Экипаж уже приближался к резиденции, когда Герон заговорил вновь:

– Забавно, что эта малышка думает, якобы может обхитрить всех и вся.

– Да. Однако, Ваша Светлость, вы действительно попались на её уловки. Это и правда меня удивляет.

Дворецкий никак не мог избавиться от мысли, что с герцогом творится неладное.

– А ещё... Признаться, я никогда не видел, чтобы вы так долго говорили о ком-то.

«Разговорам о Виоле нет ни конца ни края. Похоже, сегодня принцесса произвела яркое впечатление на герцога. Или, быть может, в нём всё-таки говорит разочарование».

– Пожалуй, ты прав, Карлтон.

«В этот раз я допустил ошибку, но подобного больше не повторится. Мне понятно, чего ты добивалась, Виола, поэтому потрудись придумать другую стратегию».

Герон упрямо твердил, что Веррату должен вести себя как Веррату, однако из головы всё никак не выходил вид пухлых румяных щёк, перепачканных кремом.

Раздался голос Карлтона:

– Встреча была неожиданной. Думаю, на приветственном ужине она предстанет перед нами в ином виде, более соответствующем семье Веррату.

– Надеюсь. Иначе я собственноручно обезглавлю её.

«Кончиком пальца я всё ещё ощущаю прикосновение к её щеке. А перед глазами стоит сосредоточенный взгляд, которым она смотрела на тарталетки, словно жадный ёжик, оберегающий свою еду. Виола отличается от остальных членов семьи Веррату: фиолетовые волосы, пухлые щёки персикового оттенка, не по годам хрупкое телосложение и маленький рост. Глаза, выражающие вселенское желание съесть пирожное, которое она всё же отдала. Что со мной?..»

Герцог незаметно встряхнул головой и, подавляя нахлынувшие чувства, несколько раз повторил в мыслях: «Нет! Веррату должен вести себя как Веррату». Однако заклинание не сработало. На ум пришли слова, которые заставили звучать заржавевшие струны его души: «Я хочу, чтобы вы были мне настоящим отцом. Пожалуйста, полюбите меня». Стремясь окончательно прогнать остатки наваждения, он повторился: «Если ты не можешь вести себя как Веррату, я собственноручно обезглавлю тебя».

Тем временем Виола вернулась в свою комнату.

«Едва переступив порог, я сразу растянулась на постели».

«Фух. Тяжёлый денёк выдался. Словно побывала в раю, потом в аду, и так по кругу. Зачем Герон пришёл в Азулезию? Что он там забыл... Я немного поспала, а когда открыла глаза, моему взору предстал Дженон».

– Сколько я спала?

– Тридцать минут и двенадцать секунд.

«Он не отходил от меня ни на шаг. Каждое утро, открывая глаза, первым делом я вижу его лицо. Интересно, проблема в самом Дженоне или это характерная черта любого дворецкого? Кажется, сейчас он проводит подле меня в разы больше времени, чем в самой новелле. Но наверное, я надумываю. В тексте не упоминалось о таком Дженоне, который был бы рядом с Виолой на протяжении двадцати двух часов, одиннадцати минут и десяти секунд, но это не значит, что подобного не происходило. Просто читатели видят лишь малую часть событий. Сопровождение наследника ведь является прямой обязанностью дворецкого, в таком случае в его поведении нет ничего необычного».

Виола приказала:

– Позови Тундру.

«Надо кое-что проверить».

«Моё тело странным образом реагирует на присутствие Тундры. Когда касаюсь его или долго смотрю в глаза, сначала начинает кружиться голова, а следом появляется настоящая Виола. Я должна выяснить безопасные границы, чтобы избежать проблем».

Тундра вошёл в комнату. Раны на его теле практически полностью затянулись, на запястьях и лодыжках по-прежнему виднелись магические оковы.

– Как твоё самочувствие?

– Намного лучше.

– Хорошо, – ответила Виола, сопровождая слова кивком.

«Сколько бы ни смотрела, не могу перестать видеть в нём двенадцатилетнего Кан Джуна. Вряд ли я когда-либо смогу свыкнуться с мыслью, что это два разных человека».

– Ты ведь знаешь, зачем тебя позвали?

– Да. Хозяйка хочет, чтобы я стал её охотничьей собакой.

– Правильно, подойди ближе.

Виола сделала шаг навстречу.

«Вместо того чтобы внезапно обнимать его или нападать, сделаю так, как поступила бы Виола».

– Мне нужен верный питомец. Хорошо натренированная охотничья собака с острыми зубами.

«В новелле Тундра научился орудовать мечом благодаря Хиксону, который пребывал гостем в поместье герцога».

– Какие у тебя зубы?

– А?

– Говорю, каким оружием владеешь?

– Я... – Тундра замешкался с ответом, когда Виола внезапно взяла его за руку.

«Голова не кружится. Думаю, я могу держать его так».

Он расслабил руку, позволив тщательно рассмотреть её. На указательном и среднем пальцах были мозоли.

«Всё ещё ничего не чувствую».

Виола провела ладонью по плечам и спине юноши.

«Я ощутила, как содрогались мышцы под прикосновениями тонких пальцев. Точно живая рыба, выброшенная на сушу, бьётся в конвульсиях».

– Твои мышцы спины и плеч хорошо развиты. Когда мы встретились, на тебе была одежда из шкур животных?

