Экзамены пришли и ушли, и последние три недели семестра ученики наслаждались летним солнцем. Том, как обычно, думал о совершенно иных вещах. Диппет согласился позволить ему в третий раз остаться в Хогвартсе на летние каникулы, но это мало беспокоило Тома.

Да, Том сохранил Хогвартс, но цена была слишком высока, и он не был уверен, что в состоянии заплатить её. Небольшое утешение давал тот факт, что он спас Рубеуса от Азкабана, но он со страхом напомнил себе, что если бы не он, Рубеусу никогда бы ничего подобного не грозило. Рубеус переехал в небольшой домик, вдали от Хогвартса, и Том дюжину раз навещал его. В конечном счете, Рубеус снова начал с ним разговаривать, но в его голосе звучала зависть и грусть. И становилось до боли очевидно, что их дружба полностью уничтожена и ничто не может восстановить её. Том испытывал сильное чувство вины и потери — ведь он уничтожил единственную дружбу, которая у него когда-либо была.

Это, связанное ещё и с мучащим его раскаянием в убийстве Миртл, повергало Тома в состояние дикой депрессии. Вместо того чтобы гулять на солнце с остальными, Том проводил день за днём, меряя шагами спальню, и почти протёр дырку на полу. Его собственный голос упрекал его, не говоря уже о непрерывном гомоне в его голове. Непифе смотрела на его хождения, часто спрашивая, что случилось, но Том не мог ей ответить. Непифе больше не имела ни малейшего представления о том, что происходило в жизни её хозяина, но она была уверена, что Том никогда не совершал убийств, не говоря уже об открытии Комнаты Секретов. Том всегда должен был прикрывался нелепой ложью — то он пытается расшифровать древние руны, то он думает над уравнением по Арифмантике.

Когда все ученики разъехались на летние каникулы, Том замкнулся ещё больше. Несколько дней он даже не вставал с постели, сознавая, что он мало, что может делать сейчас. Он не мог ни читать, ни есть и его мучили кошмары, поэтому все, что ему оставалось, — только думать. Лили часто говорила ему, что он слишком много думает. Теперь это была чистая правда.

Однажды поздним утром, в середине июля, Том, как обычно лежал в постели и не собирался вставать. Он лежал на спине, уставившись на балдахин кровати, размышляя по своему обыкновению, как вдруг маленький комок перьев прорвался сквозь занавеси. Пушистый мячик оказался чересчур активной совой, держащей письмо в своих лапках. Том немного приподнялся, и маленькая сова уронила письмо ему в руку. Том открыл конверт и прочитал записку:

Мистер Риддл.

Пожалуйста, одевайтесь и приходите в мой кабинет, сразу, после того как получите это письмо.

Профессор Дамблдор

Том тяжело вздохнул и распахнул занавеси. Что он натворил на этот раз? Приняв душ и наскоро одевшись, Том покинул комнату, и уныло побрёл, слегка спотыкаясь. После нескольких минут блуждания по извивающимся коридорам, Том, наконец, оказался перед дверью кабинета Профессора Дамблдора. Кабинет был расположен прямо напротив класса и его медный дверной молоток был сделан в форме Феникса. Том слегка ударил молоточком и, спустя мгновение, лицо Профессора Дамблдора появилось в дверном проёме.

— А, вот и ты, Том, — Сказал он, — Заходи.

Том вошёл внутрь и сел напротив стола. Он заметил в середине него большой каменный бассейн, но Дамблдор так спокойно отодвинул его в сторону, словно он ничего не значил. Дамблдор сел за стол, выглядя значительно старше своих тридцати с лишним лет.

— Вот уже шестой день подряд та не выходишь на завтрак, — отметил он голосом, претендующим на случайный. — Ты совсем стал затворником, Том.

Том пожал плечами, кусая губы.

Дамблдор пристально посмотрел на него.

— Когда ты последний раз что-нибудь ел или пил? — спросил он.

