— Ха-Ханна... Я дарю тебе это.

Офелия, изобразившая яркую улыбку, протянула что-то в своей крошечной руке. В кругленькой ладошке был маленький светло-розовый цветок, который, казалось, только недавно распустился.

— Вау!

Когда она с широкой улыбкой приняла цветок, на пухлых щечках Офелии появился румянец.

— Принцесса, вы сорвали его специально для меня?

— Ха-Ха-Ханна, мне этот цветок понравился больше всего... вот п-почему... я хочу подарить его т-тебе! — застенчиво склонив голову, прошептала Офелия тоненьким голоском.

Яркие волосы платиновой блондинки живописно легли на мягкие щеки и изящно образовали своеобразную вуаль.

Красные губы, румяные щечки...

Офелия была милой маленькой девочкой, которую так и хотелось затискать.

Ханна спокойно улыбнулась, заправляя волосы Офелии за уши.

— Спасибо, принцесса.

Словно отвечая на эту улыбку, Офелия просияла и повисла на ноге Ханны. Коснувшись ее маленькой спинки, Ханна с теплотой посмотрела на цветок в своей руке.

Как можно быть такой милой? Офелия была похожа на ребенка, рожденного для того, чтобы его любили.

Самая прекрасная принцесса в мире.

Хотя с тех пор, как Ханна вошла в императорский дворец, прошло всего два месяца, но она с первого взгляда успела полюбить эту маленькую принцессу.

Несмотря на то, что из-за сильного заикания ее считали дурочкой.

Из-за этого самого заикания император пренебрегал ею, как если бы Офелия была постыдной принцессой.

И все же, несмотря на обстоятельства, Офелия, словно брошенная на произвол судьбы, осталась одна со своей служанкой в этом уединенном западном дворце, где никому не было до них дела.

...Вопреки всему, Ханна без колебаний полюбила ее.

Ханна, родившаяся внебрачной дочерью графа и приехавшая в императорский дворец, чтобы просто жить.

И маленькая девочка, изголодавшаяся по материнской любви и не удостоившаяся даже внимания императора.

Ханна и Офелия, которым не нашлось места для опоры даже в уголке родительского сердца, оказались в похожей ситуации. Поэтому они стали друг для друга семьей.

— Ха-Ха-нна... Знаешь, ч-что?

— Что?

— Э-это секрет... — Офелия, которая уже долгое время неуверенно мяла пальчики, поджала губы, словно приняв какое-то решение, согнула свои маленькие ладошки и положила их на уши Ханны, — Ха-Ханна самая лучшая в-в мире, я люблю е-её!

— ...Правда?

Офелия, быстро кивнув, посмотрела на Ханну любопытными глазами и спросила о самом важном секрете в мире:

— ...Ха-Ха-Хан-на? Хан-на... а к-кто тебе нравится больше всего...?

— Хм... Кто бы это мог быть...?

Когда Ханна с озорной улыбкой ответила на этот вопрос, Офелия посмотрела на нее полными слез глазами.

Она была такой наивной.

Ханна разразилась смехом и обняла девочку.

— Разумеется, больше всего на свете я люблю принцессу!!!

— Ха-Хан-на тоже любит Опи... Опия[1] — т-твоя любимица?

— Да, больше всех мне нравится принцесса, и она самая драгоценная. Принцесса — сокровище Ханны.

Офелия, пожевав губами, вдруг обняла Ханну за шею и поцеловала в щеку.

От такого милого поведения у Ханны невольно вырвался смех.

В груди ощущалось тепло.

И слышалось быстрое биение детского сердца.

Когда Ханна, закрыв глаза, прижала ухо к груди Офелии, ее сознание заполнил ритмичный стук.

«Чувство единения, словно в целом мире остались только мы вдвоем».

«И ощущение счастья, которое, казалось бы, вряд ли могло ужиться с нами».

«Эмоции, не поддающиеся выражению словами, что испытываем только мы вдвоем».

Принцесса не получила ласки своих биологических родителей, но это, наверное, было и к лучшему.

Ханна заботилась о маленькой девочке с большей нежностью, нежели они.

Они коротали простые, но счастливые дни в своем собственном уголке, не заботясь о статусе служанки или принцессы.

...Офелия была счастлива.

Пока ей не исполнилось шестнадцать лет.

Нет...

