Любой, кто взглянет на нее, скажет: «бездушная», «бесцеремонная», «бесстрашная». Можно придумать множество эпитетов для холодного нрава Эммы. Многие, наблюдая за ней со стороны, уверенно утверждали, что у нее нет сердца. Да что уж таить — ни частички души. Сравнивая девушку с сестрой, люди неоднократно навешивали ярлыки на обеих, просто чтобы хоть как-то объяснить, почему одного взгляда хватает, чтобы интуитивно почувствовать разницу.

Эмма никогда не отличалась добродушием или искренностью. Она у всех ассоциировалась с коварством. Со змеёй, что тихо дремлет в ожидании человеческого тепла. Если что-то и происходило, Эмма всегда это игнорировала. Неважно, драка это или гонка за короной, — её не интересовало ничего, кроме сестры.

Именно поэтому девушку, которую не волнуют ни мода, ни мероприятия, ни малейшее взаимодействие с посторонними, было сложно даже представить на шумном осеннем балу, открывающем учебный год.

Актовый зал школы преобразился до неузнаваемости. Массивная хрустальная люстра, обычно пыльная и строгая, теперь была задрапирована гирляндами из искусственных кленовых листьев, отбрасывающими тёплые, янтарные тени на отполированный до блеска дубовый паркет. В воздухе витал сладковатый запах яблочной газировки, ягодного пунша и дорогих духов — смесь, от которой у Эммы слегка кружилась голова. Звуки смеха, приглушённой музыки и звенящего стекла сливались в один непрерывный, давящий гул. Она стояла в самом дальнем углу, в тени тяжёлых бархатных штор, стараясь стать частью интерьера, невидимым наблюдателем. Её чёрное платье, простое и строгое, идеально способствовало этой цели, растворяясь в полумраке. А вот её сестра... Была яркой звёздочкой среди тусклых лиц.

«Совсем не умеет быть незаметной», — холодно констатировала про себя Эмма, наблюдая, как Элла сверкает в центре зала. Её розовое платье, усыпанное стразами, ловило каждый блик света, а смех, звонкий и заразительный, разносился далеко вокруг. Эмма чувствовала, как её пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Эта наивная яркость была как маяк, привлекающий не только восхищённые взгляды, но и внимание хищников. И Эмма знала — хищников здесь было больше, чем казалось.

— Тебе так идёт это платье! Так и знала, что жемчуг не будет лишним! — Элла, оторвавшись от круга подружек, мило улыбнулась сестре, подбежав к её углу. Её глаза сияли восторгом.

—Ты же знаешь... Жемчуг носят женщины в возрасте... — Эмма ответила монотонно, её взгляд скользил по залу, аналитично отмечая группы, сцепления рук, слишком долгие взгляды.

—Да брось! Я удивлена, что тебя вообще это волнует! — Элла взмахнула рукой, отмахиваясь от абсурдности. Её пальцы потянулись, чтобы поправить прядь чёрных с фиолетовым отливом волос Эммы, но та едва заметно отклонилась. — Ты просто не привыкла видеть себя такой. Ты прекрасна. Наши фиолетовые локоны можно сочетать не только с нежно-розовыми платьями, но ещё и с таким чудесным чёрным. Моя сестра так прекрасна...

— Этого достаточно, Элла, — прервала её Эмма. — Твоя публика ждёт.

— Не будь такой! Это же наш первый бал в старшей школе! Разве ты не мечтала об этом? Хоть немного?

«Мечтала?— внутренне усмехнулась Эмма. — Единственная моя мечта — чтобы ты прошла через этот цирк без единой царапины». Внешне она лишь покачала головой.

— Нет. Библиотека была бы куда уместнее.

— Ну и скучища! — фыркнула Элла, но её глаза уже бегали по залу, выискивая новые впечатления. — Ладно, не стой тут одна, как сыч. Хоть попробуй получить удовольствие!

