Часть 1. Герцог-призрак

Меня зовут Терезия Облен.

Мое прозвище Терри, и мне восемь лет.

Я вижу призраков.

***

Я видела фигуры мертвых людей с момента своего рождения.

Я не только вижу их. Я даже могу прикоснуться к ним.

Конечно, я не хочу этого делать, потому что тело призрака холодное, как лед, но только потому, что я не хочу прикасаться к ним или сталкиваться с ними, не значит, что я не могу.

Я не знаю почему. Это все равно, что дышать и моргать, — с рождения это неотъемлемая часть моей жизни.

Конечно, тот факт, что я видела призраков с момента своего рождения, говорила мне моя мама.

‘Терри.’

Моя мама, Ифия Облен, была самым мудрым, добрым и красивым человеком на свете.

Она действительно была такой. Все призраки в особняке Облен сказали, что могут поклясться своей кровь — они же уже мертвы, верно? — до такой степени они могли поклясться.

.…..Ну, в конце концов, она умерла, когда мне не было и пяти лет!

Как только мама скончалась, мой биологический отец привел любовницу и незаконнорожденного сына, которого он прятал, и пренебрегал мной!

Этого было недостаточно, поэтому Лоуренс, мой сводный брат, издевался надо мной всякий раз, когда у него появлялась возможность, но…...!

Я Терезия Облен. Я не поддалась этим людям и прекрасно дожила до восьмилетнего возраста.

Что ж, я потрясающая.

<Тебе только что пришла в голову странная идея. Твое выражение лица удивительно...>

Мальчик, который выглядел примерно на мой возраст, сидел вверх ногами в воздухе с выражением отвращения на лице.

Этим мальчиком был Томми, мой единственный друг и призрак, живший в этом особняке еще до моего рождения.

Я открыла рот, не изливая на него ненависти.

«Шумно, Томми. Разве другие призраки никогда не видели такого умного ребенка, как я?»

С юных лет я росла, слушая множество историй от призраков, которым было сотни лет.

‘Я даже слышала историю о том, насколько страшна древняя кара, вот так.’

Хотя Томми и пытался меня отговорить, призраки всегда вливали мне в уши всевозможные знания, как им заблагорассудится.

С их помощью я разобрала все книги в библиотеке, когда мне было 7 лет, так что это можно рассматривать как вполне обоснованную уверенность.

К счастью, Томми больше не спорил.

Я съела яблоко, которое держала в руке, с чувством гордости.

В это время мои руки были завалены различными закусками и едой.

«А! Нищенка, ты снова украла мои закуски!»

Конечно, это было не мое.

Звук чьего-то крика вдалеке приближался.

На этот раз я опустила взгляд со злой улыбкой, сползшей с моих губ.

Затем я увидела пухлого мальчика с темно-каштановыми волосами и светло-голубыми глазами.

«Где ты спряталась? Выходи прямо сейчас! Выходи!»

Было довольно зрелищно наблюдать на его покрасневшее от гнева лицо.

И у него наполовину та же кровь, что и у меня.

«Последнее слово.»

Я сидела на голове Лоуренса, точнее, на высокой ветке дерева в саду, цокая языком и болтая ногами.

Томми, висевший в воздухе рядом со мной, изумлено пробормотал.

<Его рот действительно… катастрофа ...>

«О, Томми! Он хочет, чтобы я отдала закуски! Иди и брось это!»

Я слегка проигнорировала слова Томми и усмехнулась, протягивая ему пачку конфет.

Что, ну. Почему ты продолжаешь ругаться на мое счастливое лицо?

Когда я широко улыбнулась, Томми тяжело вздохнул, взял конфеты и полетел сверху над Лоуренсом.

«Ты нищенка! Если ты не встанешь передо мной на колени и не извинишься прямо сейчас, я все расскажу папе ...!»

В тот момент, когда Лоуренс с суровым лицом смотрел на случайную стену и выплевывал необычную угрозу.

<Один-!>

С радостным криком розовая конфета упала Лоуренсу на голову.

«Ой! Что, что...!»

Лоуренс вскочил с места, схватился за голову и посмотрел в небо испуганными глазами.

<Два-!>

И разноцветные конфеты посыпались прямо друг за другом.

«Ааа! Мама! Папааа!»

Три, четыре, пять.

Лоуренс, испытавший на себе легкий и жгучий дождь из конфет, в испуге вбежал в особняк.

Я откусила яблоко, наблюдая, как Томми изгоняет Лоуренса, словно он был экзорцистом, который отгонял злого духа в другом измерении.

Ах, вкусно, очень вкусно.