Это было до ее дебюта на банкете.

——♦ ⋄· 🜲· ⋄ ♦——

Говорят, что перед тем, как случится что-то плохое, всегда можно увидеть какой-нибудь знак.

Если так подумать, в тот день так оно и произошло. Ханна, которая всегда просыпалась на рассвете, проспала на тридцать минут, а из мармелада, который ей так нравился, вылез летающий жучок.

И этого было достаточно.

Ханна могла бы подумать, что из-за чего-то подобного беспокоиться не стоит.

Причина, по которой она все же сочла это знаком, заключалась в том, что в этот день должен был состояться дебют принцессы.

— Ха-Хан-Ханна. Это странно. Это так странно. Я...

— Принцесса? Что случилось?

— Так, та-так... Я так... Я так... так нервничаю...

Наступил долгожданный день дебюта, но руки Офелии тряслись так же сильно, как и раньше, вероятно, потому, что она ужасно нервничала. Тремор рук был ее хроническим заболеванием, однако... Сегодня он был особенно сильным, и ей было трудно удержать даже чашку чая.

— Пожалуйста, подождите минутку, принцесса.

Ханна протянула ей маленького плюшевого мишку, которого Офелия всегда носила с собой. Во время одевания руки принцессы сильно дрожали, но взяв в руки любимую куклу, она наконец-то смогла успокоиться.

Однако Офелия не могла принести игрушку на бал.

— Принцесса, сегодня я пойду на бал вместе с вами, так что не нервничайте.

— Ки, Ки... Нервничаю... Ох, я не хочу... Даже если я не хочу... Так, так, так...

— Хорошо, возьмите меня за руку и закройте глаза.

Держа ее за трясущиеся руки, Ханна ласково улыбнулась ей.

С тревогой оглядывающаяся вокруг Офелия, повинуясь ее словам, осторожно закрыла глаза.

Ханна прижалась лбом к ее лбу и тихо произнесла:

— Принцесса, сегодня дебют принцессы. Это день принцессы. Вы давно не виделись с Его Величеством... Возможно, он пригласит вас на танец.

— ...Не может быть... Это, это, что-то такое... — Офелия слабо покачала головой, отрицая сказанное, но затем осторожно переспросила, — Дебют... тантес[2]... Это... Это возможно...?

Ее отношения с императором были испорчены до предела, но все же Офелию не отпускала привязанность к отцу.

Прекрасные красные глаза с нетерпением обратились к ней, и Ханна с сияющим лицом кивнула.

— Конечно, принцесса. Вы сегодня прекрасно выглядите. Не сомневаюсь, что и Его Величество будет счастлив.

Это было не совсем правдой, так как сегодня Офелия выглядела так же прекрасно, как и всегда.

Чудесные волны платиновых волос.

Темно-алое шифоновое платье под цвет ее глаз.

Утонченные черты лица делали ее привлекательной даже без макияжа.

Офелия едва заметно улыбнулась, возможно, потому что Ханна сумела немного ее утешить.

Поэтому, приободрившись, девушка вошла в бальный зал.

— Офелия Себекалтон, первая принцесса входит!

В свете мерцающих люстр к ней обратились глаза стоящих под ней бесчисленных вельмож.

Однако, как и ожидалось, она не почувствовала никаких положительных эмоций от их взглядов.

В отличие от второй принцессы, первая не удостоилась ни малейшего проявления внимания.

Недоразвитый ребенок.

Дурочка.

Позор империи.

Ее образ в обществе был исключительно негативным, поэтому большинство дворян относились к Офелии как к призраку.

Незаинтересованные взгляды, взгляды, смешанные с любопытством или же холодом.

Взоры, которые всегда следовали за ней, казалось, не сильно изменились из-за того, что сегодня был ее дебют.

Ханна, по возможности, старалась вести принцессу подальше от людей. Пытаясь не обращать внимания на окружающих, она заговорила с Офелией более веселым тоном:

— Принцесса, вы устали?

— Эх...

Грустный тон.

Оглядев бальный зал затуманенным взором, Офелия вздохнула.

После открытия, которое, казалось, длилось целую вечность, зазвучал вальс, возвещающий о начале церемонии.

Однако, как и ожидалось, никто не предложил Офелии танцевать.