— Прошлой ночью я выпил немного воды, — Ответил Том, глядя на руки.

Дамблдор приподнял бровь

— Тогда я уже и не буду спрашивать, когда ты в последний раз полноценно кушал, — отметил он. Его голос вдруг стал очень серьёзным. — Том, я же говорил, что ты можешь придти ко мне, если тебя что-то будет беспокоить.

— Ничего меня не беспокоит, — отрезал Том, — просто в эти дни я чувствую себя исключительно сонным, вот и всё.

Дамблдор, однако, не выглядел убежденным. Он медленно пододвинул каменный бассейн на середину стола. Том заглянул в него. Обод бассейна был испещрён древними рунами, которые Том вполне мог бы прочитать и понять, если бы не был таким сонным. А сам бассейн оказался наполненным какой-то кружащейся белой субстанцией, которая выглядела как смесь тумана и воды.

Две ручки в виде анютиных глазок были прикреплены по бокам бассейна.

— Позволь мне кое-что показать тебе, Том, — Сказал Дамблдор, — это Мыслив. Ты знаешь, что это такое? Нет? Что ж, должен тебе сказать, это первое. Вот, давай я покажу тебе, как он работает.

Дамблдор достал свою волшебную палочку и приложил её кончик к своему виску. Кончик палочки начал переливаться блестящим серебром и Дамблдор коснулся другим её концом поверхности субстанции Мыслива. Внезапно субстанция стала абсолютно прозрачной и Том смог увидеть изображение на самом дне бассейна. Это оказалось заглавие газеты Ежедневный Оракул. «Тёмные Силы возрождаются. В Хогсмиде убита ученица Хогвартса» — гласило оно. Дата показывала, что это произошло в декабре, 1946 года. Том поёжился.

— Мыслив показывает, что тяжестью лежит на душе, — Объяснил Дамблдор, взмахнув палочкой. Мыслив вернулся в нормальное состояние, — ты просто помещаешь свои думы в него, а он выдаёт их обратно — отличный способ организации мыслей.

— Значит, вы думаете о…?

— Да, — тяжело ответил Дамблдор, — в основном Тёмных Силах, но члены семьи Поу были моими близкими друзьями. А теперь, давай посмотрим, что у тебя на душе, а?

Том побледнел.

— Всё в порядке, Профессор, — сказал он нервно, — я действительно не…

Но до того как Том смог закончить фразу, Дамблдор постучал своей палочкой ему по лбу. Том молча наблюдал, как Дамблдор отводит палочку в сторону.

Мерцающее серебро словно прилипло к концу палочки. Том беспомощно наблюдал, как Дмблдор помещает мысли в Мыслив, в котором медленно начинают появляться фигуры. К ужасу Тома это был Рубеус.

«Я ничего не сделал!» — Настаивал мальчик в Мысливе, — «Ты ж знаешь, Арагог не навредил никому! Даже если бы я сказал ему сде…»

Изображение погасло, и на его месте появилась Миртл Поттер.

«Ты мне больше не нравишься!» — ныла она, — «Зачем ты это сделал? Зачем?»

Дамблдор поднял глаза.

— Зачем ты сделал что? — спросил он почти победоносными нотками в голосе.

Том быстро нашёлся.

— За несколько дней до… до того как она умерла, мы немного поссорились, — достаточно правдиво ответил Том, — она жаловалась на какую-то девочку… Оливию Хорнби, и я сказал, чтоб она вспомнила, сколько ей лет и прекратила распускать нюни. В последствии я ужасно пожалел об этом.

— Тогда, наверное, ты чувствуешь себя виновным в её смерти? — хитро спросил Дамблдор.

— Наверное… Я не знаю…

— Тогда лучше выяснить это, — в подтверждение этих слов, Дамблдор выхватил другую мысль, теперь из левого виска Тома.

