Закари Айвен Соньер.

Все члены императорской семьи брали имя первого правителя в качестве своего среднего имени. Однако мужчина, сидевший перед ней, носил имя первого императора и был совершенно этим доволен.

Называвшийся ныне Закари Соньером мужчина с интересом посмотрел на находившуюся напротив него женщину и, воспользовавшись случаем, осторожно спросил:

— Теперь, когда вы по изъявленному желанию прибыли в поместье великого герцога, пришло время рассказать мне, по какой причине вы мучили меня весь день.

При звуке его низкого голоса у Адель заколотилось сердце. Она не могла поверить, что сейчас ей придется вести переговоры или, скорее, угрожать этому человеку.

Несметное количество слов застыло на кончике ее языка и тут же исчезло, и даже такая простая задача, как поднять чайную чашку, стала теперь казаться ей невыполнимой.

Однако Адель без колебаний произнесла следующие слова:

— Пожалуйста, женитесь на мне.

Енох, помощник, стоявший рядом с Заком, ошеломленно замер, но выражение лица герцога ничуть не изменилось.

— Значит, вторая дочь великой семьи Миллиумов сделала мне сейчас предложение?

Лицо черноволосого красавца имело настолько непроницаемое выражение, что трудно было поверить, что он тот самый человек, который весь день с улыбкой смотрел ей в глаза.

Когда Адель кивнула, он отставил чашку с чаем, откинулся назад в кресле и скрестил свои длинные ноги. Это действие вызывало странное чувство страха, такое же естественное, как и течение воды.

— Вы не знаете законов империи?

— Так возможно ли это или нет?

В Гесенской империи разведенная женщина не могла стать хозяйкой другого благородного дома. Кроме того, неженатый великий герцог не имел собственной территории. С точки зрения здравого смысла, конечно, было бы неплохо сначала завести наложницу, раз уж пока еще нет первой жены.

— Полагаю, что чужая жена не стала бы заявлять, что в будущем намерена стать моей супругой.

—  Все верно. Подобное невозможно, потому что таков закон.

— Не имеет значения...

— Если вы возжелаете кого-либо, то будете вправе принимать ее как герцогиню. Вам не придется ждать слишком долго. Если только вы дадите мне обещание.

— Мадам, у меня нет намерения жениться на наложнице, как и брать в жены чужую супругу. Я довольно невинен.

Услышав столь неподходящие его господину слова, Енох закашлялся.

— Мне просто нужна фамилия вашей светлости, великого герцога Соньера.

— Я не могу давать свою фамилию кому попало.

— Но я же Миллиум.

— Конечно, вы Миллиум. Только поэтому вам и разрешено было явиться в такой час.

Миллиум, преклонившая колени перед покинутым всеми членом императорской семьи...

— Значит, вы обещаете мне эту империю?

— Не совсем так. Сейчас, конечно, мне нечего предложить вашей светлости. После свадьбы я отправлюсь в вотчину великого герцога. А великий герцог сможет остаться в столице.

Мужчина хранил молчание и лишь на мгновение взглянул на Адель. Его красные глаза приобрели более глубокий цвет, как будто он пытался разгадать ее мысли.

— К слову... Почему именно я?

— Вы ведь знаете, что в империи я могу получить развод... только через помолвку с членом императорской семьи.

— Было бы более убедительно, если бы причина, по которой вы сделали мне предложение, заключалась в заботе о будущем империи.

Молодой великий герцог улыбнулся, глядя на потерявшую дар речи Адель. Он был прекрасен, словно кропотливо созданное Богом творение, но его улыбка казалась непоколебимо беспощадной, как ледяная твердь.

Адель прочла на его лице намерение дать ей отказ. Ее сердце заколотилось, и она вынуждена была решиться на новый шаг.

— Если у вас появится миллион золотых монет, вы сможете построить целое королевство.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, но... меня не интересует королевство, залогом которого станет жизнь женщины.

По мере того, как причины его отказа становились все более весомыми, Адель понемногу теряла уверенность.

— Кроме того, мне нечем будет защитить свою женщину от опасности. Я располагаю достаточными средствами, чтобы собственными руками построить свое королевство. Если его придется строить.

— В-вашу женщину?

— Разумеется. Если мы поженимся, разве вы не станете моей женщиной?

— Но ведь я сказала, что поеду во фьеф одна. У меня нет намерений становиться кем-то в жизни великого герцога.

— Что же вы собираетесь делать на той бесплодной земле? Какая мне от этого польза?

То, что он сказал, было абсолютно справедливым. Становилось ясно, что ее просто выставят из этого особняка и она не добьется никакого существенного результата, если будет продолжать в том же духе.

— У меня многолетний опыт управления вотчиной. Я слышала, что владения великого герцога похожи на заброшенные земли.

— Если я женюсь, то планирую уехать в свои владения и обосноваться там. И конечно, у меня нет никакого намерения разводиться с женой. К тому же, я... — перестав говорить, мужчина неспешно окинул Адель взглядом, — в настоящее время не нуждаюсь в жене.

Это был явный отказ от ее предложения.

В конечном итоге Адель поняла, что на этом переговоры потерпели крах.

Несомненно, он был любимцем общества, светской бабочкой, и ей говорили, что он также является человеком, который мечтает занять место во главе высшего света. Поэтому она полагала, что ему будет выгодно, если кто-то позаботится о заброшенном поместье, пока он находится в столице. Разве не этого он хотел?

Адель, доведенная до ручки, выпрямилась под его странным провоцирующим взглядом.

