— Рафель, давай сыграем в прятки?

— Не-а.

— А может, съедим твоё любимое желе?

— М-м… потом… Сейчас хочу побыть один, — пробормотал он, отворачиваясь и накрываясь одеялом с головой.

— Рафель… — вздохнула Разель, глядя на малыша, свернувшегося клубочком под одеялом, как гусеница.

Со вчерашнего дня, как только Эйнсия уехала, Рафель впал в сильную хандру и теперь вообще не выходил из комнаты.

“Это уже серьёзно…”

Он даже от любимого желе отказался — это было тревожным знаком.

Конечно, Разель не думала, что дети легко переживут расставание, но всё оказалось куда серьёзнее, чем она ожидала, и теперь просто не знала, что делать.

Ведь нельзя же просто сказать: «Вы - главные герои, которым суждено быть вместе, вы обязательно встретитесь вновь»…

Что же теперь?

— Молодой господин! Посмотрите, звёздочка! Настоящая звезда! — пыталась приободрить Рафеля Тия.

— …

— Молодой господи-ин… — уже с отчаянием в голосе добавила она. Но ни уговоры, ни разговоры о звёздах, которые он так любил, не помогли: Рафель даже не шелохнулся.

— Тия, одну минутку, — сказала Разель и вывела её из комнаты.

Очевидно, требовался какой-то другой подход.

— Что же нам делать… Он совсем из кровати не встаёт… — с беспокойством выдохнула Тия.

— Ни звёзды, ни желе не помогают. Нужно что-то по-настоящему особенное, чтобы его встряхнуть.

— М-м… — задумчиво протянула Разель, хмуря лоб. Они с Тией уткнулись в мысли, оба лица стали сосредоточенно серьёзными.

— Ра… — вдруг, проходивший мимо по коридору Честер увидел Разель и хотел окликнуть её… но осёкся на полуслове.

Причиной тому была её реплика, произнесённая в этот момент:

— А может… построить пряничный домик для него?

Он едва сдержал смех.

Как только Честеру сняли все бинты, он пошёл искать Разель. Заметил он её в коридоре с необычно серьёзным выражением лица и поспешил к ней. И услышал, как она обсуждает… «пряничный домик». Разель с лицом, более серьёзным, чем у дворян на совете во дворце, ломала голову над тем, как развеселить Рафеля. Честер невольно улыбнулся и, не желая мешать, тихо прислонился к колонне, чтобы понаблюдать за ней ещё немного.

— Желе не подействовало, боюсь, и это не поможет… — с сомнением заметила Тия.

— Думаешь? А если сделать двухэтажным — из желе и пряников? — с тем же самым серьёзным выражением предложила Разель.

На это Честеру едва удалось сдержать смех — настолько милой и сосредоточенной она выглядела.

— Точно! А как насчёт пикника?! — вдруг хлопнув в ладоши, воскликнула Тия, словно её осенило.

— Пикник? — переспросила Разель.

— Да! Вчера молодой господин с нетерпением ждал его, ведь они с госпожой Эйнсией договорились вместе пойти на пикник.

— Правда? Отличная идея, — Разель кивнула с одобрением и уже собиралась с Тией обсуждать детали, как вдруг…

— Моя леди.

Услышав знакомый голос сбоку, она обернулась.

— Ах, когда ты подошёл?

— Только что, — с мягкой улыбкой ответил Честер, небрежным жестом убирая длинную прядь с её лица за ухо. Затем крепко обнял её за талию, прижимая к себе. Его взгляд, устремлённый в округлившиеся глаза Разель, был слаще любого сахара.

— Тогда я останусь с молодым господином. Если понадоблюсь — зовите, — тактично сказала Тия.

Их объятия Тии совсем не смутили. Она говорила с бесстрастным лицом, как будто всё происходящее было ей до боли знакомо.

— Лечение уже завершилось? — Разель с сияющей улыбкой посмотрела на Честера, всё ещё прижимаясь к нему. Коридор был прохладен, но место, где стояли они двое, казалось, источало не просто тепло — оно пылало, как огонь. Слишком сильными были их чувства, слишком явственными — взгляды, которыми они обменивались.

— Хм-хм… Вы, кажется, обсуждали план пикника? — Честер кашлянул, пытаясь скрыть невольно ползущую вверх улыбку: он всё ещё не мог забыть, как серьёзно и мило Разель размышляла о домике из пряников.

— С тех пор как Эйнсия уехала, Рафель не может прийти в себя. Вот я и подумала — почему бы нам всем не пойти на пикник? — Разель с живым блеском в глазах вопросительно посмотрела на него.