Прежде чем Эмма успела что-то возразить, к ним подлетела Бритни, вся в блёстках и с фотоаппаратом на груди.

— Милые, вы слишком прекрасны, чтобы прятаться! Элла, пойдём, там начинается конкурс на лучшую пару в танце! А тебя, — она бросила сочувствующий взгляд на Эмму, — я, наверное, не уговорю?

— Нет, — был лаконичный ответ.

— Тогда наслаждайся одиночеством, сварливая кошечка! — Бритни, смеясь, увлекла Эллу в самую гущу праздника.

Эмма вздохнула, когда их розовое пятно растворилось в разноцветной толпе. Теперь её задача усложнилась. Следить за сестрой стало труднее. Она прислонилась спиной к прохладной стене, позволив себе на мгновение закрыть глаза. Гул голосов, смех, топот каблуков, навязчивая мелодия — всё это било по нервам, как тысяча мелких иголок. Она чувствовала себя так, будто её кожу покрыли слоем липкого мёда, к которому прилипают все эти звуки и взгляды, будто бы мухи. Любопытные, оценивающие, иногда враждебные. Она ловила их краем глаза: девчонки из «популярного» клана, перешёптывающиеся за веерами из программок; парни от спортивной секции, тупо уставились в её сторону. Все они видели только «ту самую Эмму». Ледяную. Надменную. Стерву. Им и в голову не приходило, что за этим ледяным щитом скрывается не гордыня, а единственный известный ей способ защиты. Не себя — Эллы.

«Держись ближе к выходу, избегай тёмных коридоров, не пей ничего, что тебе подадут, не уходи с кем-то одним», — мысленно повторяла она свод правил, который вдалбливала сестре всю прошлую неделю. И с горечью понимала, что Элла наверняка уже нарушила половину. Её сестра жила в розовых очках, веря, что мир — это место для принцесс, где все проблемы решаются поцелуем. Эмма же видела настоящий мир — место, где за улыбкой скрывается ухмылка, а за комплиментом — расчёт.

Музыка резко сменилась. Медленный, томный вальс сменился агрессивным битом, от которого задрожали стеклянные бокалы на столах. Грохот ударных врезался прямо в виски. Сердце Эммы, и без того работавшее на повышенных оборотах, отозвалось резкой, неприятной тахикардией. Воздух, и без того спёртый, стал казаться совсем густым, невыносимым. Она почувствовала, как по спине пробежала холодная испарина. Нужно было выйти. Хоть на минуту. Сделать глоток свежего воздуха, в котором нет запаха чужих духов и пота. Потеряв из виду розовое платье сестры в хаотичной толпе, она решилась. Оттолкнувшись от стены, Эмма заскользила вдоль неё, как тень, направляясь к боковому выходу, ведущему в полуосвещённый служебный коридор.

Прохладная, почти сырая тишина служебного коридора обняла её, как спасительный покров после духоты актового зала. Гул из зала сюда доносился приглушённым, далёким гулом, а мерцающие люминесцентные лампы на потолке мигали, отбрасывая неровные тени на голые стены. Эмма прислонилась к холодным кафельным плиткам и сделала несколько глубоких вдохов. Для успокоения нервов она машинально повторила несколько лёгких, подпрыгивающих на месте шажков, которые всегда обожала делать Элла.

— Не знал, что ты практикуешь шаманские танцы. Или это новый тренд? — раздался насмешливый голос позади.

Эмма вздрогнула и резко обернулась. В нескольких шагах стоял Крис. Он выглядел слегка небрежно: галстук ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Его глаза, ярко-зелёные благодаря цветным линзам, смотрели на неё с привычной насмешкой.

— Тебя это не должно заботить, — отрезала она. — Ты что, преследуешь меня?

— О, определённо. У меня просто других дел нет. Особенно когда моего лучшего друга там чуть ли не разрывают на сувениры поклонницы. Нет, я решил постоять в коридоре и понаблюдать за твоими... ритуальными плясками.