К удивлению Тома, мысль была не серебренной, а совершенно белой. Дамблдор опустил её на поверхность субстанции, и Том с любопытством увидел двенадцатилетнюю версию его самого, появившуюся в Мысливе. Фигурка в шаре съёжилась, точно так же, как обычно съёживался Том, когда чего-нибудь боялся, и, казалось, плакала. Дамблдор смотрел на это, как вдруг маленькая фигурка подскочила.

— Помоги мне! Помоги! — начал кричать мальчик. Его голос, казалось, немного усиливается эхом, — Пресвятая Богородица, если у тебя есть хоть немного сострадания, помоги мне! Помоги мне!

Внезапно Том почувствовал головокружительную боль в левой части головы.

— Пожалуйста! Я не шучу! Это правда! Не отправляйте меня в эту ужасную комнату с ним! — упрашивала маленькая фигурка. — Дамблдор, помогите мне!

Дамблдор бросил на Тома очень серьезный и недоуменный взгляд.

— Ты можешь объяснить мне это, Том? — Медленно спросил он.

— А… м… Это не совсем то, о чём я думал, — туманно ответил Том, потирая болевшее место около левого глаза.

— Но это находится в твоих мыслях.

— Я… — Том снова взглянул в Мыслив, на маленькую фигурку, которая теперь сидела на коленях, — я никогда даже близко не думал об этом, — Том задумался, а его голова готова была разорваться пополам от внезапно усилившейся острой боли, такой, что Том чуть было, не заплакал.

Дамблдор заметил его странный взгляд, и взмахнул палочкой — картинка в Мысливе исчезла, и тут же пропала и боль.

— Странно, — сказал Дамблдор, и взял еще одну мысль — на этот раз из правого виска Тома.

Контраст был необычным.

Сначала Том отметил странное, радостное чувство, словно пробежавшее по всем его венам. Не будучи совсем уверенным, тем не менее, Тому показалось, что это похоже на ощущение свободы — дикое, раскованное, эйфорическое.

Это был первый раз, приблизительно за год, когда он чувствовал себя таким счастливым, и он не имел понятия почему. Том хотел петь или бежать в хранилище мётел, схватить свою Серебряную Стрелу (к которой он не прикасался с тех пор, как умерла Лили) и полетать вокруг школы. Он не мог сдерживать улыбку, хотя и чувствовал себя глупо, из-за того, что улыбается безо всякой причины.

Дамблдор оторвал от Мыслва серьёзный взгляд — он выглядел довольно разозлённым и был бледнее обычного, увидев улыбку на лице Тома.

— Чему ты так внезапно обрадовался, Том? — огорченно спросил он.

— Я не знаю, — ухмыльнулся Том.

Дамблдор кивнул.

— Посмотри-ка снова в Мыслив, Том.

Том взглянул и почувствовал, как будто его желудок распался на части. Он начал медленно отходить, пока не упёрся спиной в каменную стену.

— Святые угодники, — пробормотал он.

Там был его Дух. Он смеялся.

— Не дай ему вернуться, ну же, Том! — попросил его один из голосов. — Сейчас ты свободен от него, только не позволь ему снова вернуться… Скажи Профессору Дамблдору «спасибо». Скажи ему от меня, ладно? — голос замолчал. Дамблдор ещё какое-то время потерянно смотрел в Мыслив.

Том почувствовал внезапный толчок в левой части головы, и невыносимая горячая боль разнеслась по всему его телу. Всё потемнело, и, осознавая то, что он всё ещё находится в кабинете Профессора Дамблдора, Том не видел и не слышал ничего вокруг.

— Что за…? — попытался он было закричать, но его губы не повиновались. Его тело, казалось, застыло, его парализовало — он едва мог дышать.

— О, нет! — вскричал голос, который только что разговаривал с ним. — Том, быстрее, ты должен бороться с ним…!

— С кем? — подумал он отчаянно.

