинилась и заколебалась на стенах церкви.

— Да... — это короткое слово прозвучало с тяжестью целой эпохи, отделявшей их от того ада.

Николай снова наклонился к бесчувственному телу Кэзухиро, поправляя окровавленную, самодельную повязку на его груди.

— Я оказал ему первую помощь, но... нужна рука профи. Где там, чёрт возьми, Инупи с Хару? — Его пальцы, дрожа от перенапряжения, с трудом достали из кармана смятую сигарету. Он чиркнул зажигалкой, и маленькое пламя осветило его осунувшееся, напряжённое лицо.

— Что произошло, Николай? — Ансельм подошёл ближе, и его вопрос повис в воздухе, тяжёлый и безотлагательный.

— Обсудим позже, — резко отрезал Николай, сделав глубокую затяжку. Дым вырвался из его лёгких клубами, смешиваясь с паром от дыхания и дымом от тлеющей травы. — Сначала надо решить вопрос с ним. Он не должен умереть.

Вдруг послышался бег. Быстрый, лёгкий, и за ним — более тяжёлые шаги. Николай и Ансельм разом повернули головы в сторону звука.

Впереди бежал Хару. Его лицо было бледным от концентрации, а руки уже были подняты в сложном жесте. Земля у его ног вздыбилась, и из неё вырвалась массивная, слепленная из песка и земли рука. Она нежно, но стремительно подхватила тело Кэзухиро, стараясь не причинить новых повреждений.

— В операционную! Немедленно! — скомандовал Хару, даже не сбавляя шага. Его голос, обычно спокойный, был резким и властным.

Позади него легким, почти бесшумным бегом двигался Инупи, его глаза горели решимостьом. Рядом с ним бежала Минами, её лицо было искажено тревогой, а в руках она уже сжимала свёрток с лекарствами и бинтами, который она, по всей видимости, схватила на бегу.

— Что с ним? Что случилось? — успела крикнуть Минами, её взгляд скользнул с окровавленного тела на Николая и Ансельма.

— Потом! Все вопросы потом! — рявкнул Николай, с силой бросая окурок на землю и затаптывая его каблуком. — Хару, он жив?

— Еле дышит! — донёсся уже отдалённый голос хирурга, скрывавшегося за дверями больницы вместе со своей песчаной конструкцией и бесценным грузом.

Площадь снова погрузилась в тревожную тишину, нарушаемую лишь потрескиванием догорающих углей и тяжёлым дыханием двух мужчин, оставшихся одни под холодными звёздами. Между ними висела невысказанная история, и призрак Мидгарда снова поднял свою уродливую голову, принеся с собой новую угрозу в самое сердце революции.

Тяжёлое молчание повисло в воздухе, густое, как дым после падения огненной птицы. Ансельм наблюдал, как последние огоньки в глазах Николая борются с всепоглощающей усталостью.

— Может, тогда пройдём в церковь и ты всё расскажешь? — голос Ансельма смягчился, в нём появились давно забытые нотки товарищества. — Я налью чаю.

Слабый, едва заметный луч облегчения тронул измождённое лицо мужчины.

— Да... было бы славно, — он коротко, беззвучно усмехнулся, больше похоже на гримасу, и кивнул.

Они прошли в прохладный полумрак церкви. Ансельм щёлкнул выключателем, и несколько лампочек тускло осветили просторное помещение. Он деловито поставил старый эмалированный чайник на небольшую газовую плитку в углу. Пока вода закипала, Ансельм опустился на стул за массивным столом, заваленным кипами газет, испещрёнными пометками картами и зелёной классной доской, где белый мел застыл в хаотичном танце схем, имён и стрелок, указывающих на невидимые связи.

Николай медленно последовал за ним, его взгляд скользнул по доске, отмечая знакомые имена и новые, прежде чем он тяжело опустился на стул напротив. Тишину нарушал лишь нарастающий свист чайника.

— Ну что? — начал Ансельм, разливая заварившийся чай по две простые жестяные кружки. Пар от напитка поднимался в прохладный воздух, создавая призрачную дымку. — Как ты вообще оказался с ребятами?

Николай с благодарностью обхватил кружку руками, словно пытаясь согреть онемевшие пальцы.

— Чистая случайность, — его голос был хриплым. — Я пил в таверне у Аргена, пытаясь стереть из памяти... ну, ты знаешь что. И тут эти двое ввалились, чтобы пополнить припасы. С виду — просто странствующие искатели приключений. Но в тот миг, когда они переступили порог, я почувствовал её. Знакомую ауру. Такую же, какая была у Изаны. Такую, что не спутаешь ни с чем.

Он сделал глоток горячего чая и поморщился, не то от боли, не то от горечи воспоминаний.