— Почему-то мне твоего друга ни капельки не жалко.

— Справедливо. Он и сам порой этого заслуживает. — Крис пожал плечами, но не уходил. — Но я, собственно, не за тем. У меня назрел один деликатный вопрос, который меня просто съедает изнутри.

— Каков же он, этот «о, великий» вопрос? — в её голосе зазвенела сталь.

Крис сделал шаг вперёд.

— Ты... случайно не одна из тех фанаток? Тех, что вечно толпятся вокруг Алекса? Просто я стал замечать, что ты слишком часто оказываешься в тех же местах, что и он. Совпадение?

Эмма замерла. В её светло-серых глазах промелькнула острая, ледяная обида.

— Твоя проницательность восхитительна. Но ты ошибаешься. У меня нет ни времени, ни желания участвовать в гонке за вниманием твоего приятеля. Мои причины находиться в тех же местах... несколько иные. Я бы так выразилась – случайные.

— Какие же? Если ты не фанатка, то что тогда? Судьба?

Судьба. Этого слова не существовало в словаре Эммы, но оно вернуло её в тот вечер несколько месяцев назад. Глухой переулок, грубые руки незнакомца, панический ужас. И тогда — голоса. Сначала насмешливый, зеленоглазый, а потом — решительный, светлый. Алекс. Они вдвоём отогнали того парня. Алекс помог ей подняться. А Крис... Крис тогда был деловит и резок. Именно он, хмурясь, осмотрел её сломанную пряжку на туфле и поцарапанную руку, а потом, по настоятельной просьбе Алекса, отвёз её в ближайший травмпункт на скоро приехавшем такси. Всю дорогу он молчал, лишь пару раз спросив, не тошнит ли её и иногда заводя диалог о ее состоянии. Он видел ее не «раненой птичкой» — он видел конкретные синяки и царапины, а также по лицу заметную нарастающую боль и оказывал конкретную помощь, будь медицинская или психологическая. Без сюсюканья. Возможно, именно поэтому она до сих пор не знала, как к нему относиться.

— Наша первая встреча была... вынужденной, — сухо ответила она. — И я обязана вам обоим. Но это не делает меня его поклонницей.

— О, так вот как, — Крис кивнул. — Значит, дело не в фанатизме, а в благодарности. Ну, или в её отсутствии. Алекс, конечно, переживал тогда, как нянька наседка. А я, как видишь, не мастер утешений, Фиалка.

Она напряглась. Это глупое прозвище — «Фиалка» — он дал ей ещё в тот вечер под фонарем, когда она, отворачиваясь от него так, что было видно только ее крашенные в цвет сестры волосы. «Зато он тебе идёт, — тогда усмехнулся он, называя ее по прозвищу. — Фиалка в синяках. Драматичненько». С тех пор он изредка его использовал, явно чтобы позлить.

— Я тебе не Фиалка. Обсолютно бессмысленное прозвище.

—А мне нравится. Оно тебе идёт как по смыслу, так и по цвету, — парировал он. — Так о чём это я? Ах да. Ты никому не веришь, а особенно — мне. Это я усвоил.

— И твои сомнения меня не касаются. Теперь, если твой великий допрос окончен...

Он не успел ответить. Резкий щелчок в динамиках, а затем оглушительный вой сирены гражданской обороны перекрыл все иные доносящиеся звуки. Красный аварийный свет замигал над зелёными стенами.

Сигнал тревоги был резок.

Эмма метнулась к двери в зал. Крис был быстрее, схватив её за запястье.

—Куда?!

—Моя сестра там! Отпусти!

—Сейчас там давка! Тебя затопчут!

Он потащил её к ближайшей двери.

—Доверься мне, чёрт возьми! — рявкнул он. — Пункт четвёртый в инструкции! При сигнале тревоги — немедленно в ближайшее помещение, дверь на замок! Ты хочешь выжить?