— Конечно, — Честер, не колеблясь ни на секунду, кивнул. Пикник — отличная идея. Тем более в последнее время из-за дел он не мог толком побыть ни с Разель, ни с Рафелем.

Оставался только вопрос: куда поехать?

В этот момент, словно вспомнив о чём-то, Честер снова заговорил:

— Моя леди, помнишь, я как-то говорил, что хотел бы поехать с тобой в одно особенное место?

— Конечно. Как я могу забыть? — с мягкой улыбкой кивнула Разель. Он действительно упоминал, что мечтает показать ей одно место, как только дела уладятся.

— Как насчёт того, чтобы отправиться именно туда? Дорога, правда, дальняя — несколько дней в пути на карете, но я уверен: и тебе, и Рафелю там обязательно понравится.

Он говорил о недавно построенном доме у моря — месте, куда изначально хотел поехать с Разель вдвоём.

Он мечтал провести время только с ней — без посторонних взглядов, без прерываний, чтобы остаться наедине. Но… разве плохо провести пару дней с семьёй? Напротив, Честер решил, что это даже лучше: ведь так у них появятся по-настоящему семейные, общие воспоминания, .

А если они возьмут с собой Рохана и Тию, то в один из дней можно будет доверить Рафеля им — и тогда у него с Разель будет время только для двоих.

— Звучит здорово. Но… не расскажешь, куда мы едем? — с лукавой улыбкой спросила Разель.

— Когда прибудем — всё поймёшь сама, — уклончиво ответил Честер.

Он ни за что не собирался раскрывать секрет раньше времени. Ему хотелось подарить Разель настоящий сюрприз — ведь он до сих пор помнил, как сияли её глаза, когда в окне ресторана она увидела волшебную иллюзию морского пейзажа. А скоро она увидит его вживую.

Хотя ей всё ещё было очень интересно, куда они направятся, Разель решила не настаивать. Вместо этого она уставилась на его, наконец-то освобождённое от бинтов плечо с едва заметной, но всё же подозрительной улыбкой:

— Ладно. А плечо точно зажило? Ты же не обманываешь на этот раз?

— Разумеется. Так что с сегодняшнего дня никаких отговорок, жена моя. Не думай, что я и дальше намерен довольствоваться лишь сном. Я больше не собираюсь сдерживаться, — Честер наконец позволил себе сказать то, что давно хотелось.

В его глазах пылал огонь. С того самого дня, как он получил рану, Разель ни на шаг не отходила от него, ухаживала, заботилась, проявляла внимание… Но при этом — держала на расстоянии. Настолько строго, что даже в одной постели им приходилось просто спать. Стоило ему только попытаться прикоснуться, она сразу отстранялась, приговаривая, что ему нужно беречь плечо.

Честеру же оставалось лишь сдерживать растущее с каждой ночью желание. Он уже месяц не мог даже обнять её по-настоящему.

Да, он пробовал искать обходные пути. Один раз даже осмелился снять повязку, не дожидаясь полного заживления. Но тогда его поймали с поличным, и после того случая Разель ещё долго смотрела на него с подозрением.

С тех пор Честер больше не решался без нужды снимать повязку, но сдерживать желание изо дня в день становилось настоящим испытанием — порой казалось, что это даже хуже пытки.

Достаточно было просто находиться с ней в одной комнате — и всё, хотелось прикоснуться.

“Чёрт побери… Почему я тогда пострадал?”

Он не раз проклинал себя прошлого, глупо полезшего под удар.

Как только рана окончательно затянулась, он первым делом сорвал повязку. Хотя лечащий врач велел подождать ещё хотя бы неделю, Честер и слушать не стал — он слишком скучал и спешил к своей жене.

— Это была не отговорка… Я правда волновалась, что если твоя рана снова откроется… — растерянная от неожиданной жалобы, Разель неуверенно замолчала.

Каждый раз, как только его рука начинала медленно ползти вверх, она решительно останавливала его, и, судя по молчаливому терпению, думала, что он всё понимает. А он, оказывается, такие мысли носил…

— И это ты называешь не отговоркой? Есть масса способов не нагружать плечо. Например, ты могла бы быть сверху и…

— А-а-а! Хватит! — Разель мгновенно закрыла ему рот ладонью, а сама в панике обернулась по сторонам.

К счастью, в коридоре никого не было. Только они вдвоём. Пылая от стыда, она прижала к голове обжигающие уши и одарила Честера яростным взглядом.

Вот ведь человек — нет ничего, чего он постеснялся бы сказать вслух…

— Можешь смотреть сколько угодно, — не моргнув, отозвался он, глядя ей в глаза с неожиданной серьёзностью. — Но предупреждаю — сегодня я не отступлю. Так что и не думай сбежать.

