Глава 87. Мужское молчание

Прошло несколько дней с тех пор, как я освободился от ложного обвинения, к тому же наступил февраль.

В такие дни время пролетало быстрее. Может, потому что в последнее время я проводил больше времени с семьей? Или дело в том, что я старею?

Почему, когда мы испытываем радость и счастье, время пролетает мгновенно, а когда страдаем, оно ползет со скоростью улитки?

В данный момент времени я как раз таки страдал. Стоя у школьных ворот и держа в руках листовки, которые выпустил клуб журналистики, я чувствовал, как медленно идет время. Передо мной проходили ученики в разной форме с неравным выражением лица, уставившись на учебники в своих руках.

Несмотря на их дурное душевное состояние, я должен был передать им листовки. Я воспользовался их нестабильным психологическим состоянием и заставил их думать, что раздаю не рекламные листовки, а что-то, что может помочь им справиться с переживаниями. Конечно, я испытывал угрызения совести, но, увы, мне нужно раздать все листовки в обмен на свою свободу.

Интересно, найдется ли добрая душа, которая возьмет у меня все листовки целиком?

Кстати, если вам интересно, то да, сегодня в нашей школе был день вступительных экзаменов, и именно поэтому я стоял здесь и раздавал эти флаеры.

Предполагалось, что этим займется клуб журналистики, но одна девушка из студсовета обратилась с неуместной просьбой: «Сдающие экзамен будут более мотивированы, если их будет встречать Арина», – сказала она. На этом ее просьба должна была закончиться, то есть ко мне она не имела никакого отношения.

Но когда я попытался сбежать, Арина направила на меня свою ручку и «уговорила» меня пойти вместе с ней.

И вот я стою перед воротами школы и раздаю листовки. Как и говорила та девушка из студсовета, экзаменуемые, проходившие мимо нас, были очарованы Ариной. Все подходили к ней и забирали листовки из ее рук, совершенно не обращая внимания на меня, стоявшего с другой стороны ворот.

Сама Арина улыбалась до тошноты мило, когда протягивала флаеры. Черт, она даже пожелала им удачи отвратительно сладким голосом. Все, кто получал от нее то и другое, время от времени оборачивались, чтобы поглазеть на нее, несмотря на то что находились от нее на довольно большом расстоянии. Я искренне надеялся, что карма постигнет Арину и она сломает себе шею, но было очевидно, что даже небеса были на ее стороне, поскольку люди продолжали толпиться вокруг нее.

Мне оставалось лишь стоять и наблюдать, мучаясь от своего комплекса неполноценности.

Через некоторое время я почувствовал на себе взгляд Арины и посмотрел на нее. Она подняла руку вверх и показала мне какой-то жест.

«Дай мне немного флаеров».

Вероятно, она пыталась сказать именно это. Должен ли я отдать их ей? Я не раздал и трети всех своих листовок.

Когда она подошла ко мне, я отдал ей восемьдесят процентов своих флаеров.

— Ой, слишком много.

— Ты издеваешься, да?

— О чем ты? Ну да ладно.

Она забрала стопку и ушла. Что она имела в виду, говоря «слишком много»? Для неё эта стопка ни капли не «много», а как раз. Важно учитывать спрос при расчете предложения.

Тем, кто сдавал экзамен, больше нравились листовки, к которым прикасалась Арина, чем мои. Мне не хочется верить, что у молодого поколения есть такой фетиш, но подобное явление происходило прямо у меня на глазах, поэтому отрицать его было бесполезно.

Проходило все больше времени, количество новых посетителей уменьшалось.

Родители, сопровождавшие их, начали уходить. Значит, наша работа подходит к концу.

Мы решили вернуться в школу, наше присутствие больше не требовалось.

— Ладно, давай сделаем доклад клубу журналистики, а потом пойдем домой.

— Ты до сих пор не до конца сдал свою долю, бездельник. Тебе не стыдно?

— Знаешь, как говорится: «Правильному человеку - правильную работу», так вот, я просто не подхожу для этой работы, ничего не поделаешь. Я чувствую себя опечаленным, смущенным и расстроенным из-за этого, но что я могу поделать? Я сделал все, что мог, по максимуму, вот что важно.

— Заткнись, ты заразишь меня своей бездарностью.

— Плак-плак.

Тем не менее я рад, что все закончилось. Я участвовал в создании листовок, хотя мой вклад был незначительным, да и сами они получились плохими. Но, по крайней мере, я сделал все возможное, чтобы подготовить их. Надеюсь, кто-то сможет что-то извлечь для себя, прочитав мою часть.