– Да. – На щеках двенадцатилетнего мальчика вспыхнул румянец, его охватило странное чувство, не поддающееся никаким объяснениям. Он предположил, что так ощущают себя щенки, когда получают заботу и внимание от хозяина.

– Грубый материал, который защищает кожу от повреждений, но не от холода. Значит, ты с юга. Это пересечённая местность, способов заработать там немного...

«Итак, с телесными испытаниями я почти закончила. Кажется, мы можем слегка касаться друг друга».

– В связи с этим высок шанс появления разбойников, от чьих рук вы пострадали. Ты и твой отец не похожи на плохих людей и, должно быть, занимались горной охотой, – Виола говорила без сомнения в голосе.

«Я многое про тебя знаю».

– Поскольку ты сын охотника...

Виола коснулась мозолей на руке Тундры.

«Хм-м, но что, если мы всё-таки возьмёмся покрепче… Надеюсь, это не будет выглядеть слишком подозрительно».

Затем она переплела их пальцы и сжала.

– Ты должен владеть каким-то оружием. Судя по мозолям на указательном и среднем пальцах, это был лук, да?

– Хозяйка права, я умею стрелять из лука.

Мальчик закусил губу из-за нахлынувших эмоций. «Какое странное ощущение... Почему мне кажется, что мы уже где-то виделись? Это ведь невозможно...»

– Мне не нужна беззубая собака.

На лице Тундры отразилось полное недоумение.

«Он не понял. Ещё бы... Понять может лишь тот, кто читал новеллу».

Виола помнила, что в начале обучения мальчика Хиксон сказал следующее: «Быстрый анализ ситуации. Превосходные рефлексы. Взрывная физическая сила, достигаемая за счёт мгновенного сокращения и расслабления мышц. Проще говоря... Твоему телу идеально подходит меч».

– Лук тебе больше не понадобится. Будешь тренироваться во владении мечом.

«Отлично, проверка окончена. Можно всё, кроме объятий. Извини, Тундра, но мне пришлось. Иначе ты бы мог пострадать, вырвись настоящая Виола наружу».

– Я никогда не держал в руках меч.

– Потому что у тебя не было такой возможности.

«Чтобы познать искусство владения мечом, требуются немалые деньги и годы регулярных тренировок у мастеров своего дела. Поэтому позволить себе это оружие может аристократ, но никак не простой охотник».

Виола прошептала на ухо своей игрушке:

– Научись драться с мечом ради меня.

И освободила одно его запястье от оков, потом второе. Затем щёлкнули замки и на лодыжках.

– Тобой займётся лучший учитель. Мне нужна охотничья собака, владеющая достойным оружием.

«Я заглянула ему в глаза, мысленно отсчитывая секунды. Раз, два, три. Всё идёт хорошо, не учитывая лёгкое головокружение. Четыре, пять. Хм-м, каков же предел?.. А?»

Тундра прервал эксперимент и опустил голову, на щеках снова показался румянец.

«Чего это он так смущается? Красный как помидор. Из-за переходного возраста?»

– Хозяйка...

– Что?

– Разве девушек из знатных семей не учат держаться подальше от мужчин? Ты меня с головы до ног...

В комнате раздался громкий смех.

– Мужчин?

– Да.

«Мальчик, тебе двенадцать лет. А мне, хоть и выгляжу на семь, в душе двадцать один год. Какой же ты для меня мужчина? Дайте-ка подумать... Не можешь выдержать зрительный контакт дольше пяти секунд. Смущаешься от касаний. Постукиваешь ножкой, когда размышляешь... Верно, ты милый мальчик».

Но ребёнок не шутил:

– Разве я не мужчина?

– Ты собака.

– Тогда уж пёс.

«Хм-м. Как мне на это реагировать? У него такой серьёзный взгляд. Обычно он сопровождается звериной яростью, но сейчас в нём таилось нечто другое... Мольба?»

Виола потрепала Тундру по голове. Он мог бы воспротивиться, но не стал. Близкие люди покинули его, забрав с собой такую простую радость, как возможность слышать родной голос или ощущать прикосновение знакомых рук. И только новообретённой хозяйке под силу заглушить эту душевную боль.

– Я научусь владеть мечом и докажу, что не пёс, а настоящий мужчина. – Тундра действительно хотел этого. – Даю слово.

– Если будешь усердно учиться...

Тундра скользнул взглядом по рукам хозяйки, которые она сцепила в крепкий замок. «Тогда погладишь меня снова? Признаешь во мне мужчину? Как же хочется надеяться на это».

– Хозяйка, - Тундра опустился на одно колено, затем подобрался ближе к Виоле чуть ли не ползком и упал ниц прямо к её ногам, – даю слово, что заострю свои зубы... – и поцеловал её ступни.

«...Чтобы однажды ты признала во мне мужчину».

Так делали признательные покровителю заёмщики и слуги, когда присягали хозяину на верность. Однако Виола не смогла оценить по достоинству сей благочестивый жест, она едва сдержалась, чтобы не отпихнуть Тундру.

«Это отвратительно! Для человека двадцать первого века обычай, мягко говоря, странный. Люди давно перестали выражать уважение подобным образом. Поэтому, вместо того чтобы почувствовать своё превосходство, меня лишь охватило смущение. И к тому же я весь день провела на ногах. Вдруг они пахнут?!»