Он с самого начала словно притягивал к себе что-то внутри нее. Его улыбка была самой красивой в мире, но поза всегда оставалась небрежной.

Он вел себя без каких-либо отклонений от этикета, но в его взгляде всегда сквозила угрюмость.

Однако эти странности не пугали Адель так, как это делал Итан, ее муж.

По какой-то причине она чувствовала, что ей предлагают продолжать.

Адель подняла голову и слегка наклонила ее, подражая собеседнику.

Теперь, когда переговоры кончены, пришло время для угроз.

— Великий герцог Соньер.

Когда Адель обратилась к нему, он улыбнулся, но не ответил. Легкое любопытство в его глазах было ее единственной надеждой.

— Вы ведь не знаете, верно? Ваша рука, которая сейчас держит чашку, ваши ноги, что высокомерно закинуты одна на другую. То, что вы до сих пор сохранили возможность пользоваться всем этим — все это благодаря мне.

Теперь Адель была вынуждена заставить оппонента отдать долг жизни. Она не хотела заходить так далеко, но это была единственный козырь в ее рукаве.

К счастью, эффект оказался благоприятным. Впервые этот красивый мужчина закрыл рот. Он поджал губы и опустил голову, а затем долго не поднимал ее.

«А? Что это? Он что, пытается сдержать смех?»

Адель на каткий миг перевела взгляд с его глаз на рот и увидела, что он едва сдерживает смех. Но стоило Заку поднять голову, как Адель поняла, что это была иллюзия, созданная ее собственным отчаянием. Увидев его безмятежное, мрачное лицо, она невольно разжала кулак.

— Интересно...

— Что же?

— Дайте мне подумать над вашим предложением. Подумать в положительном ключе.

Адель не единственная, кто был озадачен его внезапной переменой мнения. Адъютант Закари также потрясенно смотрел на великого герцога.

— Из-за того, что я когда-то спасла великого герцога, вы настроены отдать долг... Отчего же вы так поступаете?

— Потому что выбор у меня невелик, полагаю.

— И все же я хочу поинтересоваться, так как мне весьма любопытно, почему вы передумали.

Зак не ответил на вопрос и лишь пожал плечами. Он скрестил руки и потер пальцем подбородок, затем снова открыл рот:

— У меня тоже есть свои условия.

Условия? Сердце Адель заколотилось, поскольку ей нечего было предложить на это «условие». Чем больше она думала о том, что же именно может дать ему, тем сильнее росло ее нетерпение.

— Так что же это...?

— Если мы будем женаты, но это не значит, что мы должны любить друг друга. Любовь не является чем-то, что можно контролировать. Кроме того, любви я предпочитаю верность.

Адель непонимающе уставилась на толковавшего о любви мужчину.

— Тогда...?

— Если я когда-нибудь и женюсь, то не отдам ни одного взгляда, не говоря уже о сердце, никому, кроме своей жены. Так что...

— ...

— Если вы действительно серьезно относитесь к тому, что сказали сейчас, было бы лучше, по крайней мере, чтобы мужчина, занимавший ваше сердце до этого времени, перебрался в какое-либо другое место.

После того, как она вышла замуж за Итана, случилось несколько происшествий, в результате которых Адель довольно быстро обнаружила, что у нее есть сверхъестественные способности. Но ее ничтожный талант пригодился лишь для роковой любовной интрижки.

Не для кого не было секретом, что графиня Дебрян была влюблена в своего мужа уже очень давно, поэтому неудивительно, что мужчина перед ней знал об этом.

Не успела Адель почувствовать досаду, как Закари поднялся со своего места и встал рядом, словно желая проводить ее. Это означало, что разговор окончен.

Он сказал, что постарается обдумать ее предложение положительно, но... можно ли расценивать это как отказ?

И все же Адель не стала колебаться. На дрожащих ногах, но с твердым выражением лица она встала и вложила свою руку в его.

После того, как Закари довел Адель до двери кабинета и обернулся, Енох тоже последовал за герцогом внутрь.

— Что это, черт возьми, было?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, почему вы, человек, который, как я думал, никогда не женится, вдруг передумали?

— Я еще не согласился.

— Разве не вы сказала, что обдумаете это? И при этом в положительном ключе?

— А что, можно даже и не думать?

Но Енох не собирался оставлять все как есть.

— Нет. Дело не в этом... У вас должна быть причина, — пробормотал помощник себе под нос, хотя и не ожидал ответа.

Но к его удивлению, рот великого князя снова открылся:

— Это было потому, что...

Закари внезапно сделал паузу и вновь усмехнулся. Енох, будучи самым терпеливым человеком на свете, с тревогой ожидал, когда его господин начнет говорить.

— У нее дрожали ноги.

— Что?

— Идеальная леди с утонченным лицом сыпала угрозами в мой адрес, и при этом ее ноги тряслись от нервозности.

— ...Это и есть ваша причина?

— Она волновалась до такой степени, что даже подол  ее платья трясся... Так мило.

— Хах???

Енох был не в состоянии закрыть рот, потому что он не очень-то понимал необычные слова, которые выходили из уст великого герцога. Помощнику стало интересно, не изменилось ли значение слова «мило» за время его пребывания в академии, и он посмотрел на своего господина.

Между тем, серьезное изменение в лице великого герцога лишь усугубило замешательство адъютанта.

Великий герцог еще не дал своего согласия, но Енох знал, что этот мужчина уже принял решение. Так что в скором времени настала очередь гесенского общества всколыхнуть светские круги скандалом с участием герцога Закари Соньера, светской бабочки, и еще не разведенной мадам из семьи Дебрян.