Обычно остальные дворяне начинали танцевать только после окончания императорского вальса, однако Офелия с невозмутимым лицом осталась стоять в одиночестве посреди бального зала.

Ее руки тряслись и дрожали.

Сцепив трясущиеся от сильного напряжения руки, Офелия с напоминающим маску лицом выдохнула.

— Прошу прощения, — выйдя вперед, Ханна обратилась к вельможам, ожидавшим своей очереди, — принцесса чувствует себя неважно с самого утра... Я передам вальс другим молодым девушкам. Пожалуйста, не беспокойтесь о нас и наслаждайтесь вечером.

Под заметное облегчением на лицах молодых девушек, она схватила Офелию и спешно покинула середуну зала.

Дрожь в руках Офелии осталась, но теперь она кусала губы с более облегченным выражением лица. Ханна попыталась утешить Офелию:

— Принцесса, если хотите, мы можем уйти, как только закончится вальс? Когда мы вернемся домой, я положу много зефира в теплое какао.

— Н-но ночью... Ты же говорила, что нельзя засиживаться д-допоздна.

— Сегодня особенный день. И достанем сырные крекеры, которые любит принцесса. Что скажете?

На лице Офелии появилась легкая улыбка.

Ханна молча взяла ее за руку, ничего не ответив.

Холодные ладони были мокрыми от пота.

Ханна снова улыбнулась Офелии, с силой сжав ее руку.

И хотя слова утешения были незначительны, она все равно предчувствовала, что дебют станет худшим днем в ее жизни.

Презрение к Офелии, безразличие.

Потому что «они» не изменятся в одночасье.

Пусть же это время пройдет без дальнейших инцидентов.

А потом они вернутся в уединенный дворец, будут есть сырные крекеры с горячим какао... Будут лежать вместе в постели и болтать, пока не заснут.

...Да. Вот так.

Размышляя про себя, Ханна перевела упавший на пол взгляд вперед.

И тут же замерла.

В трех шагах от нее стоял мужчина.

— Ах, император... Ваше Величество.

Темно-малиновые волосы.

Красные, как у Офелии, глаза.

Лицо с утонченными чертами, несмотря на холодное выражение, выдавало свою красоту.

Высокий, выше обычного человека, мужчина поверх белой мантии носил плащ, украшенный черными перьями. Возможно, именно из-за своего наряда он и казался более устрашающим, чем обычно.

— ...Им-императорское, Императорское... Отец... — запоздало произнесла Офелия, подняв голову.

Два резко вскинутых глаза уставились на Офелию, не выражая никаких эмоций.

Затем, он медленно открыл рот.

— Офелия.

Холодный и низкий тон скрипкой прозвучал по всему залу.

Все присутствующие, включая Ханну, растерялись и уставились на говорившего.

Не проявляющий ни малейшего интереса к Офелии...

Нет.

Император, ненавидевший Офелию, назвал ее имя на официальной церемонии.

Ханна едва слышным голосом ободряюще воскликнула, обращаясь к Офелии, которая неотрывно смотрела на него:

— Его Величество, кажется, хочет поздравить вас с дебютом. Говорите.

Офелия с просиявшим лицом осторожно встала перед императором.

Пока все с любопытством смотрели на них, император протянул Офелии бокал шампанского, который держал в руке.

Пока она колебалась, стоит ли ей его принимать, император приподнял один уголок рта и с ухмылкой произнес:

— Ты действительно не изменилась с тех пор, как была маленькой. Прими это.

— С-с-спасибо...

— Тебе уже шестнадцать лет. Как быстро летит время... Да...

Он помолчал, глядя на нее с легкой улыбкой.

Однако вопреки его губам, на которых была улыбка, из его глаз струился ледяной холод.

Император, погруженный в свои мысли, снова открыл рот, и из его уст полились немыслимые слова:

— Теперь, когда ты достигла совершеннолетия, отправляйся на Западную виллу. Уезжай от меня и проведи там остаток своей тихой жизни.

_______________________

[1] Здесь, судя по всему, сыграл возраст — Офелия пока не может нормально произнести свое имя. (Прим. пер.)

[2] Здесь не совсем ясно, что именно имеется в виду. В английском использовано слово «tantes», однако с английского на русский это переводится так же, как и пишется. Возможно, это французское «tantes», означающее «тетя», либо просто коверканное слово «танец». (Прим. пер.)