Илай проснулся в 6:43 утра. Около 15-ти минут он лежал и смотрел в потолок, потом заметил, что ни разу за это время не моргнул, и, закрыв глаза, повернулся на бок. В сон его больше не клонило, поэтому он присел на край кровати.

Ему всегда нравилось, как пахнет у него в квартире. Это был запах уюта, запах жизни, который Илаю безумно нравился. Плюс, он настолько успокаивал, что к нему невозможно было привыкнуть, что, безусловно, является преимуществом.

Наверное это было связано с тем, что окна в квартире всегда были открыты, как бы холодно ни было, а под ними находилась олдскульная булочная, построенная в годах 70-х, 80-х, не суть важно. Запах сдобных изделий смешивался с прохладой ветра, создавая особенную комбинацию.

Илай встал, размял руки и приступил к ежедневной зарядке. Возможно, это не очень правильно, что он так нагружал на пустой желудок свое тело, но хуже не становилось - Илай был достаточно жилистым, хоть массы набрать не получалось. С виду он был худощавым, темные каштановые волосы небрежно зачесаны набок. Глаза болотного цвета имели интересный разрез - еврейская кровь делала свое дело. В общем, по сути он был невзрачным человеком, выделяющимся своими жизненными взглядами, гуманистическими до чертиков. Характерной внешностью не обладал, зато был физически сильным, несмотря на отнюдь не массивное тело. Долго думал, прежде чем что-то сказать, быстро привязывался к людям, как, например, к...

Ты ей не нужен.

...и в этом ему повезло - она привязалась к нему так же, как и он...

Ого, серьезно?

В этот раз Илай сделал на 20 отжиманий больше. Закончив упражнения, он вытер пот, умылся, почистил зубы и сделал кофе.

Илай сидел у окна, слушая негромкий гул улиц, и думал. Невзрачная серенькая кухня дышала свежим воздухом и, как ему казалось, отсвечивала голубоватым сиянием, словно прозрачные шторы развевались по всей комнате.

Меланхолия затягивала Илая в зыбучие пески, он тонул, и ему было тепло, ведь он не хотел выбираться. То, что нужно человеку всегда у него перед носом, и сейчас Илай понимал это в полной мере.

- Я устал.

Облака мягко прикрывали солнце когда Илай вышел из подъезда. Как удобно - улица пустовала, разве что машины иногда проезжали рядом.

Он зашагал по тротуару - нечастое шарканье кроссовок вписалось в ритм звуков утреннего города. Казалось бы, и тишина, и шаги, и машины, и шелест листьев деревьев, которые, к слову, были рассажены вдоль тротуара, но нет, все правильно, будто так было всегда и так должно быть.

Илай смотрел на небо. Оно, не голубое, а по-утреннему пепельно-синее, градиентом опускалось за горизонт.

Илай любил жизнь. Но вот незадача - не факт, что жизнь любила Илая.

Он усмехнулся - забавная ситуация. И вот так у него со всем.

Наконец он дошел до знакомого домика. Любимая кофейня как всегда была открыта даже ранним утром. Хотя, смотря для кого 7 утра - раннее утро. Илай зашел внутрь, естественно никого не было: заведение не блистало популярностью. Кроме него, постоянного посетителя, в кофейне мало кто приходил, наверное, потому Илай ее и любил.

Он сел за стойку, которая, как ни странно для кофейни, очень вписывалась в интерьер и добавляла ему деловой тон. У места Илая (а оно было, никто кроме него сюда не садился) уже стояли флакончики с сахаром и корицей, рядом находились песочного цвета салфетки. Все помещение было пропитано запахом кофейных зерен, запахом, знакомым Илаю уже долгое время.

Тот тихо достал паспорт, мол, посмотреть на фото еще раз, скорчил гримасу, как всегда усмехнувшись от стыда, но тут дверь напротив него распахнулась, и вышла девушка.

- Опять собой любуешься? - она поставила несколько чашек на стол.

- Утречка, Ева.

- Утречка, Илай.

Девятнадцатилетнюю девушку звали Ева, она была дочерью владельца кофейни, который, к сожалению, умер год назад. Миловидная особа, немного кучерявые, пепельного цвета волосы были завязаны в пучок. Она налила Илаю кофе и села напротив.

- Ну как там жизнь?

- Нормально.

Он отпил немного, после чего стало тихо.

- Как Джина?

- С ней точно все в порядке.

Тишина.

Пора начинать день.