— Я узнал, что они направляются к руинам на севере, и решил пойти с ними. Инстинкт, что ли. Оказалось, не зря... Если бы я не создал барьер в последний момент, от них бы мокрого места не осталось. — Он горько усмехнулся. — Но это, поверь, не самое интересное, что с нами произошло.

Николай достал из смятой пачки сигарету, неторопливо закурил и выпустил струйку дыма в сторону закопчённого потолка.

— Перед тем как продолжить, я бы хотел задать тебе несколько вопросов. Для ясности. Чтобы сложить кусочки пазла, который не сходится у меня в голове.

Ансельм молча кивнул, давая ему продолжать. Его взгляд стал сосредоточенным, готовым к неприятным откровениям.

— Начну с первого, — Николай прищурился, всматриваясь в Ансельма сквозь дымовую завесу. — Как Изана сумел расшифровать книгу с Далеких Земель и найти храм? И, что главное, кто ему в этом помог? Одному ему это было не под силу.

Он сделал очередную затяжку.

— Второе. Почему Изана нам об этом не сказал, а лишь оставил ту карту?, Доверив судьбу всего лишь клочку пергамента? И третье... — Николай наклонился вперёд, и его голос стал тише и суше, — ... для чего он подделал храм? Зачем было строить всю эту сложную бутафорию, если настоящие руины были совсем в другом месте?

Ансельм откинулся на спинку стула. Его пальцы медленно, почти задумчиво обводили край жестяной кружки, словно пытаясь найти в её грубой форме ответ на прозвучавшие вопросы. Тусклый свет лампы отбрасывал глубокие тени на его лицо, делая его черты более острыми, почти вырезанными из старого дерева.

— Незадолго до своей смерти, — начал он тихо, и его слова, казалось, поднимали пыль с забытых полок памяти, — Изана дал мне эту карту. Сказал: «Если мои дети выживут и примут участие в этой войне — открой её и передай им». — Ансельм сделал паузу, его взгляд был устремлён в прошлое. — Я пытался понять, что это. Умолял его объяснить. Но он лишь твердил, что узнал нечто... чудовищное. Нечто, о чём нельзя говорить вслух. Он заклинал меня не открывать карту раньше времени. И сказал... что если всё пойдёт прахом, я должен просто сжечь её.

Николай язвительно фыркнул, выпустив струйку дыма, которая заклубилась в луче света.

— Ясно. Значит, наш старый друг Изана решил поиграть в одинокого ковбоя перед самой своей кончиной. Очень, блять, интересно, — его голос был грубым, но за этой грубостью скрывалась давняя боль. — Что же он такого узнал, что не удосужился доверить нам, своим братьям по оружию? Мы что, казались ему ненадёжными? Или он пытался нас... уберечь?

— Насчёт храма я сказать не могу, — Ансельм покачал головой, возвращаясь в настоящее. — Хочешь сказать, тот, в котором вы были... ненастоящий?

— Да, — коротко и мрачно бросил Николай. — Будь он подлинным, псина Деймоса там не стояла бы и не ждала нас с распростёртыми объятиями. Настоящие руины не приманивают стражей, как падаль — мух.

— Что? — Ансельм резко привстал, его стул с громким скрипом отъехал назад. Его спокойствие испарилось, уступив место нарастающему напряжению. — О чём ты?

— Нас встретил мужик, — Николай говорил теперь медленнее, вдавливая каждое слово в сознание Ансельма. — Звали его Август. Вежливый, обходительный... Сначала показался просто странным отшельником. Но вскоре я понял — он жалко врет. Каждое его слово было выверено, но за этой гладью сквозил холодный расчёт. Как я понял, Деймос каким-то образом прознал, что Изана в тайне построил этот фальшивый храм и что-то там оставил. И решил поставить туда своего человека, дабы перехватить «подарок». — Николай язвительно усмехнулся. — Но увы, Изана оказался куда умнее.

Он потушил сигарету, раздавив окурок с неожиданной силой.

— Возле самого входа в святилище я заметил печати. Очень знакомые... точь-в-точь как те, что я поставил здесь, чтобы скрыть нашу базу от лишних глаз. — Он посмотрел на Ансельма прямо, и в его глазах горело мрачное торжество открытия. — Изана поставил там мой барьер. Точную его копию. И заложил в него условие: пройти могут только Хиаши. Только те, в чьих жилах течёт его кровь.

В церкви воцарилась гробовая тишина. Было слышно, как где-то за стеной прокатывается отдалённый раскат грома, предвещая новую бурю.

— И поэтому этот хрыч, — голос Николая стал шепотом, полным ледяной ярости, — этот слуга Деймоса, чёрт знает сколько времени просто сидел там, в своей западне, в этой красивой, но бесполезной ловушке... и ждал. Терпеливо ждал, когда к нему наконец придут те, кто сможет открыть ему дверь. Дети Изаны. Приманка и ловушка в одном флаконе. Гениально и жестоко.