Что-то в его тоне заставило её замереть. Ненавидя себя за слабость, она перестала вырываться.

Крис толкнул дверь, втолкнул её в темноту кабинета и захлопнул её, повернув ключ. Звук замка прозвучал оглушительно громко. Сирена снаружи теперь доносилась приглушённо.

***

В актовом зале красивый хаос праздника в одно мгновение превратился в хаос примитивной паники.

Оглушительный вой сирены, сменивший весёлую музыку, на первые секунды буквально парализовал толпу. Люди замерли с бокалами в руках, с полуулыбками на лицах, не понимая, шутка ли это или часть шоу. Но когда замигал красный аварийный свет, заливая всё вокруг тревожным, пульсирующим заревом, инстинкт взял своё. Кто-то первый крикнул. Потом ещё один. И вот уже общий гул нарастания тревоги прорвался в единый, сокрушительный рёв.

Это была не организованная эвакуация. Это было бегство стада, охваченного слепым ужасом. Столы с угощениями опрокинулись под напором тел, стекло бокалов и тарелок звонко разбивалось о паркет, смешиваясь с криками. Девушки в каблуках спотыкались, падали, их подхватывали и тащили дальше, не разбирая дороги. Запах разлитого пунша, духов и пота стал густым и удушающим.

Элла, которую только что Бритни вела в центр зала для танцев, потеряла подругу в первые же секунды. На неё налетела волна отступающих людей, отшвырнув, как щепку, к стене. Ярко-розовое платье моментально стало мишенью в этой давке — её толкали, задевали локтями, кто-то наступил на край подола, раздался неприятный звук рвущейся ткани. Она, задыхаясь, попыталась протиснуться к главному выходу, но поток был слишком силён и беспощаден. Вместо этого толпа, как река, увлекла её в боковой коридор и втолкнула в первый попавшийся класс — кабинет истории.

В классе было тесно, набилось человек двадцать — все перепуганные, с вытаращенными глазами, слышны были всхлипывания и прерывистое дыхание. Дверь захлопнулась, кто-то запер её на ключ. На несколько секунд воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками сирены и беготни за дверью. И в этой тишине все взгляды начали медленно блуждать, ища виноватого, точку для выплеска собственного страха. Их глаза остановились на самом ярком пятне в комнате — на розовом платье Эллы.

Она прижалась к стене у окна, пытаясь залатать порванный рюш на подоле дрожащими пальцами. Её светло-серые глаза, обычно такие ясные и наивные, были полны растерянного ужаса. Она не понимала, что происходит, и это непонимание читалось в каждом её движении.

— ...Это она... — прошипела девушка с каре, забившаяся в угол у шкафа. — Всё из-за неё...

Шёпот подхватили другие.

— Я уверена... Стоит только ей появиться...

— В прошлый раз из-за неё пожарную тревогу включили, помните?

— Она всегда приносит неприятности...

Алекс, протиснувшийся в кабинет одним из последних, сначала не понял, о ком речь. Он огляделся, пытаясь найти в толпе знакомое строгое лицо с чёрными волосами и зелёными глазами. Но увидел только испуганную брюнетку с фиолетовым отливом в розовом платье. И только через несколько секунд, всмотревшись в её черты, в её глаза, он осознал: перед ним не совсем Эмма. Это была та самая девушка, которая всегда была рядом с Эммой, её полная противоположность. Элла.

И в этот момент кто-то громко, с ненавистью выкрикнул:

— Элла! Это она во всём виновата!

Толпа зашевелилась, как один организм. Алекс, не раздумывая, шагнул вперёд, оказавшись между Эллой и остальными. Он не кричал, не угрожал. Он просто встал там, широко расправив плечи с пиджаком, заслонив хрупкую, словно куклу девушку, собой.

