***

Клод, наигравшись вдоволь за день, ещё немного повеселился, а затем, не в силах побороть сонливость, крепко заснул. Итан сидел в кресле, слушая безостановочный лепет ребёнка, но теперь уже собирался подняться.

«…Хи-хи.»

В этот момент с губ Клода сорвался тихий смешок. Оглянувшись, Итан заметил, как на лице уснувшего мальчика расцвела лёгкая улыбка, а щеки окрасились в розовый румянец. [Видимо, ему снилось что-то хорошее.]

«Спи спокойно и пусть тебе приснится добрый сон.»

Итан мягко провёл рукой по волосам Клода, на пальце поблёскивало кольцо. Он смотрел на него и чувствовал, как на сердце накатывает новое, неизведанное прежде чувство.

[Отныне я буду наполнять кольцо своей силой, каждый раз. Чтобы тебе никогда не пришлось её не хватать.]

Как только Сара пришла в себя, первое, что она сделала, наполнила кольцо Итана своей маной. Трещины исчезли, кольцо выглядело словно новым. С этого момента он больше не боялся прикасаться к Клоду. Это казалось настоящим чудом, настолько сильным, что, находясь рядом с ребёнком, Итану порой казалось, будто он спит и не хочет просыпаться.

«Маленький хозяин уснул?» - осторожно спросил Верон, когда Итан закрыл дверь в комнату Клода.

«Да. А что с Сарой?»

«Видимо, сильно устала, легла спать раньше обычного.»

На лице Итана появилось недовольство.

«Я слышал, что она даже не ужинала.»

«И я, и Ронда предлагали ей поесть, но…Она сказала, что сон важнее.»

«Её тело ещё не до конца восстановилось. Следите за её питанием особенно тщательно.»

«Понял, господин.»

Комната Сары находилась недалеко от комнаты Клода. Итану всё чаще вспоминалась её улыбка - тёплая, как солнечный свет, когда она находилась рядом с мальчиком. Сам того не замечая, он свернул не в ту сторону, ноги сами повели его к ней.

«…»

[Всего на один миг…] Он хотел просто взглянуть на неё. Это было желание, которое пряталось где-то в глубине его сознания. Он и сам не знал, когда начал чувствовать это. Когда эти эмоции выросли до такой силы. Он постоял немного, обдумал всё, и развернулся. Ему казалось, что если он увидит её спящее лицо, то не сможет справиться с чувствами, что вырвались наружу.

«Ах да…Третий принц сказал, что вскоре выберет день и пришлёт сюда Элекса.»

«…Клод будет рад.»

Итан провёл рукой по лбу и тяжело вздохнул. Второй и Третий принцы, что навещали особняк ранее, уехали, добившись своего. Второй принц убедился, что с Сарой всё в порядке, а третий - смог попросить Итана об одолжении, пусть и неофициально.

[Не знаю, известно ли вам, но Элекс - мой сын. Если Императорский двор так и не узнает о его существовании, он сможет спокойно дружить с юным господином Амброзией.]

[Я просто хочу, чтобы Клод и Элекса были хорошими друзьями. Все эти взрослые интриги не касаются моего сына, пусть он и не узнаёт о них.]

[…Если вы так поступите, я отплачу вам. Пусть дела взрослых и остаются в тени, но благодарность будет не менее весомой.]

[Хорошо. Я запомню, Ваше Высочество.]

Несмотря на излишнюю учтивость Элеона, Итану это импонировало. [Он уважал людей, что не отмалчивались, когда дело касалось их детей. Хотя за ним и закрепилась слава мягкого, безамбициозного человека, для своей семьи он был готов на многое.]

«Когда Элекса приедет, он останется на несколько дней. Подготовьте для него комнату, поближе к комнате Клода.»

«Сделаем так, чтобы он мог использовать её в любое время.»

«А насчёт Второго принца…»

Итан на секунду замолчал. Лицо Илиора снова всплыло в памяти, и с ним то беспокойное чувство, что терзало его с самого визита.

«Не подпускайте его к Амброзии. Ни по какому поводу.»

«Вы имеете в виду…»

«Отныне никаких неофициальных визитов от членов Императорской семьи. Все приглашения из дворца, отклонять.»

«Я вас понял.»

После небольшой паузы Верон тихо добавил:

«Тогда и приглашения для графини Миллен я отклоню, со ссылкой на её здоровье.»

«Прекрасно.»

Итан похлопал его по плечу и снова направился прочь. И в тот момент Верон понял, его догадки были верны.

«…»

Верон долго смотрел на удаляющуюся фигуру господина, а затем тихо прикрыл рот рукой.

***

В ту ночь Итану приснился сон. Сон о матери, которого он не видел уже много лет.

[Ты родишь такое же чудовище, как ты сам, и умрёшь от его руки!]

Эти слова мать сказала, когда носила под сердцем Хьюгела. Когда в Итане впервые проявилась сила отца, мать начала бояться его. Сначала - несмело, потом всё сильнее. В итоге страх перерос в отвращение. Она прижимала руки к животу, будто защищала младшего сына от собственного первенца.

[Омерзительное существо…Проклятое, как и твой отец!]

Крики матери больно ранили маленького Итана, словно удары молний.

[Прости, мама…Это всё моя вина…]

Он ежедневно мылся до ссадин, чтобы «смыть проклятие», как говорила она. Но на лице матери всегда оставалось то же выражение, будто перед ней грязь. Даже после рождения Хьюгела, Итан не смог увидеть брата вблизи ни разу.

[Он убьёт его! Этот демон Амброзии убьёт моего ребёнка!]

Она впадала в истерику и теряла сознание, стоило Итану приблизиться к брату. Её изолировали в комнате, куда вход имел только Хьюгел. Итан видел мать издалека раз в год. И каждый раз, когда их взгляды встречались, в её глазах вспыхивала ярость.

[Я не могла родить такого монстра. Не могла!]

[Не создавай ничего ценного. Всё, что будет рядом с тобой, обречено. Как и я.]

[Мне страшно…страшно…]

С каждым днём она угасала. Проклятия становились тише. Когда Итан достиг совершеннолетия, мать попыталась убить его, чтобы Хьюгел стал наследником. Впервые за жизнь она протянула ему кружку с молоком и ласково заговорила. Но в том молоке был яд.

[Когда ты был маленьким…Я ведь тебя любила…правда же?]

Она считала, что если Итан умрёт, то проклятие исчезнет, и Хьюгел сможет стать герцогом. Итан всё знал. Но всё равно выпил яд, добровольно. Мать не знала, что отец с самого детства понемногу приучал сына к отраве. Когда яд не подействовал, она впала в ярость и потеряла рассудок.

[Никто…никто никогда не полюбит такое, как ты…Никто!]

Мать погибла от силы Амброзии, той самой силы, которую она больше всего боялась. Это случилось, когда сила прежнего герцога, отца Итана вышла из-под контроля. Итан оказался рядом.

[С-спаси меня…Итан!]

В тот момент она впервые назвала его по имени. Итан держал в объятиях тело матери с безжизненными глазами и прах отца, рассыпавшийся от собственного дара. Он понял: эта сила действительно была проклятием.