Гора трупов, казалось, была бесконечной.

Всё ещё можно услышать болезненные стоны со стороны мёртвых солдат.

В то же самое мгновение, что-то внутри Чон Сохуна отдалось дикой болью, стремительно увеличиваясь в размерах.

— Почему ты не выполнил приказ, рядовой?

— Почему ты не выполнил приказ, солдат?

Голоса накладываются друг на друга, будто слуховая галлюцинация.

Этот пейзаж был знаком, но также был и чужд.

Но он знает, что надо сказать всё по сценарию.

Но разум солдата сильнее его, поэтому он криво скалится.

Перед ним - некомпетентный и коррумпированный офицер, подвергший опасности себя и своих товарищей абсурдными приказами.

Чувство того, что он не мог выстрелить ему в голову, а в последний момент выстрелил в плечо, отчётливо осталось на кончиках пальцев.

— Потому что я действительно хотел их убить.

Чон Сохун начал играть,

А солдат начал кануть в небытие.

“Разве это не безумие?”

Хван Синюн закричал про себя.

Он восхищался жутким и утонченным выражением лица, о котором он и подумать не мыслил, а его оппонент продолжал играть.

Он изменил строчки на своё усмотрение.

Его первоначальная фраза звучала, как “Они заслуживали смерти”, но вместо неё он сымпровизировал.

Но сейчас не об этом стоило беспокоиться.

На месте съёмки также присутствовал сценарист.

Как человек, который, как известно, терпеть не может выходить за рамки сценария, по его мнению, Чон Сохун сам рыл себе могилу.

“Давай сосредоточимся, сосредоточимся…”

Хван Синюн старался сосредоточиться, пытаясь не упасть духом.

Он был удивлён внезапной импровизацией, однако игра второго актёра была более интенсивной, чего он не ожидал.

Глаза, наполненные пламенем, на первый взгляд кажутся бесстрастными.

Но Хван Синюн, казалось, мог почувствовать сгустившуюся в нём ненависть.

Атмосфера площадки внезапно поменялась. Он тоже это почувствовал. Нервничая, он заметил, что его губы пересохли.

Наконец...

— Снято! Отлично.

Хван Синюн, вспотевший из-за актёрской игры, потерял концентрацию и совершил ошибку. Прозвучал сигнал “снято”.

Тяжёлое дыхание противника полностью заглушало его собственное.

— Снято! Отлично.

Пейзаж прошлого резко оборвался.

Звук, который до этого слышался смутно, стал все более чётким.

Вид пляжа, полного крови, трупов, брошенного оружия и затонувших военных кораблей, постепенно исчезает.

Выражения лиц погибших товарищей исчезают, а на них накладывается исходные студийные декорации.

В мгновение ока Чон Сохун вновь оказался на поле боя.

Режиссёр Сон Чону подошел к нему с несколько взволнованным видом.

— Очень хорошо. Хотите взглянуть? Идите сюда.

Он взял Чон Сохуна за руку и посадил рядом перед монитором камеры.

Затем он показал только что отснятые кадры.

— Вот это! Именно это! Я почувствовал от Сохуна в тот день именно это! Слушай, роль Ли Чинука просто идеально подходит, идеально!

Чон Сохун вздрогнул.

Актёрская игра на экране монитора была не той, которую показывал сам Чон Сохун.

Его гнев не был направлен на офицера, которого играл Хван Синюн.

Обида на то, что не удалось убить продажного, некомпетентного, трусливого офицера, который завёл свои войска в безвестность.

Это чувство было преобразовано в ненависть и было запечатлено в его выражении.

Это было выражение не Чон Сохуна, а солдата Рашида, которое он иногда обнаруживает, смотрясь в зеркало.

Да, это было именно оно.

— Сценарист Ким, что ещё вам нужно увидеть? Разве одной сцены недостаточно?

— Игра неплохая. Есть кое-что, что меня беспокоит. Это всего лишь кастинг, а он уже импровизирует.

— А, это потому что он нервничает и боится допустить ошибку. Но импровизация ведь не была плохой, так? На моё скромное мнение, это было лучше, чем оригинал.

— Если ты погружён в роль, почему тогда так нервничаешь? Если ты сосредоточен, нужно забыть о напряжении и играть лучше.

— В любом случае, образ просто идеален, не так ли? Для роли Ли Чинука, правда, да?

—... Нужно ещё немного посмотреть, чтобы понять.

Писатель Ким Санхи холодно взглянул на Чон Сонхуна, а затем встал, держа бумаги в руках.

— Я отойду ненадолго в уборную.

— Хорошо. Пойдём вместе. Ты ведь так просто не найдёшь её.

Сон Чону встал с широкой улыбкой на губах и чуть-ли не за руку повёл Чон Сохуна в сторону нужной комнаты.

Как только эти двое вышли, продюсерская команда оказалась в изумлении, не находя подходящих слов.

— Ого! Чего-это режиссёр Сон ангела из себя строит?

— Думаю, ему всё понравилось. Актёры хорошо сыграли.

— Да и у меня мурашки пробежали, я аж напрягся. Отчего-то так похолодало…

— Говорят, что он никогда не играл, но для его уровня это действительно неплохо.

— Мне кажется, или он просто стал Ли Чинуком? Так преобразился.