— Что на вас нашло? — его голос, обычно мягкий и дружелюбный, прозвучал твёрдо и громко, перекрывая шёпот. — Что она вам сделала?

Ему ответил хор голосов, перебивающих друг друга.

— Эта двуличная девка! Она всё портит!

— В прошлом году из-за неё устроили потасовку на футболе, капитана потом со сломанной рукой увезли, а все она сломала!

— Она просто бесит своим видом! Смотрит, будто все ей должны!

Алекс слушал, и его рука, сжимавшая край пиджака, начинала дрожать. Они говорили с такой уверенностью, с такой злобой. Они описывали какую-то хищную, расчётливую, опасную девушку. Но за его спиной он чувствовал лёгкую дрожь Эллы, слышал её прерывистое дыхание. Он видел её глаза — в них не было ни капли того коварства, о котором кричала толпа. Только чистый, детский, невинный страх.

— Вы ошибаетесь, — попытался он возразить, но его голос потонул в новом витке обвинений.

— Да брось, Алекс, ты же её не знаешь! — крикнул знакомый парень из команды по баскетболу. — Она только прикидывается невинной! На самом деле она...

— Мой парень после встречи с ней месяц ходил сам не свой! — перебила его рыжеволосая девушка.

— А мой брат все сбережения на неё потратил! Она просто вымогательница!

С каждым новым «фактом» из прошлого, которое Алекс не знал и в котором с трудом мог представить эту дрожащую девушку, его собственное негодование росло. Это было какое-то массовое помешательство. Они не видели человека. Они видели миф, чудовище, созданное из сплетен и зависти.

— Хватит! — на этот раз его голос прозвучал как хлопок, заставив толпу на секунду притихнуть. — Вы все ошибаетесь. Перед вами Элла. Вы путаете её с кем-то другим.

В ответ раздался саркастический смешок.

— Ой, да брось! Кто ещё может ходить в таком кислотно-розовом? Только эта... Эмма.

— Именно! Эмма! — подхватили другие. — Она и есть источник всех проблем!

Вот оно. Они сами не понимали, кого обвиняют. Они смешали двух сестёр в один образ вселенского зла. И Алекс вдруг ясно понял: эти люди никогда не пытались узнать ни Эмму, ни Эллу. Им был нужен просто громоотвод для их собственных обид и разочарований.

Он обернулся к Элле, наклонился так, чтобы его слова были слышны только ей.

— Всё хорошо. Они просто напуганы и не понимают, что говорят. Я буду рядом, не переживай.

Она посмотрела на него, и в её глазах, помимо страха, появилась капля изумления и... благодарности. В этом хаосе ненависти он был единственным, кто протянул ей руку, даже не зная её.

Именно в этот момент, когда напряжение в классе достигло пика, а Алекс готовился отразить новую волну вербальных атак, из-за двери донеслись звуки.

Не крики. Не сирена.

Три чётких,сухих хлопка. Один. Пауза. Ещё два.

Выстрелы.

Звук был негромким, приглушённым стенами, но абсолютно узнаваемым. Он пронзил воздух, перечеркнув все споры, все страхи одним махом.

В классе воцарилась мёртвая, леденящая тишина. Все, включая самых яростных обвинителей, замерли, затаив дыхание. Чей-то стакан выпал из дрожащих пальцев и разбился о пол, но никто даже не вздрогнул от этого звона. Испуганные, полные ужаса глаза уставились в одну точку — на дверь. Даже Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, а сердце заколотилось с новой, пугающей силой. Он инстинктивно придвинулся к Элле ещё ближе, готовый в любой момент прикрыть её собой уже от настоящей, а не надуманной опасности.

***

Продолжение « Осенний бал часть 2» следует.

Послесловие автора: из за ограничения в количестве слов на главу, пришлось поделить на части. Вышло немного вырвано... Мангалиб, увеличьте лимит пж... Хотя бы до 4к слов. Моя повадка болтушки не может угомонится!