Вслед за этими словами Честер поцеловал её ладонь, всё ещё прижатую к его губам. Тёплые поцелуи, один за другим, накрыли её пальцы, оставляя на коже влажные, щекочущие следы. Звонкие чмоки разлетались эхом в пустом колидоре.

— Х-хорошо… хорошо, всё… перестань уже… — простонала Разель, едва не уронившись от жара и смущения.

Щёки Разель вспыхнули, и она поспешно выдернула руку. Каждый поцелуй жёг, по телу пробегали волны, заставляя пальцы ног сжиматься. Но Честер, лишь скользнув по ней взглядом, полным желания, вдруг легко подхватил её на руки.

— Ночь слишком коротка, так что начнём прямо сейчас.

— Что?.. — Разель в панике моргнула, не сразу осознав, что именно он сказал.

За окном стояло ясное дневное солнце — от силы три часа пополудни.

“Сейчас?.. Уже?”

— Ах…

Но договорить она не успела — лишь сдавленный вскрик вырвался с её губ.

Губы Честера настигли открытую линию ключицы, едва прикрытую вырезом платья, и неотступно скользнули вниз. Там, где проходили его поцелуи, оставался огонь — кожа наливалась жаром и начинала покалывать.

— Фух…

Честер тяжело выдохнул, глядя на белоснежную кожу, где начали проступать алые следы его прикосновений. Даже дрожащие ресницы на её глазах казались ему неприлично притягательными.

Он снова крепче прижал её к себе — и, не теряя ни секунды, направился в спальню. Шёл так быстро, что проходившие мимо слуги не успевали даже поклониться — только приникали с поклоном к пустоте, когда хозяин уже исчез за поворотом.

И началось время, принадлежавшее лишь им двоим. А для Разель этот день был очень долгим.

* * *

На следующее утро.

Честер с нежностью поцеловал обнажённое плечо спящей Разель. Устроившись на изголовье, он бережно заправил за ухо прядь её каштановых волос, прикрывавших щёку. Пальцы скользнули по шелковистым локонам с мягким шорохом, и по губам Честера расплылась довольная улыбка. Наблюдать за спящей Разель было лучше, чем спать самому. Лучше, чем видеть сны. Потому что в такие моменты она принадлежала только ему — открытая, беззащитная, настоящая.

В комнате царила глубокая синеватая тьма.

Он провёл ладонью по её щеке, наполняя прикосновение всей своей любовью, и вдруг взгляд его упал на прикроватную тумбочку. Там, рядом с книгой, лежало обручальное кольцо Разель. В отличие от него самого, она часто снимала кольцо перед сном или во время купаний — дескать, камень слишком крупный и мешает. Он тогда лишь усмехнулся, но почему-то именно сейчас вспомнил её слова особенно отчётливо.

Стараясь не разбудить супругу, Честер медленно поднялся и позвал Рохана.

— Ваша Светлость. Вы звали? — Рохан, как всегда безупречно вежливый, склонился в полупоклоне.

— Да. Пора готовить то, о чём мы говорили.

— Простите, что именно?

— Виллу.

— Ах… Да, понял. Передам, чтобы начали без промедлений.

Сначала Рохан растерянно замер, но, услышав слово «вилла», его лицо прояснилось, и он с лёгким напряжением кивнул. Он прекрасно знал, о каком месте идёт речь — о той самой вилле у моря, которую Честер строил для особого признания.

Когда Рохан удалился, Честер вернулся в спальню. Разель, сонно потирая глаза, приподнялась с подушки и посмотрела на него.

— Ты куда-то уходил? — невнятно пробормотала сонная Разель, едва открывая глаза.

— Ненадолго, по делу, — тихо ответил Честер. — Разбудил?

— Нет, всё нормально… Ты всё закончил?

— Конечно.

— Тогда ложись. Поспим ещё немного.

С этими словами Разель, всё ещё не до конца проснувшись, улыбнулась и потянулась к нему руками.

Честер, не в силах скрыть умиления, с радостью вернулся в постель и крепко обнял её. Тепло её тела быстро растеклось по его груди, и Разель довольно прижалась к нему, уткнувшись носом в твёрдую грудь.

— Спокойной ночи, Честер.

— И тебе, жена моя, пусть приснятся добрые сны, — шепнул он, нежно гладя ладонью её обнажённую спину.

Скоро её тёплое, ровное дыхание заструилось по его коже, а сердце забилось всё быстрее — но, прижавшись щекой к её плечу, он закрыл глаза.

Всё было… хорошо.

Просто счастье.