***

После сытной трапезы я направилась в библиотеку в пристройке особняка, избегая посторонних глаз.

Первоначально ею могла пользоваться только семья виконта, но всем, кроме меня, эта библиотека не интересна, так что сейчас она заброшена.

Поэтому иногда слуги, которые хотят избежать чужих глаз, используют это место для отдыха или свиданий…

<Опа!>

«К-кьяааа!»

«Ааа!»

Даже если Томми один раз вот так пройдет сквозь их тело и исчезнет, у них появятся мурашки по коже, так что никаких проблем!

<Отлично. Ты готова?>

Выгнав болтавшихся здесь слуг, Томми вдруг посмотрел на меня другими глазами. Я кивнула с грустным лицом.

«Давай начнем.»

То, что последовало дальше было очень, очень грубым и…

<Слишком тихо! Громче!>

«Боже, ублюдок*, которому вечно не хватает еды!»

*в оригинале тут очень тяжелый каламбур, который я не могла адаптировать на русский, фактически это ругательство, поэтому заменила на это слово. Если интересно, то вот оно — ‘조카 크레파스 18색’ — весь смысл не в переводе, а в произношении.

<Хорошо! Давай!>

Это тяжело…

<Виконт?>

«Кусок дерьма!»

<Лоуренс!>

«Ублюдок!»

<Правильно! Будь то виконт или герцог, никогда не сдавайся! Избавься от всех ограничений!>

Это было время непрерывных страданий.

Закончив с Томми тренинг по повышению самооценки я вернулась в главное здание на закате.

Избегая взглядов слуг, мы зашли в портретную комнату на втором этаже главного здания в конце коридора.

«Кха-кха.»

Я прошла через комнату с портретами, отмахиваясь рукой от летящей в воздухе пыли.

В конце концов я остановилась перед портретом женщины с серебристо-платиновыми волосами и темно-бирюзовыми глазами, такими же, как у меня.

Портрет Ифии Облен одиноко и величественно стоял перед темно-синем занавесом.

«Пыль скопилась…...»

Я тихо пробормотала и осторожно сдула пыль с картины. И села перед ней.

Некоторое время Томми молча смотрел на портрет, а затем тихо прошептал.

<Она была действительно хорошим человеком.>

«…...Да, я знаю.»

Вот почему я хочу увидеть ее.

Последние слова застряли у меня в горле, и я просто промолчала.

Я чувствовала, что вот-вот расплачусь, если скажу: «Я скучаю по ней».

Однако Томми спокойно стоял рядом со мной, будто знал, что я умолчала.

Я была так благодарна за это.

Какое-то время мы молча смотрели на портрет, потом встали со своих мест и вышли.

Я попыталась открыть рот, чтобы спросить, где Лоуренс спрячет еду завтра, и изменила выражение лица, пытаясь сменить мрачную атмосферу.

«Эй, нищенка.»

Это было тогда. С другой стороны коридора, прямо перед лестницей, кто-то, скрестив руки на груди, окликнул меня.

В этом особняке есть только один человек, который зовёт меня таким голосом и таким прозвищем.

«Лоуренс.»

И таким пухлым животом. Необычно.

«Ты, ты…...»

Лоуренс, стоявший перед лестницей, опустил руки и подошел ко мне.

Видя, что его плечи сильно трясутся, а дыхание прерывисто, казалось, что он очень зол.

‘О боже.’

Было ли что-то, что тебе особенно нравилось в закуске, которую я украла сегодня?

Думая, как он раздражает, я мысленно цокнула языком и посмотрела на него.

Вскоре Лоуренс, стоявший прямо передо мной, посмотрел на меня налитыми кровью глазами и открыл рот.

«Проси прощения.»

«Что?»

«Нищенка, ты сегодня украла мои закуски! Вставай на колени и извиняйся!»

Лоуренс широко раскрыл глаза и громко закричал.

Я взглянула вниз по лестнице, опасаясь, что слуги могут сбежаться, услышав его голос.

‘Я должна убежать.’

Тск. Раздражает.

Я мысленно цокнула языком. Это было потому, что я подумала, что будет лучше избегать Лоуренса, чем привлекать внимание виконта или Карлотты, связываясь с ним.

Но в следующий момент. Слова, которые нельзя было проигнорировать, пронзили мои уши.

«Есть предел тому, чтобы заботиться о тебе из жалости! Мой папа помог виконту, который был почти разорен, поэтому твой дедушка по материнской линии в качестве благодарности попросил жениться на его дочери! Она даже не поблагодарила моего папу за помощь, поэтому ее наказали, и она умерла...!»

«Что?»

<Что?>

Одновременно из уст Томми и меня вырвался холодный голос.