Войдя в покои, Ци Сы окинула комнату внимательным взглядом. В её скромном убранстве угадывались очертания прошлого — чем-то это место напоминало покои в поместье, где она некогда жила. Небольшая кровать, рядом благовония, что заботливо зажёг Ли. Лишь мгновение девушка позволила себе расслабиться, опускаясь на постель, но резким движением увернулась от стрелы, пронёсшейся мимо. Острая, словно клыки хищника, она вонзилась в изголовье, а на её конце виднелся привязанный свиток.

С нескрываемым равнодушием Ци Сы вытянула стрелу, развернув послание. Изящный почерк, аккуратные строки — кто бы ни был отправителем, он приложил немало усилий, чтобы оставить ей эти слова:

«Сутулая собака не может стать великим генералом или императрицей. Куртизанке не место на поле битвы. Ни один благородный муж не преклонится перед тобой. Твоя смерть близка и неизбежна.»

Прочитав записку, девушка лишь усмехнулась, в уголках губ заиграла насмешливая тень.

— Почти стихи, — пробормотала она, чуть качнув головой. — А я уж начала думать, что утратила свою популярность. Как забавно — сначала мужчины восхищаются твоей красотой, сравнивают с богиней, а затем жаждут твоей смерти. Как же они противоречивы…

Сняв тяжёлые доспехи, Ци Сы прошла за ширму, где её ожидала тёплая ванна. С её тела стекала кровь — чужая, её собственная, сплетённые воедино капли сливались с водой. Она медленно погружалась в это тепло, позволяя напряжению покинуть израненные мышцы. Белоснежная кожа, что некогда была безупречной, теперь скрывала шрамы и синяки, но не утратила своего нефритового сияния. Даже годы войны не смогли отнять её природное изящество. Как и раньше, её движения были плавны, исполнены той грации, что когда-то пленяла сердца придворных.

Она подняла руки, рассматривая ладони. Грубые, привыкшие держать меч, а не веер. Эти пальцы больше не были созданы для любви, но когда-то… когда-то всё было иначе. Вдохнув аромат сандала, Ци Сы закрыла глаза, и её разум, преодолевая годы, унесся в прошлое.

В поместье Ван Ина царил мягкий свет свечей. На стенах её покоев красовались росписи — каждая линия, каждая деталь была выведена её рукой. Шёлковые занавеси развевались от лёгкого ветерка, создавая иллюзию другого мира. В этой комнате жила не воительница, но цветок императорского города — нежная, прекрасная супруга, достойная величайших похвал. За расписной ширмой виднелись платья и танцевальные костюмы, а на столике у зеркала покоились золотые гребни, украшенные нефритом.

В тот день она готовилась к первому великому пиру, устроенному по её замыслу. Ван Ину были нужны союзники, и Ци Сы предложила свой способ завоевать расположение знатных гостей — искусство, грация, красота. Они должны были увидеть не только грозного генерала, но и благородную семью, достойную уважения.

— Госпожа, вы готовы? — раздался за дверью голос служанки.

— Да, уже иду, — с лёгким волнением отозвалась она.

В тот вечер Ци Сы была подобна небесной фее. Голубые и розовые ткани окутывали её стан, подчёркивая белизну кожи, подобной чистому нефриту. Глаза, глубокие, словно горные озёра, обрамлял тонкий персиковый румянец.

— Я хорошо выгляжу? — сдержанно спросила она.

— Госпожа, вы подобны богине. Сердца гостей падут перед вами.

Лёгкая улыбка коснулась её губ. Она взяла веер и поспешила на своё триумфальное выступление.

Зал замер. Свет свечей приглушили, направляя его в центр. Из полумрака появился её силуэт — лёгкий, воздушный, словно сотканный из лунного света. Послышались первые звуки гуциня, и ткань её одеяния пришла в движение. Она танцевала, как парящая в небе птица, каждое движение было подобно мелодии, спетой без слов. Это было искусство, грация, совершенство…

Император был очарован. Ван Ин получил то, что желал. Слухи разнеслись по столице, к поместью потекли письма, стихи, признания. Великая история любви была вписана в книги поэтов — хрупкий пион и грозный тигр.

Но что значило всё это?

Когда на следующий день она с радостью вошла в шатёр мужа, желая разделить успех, он даже не поднял головы.

— Ван-эр, ты всё ещё думаешь о северной провинции? — с нежностью спросила она.

— А о чём ещё мне думать? — последовал холодный ответ. — И что ты здесь делаешь? У тебя есть важное дело?

Ци Сы улыбнулась, не желая замечать отчуждения.

— Разве мне нужен повод, чтобы навестить тебя? — Она сделала шаг ближе. — Я слышала, что пир прошёл удачно. Теперь все смотрят на тебя иначе…

Наконец он поднял голову. Бровь его чуть приподнялась в недоумении.

— Я слышал. Хорошо, что позволил тебе принять участие в организации моего мероприятия. Ты справилась. Но зачем зацикливаться на этом? У меня достаточно забот.

Её сердце дрогнуло. Радость испарилась, словно утренний туман.

— Прости… Я не хотела тебя отвлекать…

— Тогда не отвлекай. Мне не нужна твоя помощь. У тебя нет своих дел?

Ци Сы опустила голову. В груди медленно разрасталось холодное чувство.

«Да… Возможно, я и правда переоценила себя…»

Ци Сы открыла глаза, погружённая в воду, что давно остыла. Её взгляд опустился на собственные руки — грубые, привыкшие держать меч, а не веер.

— Может, стоило убить его раньше, — с тихой усмешкой прошептала она. — Как хорошо, что я больше не та Ци Сы. Пусть ненавидят, пусть желают моей смерти… Это лучше, чем снова стать той глупой девчонкой.

Она провела пальцами по воде, размышляя, что принесёт завтрашний день.

Но что бы ни случилось… назад дороги уже не было.