— ... Н-не больно?

Готовая расплакаться девочка с небесно-голубыми глазами и чёрными волосами.

Интересно, сколько ей лет? Эту мысль прервала боль в колене.

— Больно.

Упав, я содрал колено.

И заметил, что я сам маленький. Наверное лет пять или шесть.

— У...

Девочка моего возраста передо мной была готова расплакаться в любую минуту.

Пострадал я, а выглядит так, будто ей большее.

— Тебе тоже больно?

— Не больно, но выглядит это больно...

— Значит не больно.

— Правда?

— Хм, разве что самую малость, — я решил слегка отшутиться.

Мне было так приятно, что она волнуется за меня, вот и сказал.

— Б-больно...

Слёзы полились.

— П-прости. Правда, совсем не больно! Смотри! — я начал прыгать перед ней.

От соприкосновения с воздухом рана немного жглась.

Вот только на лице девочки было не облегчение, а удивление.

— К-кровь...

Из раны на колене стала идти кровь.

— Всё хорошо! Достаточно произнести заклинание. И всё пройдёт!

— Заклинание?

— Когда болит, надо сказать «боль, боль, уходи». Боль уйдёт, и рана заживёт быстрее.

Этому заклинанию, которое даже народным лечением не назовёшь, научили меня родители.

Не знаю, когда оно появилось, и его должен знать каждый, но, стоило услышать эти слова, и глаза девочки засияли так, будто она откровение услышала.

— Б-боль, боль, уходи! Уходи! — приложив руку к ране, она с серьёзным видом произнесла заклинание.

Конечно от такого рана не заживёт. Но удивительным образом боль отступила.

Увидев, как девочка устало вытерла пот со лба, я удивился, ведь рана на моём колене зажила.

— Ва! И правда зажила! — девочка удивилась сильнее меня и обрадовалась.

Робость отступила, и она счастливо стала прыгать.

— Как тебя зовут?!

— А?!

— Прости, что так внезапно, я Хатабе! Скажешь, как тебя зовут? — стараясь её не напугать, я заговорил, и она неловко ответила.

— ...

— ... Тян, рад познакомиться.

— Ага, я тоже... Хатабе-кун.

— Это, оставим это нашим секретом?

Она вопросительно склонила голову.

— Только нашим?

— Только нашим.

— ... Ага, хорошо.

Она произнесла с осторожностью «только нашим», будто это было заклинание.

Я просил сохранить это в секрете ради неё, но её реакция и меня порадовала.

Рука двинулась сама собой, я коснулся её.

— Подъём! Джокер!

Внезапный удар в живот заставил моё сознание вернуться ко мне.

— Гху?!

Внезапной атакой внутренности придавило, диафрагма выгнулась.

Я восстановил дыхание и увидел перед собой бетонный потолок.

К моему животу прижималась голова с белыми волосами. В таком маленьком и хрупком тельце силы на удивление много.

— П-Паймон... Ты чего?

Поняв, что происходит, я зло посмотрел на обладательницу врезавшейся головы по имени Паймон.

— А! Джокер, ты наконец проснулся!!

Тяжесть с моего живота пропала. Мне было больно, а вот девушка выглядела радостной.

Чего она такая? Она мой живот с боксёрской грушей перепутала?

— Нечего мои хитпоинсты с утра сокращать, это больно вообще-то...

— Да я и не думала. Просто я тебя звала, а ты не просыпался, так что ты сам виноват, Джокер.

Так я тебе и поверил, когда ты довольно улыбаешься!

— Ну же, вставай давай. Сегодня твой черёд готовить, а я уже голодна, — она указала на график дежурств, висевший на стене.

Там были указаны завтрак, ужин, уборка и стирка, сегодняшний день и моё имя.

Сегодня я готовлю завтрак и стираю, а завтра готовлю ужин и убираюсь.

— Эй, разве честно, что моё имя дважды в день указано?

Помимо меня были имена Сильвии и Паймон, но они упоминались в день лишь раз.

Несправедливо как-то, прямо повод возразить.

— Если что-то не устраивает, обращайся к Патре, ты сам согласился стать нашей шестёркой.

— Ух!

— Мы могли вообще все эти обязанности скинуть на тебя.

— Ух...

— Ты должен быть нам благодарен! Ведь мы сделали тебя нашей шестёркой! И мы позволили тебе заниматься домашними делами!

Эй, ты не слишком рьяно намекаешь, что я тут шестёрка?

Вот только всё сказанное Паймон — чистая правда.

Хотя обидно, что я должен принять это и на колени падать.

— Чёрт... Как больно, сердце моё болит...

— Ничего ведь не поделаешь, — она положила руку мне на голову. — Боль, боль, уходи... Вот, теперь уже не больно! — невинно улыбаясь, она зачитала бессмысленное заклинание, и я усмехнулся.

— ... Нет, всё же больно.

— А должен был сказать, что уже всё хорошо.