Мы вернулись в комнату клуба и сообщили Томе о результатах. Поскольку сегодня был день экзамена, в школе не было никого, кроме членов спортивных клубов. Тома тоже не должен был приходить сегодня, но он чувствовал себя виноватым за то, что меня и Арину заставили работать сегодня.

Честно говоря, я хотел пожаловаться в студсовет, потому что они отняли у меня драгоценный выходной. Если бы они отнеслись к моей жалобе наплевательски, то я бы подал заявление в Министерства здравоохранения, труда и социального обеспечения.

— Мы почти закончили, но у нас еще осталось несколько флаеров.

— О! Отлично! Как они отреагировали?

— Ну, у них не было достаточно времени, чтобы прочитать листовки, потому что они были сосредоточены на экзамене. Может быть, они прочитают их, когда вернутся домой.

— Понятно! Будем надеяться, что они не будут выбрасывать их в урну!

Надеюсь. Если бы я обнаружил, что кто-то так сделал, я бы разыскал его и заставил есть только помидоры до конца жизни.

— Не волнуйся, они не выбросят листовки, потому что на них изображена я.

— А ты уверена в себе, да?

— Я имею в виду, просто вспомни, как они на меня смотрели. Если бы в тот момент у меня в руках была ложка, я бы точно выколола им глаза.

— Мне жаль это слышать, но Цуру была права, ты – самая важная часть этой операции. Теперь мне так одиноко...

— Да? Тогда позволь мне утешить тебя.

— Так не утешают! Положи ручку!

***

Наша работа была закончена, так что мы вместе вышли из школы. Тома должен был отчитаться перед студенческим советом, поэтому мы пошли без него.

Я все еще хотел сохранить дистанцию, но наши дома находились в одном направлении, поэтому было бы неловко идти слишком далеко друг от друга, так что мы молча шли бок о бок. Был полдень, я уже задумался об обеде, когда Арина спросила меня:

— Не хочешь зайти куда-нибудь пообедать?

Она пригласила меня на свидание? Или она просто прочитала мои мысли? Для неё нехарактерно приглашать меня на свидание. Не нагрянет ли буря на наш город сегодня?

— Да, конечно.

Мы отправились в фуд-корт в торговом районе. Было как-то неуместно бродить по городу в униформе в такое время, даже если у нас была на то законная причина.

Пройдя через несколько довольно странных мест, усеянных магазинами с валентинками, мы наконец добрались до фуд-корта. Сейчас самое время для таких магазинчиков с кучей подарков ко Дню Святого Валентина. Я даже начал надеяться, что Арина что-то подарит мне, к счастью, я подавил желание спросить её об этом.

Кажется, она ничего не заметила.

— Я так и знал, в этот час здесь полно народу.

— Верно…

Я заказал гамбургер и колу, а Арина – яблочный пирог с кофе.

Пока мы ждали, когда принесут наши заказы, Арина вдруг заговорила. Для нее такое было необычно.

— Итак, что ты думаешь?

— О чем?

— Обо мне.

Слишком мало информации, миледи. Не повредит ли вам говорить больше трех секунд? Даже в составе томатного сока больше слов, чем вы произнесли сейчас.

— Думаешь, я изменилась?

Да, конечно. По сравнению с первой нашей встречей ее характер значительно смягчился.

Только подумайте, та, кто раньше отвергала всех, кто к ней подходил, и никому не открывалась, теперь сидит в фуд-корте с представителем противоположного пола. Раньше эта девушка постоянно хмурилась, но в последнее время выражение ее лица часто менялось на противоположное. Нужно быть полным идиотом, чтобы сказать, что она не изменилась.

Хотя для самой Арины было вполне нормально не замечать этого, в конце концов, трудно составить объективное представление о себе.

— Ты словно другой человек.

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю! Я внимательно наблюдал за тобой на протяжении нескольких месяцев, так что изменения для меня очевидны. Не волнуйся, ты изменилась в лучшую сторону.

— Понятно. Значит, ты мне больше не нужен, верно?

Другая Арина сказала мне нечто подобное на культурном фестивале. Она сказала, что я ей больше не нужен и что она исчезнет, потому что ее существование причиняет Арине много хлопот.

Честно говоря, я не знал, когда закончится этот проект по реабилитации. Цель проекта изначально была неопределенной, я бы не понял, когда он закончится, даже если бы старался внимательно за всем следить. Я с самого начала знал, что так и будет. Я мог истолковать слова Арины только как знак: если она сказала, что это конец, значит, так оно и есть.

— Хе-хе, я шучу.

— Значит, я все еще нужен тебе. Рад это слышать.