— Это Волдеморт… Волдеморт…

Том, было, попытался сказать что-то, сказать, что Волдеморт — это он, но что-то его остановило. Дух стоял перед ним, и съёжившаяся фигура лежала в его ногах. Вдруг она повернулась лицом к Тому, и оказалось, что это его собственная копия.

— Помоги мне бороться с ним! Сделай так, чтобы он ушёл! — кричал другой Том.

Дух смеялся, больно пиная его в живот.

— Как я могу помочь?!

— Я не знаю, — плакал маленький Том, — просто попытайся… пока твоя душа свободна… просто попробуй…

Дух легко оттолкнул маленького Тома прочь и обратился к настоящему.

— Привет, старый друг, — улыбнулся он, кривя губы в злобной усмешке, — Пришло время спуститься с облаков… больше нет несбыточной мечты…

Дух сел справа от Тома и впился своими тупыми когтями в его неподвижное плечо, постепенно сливаясь с потоком его крови, проникая в душу, завладевая разумом. И вот Дух растворился в нём снова. Всхлипывая, маленький Том бросился вперёд, схватил его за левое колено и тоже растворился…

— Том! ТОМ! Том, очнись же, наконец!

Том моргнул несколько раз. Он протёр глаза и зевнул, словно только что очнулся после крепкого сна.

— А? — растерянно спросил он.

Дамблдор вздохнул с облегчением.

— Ты выглядел так, как будто у тебя случился эпилептический припадок, — выдохнул он, — ты просто смотрел отсутствующим взглядом, без единого движения — что случилось?

Том хотел было ответить, но почувствовал приступ паники, когда острые ледяные руки взяли его за горло.

— Ой, кажется, я немного задумался, извините, — услышал Том, как сказал его собственный голос, — слушайте, вы знаете, что такое Мыслив?

— Что?

— Вы думаете, было бы возможно сделать что-нибудь другому объекту? Положить свои мысли и чувства во что-то и оставить их там навсегда?

— Что ты имеешь ввиду?

— Я не знаю, что угодно, любые мысли, — Том в исступлении пытался восстановить контроль над своим телом, но вновь возвратившийся Дух имел твердую точку опоры и не собирался сдавать позиции, — так это возможно?

Дамблдор сильно нахмурился и поднялся.

— Возможно? Конечно. Безопасно? Сомнительно. Законно? Абсолютно нет.

Дух пожал плечами Тома.

— Просто интересно. Неважно. Это всё что вы от меня хотели?

Дамблдор подозрительно сузил глаза.

— Да… ты можешь идти, Том.

Ноги Тома сами по себе понесли его из кабинета, в холл. И только после того, как он достиг середины лестницы, он вдруг почувствовал, что восстановил контроль над своими собственными действиями. Том споткнулся и упал, полетев со ступенек, но на лестницу было наложено Останавливающее Падение заклятие, которое не дало ему упасть слишком далеко и поранить себя.

— Что это была за чертовщина, ты ублюдок?! — закричал он, его слова относились к половине его собственного мозга, который внезапно позволил ему подняться. Эхо от слов раскатывалось по пустынным лестницам. Но ответа не было, ни снаружи, ни внутри его головы. Том судорожно дрожал. Слияние Духа с ним не имело, по-видимому, никакого мотива, но этого было достаточно, чтобы Том чувствовал себя неудобно. Во всяком случае, подумал он, ему следовало бы вести себя более осторожно и, по возможности, нормально среди учителей. Чтобы удовлетворить любопытство Дамблдора, Том должен начать каждое утро приходить на завтрак и проводить больше времени на улице. Это будет достаточно мучительным, и Тому постоянно придётся нервничать, но это лучше, чем быть постоянно преследуемым Дамблдором.

Когда Том поднялся по ступенькам до гостиной Слизерина, он вдруг удивлённо подумал: «почему, чёрт возьми, Дух так хотел узнать о Мысливе?»