Разумеется, Деон не пришёл. Я просто решила попробовать, понадеявшись на его обострённый слух божественного зверя. Но я так решительно отдала приказ, что от полного отсутствия реакции мне стало даже неловко.

Спрятав свисток, я осмотрелась. Я всё ещё находилась посреди груды трупов. Но, как говорится, человек — существо, способное ко всему привыкнуть. Пережив такое потрясение, теперь я смотрела на это почти спокойно.

Первым делом нужно было осмотреть тело Ивон. Самым странным на данный момент было то, что она, которая по сюжету должна была умереть гораздо позже, погибла именно сейчас. Обстоятельства её смерти тоже вызывали вопросы. Возможно, моё появление повлияло на оригинал, но её смерть не выглядела естественной.

В ящике стола я нашла пару грубых кожаных перчаток. Они явно были мужскими — на пальцах оставалось свободное место, — но это всяко лучше, чем прикасаться к телу голыми руками. Опустившись на колени, я приступила к осмотру.

Её невидящий взгляд был устремлён в никуда. Рукой в перчатке я опустила ей веки, мысленно извинилась и принялась расстёгивать её одежду. Когда я расстегнула пуговицы на форме, обнажив холодную, как лёд, грудь, к горлу подступила тошнота от одной мысли, что я осматриваю окоченевший труп, но я с бесстрастным лицом подавила рвотный позыв.

Никаких ушибов. Я отчётливо помнила, что перед падением на её лице отразилась мука, но тело было на удивление чистым и неповреждённым — совсем не похоже на тело того, кто умер в агонии.

Так мне казалось, пока я, решив на всякий случай проверить, не обнаружила на затылке Ивон вытатуированный узор.

— ...Разве у Ивон была татуировка на шее?

С трудом приподняв двумя руками её тяжёлую голову, я увидела за отчётливым крестом знакомый силуэт зверя — похожего на волка, с угрожающе разинутой пастью. Это был тот же символ, что и на флаконе с Зельем берсерка, которое выпил Деон.

Одно это уже выглядело подозрительно.

Осторожно опустив её голову на пол, я снова застегнула все пуговицы на форме. Сколько я ни пыталась вспомнить, в оригинальном сюжете не было ни одного эпизода, связанного с Зельем берсерка.

Зелье берсерка.

Все живые существа, большие и малые, несли в себе своего рода энергию. Те, кто от рождения обладал большим количеством маны, становились магами, а те, у кого её не было вовсе, считались чистыми душами и почитались как Святые. Зелье берсерка заставляло эту внутреннюю энергию выходить из-под контроля, лишая существо разума и пробуждая в нём инстинктивное желание уничтожать всё вокруг, чтобы высвободить ману. В основном его использовали во время войн между империями: по капле добавляли в питьевую воду рыцарям, чтобы поднять их боевой дух.

Деон, должно быть, выпил целый флакон за раз. И сейчас, и в тот раз, когда, по слухам, сжёг половину империи.

Точных обстоятельств я не знала, но поняла одно: впредь этого символа стоит опасаться.

Обыскав тела погибших надзирателей, я нашла несколько вещей.

Во-первых, пистолет. Он был достаточно компактным, чтобы удобно лежать в двух руках, но его увесистость и деталь, похожая на предохранитель, ясно давали понять, что это не игрушечный пистолет из моего детства. Итог: я не умею стрелять. Но решила, что он мне пригодится. Я засунула оружие за пояс, а из пистолетов остальных надзирателей вынула магазины и рассовала по карманам.

Во-вторых, множество мечей. Похоже, всем надзирателям, кроме тех, что работали с заключёнными первого класса, полагались пистолет и меч. Клинки, потерпевшие поражение в бою, молчаливо лежали рядом со своими павшими хозяевами. Я подняла один из них, и по лезвию вязко стекла тёмно-красная жидкость. Протерев клинок найденным поблизости платком, я увидела, как острое лезвие вновь обрело свой холодный блеск. Это означало, что они, вооружённые такими грозными мечами, всё же кому-то проиграли.

По руке, видневшейся из-под рукава, пробежали мурашки. Внезапно меня охватило чувство бессилия и уверенность, что мне здесь не выжить. Но я упорно гнала от себя эти мысли, продолжая обыскивать помещение.

В итоге самым полезным оружием, которое я нашла в приёмной, оказался не пистолет и не меч, а сковорода. Подняв двумя руками тяжёлую чугунную сковороду, которая была больше и внушительнее лица Ремони, я сглотнула.

Сковорода — единственное, что мне по силам.

Я не знала, как пользоваться пистолетом, а длинный меч был слишком тяжёл для моих тонких запястий. Зато сковородой можно было и защититься от атак заключённых, и при случае хорошенько огреть кого-нибудь по затылку. Понятия не имею, почему она оказалась в приёмной, но, согласно моей гипотезе, в качестве последнего средства надзиратели тоже выбрали именно её.

Прежде чем открыть дверь, я взялась за влажную ручку и глубоко вздохнула. «Войти. Оценить обстановку».

«Отлично».

Собравшись с духом и приготовившись в любой момент пустить в ход сковороду, я осторожно приоткрыла дверь. Первое, что бросилось в глаза, — яркий свет. Пронзительно-белый свет, от которого, казалось, будет больно даже просто прикоснуться, заливал три стены.

Это были десятки мониторов.

«Наверное, камеры наблюдения». Стена была так плотно уставлена экранами, что на них можно было видеть всё, от корпуса A до корпуса E.

А потом я увидела нечто, отчего выронила чугунную сковороду.