— Определённо у режиссёра Сона зоркий глаз на талантливых актёров…

***

Пока Чон Сохун умывался, стоящий рядом Сон Чону не отходил от него ни на шаг.

— Не переживай слишком из-за импровизации. Если ты слишком погружён в роль, такое может случиться. Когда ты полностью вживаешься в персонажа, проявляется истинное чувство, которое не было отражено в сценарии. Наш сценарист Ким тоже это понимает.

Чон Сохун подавил своё волнение, умывшись холодной водой.

— Сценарист Ким сказал, что нужно еще немного посмотреть, чтобы понять, да? Это значит, что ему понравилось. Но поскольку это первая встреча, он не хочет показывать, что слишком впечатлён, поэтому немного кажется отстранённым. Если ты сейчас поддержишь этот потенциал, а потом раскроешь его полностью, будет просто замечательно.

Из зеркала на него пристально смотрели глаза солдата.

— Я уже по той одной сцене понял, что ты должен стать актёром, ты родился для этого. В этот раз у тебя небольшая роль, но в следующий раз, если сыграешь красивого и богатого злодея, будет просто идеально. Я уже подумал о следующем проекте...

Слова Сон Чону звучали отдалённым эхом.

“Что происходит?”

В момент начала съемки все вокруг него изменилось.

Это было слишком ясно, чтобы списать на галлюцинации или слуховые иллюзии; все было так, как будто он снова вернулся на поле боя. Ярко и чётко.

В тот момент он не играл.

Он просто выплеснул ослепительную ярость солдата внутри, и это идеально совпало с ситуацией, заданной сценарием.

Его сердце бешено колотилось.

Это похоже на то, как сдерживаемый разум солдата разбушевался, празднуя свой первый побег из заточения.

Если не выпустить на свободу бурлящий дух борьбы, кажется, что всё тело вот-вот закипит от удушающего напряжения.

“Капитан Дюрайд”

Некомпетентный командир, подвергший риску себя и своих товарищей.

Крики товарищей, которые отчаянно пытались удержать его, говоря, что убийство командира — это немедленная казнь.

Это ясное эхо звенит в его ушах, постоянно искушая безумный разум солдата.

— Я уже дал тебе "знак о прохождении", так что не стесняйся, просто сыграй еще несколько сцен. Тем не менее, сценаристу Киму нужно сохранить лицо. Если ты покажешь хорошую игру, он увеличит экранное время. Если на него снизойдёт вдохновение, он будет менять сценарий, как ему вздумается. Он в этом мастер. Так что не упади в грязь лицом.

***

— … Эй, ты!

— Чё.

— Разве я не говорила тебе, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а? Не говорила?

— Ну да?

— Что если ты споткнёшься о кусок сыра и упадёшь в эту мышеловку?

— Можно подумать, что это мышеловка, но, как я вижу, это сыроварня.

— Ха…. Ты с ума сошёл?

Чон Сурён глубоко вздохнула, будучи разочарованной своим младшим братом, и заговорила:

— Ладно. Разрешаю.

— Что?

— Актерская игра у тебя неплохая. Честно говоря, я тоже была удивлена этим. Да и реакция продюсерской команды тоже была удовлетворительной.

— Правда? Это был мой первый раз, поэтому я не уверен, да и режиссёр так расхваливал, что я подумал, что он из тех людей, кто обычно говорит много попусту.

— Он из тех, кто не говорит попусту. Да я впервые увидела, чтобы у режиссёра Сона был рот до ушей. Обычно он только и делает, что хмурится.

— …

— Так, ты это действительно сделаешь?

— Я прошёл кастинг, так что стоит попробовать.

Его сердце все ещё готово было выпрыгнуть из груди в этот момент.

“Не то чтобы у меня сохранились какие-либо воспоминания об этом месте. Но я точно оказался там.”

Сердце солдата постоянно жаждало вновь ощутить запах поля боя.

И теперь Чон Сохун искренне надеется на одно:

“Когда камера начнёт работать, смогу ли я снова увидеть то место?”

Он не мог гадать, не зная, случайно это произошло или всё предопределено

Существовали обстоятельства, которые подтверждали, что те три года, которые он провёл в том мире, были не просто мгновением иллюзии.

— Ты знаешь, как трудно быть актёром?

— Не знаю.

— Яркие и успешные актёры, которые появляются на телевидении, — это очень малая часть, всего 0,01%. Под ними находятся 99,99% безымянных актёров. Знаешь, сколько в среднем зарабатывает безымянный актёр? Менее пятисот тысяч вон! Не в месяц, а в год!

— И что?

— Ты должен хорошо подумать. Если ты просто будешь тратить время, пытаясь стать актёром, в итоге у тебя не будет никакой стабильной работы, и ты окажешься в положении, когда некуда будет идти. Из десяти тысяч девять тысяч девятьсот девяносто девять человек оказываются в такой ситуации.

Чон Сурён глубоко вздохнула и продолжила:

— Попробуй. Только ради опыта и удовольствия, а потом не оглядывайся. Уходи.

— Моя дорогая сестра, звучит знакомо, не так ли?

— Что?

— Это всё те же слова, которые я говорил тебе.

— …Что, правда? Чёрт, так вот откуда я их знаю.