— Не зазнавайся, болотник.

— Да-да... Кстати, в какой университет ты будешь поступать?

Наш разговор прервался, потому что принесли наш заказ.

Официант положил наш заказ на стол и ушел. Арина сделала глоток кофе и продолжила:

— Хм... не знаю, наверное, в национальный университет или что-то в этом роде. А ты?

— Наверное, частный вуз в Токио. На обучение я буду выкачивать тонну денег из родителей, а потом утону в долгах. Угин, помоги мне!

— Правда?

— Что за безразличный ответ? Ну, я уверен, что с тобой все будет в порядке, потому что это ты, а вот я даже не знаю, смогу ли поступить в приличный университет или нет.

— Просто подай заявление, я уверена, что ты поступишь в один из них без проблем. Хотя неизвестно, будет ли это приличный вуз или нет.

— Тебе просто необходимо было добавить это последнее предложение, да?

Понятно... Национальный университет, да? Я слышал, что у них больше специальностей, чем в частных, и чтобы окончить его, нужно серьезно учиться. Если бы это был я, у меня бы точно случился нервный срыв. Я потерял много жизненных сил, когда сдавал вступительные экзамены в старшую школу, а вступительные экзамены в университет отняли бы их еще больше.

Но, блин, этот гамбургер восхитителен. Король нездоровой пищи в сочетании с колой – этого вкуса было достаточно, чтобы я забыл о своем печальном будущем. Нездоровая пища? Не волнуйтесь, я восстановлю пищевой баланс с помощью томатного сока дома.

— Ты... Ты любишь шоколад?

— А? Ч-чешская Республика? Почему ты вдруг спрашиваешь меня о ней? Я никогда не ездил за границу!

— Шоколад.

— А-а-а! Дьявольские конфетки! Главный виновник детского труда! Именно из-за него множество детей становятся рабами на какао фабриках…*

[п/п: отсылка к различным случаям детского труда на какао производствах Восточной Африки и Латинской Америки]

— Чего ты заговорил про это?

— Но знаешь, что в алмазной промышленности дела обстоят еще хуже! Они даже похищают взрослых людей, чтобы сделать из рабами!

— Ты уходишь от темы. Мы говорим о шоколаде.

— А тебе не кажется, что страны должны лучше контролировать качество условий труда? Деньги важны и все такое, но ведь и благосостояние народа тоже! Какой смысл создавать цепь страданий ради денег...

— Я тебя сейчас реально зарежу.

Не упоминай шоколад в Валентинов сезон! Вам нужно быть деликатнее, юная леди! В это время года каждый парень в стране, включая меня, встревожен! Упоминание шоколада в феврале в конце концов сводится к подарку на 14 февраля!

О нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Давай лучше поговорим о соленой рыбе.

— Не волнуйся, я не буду дарить тебе шоколад или что-то еще. Извини, если я затронула твою травму детства.

Эта девушка – воплощение зла.

Жаль её, я каждый год получал шоколад... От Угин... От мамы, наверное... Ах да, от Широны тоже.

— Ха-ха, жаль, но я получаю подарки каждый год!

— От сестры и мамы? Не говори о них, это довольно грустно.

— Конечно, нет! Я говорю не о своей семье!

— О ком же?

— Секрет.

— Говори.

— Секр…

— Говори.

— …Широна.

— А, понятно... Значит, так?

— …Она сказала, что этот шоколад был чисто формальным. Черт, теперь мысли об этом удивительно болезненны… Я действительно грешный человек…

Узнав о ее чувствах ко мне, я понял, что за всеми этими шоколадками скрывался какой-то смысл, более глубокий, чем просто формальный подарок. Поэтому в этот раз я боюсь 14 февраля еще больше, чем раньше. Мне не хочется снова почувствовать неловкость рядом с Широной. Вот бы День Святого Валентина просто исчез…

Кто был тем парнем, который запустил тенденцию дарить шоколадки в День Святого Валентина? Сдавайся немедленно.

— …

Наступила тишина.

Вот почему старшеклассница никогда не должна говорить о Дне Святого Валентина со старшеклассником. Если только они не пара, эта тема должна быть под запретом. Я должен перестать думать о нем.

А~.

Я люблю гамбургеры.

Кола такая вкусная.

Стул просто замечательный.

Парень позади меня украдкой поглядывает на Арину.

Эта планета прекрасна.

Вселенная такая величественная.

Да здравствует гравитация!

— Хорошая новость для тебя. Я приготовлю немного шоколада тебе.

— А?.. Э-э-э-э… Ты сказала Эстония?

События развиваются слишком быстро.