Врата ада разверзлись во всех корпусах, кроме C. На одних экранах огромные орки, накинув на себя, словно плащи, разорванные в клочья мундиры надзирателей, размахивали кусками арматуры. На других — четвероногие твари пожирали заживо кричащих охранников. Где-то невидимое существо утаскивало надзирателя за ноги прочь из кадра.

Единственным спасением было то, что я уже столкнулась с Деоном — непреодолимой, казалось бы, преградой. Лишь благодаря этому я не закричала и не упала в обморок.

Мой отчаянный, лихорадочный взгляд уже сканировал экраны, показывающие корпус C.

Как я и ожидала, там царила мёртвая тишина. Деона тоже не было видно. Проведя в тюрьме Дрейс пять лет, он, разумеется, знал, как передвигаться, избегая камер наблюдения.

Я безучастно оглядывала пустой коридор, но, вспомнив об уроненной чугунной сковороде, нагнулась за ней. Однако вместо холодного металла пальцы наткнулись на что-то другое — грубую хлопковую ткань, очевидно, одежду.

Ещё один труп.

Решив, что это форма надзирателя, я устало прикрыла глаза. А когда вновь их открыла, веки медленно поднялись, и я увидела яркую пурпурную ткань.

К сведению, униформа здешних надзирателей — тёмно-синяя.

А это означало, что труп в пурпурной робе — не надзиратель, а заключённый.

— ...Значит, они не сдались без боя.

С моих губ сорвался сухой смешок. Я окончательно спятила. Найти в трупе заключённого надежду на побег... Впрочем, это было сродни детской радости от найденного четырёхлистного клевера, в котором видишь залог удачи на всю жизнь.

И всё же это чувство не было неприятным.

Эти люди погибли в бою. Они не выбрали смерть от бессилия, как я, а схватились с хищниками на равных. Уж они-то наверняка смогли оставить на врагах хотя бы пару глубоких царапин.

Найди я Деона, и у меня тоже появится шанс.

Интересно, какой у него класс? Движимая праздным любопытством, я потянула труп за рукав. Из-под завала показалась окоченевшая рука, и я тут же зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

Сердце, которое, как мне казалось, уже успокоилось, снова бешено заколотилось. Невероятно. Я с новой силой осознала, что на самом деле попала в мир новеллы.

На бирке значился номер: 1003.

Это был заключённый первого класса из корпуса C, где содержались аристократы. Проблема была в том, что заключённым первого класса из корпуса С являлся один из главных мужских персонажей этой вселенной.

Уже мёртв?

Я не могла в это поверить. Смерть злодейки Ивон я ещё могла как-то объяснить — в конце концов, я и сама попала в тело статиста. Но если могут умирать главные герои, значит, и Деон, который сейчас не слышит моих приказов, тоже может погибнуть.

По спине пробежал холодок, дыхание снова стало прерывистым. Выпустив сковороду, я схватилась за сердце, мысленно повторяя как мантру: «Всё в порядке. Деон силён. Этот заключённый того же класса, что и Деон, но Деон — другой. Я же видела это собственными глазами».

Так или иначе, имя этого случайно найденного мной ключевого персонажа было Иан Эрменст.

В отличие от Деона, который в оригинальной истории постоянно изводил героиню своим суровым видом и резкими словами, Иан поклонялся ей, как солнцу. Конечно, в каком-то смысле он был ещё более странным, чем Деон, но его неизменная вежливость и очарование, которые он проявлял только к ней, сделали его моим любимым персонажем.

Поэтому мне было немного жаль.

Я не хотела с ним встречаться, но и видеть его мёртвым мне тоже не хотелось. С этими мыслями я потянула тело на себя ещё немного.

— ...Постойте-ка.

Это был не Иан Эрменст.

Никаких прозрачных серебряных волос, будто впитавших лунный свет, никакой бледной кожи, идеально гармонировавшей с его холодной аурой.

В этот самый момент белый свет от монитора, мягко согревавший мою левую щеку, на миг погас, а затем вспыхнул вновь. Я резко обернулась и увидела на экране, как в коридоре седьмого этажа корпуса С из ниоткуда возникла фигура и начала стремительно спускаться по лестнице.

Я вскочила, не отрывая взгляда от монитора.

Надзиратель?

Судя по одежде, да, но что-то было не так. Уголки его губ, едва видных из-под фуражки, изгибались в красивой улыбке. Надзиратель не стал бы улыбаться в такой ситуации.

Мужчина уже спустился на шестой этаж, и я перевела взгляд на соседний монитор. Пятый этаж. Снова другой монитор. Четвёртый. Ещё один...

Наконец он остановился у двери в центральную диспетчерскую, где находилась я. Дыхание замерло. Сердце, только что отчаянно бившееся, будто заледенело, а низ живота пронзило острой болью.

Правая дверь.

Он стоял прямо за дверью справа от меня.

Но я, словно утратив связь с реальностью, смотрела не на дверь, а на монитор. Мужчина, который так спешил, вдруг замер и, будто из вежливости, снял фуражку.

Из-под неё показались серебряные волосы и бледная кожа. Его очаровательное лицо, на котором жутковатая улыбка сменилась невинной, а уголки глаз красиво изогнулись...

Не может быть.

Осознав что-то, я в панике развернулась, чтобы бежать в приёмную, но было поздно.

— Старшая Ремони? — мужчина уже открыл дверь и, лучезарно улыбаясь, направился ко мне. — Слава богу, вы живы. Я так волновался.

Это был не Дэй. Более того, человека по имени Дэй никогда и не существовало.