Ансельм медленно опустился обратно на стул. Он закрыл глаза, и его лицо исказила гримаса то ли восхищения, то ли ужаса перед прозорливостью их погибшего друга.

— Значит... всё это время... — прошептал он. — Он не просто прятал что-то. Он вёл игру. Даже после смерти. Он предвидел, что Деймос будет искать его наследие, и подсунул ему фальшивку, защищённую самой кровью его детей.

— Да, — подтвердил Николай. — Вопрос теперь в том... где же спрятана настоящая записка? И что в ней такого, что заставило Изану опутать всё такой паутиной лжи и уловок?

В этот момент боковая дверь церкви, ведущая в пристройку с лазаретом, тихо скрипнула. На пороге стоял Хару. Он снял окровавленный халат, его лицо было серым от усталости, но в глазах читалась собранность.

— Он стабилен, — сообщил Хару, подходя к столу. Его голос был ровным, профессиональным. — Кэзухиро в искусственной коме. Я ввёл его в это состояние, чтобы дать телу шанс на восстановление. У него... множественные переломы, внутренние кровотечения, но самое странное — это истощение. Не физическое, а на уровне Ки. Как будто из него высосали саму жизненную силу. — Хару посмотрел на Николая. — Это дело в браслете? Что это такое?

— А это то, что Изана как раз и спрятал там, — мрачно ответил Николай, выпуская струйку дыма.

— Не может быть такого! — резко вскинулся Ансельм, его стул с грохотом отъехал назад. — В карте был написан посох! Четко и ясно!

— Посох с красным камнем? — медленно повернулся к нему Николай, и в его глазах читалась странная смесь торжества и тревоги.

— Да... — Ансельм замер, его уверенность вдруг дала трещину.

— Это и есть посох, — Николай отвёл взгляд, глядя в сторону лазарета, где лежал Кэзухиро. — Он просто... превратился. Сжался в небольшой браслет и теперь красуется на руке мальчишки.

Повисла тяжёлая, давящая тишина. Даже Хару, обычно невозмутимый, широко раскрыл глаза.

— Как? — наконец выдохнул Ансельм. — Артефакты так не работают...

— Обычно, да! — Николай грубо затушил сигарету, его терпение лопнуло. — Но тебе напомнить, что его оставил Изана, это во-первых! Ты действительно думаешь, он стал бы прятать обычный магический артефакт? А во-вторых... — Он пристально посмотрел на Ансельма, и в его глазах вспыхнуло осознание. — Где-то мы уже слышали про такое. Этот посох... он из старых легенд. Он является одним из Утраченных Артефактов клана Хиаши.

Ансельм замер, его лицо вытянулось от шока. Казалось, воспоминание ударило его с физической силой.

— «Пламенеющее Сердце»... — прошептал он. — Он был утерян ещё во Времена Шести Лун. Все думали, он уничтожен или исчез навсегда.

— Все верно, — кивнул Николай, видя, что Ансельм наконец соединил факты. — И если легенды хоть что-то говорят правду, то посох мог менять свою форму в зависимости от пользователя и его силы. А так как он столетиями был неактивен, его пробуждение требовало колоссальной энергии. И он начал питаться силой Кэзу... — Николай замолча, давая Ансельму самому сделать вывод.

Ансельм медленно опустился на стул, его взгляд стал отсутствующим, он смотрел вглубь себя, в прошлое.

— ...а какая у него сила? — тихо произнёс он, словно боясь сказать это вслух.

— Золотое сечение... — окончательно выдавил из себя Ансельм, и в церкви стало тихо, будто сама воздух застыл в благоговейном ужасе.

— Вот именно, — голос Николая прозвучал как приговор. — А Кэзу — ещё не опытный пользователь. Он не умеет контролировать такой поток, не может его структурировать. Браслет... посох... он как дикий зверь, который набросился на первоклассный источник энергии, но не знает, как его правильно потреблять. Он просто пожирает всё подряд, хаотично и жадно. Он выжег мальчика изнутри, отсюда и такое истощение. Он не ранен, Ансельм. Он... перегружен. И опустошён одновременно.

Хару, до этого момента молча слушавший, провёл рукой по лицу.

— Это объясняет всё. Никакое лечение не поможет, пока этот артефакт attached к нему. Он как паразит на источнике питания. Если мы не найдём способа помочь Кэзухиро обуздать этот поток... — Хирург не договорил, но все поняли.

- Кэзухиро, сам должен справиться, мы ему не поможем. Иначе, он никогда не станет сильнее - заявил Николай.